Текст книги "«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 (СИ)"

Автор книги: Роджер Джозеф Желязны

Соавторы: Кир Булычев,Генри Лайон Олди,авторов Коллектив,Святослав Логинов,Урсула Кребер Ле Гуин,Курт Воннегут-мл,Филип Киндред Дик,Леонид Каганов,Андрей Николаев,Николай Чадович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 105 страниц)

– Я не шучу! – Лицо Фултона побелело от боли. – Он схватил меня за ноги! Он… Да помогите же!

Солдаты поспешили на помощь. Фултон упал, продолжая кричать. Наконец солдатам удалось сорвать матрас с ног лейтенанта.

Но ног уже не было – только мягкие полуразложившиеся кости.

⠀⠀

– Теперь мы знаем: это – форма органической жизни, – угрюмо проговорил Хоу.

Командор Морис повернулась к капралу Теннеру:

– Вы видели два матраса, когда подошли к зданию?

– Да, командор. Я ступил на один из них. Обмыл ноги и пошел дальше.

– Счастливчик. Выбрали верный.

– Нам надо быть внимательными, – сказал Хоу, – следить за дубликатами. Несомненно, это, чем бы оно ни было, имитирует объекты, с которыми мы соприкасаемся. Вроде хамелеона. Маскировка.

– Две… – задумчиво пробормотала Стелла Морис, глядя на две вазы с цветами у своего стола. – Два полотенца, две вазы, два кресла…

– Вот именно! – кивнул Хоу. – Тут у нас полно предметов не в одном экземпляре. Одежда, оборудование, мебель. Невозможно быть уверенным, что однажды…

Засветился экран. Появилось лицо вице-командора Вуда.

– Стелла, еще один случай.

– Кто на этот раз?

– Лейтенант Фултон.

– А, черт возьми!

Хоу тем временем продолжил:

– Если это органическая жизнь, то должен быть какой-то способ ее уничтожить. Мы стреляли по ним, этим дубликатам, и несомненно убивали. Значит, их можно убить! Но мы не знаем, сколько их и вообще что это такое… Может быть, это – бесконечно делящаяся субстанция. Нечто вроде протоплазмы… Форма жизни, несущая смерть всему живому. Теперь ясно, почему поначалу мы сочли эту планету безопасной, не обнаружив здесь даже бактерий: с этим ничего не может сосуществовать!

– Но можно убить. А это дает нам шанс, – уверенно сказала Стелла Морис.

– Если мы сумеем вовремя обнаружить ее, эту форму.

Хоу обвел глазами помещение. Возле двери висели две фуражки. Две. А сколько их там было минутой раньше?

Он устало потер лоб:

– Надо найти какой-то яд или, не знаю, коррозийный агент… словом, что-нибудь такое, что уничтожит их всех. Не можем же мы просто сидеть и ждать, пока они нас сожрут! Нужен аэрозоль, который можно распылять.

Командор Морис продолжала вглядываться в вазы.

– Не хочу ничего трогать… – Она прикоснулась к бластеру на поясе. – Я готова палить во что попало.

– Паническая реакция. Спокойно! Иначе мы перебьем друг друга.

⠀⠀

Хоу оторвал глаза от микроскопа.

– Ну что ж, вот и понятно, с чем мы столкнулись. Форма протоплазмы с неограниченной вариабельностью. – Он поднял баллончик с распылителем. – Эта смесь нам подскажет, как много их расплодилось. Соединение мышьяка с водородом в газообразной форме, арсин.

– И что ты собираешься с ним делать?

Хоу защелкнул шлем. Теперь его голос зазвучал в наушниках Стеллы.

– Напущу газ в лабораторию. Думаю, их здесь немало.

Командор тоже защелкнула свой шлем.

– Арсин смертелен для человека?

Хоу кивнул:

– Надо быть осторожными. Здесь мы можем использовать его для проверки, но не более. Мы должны выяснить, насколько сильно они расплодились. Все может оказаться более серьезным, чем мы думаем. Понимаешь, если они неограниченно вариабельны, то нам придется дважды подумать, прежде чем удирать отсюда. Может, лучше остаться здесь и позволить уничтожить себя, чем занести эту пакость на Землю. Ведь не исключено, что они здесь повсюду. – И взмахом руки Хоу обвел лабораторию.

