Текст книги "«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 (СИ)"

Автор книги: Роджер Джозеф Желязны

Соавторы: Кир Булычев,Генри Лайон Олди,авторов Коллектив,Святослав Логинов,Урсула Кребер Ле Гуин,Курт Воннегут-мл,Филип Киндред Дик,Леонид Каганов,Андрей Николаев,Николай Чадович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 105 страниц)

⠀⠀
№ 2 ⠀⠀
Борис Руденко

Светлый праздник распятия

Дорога шла то вверх, то вниз, вправо и влево, плавно спускалась в изумрудно-зеленые игрушечные долинки, а потом вновь взмывала вверх, прижимаясь к бесплодным скалам и нежно огибая по талии каждую из них. Бубеля до сих пор тревожили последствия вчерашней выпивки, поэтому он очень бдительно следил за выкрутасами дорожного полотна, но все же находил возможность оглядывать окрестности. «Нет, – в искреннем похмельном порыве думал он, – в каждой стране есть своя собственная Швейцария, и ничуть не хуже оригинала».

Изредка дорога раздваивалась змеиным языком, отправляя куда-то в сторону равноценные по качеству покрытия отростки, но основной путь был четко размечен, и Бубель с него не сворачивал.

Он ехал уже целый день, и утомление постепенно давало себя знать. Какую-то развилку он, видимо, просмотрел или проспал в секундном сне, потому что вдруг обнаружил справа на обочине табличку: «ГИВА, 2 км». Выругался и нажал на тормоз. Нужно было разворачиваться и ехать обратно. Но гладкостью асфальта дорога так и призывала продолжать движение, приближался вечер, солнце уже висело над самыми вершинами деревьев, и Бубель решил не противиться. «Гива так Гива, – решил, посылая машину вперед, – не все ли равно, где ночевать!»

Дорога совершила плавный поворот, и он увидел женщину. Она шла в том же направлении, подол ее широкого легкого платья вился вокруг крепких загорелых икр, изредка приоткрывая край белоснежной нижней юбки. Бубель сбавил ход и опустил стекло.

– Прошу прощения, – галантно произнес он. – Я еду издалека и ищу ночлег. В Гиве есть гостиница?

Загорелое лицо и белые зубы. Они блеснули в приветливой улыбке… Лет тридцать или чуть больше – самый прекрасный, с точки зрения Бубеля, возраст женщины.

– У нас есть дом для приезжих, – ответила она. – Он почти всегда пустой, но гостям мы рады.

– Не могу ли я вас подвезти? – предложил Бубель.

Она ответила коротким кивком и уселась рядом, аккуратно уложив на коленях складки платья.

– Вам повезло, – сказала. – Завтра в Гиве праздник.

– Замечательно! – вздохнул он. – Но завтра мне нужно ехать дальше, меня ждут дела.

– У нас праздник особенный, вы обязательно должны посмотреть.

Нехитрые деревенские радости Бубеля совершенно не привлекали, однако, не желая возражать, он отделался чем-то неопределенным. При некотором воображении этот звук можно было счесть за согласие.

⠀⠀

Деревенька (или маленький городок?), как он и ожидал, оказалась чистенькой и аккуратной. Симпатичные домики за невысокими оградами, яркие ухоженные клумбы. Главная улица, по которой они въехали в поселок, упиралась в невысокий холм с округлой вершиной, покрытой травой. На маленькой центральной площади, за столиками открытого кафе, несколько стариков неторопливо потягивали пиво.

– Вот здесь, – показала спутница Бубеля на двухэтажный дом красного кирпича. – Я вас провожу. – И мелодично позвала, пройдя сквозь стеклянные двери в просторный холл: – Овадия, Овадия! У нас гости!

Раздались шаги, из-за двери за стойкой вышел толстяк со светлыми глазами на круглом, усмешливом лице.

– Ах-ха! – восторженно вскричал он. – Гости! Это же замечательно! Как же давно у нас не было гостей! Очень рад, очень! Господин?..