Командор поглядела на него:

– Значит, ты полагаешь, что кто-то из них может проникнуть на Землю вместе с нами… Ужас! Как считаешь, они разумны?

– Надеюсь, что нет. – Хоу открыл баллончик. – Начинаем.

Он выставил его перед собой и нажал на вентиль, медленно водя соплом во всех направлениях. Ничто не шевелилось. Солнечный свет проникал сквозь окна, сверкал на предметных стеклах и оборудовании.

– Арсин бесцветен. Не вздумай снимать шлем. И не двигайся, – предупредил Хоу Стеллу Морис.

Они ждали. Какое-то время ничего не происходило. Но вдруг шкафчик с предметными стеклами, стоявший на столе в дальнем углу лаборатории, как-то странно пошел волнами. Размягчаясь и изгибаясь. Затем он полностью утратил форму – и однородная желеобразная масса растеклась по крышке стола. Внезапно она соскользнула на пол и поползла куда-то.

– Берегись!

И тут по всему помещению лаборатории предметы пришли в движение. Огромная стеклянная реторта провалилась внутрь себя и свернулась в шарик. Стойки с пробирками, полки с химикалиями – все вокруг потекло.

Стелла выхватила бластер, но Хоу выбил его из ее рук.

– Не стрелять! Арсин огнеопасен. Давай-ка убираться отсюда!

Они выскочили в коридор, и Хоу тут же захлопнул и затем запер дверь лаборатории.

– Скверно, правда? – спросила Стелла Морис.

– Арсин потревожил их, но не более того. Хотя, думаю, в достаточном количестве он сможет убить их. Но у нас не наберется столько арсина.

– Мы не можем допустить ни малейшей возможности занести их на Землю.

– А если останемся здесь, то нас прикончат одного за другим! – возразил Хоу. – Надо запросить с Земли арсин или какой-нибудь другой яд, способный убивать их. Хотя… яд погубит и большую часть жизни на этой планете.

Они поглядели друг на друга.

– Я выхожу на связь с Землей, – сказала Стелла. – Арсин, да… И попрошу, чтобы нас забрали отсюда – всех, кто выживет. А дома мы разберемся, как спасти эту планету.

– Ты пойдешь на риск занести их на Землю?

– Скажи, – тихо начала Стелла. – Могут ли они имитировать нас? Могут ли они имитировать живых существ?

Хоу задумался.

– Вероятнее всего, нет. Похоже, они ограничиваются неживыми объектами.

Стелла невесело усмехнулась:

– Тогда нам придется убираться прочь без каких-либо неорганических объектов.

– Но наша одежда? Они могут имитировать пояса, перчатки, обувь!

– Значит, мы не возьмем с собой никакой одежды. Будем уходить без всего вообще, хочу я сказать. Вообще – понимаешь?

– Да, – согласился Хоу, – это может сработать Ты сумеешь убедить персонал расстаться со всем, что у них есть? То есть уйти голыми?

– Если от этого зависит их жизнь, я могу им приказать.

– Тогда это единственный шанс выбраться отсюда…

Ближайший крейсер оказался всего в двух часах полета. К тому же он направлялся на Землю.

Командор Морис отвела глаза от видеоэкрана.

– Они хотят знать, что тут у нас приключилось.

– Позволь мне! – Хоу занял место перед экраном. – Говорит майор Гарри Хоу, исследовательский отдел отряда.

– Капитан Дэниел Дэвис, – представился командир крейсера и стал изучать лицо Хоу. – У вас неприятности, майор?

– Я бы предпочел ничего не объяснять, пока мы не окажемся на борту, если вы не против.

– Почему?

– Капитан, иначе вы можете подумать, что мы свихнулись. Мы объясним вам все, как только окажемся на борту. – Он помедлил – Дело вот в чем. На борт вашего корабля мы поднимемся голыми.

– Голыми? – поднял брови капитан Дэвис.

– Именно так.

– Понятно, – кивнул капитан, хотя было заметно, что он ничего не понял.

– Когда вас ждать? – спросил Хоу. – Сейчас 13.00 по нашему времени. Вы будете здесь к 15.00?

– Вполне.

– Будем вас ждать на поляне у лагеря. Ни в коем случае не выпускайте экипаж наружу. Откройте для нас один из люков. Мы поднимемся на борт сами. Как только мы окажемся на борту, сразу же уводите корабль.

Стелла Морис придвинулась к экрану:

– Капитан, а нельзя ли… чтобы ваши люди..

– Я понял, – прозвучало в ответ. – Мы будем садиться в автоматическом режиме, поэтому в рубке никого из моих людей не будет и, когда вы будете подниматься на корабль, вас никто не увидит.

– Благодарю, – пробормотала Стэла.

– Да не за что. – Капитан Дэвис отдал честь. – До встречи через два часа.

⠀⠀

– Пора всех выводить на поле, – сказала Стелла Морис. – Одежду лучше оставить здесь, чтобы там не было ничего, что может попасть на корабль.

– Согласен, – кивнул Хоу.

Щелкнул видеоэкран. Послышался резкий голос:

– Всем немедленно покинуть здание! Всем немедленно покинуть здание и следовать на посадочное поле!

– Уже? Так скоро? – Командор подбежала к окну. – Я не слышала, как они садились. Да и рано. Сейчас еще нет пятнадцати часов.

В самом центре посадочной площадки высился могучий крейсер, корпус которого был испещрен метеоритными ударами. Все люки закрыты. И ни признака жизни на борту.

Толпа голых людей торопливо шагала через поле в сторону корабля, сверкающего на солнце.

Хоу начал раздеваться.

– Скорее! – крикнул он Стелле. – Снимай с себя все! Из зданий лагеря продолжали выходить обнаженные мужчины и женщины. Они шли к кораблю.

– Ну и зрелище! – сказал один из офицеров, следуя в этой толпе – Как нам теперь жить дальше?

– Самое главное – живы будем! – возразил другой.

– Гарри, – попросила командор Морис. – Пожалуйста, не оглядывайся! Иди вперед. Я буду держаться позади тебя.

– Как себя чувствуешь, Стелла?

– Непривычно.

– Но дело того стоило?

– Я считаю – да.

– Думаешь, кто-нибудь нам поверит?

– Сомневаюсь, – ответила она. – Я уже начинаю сомневаться.

– Но в любом случае мы вырвемся отсюда живыми.

– Надеюсь.

Хоу поглядел на трап, спущенный с крейсера. Кто-то уже начал забираться через круглый люк внутрь корабля.

– Гарри! – Странная дрожь зазвучала в голосе командора. – Гарри, я…

– Что?

– Я боюсь.

– Боишься? – Хоу остановился. – Почему?

– Не знаю, – тихо произнесла Стелла.

Мимо них со всех сторон спешили люди.

– Забудь это, успокойся! – полуобернувшись к Стелле, мягко сказал Хоу. – Иди за мной. – Он опустил руку на поручень трапа. – Поднимайся.

– Я бы предпочла вернуться! – Теперь в голосе Стеллы слышалась паника. – Я…

Хоу усмехнулся:

– Уже слишком поздно, Стелла.

Он поднимался по трапу, держась за поручень. Вокруг, увлекая его и командора Морис за собой, спешили люди. Еще минута, и Хоу шагнул через люк в темное нутро корабля. Командор Стелла Морис вошла следом.

⠀⠀

Ровно в 15.00 капитан Дэниел Дэвис опустил свой корабль в центре посадочного поля. Щелчок переключателя – внешний люк со стуком распахнулся. Дэвис и остальные офицеры корабля в ожидании сидели в одной из кают, неподалеку от рубки управления. Прошло минут десять.

– Ну, – произнес Дзвис, – где же они?

Офицеры начали беспокоиться. Все прошли в рубку, к пульту с видеоэкраном.

– Может быть, что-то случилось?

– А может, вся эта чертова затея – просто шутка?

Они ждали и ждали.

Но никто так и не появился.

Перевод с английского М. Дронова

⠀⠀
№ 4 ⠀⠀
Елена Котина

Ничья

А в лодочках, узеньких гребных лодочках, целоваться нужно очень умеючи. Это требует разработанной техники и опыта. И каждому дураку не дадено.