– Бубель, – отрекомендовался Бубель. – Инспектор Бубель. Полицейское управление Намариса. Надеюсь, я не доставил вам лишних хлопот?

– Ни в коей мере, – заверил толстяк. – Лучшая комната к вашим услугам. Уместно ли спросить: что привело вас к нам?

– Вполне, – кивнул Бубель. – Уместно… Исключительно желание найти кров для ночлега. Утром я должен ехать дальше.

– Утром? – Овадия всплеснул руками. – Но завтра же у нас праздник! Лия, неужели ты не сказала?

– Она сказала, – заверил Бубель. – Но к сожалению, я не смогу задержаться. Меня ждут дела.

– Но вы обязательно должны посмотреть! Это наш самый главный праздник в году.

– Свой главный праздник в этом году я уже отметил, – добродушно усмехнулся Бубель. – Свой день рождения. Всего лишь вчера, но, поверьте, воспоминанием об этом празднике я до сих пор полон до краев.

– Какую же цифру прожитого вы отмечали? – спросила Лия. – Если, конечно, мой вопрос не покажется вам нескромным.

– Отнюдь! Я не женщина и не политик, тут нет места тайне. Вчера мне исполнилось тридцать три года.

– Тридцать три! – в один голос вскричали Овадия и Лия. – Это просто поразительно!

– Что же вас так поразило? – несколько смутился Бубель.

– О, ничего, ничего! – И Овадия сделал успокаивающий жест. – Простое совпадение. Но тогда вы тем более просто обязаны остаться посмотреть наш праздник.

– Постойте, – вдруг сообразил Бубель, – завтра же пятница!

– Пятница! – одновременно подтвердили Лия и Овадия. – Именно так!

– Однако… – Бубель хотел было задать следующий вопрос, но махнул рукой. – Где моя комната?

– Лия, детка, проводи господина! – Толстяк бросил ей ключ, и Лия его ловко поймала.

Бубель двинулся за ней к лестнице на второй этаж, но остановился и спросил:

– Кстати, господин Овадия! Не заезжал ли в ваш городок примерно год назад некий господин Краксик?

– Как вы сказали? – Овадия немедленно извлек из-под конторки толстый том. – Краксик? Сейчас мы глянем… – Некоторое время он листал страницы, что-то бормоча себе под нос. – Увы, нет! – Лицо толстяка выражало глубочайшее сожаление. – Господин с таким именем тут никогда не останавливался. Гости бывают у нас так редко, так редко…

Он шумно захлопнул книгу и отправил ее на прежнее место. И тут, уже вдогонку Бубелю, Овадия объявил:

– Господин Бубель! Имею честь пригласить вас поужинать за счет заведения. Ждем вас через полчаса к столу!

⠀⠀

Через полчаса они втроем сидели за накрытым столом. Ужин оказался по-деревенски незатейливым, но обильным и вкусным. Свиная отбивная размером с ладошку великана, жареный картофель и гора салата из свежих овощей. Овадия то и дело подливал из глиняного кувшина в стакан Бубеля терпкое молодое вино. Оно возбуждало аппетит, на смену которому постепенно приходило состояние благостного покоя.

– Скажите, господин Овадия, – наконец спросил Бубель, ковыряя во рту зубочисткой, – почему вы справляете праздник именно в пятницу? Согласитесь, это несколько… не по-христиански.

– Ни в коем случае не соглашусь! – горячо воскликнул тот. – Праздник распятия должно справлять именно в пятницу, и ни в какой другой день!

– Как вы сказали? Праздник… э, распятия? – Бубель поперхнулся и едва не проглотил зубочистку. – Но такой праздник мне неизвестен.

– Естественно! – И тут на лицах Овадия и Лии одинаково обозначились гордость и вежливое превосходство. – Праздник распятия справляем только мы!

– Но… – И следом сквозь распахнутые окна в эал ворвался шум, который и прервал Бубеля на полуслове.

Посередине улицы двигалась толпа людей. Впереди десяток мужчин несли на плечах громадный крест из свежеструганых брусьев. Следом бежали мальчишки, а по всему городку возбужденно лаяли собаки. Странная процессия миновала гостиницу, и вновь стало тихо.