Н. В. Тимофеев-Ресовский. Воспоминания

Никогда не ссорьтесь с умными девицами, поучал сам себя Алекс, молча глядя в оконный экран. Это обидно. Не в том смысле, что жалко расставаться с таким сокровищем – не жалко. Но пока будешь выяснять отношения, наслушаешься такой горькой правды, что без двухсот граммов не уснешь. А двести граммов нельзя, ибо в жилом корпусе, как и в лаборатории, как и везде на станции, найдется кто-нибудь, кто стукнет. Ну не то чтобы стукнет, но случайно заметит при встрече с Доу: мол, у русского Александра проблемы, он вчера водку покупал…

Поэтому нервы надо экономить. Самое лучшее – ничего ей не отвечать. На любое мое слово у нее найдется три, она же будет права, а молчание ее проймет гораздо лучше, чем все, что я как джентльмен могу сказать даме. Пусть говорит и за себя, и за меня. Главное – выдержка.

– …Нет, ты можешь хотя бы объяснить, что во мне тебя не устраивает?! Может, я чего-то не понимаю?

Чеканная женская логика. Если мне понравилась Наташа, это, конечно, только оттого, что мне разонравилась Зоя. На самом деле все сложнее, но бабам этого не понять. Потом, как объяснить Зое, что меня в ней, Зое, не устраивает? Ну, допустим, я самоубийца. Или фанат откровенности и психотерапии. Что бы я ей тогда сказал?

Зойка, ясное дело, умная девица. Глупых девиц в MMTU – Лунном филиале Массачусетсского университета – вообще не бывает. В MMTU всё на пятерочку. И городки их космические – не то что какой-нибудь «Луна – Восток». Живем как в четырехзвездочном отеле, у каждого свой бокс класса люкс, постоянная гравитация, душевые и туалеты нормальные, без мешков этих поганых. В холлах – цветы, деревья настоящие, всюду дневной свет, в смысле, не наш белесый, а спектрум-идентикал. Оздоровительный центр с бассейном и водяными горками, два ресторана – китайский и итальянский, девять кафе… Ну и, само собой, на те деньги, что после всего этого остались, – лабораторная техника закуплена такая, какую мы даже в каталогах не видим. И компьютеры – глянуть и помереть.

Короче, место престижное. И мы все, понятное дело, – цвет мировой науки. Кого попало сюда не возьмут и тем более не пригласят из братской Украины. Хотел бы я знать, откуда берутся такие киевлянки: вместо гарной чернобровой дивчины приехала рыжая и тощая. По земным меркам – красота на троечку с минусом. Хотя ноги и по земным меркам ничего. Но кто их видит, те ноги? С первого дня как напялила серебристый лабораторный комбез, так из него и не вылезает. Ну да, спецодежда, работаем круглые сутки, и все такое прочее. Но ты же баба, а не робот из техсервиса! И получаешь в своей физхимии, между прочим, побольше моего, знаю я, какие у Спрингфилда ставки! На компакты с музыками и текстами, каждый месяц новые, тебе хватает, а на юбочку и колготочки – нет? Тогда не удивляйся.

– …Или, может быть, ты старой порнографии обчитался? – Голосок чисто мёд. – Там вроде у всех советских мужиков была главная мечта – отыметь американку? Сказал бы раньше, я подала бы на гражданство, ради эротических фантазий бойфренда чего не сделаешь. Кстати, мне шеф предлагает…

Вот именно, и то, что ты язва такая, тоже играет свою роль. Знает ведь, что мне гражданство не светит, что сижу здесь от контракта до контракта, но надо ей лишний раз напомнить, какая она умная и как ее все ценят.