Ошеломленный Бубель поднял стакан и сделал приличный глоток.

– Сейчас мы вам все расскажем. – Лия мягко положила ладонь на его руку. – Просто вы не знаете того, что уже очень давно стало известно нашим прадедам.

И сразу вступил Овадия.

– В чем смысл распятия, как вы думаете? – спросил он. И стал ожидать ответа с нетерпением – так, словно уже был уверен, что Бубель непременно ошибется. – Зачем Он сделал это?

– Во искупление людских грехов, – осторожно ответил Бубель. – Он принял наши грехи на себя.

– Вот и неправильно! – Овадия и Лия залились веселым смехом. – Все так говорят уже две тысячи лет, но только наши деды дознались до истины.

– Какой истины? – Бубель чувствовал себя совершенно сбитым с толку.

– Не наши, не наши грехи пытался Он искупить собственной жертвой, а свои, свои! – торжественно объявил Овадия.

– Это в каком смысле?

И тут негромко и мягко заговорила Лия:

– Землетрясения, наводнения, извержения вулканов, эпидемии… Неужели вы думаете, что все эти беды обрушиваются на род людской в наказание за некие проступки? И неужели вы считаете, что великое существо способно на месть? И разве всяческих бед стало меньше после Его жертвы? Разве здесь есть место хоть какой-то логике?

– Не понимаю, – уже тупо сказал Бубель.

– Все намного проще и печальней, – снова вмешался Овадия. – Эти ужасные катаклизмы – результат серьезных технических ошибок проекта.

– Какого проекта? – Бубелю потребовалось немедленно сделать еще один глоток вина.

Овадия сотворил широкий плавный жест, словно попытался заключить в объятия весь мир.

– Вот этого, – воскликнул он, – проекта Сотворения! Его – Его! – ошибок. Он был так небрежен, так небрежен – и на стадии проектирования, и воплощения задуманного. А исправить эти ошибки оказалось уже невозможно.

– А что же тогда сказать о человеке? – продолжила Лия. – Разве возможно было придумать нечто более несовершенное? Злобное, жестокое, безжалостное существо, с наслаждением истребляющее себе подобных. И это, именно это Он назвал венцом своего творения?

– Однако вы… – Бубель переводил взгляд с Овадия на Лию и все-таки подозревал, что ему просто морочат голову.

– Да-да! – Лия легонько хлопнула по столу ладошкой. – Он увидел это и ужаснулся – ужаснулся, сколь серьезны Его просчеты. Поэтому Он и не смог оставить все без последствий. Ведь в Нем самом нет тех изъянов, что заложены в человеке. Вот Он и пошел на крест. Это была Его великая искупительная жертва. Но к сожалению, люди опять ничего не поняли.

– Понимаю, – кивнул Бубель. – И ввиду изложенного… я хотел сказать, в свете вышеупомянутого… – Тут он заставил себя на секунду остановиться. – В общем, поэтому вы ежегодно отмечаете это… м-м, событие.

– Не совсем так, – сказал Овадия. – Не отмечаем, а продолжаем.

– В каком смысле? – в который уже раз произнес Бубель.

– Завтра будет распятие. Настоящее распятие, – уточнила Лия. – Утром Он придет, чтобы взойти на крест. Он делает это каждый год.

– Безумие какое-то! – Бубель внезапно рассердился: теперь он был абсолютно уверен, что его попросту дурачат. – Что за чушь!

– Завтра вы сами все увидите, – обиделся Овадия. – Он пройдет вот по этой самой улице, мимо моей гостиницы, прямиком на холм, который мы по давней традиции называем Лысой горой.

– Разве с тех пор что-нибудь изменилось в лучшую сторону? – снова заговорила Лия. – Реже случаются катастрофы? Меньше гибнет невинных людей? А сами люди разве стали лучше? Они уже не убивают друг друга в бесконечных войнах? Напротив! Свойство допущенных Им ошибок таково, что положение только ухудшается. Вина Его и прежде была велика, а теперь стала безмерна. Он понимает это, но не в силах что-либо изменить!