А дело-то не в том, что Наташа – американка. И даже не в том, что афроамериканка. Хотя и в этом тоже. Лаборатория считается интернациональной, но в плане секса – чистое гетто. Нас, союзников, четверо, Зоя и еще одна тетка из Украины, двое болгар и поляк – девять человек, считай, соотечественники. И что характерно, скрещиваемся строго между собой. Хотя, казалось бы, никто ничего не запрещает, никто нами не брезгует, наоборот, если кто выразит хоть малейший намек на наше происхождение из недоразвитой страны, полетит домой в три секунды. Хамство: все равно что афроамериканца обозвать черным ниггером. Доу на каждом собрании по пять минут всем мозги полощет на тему истинной научной солидарности, преданности не только стране, но в первую очередь науке и учителям, и в самую первую очередь нашему родному MMTU…

Но это все разговорчики. А на деле – Стас в прошлом месяце чуть было не закрутил с индианкой, да барышня замуж захотела. Хорошо, вовремя сказала. Стас три дня сам не свой ходил. А кабы сделал он ее несчастной, да побежала бы она к Доу… Прощай, Стас, передавай приветы в Москве. И совместная публикация с нобелевским лауреатом не спасла бы. А Иринка, она хоть и не королева красоты и характер тот еще, – зато свои проблемы со Стасом решает сама. Без помощи администрации. Вот и выходит, что с нашими дело иметь вернее.

Хотя Наташа, если уж по-честному, тоже из нашей диаспоры. «Наташа» она во всех документах, имя не уменьшительное, а полное: так ее дед назвал, российский эмигрант пятой волны. Какие там еще у барышни были предки, неизвестно, но цвет кожи у нее вроде кофе со сливками. Съедобная ассоциация отнюдь не случайна. Девочка сладкая. Грудь торпедой, талия в рюмочку, попка сердечком. Сама – референт у Ходжа, получает раза в четыре меньше Зои, а одевается в сто раз лучше. Костюмы носит шелковые – вроде строгие, но под ними, однако, все видно: когда лифчик надет черный кружевной, когда белый без верхней половины, под глубокий вырез, а когда и вовсе не надет. И этот ее тоненький голосочек, когда она в столовой говорила, что у нее «генетическая привязанность к русским»…

Но сперва я никаких планов насчет нее не строил. Не до того, честно говоря. Работы выше крыши. И не совсем понятно: заниматься любовью с референтом непосредственного начальника – это нарушение политкорректности или нет? Но постепенно стало проясняться, что неполиткорректно будет НЕ заняться с Наташей любовью. Ну и вообще, какого черта? В кои-то веки понравился такой девке, и строить из себя дурака? Да еще Зойка сама делает все для того, чтобы со мной поссориться… О, а вот это можно и озвучить.

– Надеюсь, ты понимаешь, что сама делаешь все для того, чтобы мне расхотелось с тобой общаться?

– Я?! – У нее даже дыхание перехватило. – А впрочем, пусть так. Если ты этого хочешь, пусть будет так. Не терпится умотать к этой черной, да?

А теперь пора вступиться за честь дамы.

– Плохо говоришь. За такие слова отсюда вышибают, и правильно делают. И ты это знаешь.

– Да? Хочешь настучать на меня Доу?

– Достаточно, Зоя. – (Ну вот, наконец-то доссорились.) – Ты меня хотела обидеть, и тебе это удалось. Я могу уходить?

– Можешь. И раньше мог, я тебя не держала… Нет, погоди, еще кое-что тебе расскажу.

– Я весь внимание.

Зоя встала, подбоченясь одной рукой. Жест этот ей не идет – локти слишком острые. Зато стройная. И ноги, ничего не скажешь, длинные. А вот груди почти нет.

– Знаешь, о чем я думала, до того как тебя с ней застала? Думала, как мы с тобой вместе полетим на Эндимион, Я бы договорилась, меня бы тоже туда командировали. Взяли бы билеты на один рейс. Каютки там одноместные, и всю дорогу невесомость. Там можно делать все, что угодно.

Ее огненно-красные волосы разметались и всплыли русалочьими косами… Они плавали в каюте, нежась, переговариваясь, ласково касаясь друг друга.

Альфред Бестер. Тигр! Тигр!

Она поглядела на меня из-под опущенных рыжих ресниц. Зойка так умеет смотреть, как женщины не смотрят. Как будто уже видит все, что произойдет и что может произойти. И даже кое-что заранее чувствует. Хотя обстановочка совсем не благоприятствовала…

– Все, что угодно. Тебе такое и во сне не приснится. Вот этого ты лишился. А теперь уходи.

– В этом виноват не только я, Зой, – подчеркнуто мягко сказал я. – Прости, если что не так. До свидания.