– Не в силах! – закричал Бубель. – Как такое может быть, что Он не в силах?! Кто это попытался измерить пределы Его силы?! Уж не вы ли?

– Вы правы, вы совершенно правы, – успокаивающе согласился Овадия. – Конечно, Он может в любой момент завершить эксперимент, вернув все, как говорится, в нулевую стадию. Такой поступок был бы вполне понятен для нас, Его неполноценных созданий. Но только не для Него самого! Намеренное зло и Он – абсолютно несовместимы!

– Ну, хорошо. – Бубель уже давно ощущал усталость от этого безумного спора. – Тогда скажите на милость, почему Он является именно к вам? Не в Иерусалим, в конце концов, а в вашу паршивую деревеньку?

– Наша деревенька вовсе не паршивая, – обиженно надула губы Лия, но Овадия почему-то обрадовался.

– Это объяснить легче всего! – воскликнул он. – Только мы одни – одни во всем громадном мире – правильно поняли суть происшедшего. Только мы! И Ему это стало известно, потому что Он знает все. Вот почему Он приходит именно к нам уже почти две тысячи лет. Каждый год!

Голова у Бубеля шла кругом, и причиной тому было вовсе не молодое вино.

– Не могу назвать себя истинно верующим, но то, что вы говорите, звучит просто кощунственно, – подытожил он.

– Кощунственно? – Овадия и Лия смотрели на него удивленно. – Откуда такой вывод? Вовсе нет! Абсолютная реальность. Завтра вы все увидите сами.

– Завтра, завтра, только не сегодня, – тупо пробубнил Бубель.

Кажется, Овадия верно понял, в каком он состоянии.

– Лия! – сказал он. – Наш гость утомился от разговоров. Довольно, в самом деле. Кажется, пришло время угостить его нашим фирменным напитком. Принеси-ка сюда бутылочку «Райского сада».

Прошелестев юбками, Лия убежала и тут же появилась вновь с пузатой, покрытой пылью бутылкой темного стекла. Пресекая слабые протесты Бубеля, Овадия наполнил его бокал густой рубиновой жидкостью.

– Выпейте, господин Бубель. Это лучшее, что существует в нашем несовершенном мире.

Бубелю совсем уже не хотелось пить. Тем не менее он заставил себя покорно пригубить рюмку, потом сделал осторожный глоток, за ним другой, третий…

– Потрясающе! – пробормотал он. – Вот тут, пожалуй, я готов с вами согласиться.

Действие вина оказалось почти мгновенным, странным, но, несомненно, приятным. Бубель почувствовал легкость во всем теле и веселую ясность мыслей. Все вокруг окрасилось в розовые тона, он понял, что не встречал прежде собеседников милей, чем Овадия и Лия.

– Глупости все это, глупости, – негромко произнес он, и слова эти, пожалуй, относились уже не к предмету их беседы, а к собственным попыткам спорить.

– Кстати, господин Бубель, кто этот Краксик, о котором вы спрашивали? – услышал он голос Овадии.

– Краксик? Да никто. Какой-то коммерсант средней руки. Год назад ушел из дома да так и не вернулся. Наверное, сбежал к любовнице с деньгами партнера. Его жена до сих пор требует, чтобы мы его нашли… Вы не позволите еще бокал этого чудесного напитка?

Лия обошла стол и наполнила бокал Бубеля. Склонившись, она на мгновение коснулась его плеча упругой грудью. Это прикосновение перевело его мысли в иную плоскость. Он сделал глоток и попытался ласково погладить ее пальцы, но движение отчего-то получилось неточным. Короче, Бубель промахнулся и едва не потерял равновесие.

– Черт возьми! – с виноватой улыбкой сказал он. Мир вокруг него уже кружился с легким звоном, лица собеседников уплывали куда-то далеко, стены помещения внезапно раздвинулись, и само оно сделалось огромным до бесконечности.

А потом Бубель заснул, заснул с радостной улыбкой на лице. Но произошло это, кажется, уже в его комнате.

⠀⠀

В дверь постучали, и Бубель проснулся.

– Эй! – услышал он голос Лии. – Господин Бубель! Пора вставать. Мы опоздаем на праздник!

– Праздник, – сонно пробормотал он. – Какой праздник?

И тут вспомнил все вчерашние разговоры. Бред какой-то!

– Я сейчас, – откликнулся он, вскакивая с постели. Именно «вскакивая»: чувствовал он себя на редкость бодро. Вчерашние молодое вино и «Райский сад» не оставили в нем никаких неприятных ощущений.

Привести себя в порядок и спуститься к хозяевам было для него делом нескольких минут. На столе уже стоял легкий завтрак. Лия, одетая в ярко-алое платье, сидела на стуле у двери и нетерпеливо постукивала носком туфельки по полу.

– Можете не торопиться, господин Бубель, – успокоил появившийся из-за стойки Овадия. Он тоже был облачен в нечто праздничное, крупноклетчатое, с белоснежным платочком, торчавшим из нагрудного кармана. – Можете не торопиться, – повторил. – Он еще не пришел.

– Послушайте, господин Овадия, – начал Бубель, надкусывая бутерброд, – вчера мы провели прекрасный вечер. Мне очень понравился ваш мягкий юмор. Но неужели вы думаете, что я всерьез…

– Он идет! – вскрикнула Лия, да так громко и с таким возбуждением, что Бубель не узнал ее голоса и едва не поперхнулся. – Вот Он, вот!

А затем – все еще с гримасой скуки и недовольства – Бубель повернулся к двери. И выронил бутерброд из онемевшей руки.

Бубель увидел Его. В белом и длинном одеянии, окруженный слабым, но ясно различимым мерцанием, Он шел посреди улицы, печально склонив голову на грудь. Нет, вовсе не в одеянии и мерцании было дело: Бубеля, давно уже не мальчика, не мог ввести в заблуждение даже самый изощренный маскарад. Дело в том, что Бубель понял, ощутил каждой своей клеточкой, каждой жилкой: это – Он, действительно Он. И никаких доказательств больше не требовалось.

– A-а! – хрипло и тихо выдавил он, поднимаясь со стула.

Вслед за Ним, в отдалении, шло все население городка – от малого до старого, – разодетое в праздничные наряды. Где-то в задних рядах играл маленький оркестр – в меру торжественно, но в то же время весело. Вместе с Лией и Овадией Бубель вышел на улицу и влился в толпу. Ноги его подгибались, сердце отчаянно колотилось о ребра. Горожане вокруг него переговаривались, стараясь почтительно понижать голос. Бубель невольно прислушался.

– Сегодня Он опоздал на целых две минуты, – утвердила пожилая женщина соседке справа. – Я специально проверяла по часам.

– Твои часы пора выбрасывать, – пренебрежительно отозвалась та.

– Я совсем недавно отдавала их в починку! – оскорбилась первая. – Как ты можешь так говорить!

– Меня начинает тошнить, когда она включает ящик, – жаловался приятелю мужчина слева. – Она смотрит эти дурацкие сериалы, подряд и без перерыва, все до одного, ты представляешь!..

– Добавить капельку уксуса, – убеждал кто-то сзади. – Совсем чуть-чуть, на кончике ложечки, но вкус после этого становится совершенно волшебным…

«Боже мой! О чем они говорят!» – Бубелю сделалось страшно.

Между тем процессия приблизилась к холму. Он все так же шел впереди, Он уже поднимался по склону, и Бубель видел, чувствовал, с каким трудом дается Ему каждый следующий шаг.

– Что происходит? – в панике произнес Бубель. И повторил громче: – Что здесь происходит?

– Тише! Тише! – зашептали ему. – Как можно! – И со всех сторон на него устремились укоризненные взгляды.

Толпа пошла медленней, а потом остановилась и затихла. Спины людей загораживали от Бубеля происходящее на холме, но он услышал мерный стук молотков и тихий, протяжный стон, исполненный страдания.