– Это ты лишилась, – пробурчал я себе под нос, выйдя в коридор. Если бы Зойка способна была видеть на шаг дальше, она сообразила бы простую вещь. В командировку на Эндимион, в лабораторию Джонсона из Гарварда, мы летим вместе с начальником. А начальник, сами понимаете, – не без референта.

Флора – это такая девушка… Знаете, у нее в квартире марсианская гравитация – 0,4 земной. Конечно, аппаратура для нейтрализации псевдо-гравитационного поля Марсопорта стоит недешево, но, если вам приходилось обнимать девушку при 0,4 д, вы меня поймете. А если не приходилось – не поймете, как бы я ни объяснял. Это все равно что рассуждать о плавании в облаках.

Айзек Азимов. Я в Марсопорте без Хильды

– Ты такая красивая. Я тебя люблю.

– И я тебя тоже.

– Так ты согласна?

– Конечно. Разве ты не видишь?

– Тогда давай сделаем это в полете.

– Где-е?!

– Я хотел сказать, на катере. Пока будем лететь на Эндимион.

– Как, разве это можно?!

– Все, что не запрещено, то разрешено. У вас же свободная страна или нет?

– Да, конечно. Но как мы это сделаем?

– Просто. Там у каждого будет своя каюта. После того как все займут места, ты придешь ко мне.

– Ой. А если кто-нибудь меня увидит?

– Да кому какое дело! Ходила умыться и ошиблась дверью… Да там еще лучше, чем здесь! Никто ни о чем не узнает, это я тебе говорю.

– Ой, нет, нет, я так не могу.

– О’кей, а если я приду к тебе?

– Если ты ко мне… Ну хорошо, приходи. Я буду очень, очень ждать!

Заселившие комнату одежды просвечивали, как медузы в толще вод, посреди спальни, в метре от пола, бился в судорогах человеческий клубок… Светильник заливал бронзой пульсирующие тела, выхватывая из полутьмы то рельефно напряженную спину, то гладкое женское бедро, то стиснутые на чужом плече пальцы; двухголовое существо плавно поворачивалось над полом, и на полу ворочалась тень – огромный осьминог.

Марина и Сергей Дяченко. Корни камня

⠀⠀

From: Alexander Axenov

То: Stanislav Golubev

Subject: Nich’ya

Радуйся, считай, что ничья. Хотя, по правде, я выиграл. Я ее уговорил. Но получилось не так… Короче, самое главное: ты мне должен две бутылки, если ты мне друг. Одну за проигрыш и одну как лекарство. За моральную травму.

Прикинь, Натали моя опоздала, явилась к самому старту, и в платье. Легоньком таком и с широкой юбкой. Догадайся, какая вышла картинка, когда мы отчалили, стюардессы раздали всем Магнитки и начали учить на них ходить?! Там сортиры в корме, а лететь ночь, так что это обязательно. Но америкосы, конечно, и в страшном сне не видели, как на наших станциях технику безопасности сдают. Помнишь дядю Вову, как он нас заставлял стакан чая по капле собирать и на карандаше сто раз подтягиваться? А потом показывал, что бывает с тем, кто быстро встает или с размаху садится… Я вообще-то невесомость хорошо переношу. Не тошнит, не мутит, наоборот, такой легкий кайф, будто слегка под газом.

Короче, про Наташу. Идет это она, идет, потом ножку плохо поставит (совершенно нечаянно, сам понимаешь) – оторвется, повиснет на перильцах… (Там не такие тросы, как у нас, а вроде автомобильного ремня: медленно потянешь – вытягивается, а рванешь – фиксируется.) Потом спустилась, а подол еще плавает, дюйм до полного разврата, полдюйма до полного разврата… Она его руками опускает, а он не опускается! С нами летел пресс-секретарь, тот, что лысый, в университетской майке всегда ходит – у него к Джонсону тоже какие-то дела. Так он все глаза проглядел. И остальные не зевали. А Ходж головой покачивал и губы поджимал. Я ей потихоньку говорю: что ты не оделась более соответственно, а она мне пищит: ой, я так сожалею, я не подумала про невесомость. Фига с два – не подумала она. Я дождаться не мог, когда это шоу закончится.