– Подождите! – отчаянно крикнул он, пытаясь протолкнуться вперед. – Постойте! Что вы делаете?!

Чьи-то руки схватили его с двух сторон, удерживая на месте. Он отпихивался, отбивался изо всех сил, но над холмом, над толпой уже вознесся крест.

– О-о-о! – сказала толпа в едином восторженном порыве.

Оркестр слаженно грянул мелодию на две четверти.

Бухал барабан, весело позванивали медные тарелки. Все стали потихоньку притоптывать и прихлопывать в такт музыке. Бубель вдруг почувствовал, что его вежливо, но непреклонно подталкивают вперед. Люди расступались перед ним, поглядывая на него с каким-то странным, сочувственным интересом. Вот он оказался уже у самого подножья креста, но так и не смог заставить себя поднять голову. Взгляд его затравленно шарил вокруг, пока не натолкнулся еще на один крест, лежавший на земле прямо перед ним.

– Что вы задумали?! – с ужасом воскликнул Бубель. В мгновенном озарении он вдруг постиг все то, что должно сейчас произойти.

– Наш праздник почти никогда не получается так, как тому следует, – тихо пожаловался оказавшийся рядом Овадия. – Мы совершенно не бережем обычаи наших отцов. Всем известно, что на самом деле должны стоять три креста – только тогда священный ритуал можно считать полностью завершенным. Но к сожалению, наши возможности так скромны! В прошлом году у нас был Гестас – господин Краксик прекрасно исполнил его роль, – но не было Дисмаса. А сегодня у нас будет Дисмас – мы на вас так надеемся, дорогой господин Бубель, – но, увы, придется обойтись без Гестаса.

Крест ароматно пах свежеструганой древесиной. По искаженному смертным ужасом лицу Бубеля струился пот, который Лия промакивала аккуратными и нежными касаниями батистового платочка. Оркестр играл все громче и громче, а вскоре звуки музыки сделались и вовсе оглушительными, когда крест Бубеля наконец встал рядом с первым, чуть качнулся и замер неподвижно. Багровая пелена наплывала со всех сторон, и последнее, что увидел Бубель, были Его глаза. Взгляд Его был наполнен состраданием, участием, поддержкой, но одновременно источал такое чувство вины и такую печаль, что тело Бубеля свело судорогой от невыносимой жалости.

Он облизнул сухим языком шершавые губы.

– Отпускаю Тебе грехи Твои, – прошептал Бубель. Дернулся на гвоздях и хрипло закричал: – Отпускаю-ю-у!..

Далеко внизу на площади оркестр играл польку. Трещали петарды, плевались искрами шутихи, над городком взвились разноцветные огни праздничного фейерверка.

⠀⠀

⠀⠀
№ 3 ⠀⠀
Филип Дик

Переселенцы

Филип Кинред Дик (1928–1982) – автор 36 научно-фантастических романов и пяти сборников рассказов. В настоящее время многие его произведения приобрели мировую известность: «Свихнувшееся время», «Глаз в небе», «Человек в Высоком замке», «Мечтают ли андроиды об электрических овцах» и другие.

Публикуется в сокращении.

Интересно, – бормотал майор Гарри Хоу, глядя в микроскоп.

– Да, странное место, – откликнулся лейтенант Фарли и присел на стол, подальше от чашек с культурами. – Провели месяц на этой планете, а ни микробов, ни мух, ни крыс… то есть вообще никаких вредных для жизни форм – ничего. Странно.

Хоу подошел к окну и задумчиво посмотрел сквозь него. Зеленые склоны в цветах и лианах; водопады и висячие мхи; фруктовые деревья, озера… Эту планету шесть месяцев назад открыл корабль-разведчик, и теперь следовало дать заключение, годна ли она для землян.

– После Земли здесь немного пустовато, – сказал Фарли и, помолчав, добавил: – Ну, трудись, а я пошел. В зале совещаний открывают конференцию. Они почти готовы дать добро на отправку сюда первой группы переселенцев.