Наконец все расползлись по каютам. Каюты маленькие, всей мебели – койка, ящик для одежды и стенной шкаф для багажа. Я выждал, сколько силы хватило, потом опять надел Магнитки и пошел к Наташе.

Марджори дергается, и мы, как два сплетенных удава, взмываем к потолку над ковром и, медленно кувыркаясь в полете, дрейфуем вниз. Дайте мне точку опоры! Землю не сдвину, но сдвинусь сам, умом, и ничуть не пожалею об утраченном рассудке.

Александр Громов. Тысяча и один день

Она меня честно впустила. До моего прихода сама разделась и нарядилась в этакий халатик… Ну, я ей доходчиво объясняю, что в предварительных ласках не нуждаюсь и что всю необходимую прелюдию она для меня устроила в коридоре, раздеваюсь и приступаю…

Главное, про невесомость эту долбаную совершенно забыл! Если бы ты увидел, что у нее спереди и сзади, ты бы тоже забыл. Короче, я даже сообразить ничего не успел. Подбросило меня над койкой, перевернуло, ударило задом об стену, а может, об потолок. Но наверное, все-таки об стену, потому что я улетел в середину каюты. И там завис. Прикинь, барахтаюсь в метре от нее вниз головой, причем, сам понимаешь, голый, ногами-руками гребу, хочу перевернуться – ничего не выходит… а она на меня с койки смотрит и глазами хлопает. Конечно, удивилась барышня, понять ее можно. Потом подала мне руку. Я ее предупредил, чтобы другой рукой держалась за койку. Хорошо, что вспомнил, а то бы плавали бы мы там вдвоем до самой посадки. Пока стюардесса не зайдет.

Ну, посмеялись мы с ней, а я тем временем соображаю, как быть дальше. Невесомость, она, конечно, невесомостью… Но КАК?!

Секс в одной шестой g тоже хорош, но в нулевом g он просто совсем иной. Никто не может находиться сверху. Это должны быть совместные усилия, иначе ничего не получится.

С. и Д. Робинсоны. Звездный танец

Что в стандартной позе не получится, это я понял. Можно, конечно, пристегнуться страховочным ремнем, благо он длинный. Но ремень-то меня швырнет с той же силой в другую сторону, в смысле на Наташу. Как дядя Вова говорил, сдуру кое-чего и сломать недолго. Еще варианты, господин магистр?

Стал я вспоминать, чему еще нас дядя Вова учил. Конкретно этому делу он нас, понятно, не учил, но хоть что-то полезное припомнить бы… Изменять положение тела в невесомости можно с помощью любого предмета, который не является частью тела, – это ясно, а вот как перемещаться? Если мы голые, но вдвоем?.. К примеру, я буду по ней руками перебирать, как по дереву, и вниз лезть… А потом она по мне… Нет, что-то тут не то. Может не получиться.

С отчаяния принялся вспоминать, что в книжках читал про секс в невесомости, кроме парения там и плаванья в облаках и всех прочих красивостей. В одной, например, мальчишка заходит к отцу, а отец гравитацию отключил и с подругой парит в воздухе… А дальше пацан убежал. И ничего не сказано, как те двое на пол спускались. И еще, между прочим, неясно: как само это, э-э… действие производить в свободном полете? Если я от одного толчка полетел через всю каюту… Ведь вертеться будем, как мельница. Вокруг поперечной оси. Ногами углы сшибать, и хорошо, если только ногами… Разве что она будет двигаться мне навстречу, и оба мы станем работать строго синхронно, инерцию гасить… Короче, бывалыми межпланетниками надо быть. Обоим. И лестницу веревочную иметь под боком.

Может быть, вы скажете: так это и есть решение задачи? Забыть о тяготении, о верхе и низе, забыть обо всем? Не думать о постели, о мебели, о поле и потолке, сцепиться руками и ногами и заниматься этим самым в воздухе? Можете говорить, что хотите… Мы все испробовали, сэр, уверяю вас. Но заниматься любовью в свободном пространстве, вращаясь вокруг собственного центра тяжести, – вы даже не представляете, что это такое!.. Если мы держались за руки, разлетались ноги. Если ноги не разлетались, бедра куда-то проваливались, словно в пуховую перину. И даже если все было вроде на месте, то вокруг мелькали стены, мебель, светильники, и у нас до тошноты кружилась голова… Мой приятель, главный механик, присоветовал мне лишь одно: чтобы я пользовался реактивным пистолетом. Все дело в координации, говорил он мне. Я и это испробовал, но ни разу не смог добиться нужной координации.

Пьер Буль. Любовь и невесомость

Я все это прикинул в темпе – долго-то думать, сам понимаешь, недосуг было, девушка могла неправильно понять. Значит, решил я плюнуть на экзотику Глубокого Космоса. Встаю с ней перед койкой, обнимаю сзади и нежно нагибаю… Думаешь, снова задницей об стену треснулся? Ошибаешься. Об пол. Я ведь Магнитки надел, не будь дурак, чтобы опять не улететь. Еще и подскочил пару раз, как резиновый. Наташа устояла, она за койку ухватилась. Но вижу, девушка начинает нервничать, надо срочно придумать что-то беспроигрышное.

Умная мысль приходит… знаешь когда. Теперь-то я сообразил, что надо было нам ложиться на койку на бок, носами к стенке, а для безопасности все-таки застегнуть ремень. Гордость меня подвела. Но ты сам подумай: в первый раз, и в этой дурацкой позе, медленно и печально. Решил это оставить на потом. Да, я кретин. Сам знаю.

Говорю ей: давай ты будешь сверху, а я буду тебя за ноги держать. Она ойкнула, но согласилась. И ведь все у нас получилось! Стас, бутылку, по справедливости, ты мне должен. Все было: мы с Наташей занялись любовью, получили удовольствие, только я… Ну, вообрази: она вверх-вниз, губку закусила, а груди не прыгают, а плавно так, упруго колеблются. И сами по себе они у нее круглые и большие, а в отсутствие силы тяжести… В общем, я думал одной рукой потрогать, да как-то, сам не знаю как, отпустил и вторую…

Сыграла у меня Натали от трех бортов в середину. Головой об стену, попкой об другую и головой об потолок. И зависла в центре комнаты, как я в первый раз, только вниз ногами. А меня на хохот пробило! Пытаюсь выговорить: айм со-со-сорри, и не могу – ржу как больной. Нервы не выдержали.

Наташа, конечно… Первые полминуты только ахала и взвизгивала, а потом… Таких слов я и от наших девчонок никогда не слыхал, не то что от американки. Хорошо ее русский дедушка учил. Надел Магнитки, дотянулся до нее кое-как, стащил на койку – тут же получил по морде. Что и заслужил, честно говоря. Она здорово ушиблась. А вот одежду она мне в физиономию зря швырнула. Трусы мои мы с ней вместе ловили, едва поймали. Но и это нас не сблизило. Пришлось одеваться и уходить. Вот сижу, пишу тебе – хоть немного душу отвел. Скоро к Джонсону идти, представляться, слова умные говорить, и Наташа там же будет… Эх, черт. Как это ты говорил: всякая тварь после соитья бывает печальна, а без соитья сердита… А когда и после, и без? Короче, полный порногеддон.

Правы мудрые люди: лучше традиционного секса ничего еще не придумали. А невесомость и прочее в таком духе – это все от лукавого. Нашему человеку оно не надо.

WBR

Александр

⠀⠀

Трудности и прелести секса в космосе сильно преувеличены.

Артур Кларк. Космическая одиссея

⠀⠀

From: Zoe N.Volodina

То: Alexander Axenov

Subject: *;-p

Привет, Алекс.

Ну и как тебе внеземное наслаждение? Я ведь знала, что ты не удержишься. Надеюсь, вы ничего себе не сломали.

Без уважения

ЗВ.

⠀⠀

From: Alexander Axenov

То: Stanislav Golubev

Subject: Johnson – devushka!

Пан Станислав! Скажи-ка мне: Зойка разве летала на Эндимион? И если да, то с кем?

Чтоб ты знал: Джоан Джонсон – не мужик, а девушка. Не переживай, я в твоей записке обращение исправил. Кстати, Джоан окончила Гарвард в один год со мной. Давай еще раз на бутылку замажем?

WBR

Александр.

Невесомости тут нет.

⠀⠀