Хоу остался один. Он снял с подставки предметное стекло, выбрал новое и поднял на свет, чтобы прочитать пометки. В лаборатории было тихо и тепло. Солнечный свет мягко струился из окна, а деревья слегка покачивались на ветру. От всего этого тянуло в сон.

Два окуляра микроскопа неожиданно изогнулись и затем сомкнулись вокруг шеи, силясь задушить. Хоу попытался разжать их, но стальные трубки сжимались, словно челюсти капкана. Наконец Хоу сбросил микроскоп на пол и вскочил. Микроскоп тут же вцепился в его ногу. Майор отшвырнул его и выхватил бластер. Микроскоп, покатившись на регулировочных винтах, пустился наутек. Хоу выстрелил, и микроскоп исчез в облачке металлических пылинок.

– Боже мой! – Майор Хоу обессиленно опустился на стул. – Что это?.. – И начал массировать шею.

⠀⠀

Зал совещаний был переполнен, присутствовали почти все офицеры отряда. Командор Стелла Морис постучала указкой по большой карте:

– Этот большой плоский участок – идеальное место для города. Рядом вода и месторождения различных минералов. Переселенцы смогут построить здесь предприятия. Неподалеку крупный лесной массив. – Она оглядела собравшихся.

– А лабораторный отчет поступил? – спросил вице-командор Вуд.

– Да, ничего не найдено. Думаю, мы можем связываться с Землей. Пусть высылают корабль, чтобы забрать нас и доставить первую группу переселенцев. – Но тут ропот, прошедший по залу, прервал ее. Все повернулись к двери, и командор нахмурилась. – Майор Хоу! Когда идет совещание, никто не имеет права мешать!

Хоу качался взад-вперед, вцепившись в ручку двери. Наконец его взгляд остановился на лейтенанте Фарли, сидевшем в центре зала.

– Иди сюда, – прорычал майор.

– Майор Хоу, что все это значит? – раздраженно спросил вице-командор Вуд.

Фарли вскочил и схватил Хоу за плечо:

– Что такое? В чем дело?

– Идем в лабораторию!

– Обнаружил что-нибудь?

– Я сказал – идем! – и, развернувшись, Хоу пошел по коридору.

Фарли последовал за ним.

– Мой микроскоп… – неуверенно проговорил Хоу, когда они оказались в лаборатории.

– Твой микроскоп? А где он?

– Я его застрелил.

– Застрелил? – Фарли посмотрел на майора. – Зачем?

Хоу приоткрыл рот, но так и не произнес ни звука.

– Что с тобой? – спросил Фарли. Потом достал коробку с полки и вынул из нее микроскоп. – Как ты мог застрелить его? Вот же он! Скажи, как это понимать? Ты увидел что-то? Какую-то бактерию? Смертельную? Токсичную?

Хоу стал разглядывать микроскоп. Да, это он, это его микроскоп. Вот царапина. Один из зажимов немного погнут. Пять минут назад этот прибор напал на него, пытался убить, и ничего не оставалось, как уничтожить его выстрелом из бластера.

– Тебе надо успокоиться, старина, – сказал Фарли. – Ты неважно выглядишь…

⠀⠀

Хоу направился в свою комнату. В голове гудело. Неужели он сходит с ума? Но ведь он стрелял из бластера! И стрелял во что-то! А затем сделал анализ воздуха в лаборатории, возле того места, где всадил заряд бластера в микроскоп, и обнаружил металлическую взвесь.

Но как это могло произойти? Бред – микроскоп вдруг ожил и попытался его убить! А потом Фарли достает этот микроскоп – целехонький! – из футляра! Как он там мог оказаться?..

Хоу сбросил форму и встал под душ. Через пару минут потянулся к одному из полотенец на вешалке. Полотенце вдруг обмоталось вокруг запястья, рванув руку к стене. Ткань облепила лицо, мешая дышать. Хоу бешено отбивался, пытаясь вырваться. Наконец полотенце отпустило его. Он упал, поскользнувшись, и ударился головой о стену.

Сидя в луже теплой воды, Хоу посмотрел на вешалку. Там висело два полотенца. Обычные полотенца. Неужели ему опять привиделось?

Он поднялся и потер ушибленное место на голове. Опасливо огибая вешалку, выскочил из душевой. Осторожно достал новое полотенце, вытерся и начал одеваться.

Ремень, укрепленный металлическими звеньями, чтобы носить оружие, выскользнул из брюк, обвился вокруг запястья и буквально впился в него. Хоу и ремень яростно катались по полу: кто кого? Наконец Хоу дотянулся до бластера. Испепеляющие выстрелы…

Еле переводя дыхание, Хоу упал в кресло. И тут же подлокотники начали смыкаться вокруг его рук. Но на этот раз бластер был наготове. Пришлось выстрелить шесть раз, прежде чем кресло мягко развалилось и Хоу смог снова встать на ноги. Он стоял полуодетым посреди комнаты, по-прежнему тяжело дыша.

– Это невозможно! – прохрипел Хоу. – Я наверняка свихнулся.

В конце концов он оделся, вышел в пустой коридор, вызвал лифт и поднялся на верхний этаж.

– Ты с оружием, – укоризненно произнесла командор Морис, когда Хоу вошел к ней. Он покосился на бластер, зажатый в руке, и положил его на стол.

– Что с тобой? Я получила доклад от тест-автомата. Твой коэффициент подскочил до десяти за последний час. – Она внимательно смотрела на него. – Мы же давно знаем друг друга, Гарри. Что произошло?

Хоу сделал глубокий вдох:

– Стелла, мой микроскоп попытался задушить меня.

– Что?! – Ее голубые глаза расширились.

– Потом, когда я принимал душ, полотенце решило меня удавить. Я с ним расправился, но когда начал одеваться, то ремень…

– Охрана! – крикнула командор.

– Подожди, Стелла. Послушай, это серьезно. Это что-то инородное. Меня пытались прикончить обычные предметы. Ты понимаешь: обычные! И вдруг неожиданно они становятся убийцами, смертоносными… Может, это и есть то, что мы ищем?

– Твой микроскоп пытался тебя убить?

– Он был… живой. Хотел задушить меня окулярами.

Последовало долгое молчание.

– Кто-нибудь это видел?

– Нет.

– Что ты сделал?

– Воспользовался бластером.

– Что-нибудь осталось?

– Нет, – неохотно признался Хоу. – По сути дела, микроскоп потом снова оказался в норме. Таким же, как до этого. В футляре.

– Понимаю. – Командор кивнула вошедшим охранникам. – Отведите майора к капитану Дейлу и держите под стражей. – И далее Хоу: – Простите, майор, но пока вы не сможете доказать реальность ваших… э, россказней, мы вынуждены расценивать их как психическое расстройство. А планета еще недостаточно изучена, чтобы позволить вам в таком сотоянии быть на свободе.

Хоу повели по коридору. Он шел не сопротивляясь. В голове гудело. Может быть, он действительно свихнулся?

Они добрались до владений капитана Дейла. Один из конвоиров нажал на кнопку вызова.

– Кто там? – резко прозвучал сигнал автоматической защиты.

– Командор Морис приказала доставить этого человека под присмотр капитана.

Последовала пауза. Затем послышалось:

– Капитан занят.

– Да открывайся же, наконец!

– Можете войти.

Конвоир толчком распахнул дверь и застыл, потрясенный: на полу лежал капитан Дейл, лицо его посинело, глаза вытаращены. Видны были только голова и ноги, а все остальное обматывала красная ковровая дорожка, сжимавшая тело жертвы все туже и туже.

Хоу упал на пол и вцепился в дорожку.

– Скорее! – рявкнул он. – Хватай ее!

Охранники вцепились тоже. Коврик сопротивлялся.

– Да помогите же! – слабо простонал Дейл.

– Ну-ка, взялись!

Они яростно рванули все вместе. Наконец дорожка размоталась и тут же торопливо поползла к двери. Один из охранников выстрелил.

Хоу подбежал к видеофону и набрал номер командора.

– Слушаю! – сказала она, появившись на экране. И тут заметила лежавшего на полу Дейла и охранников с бластерами. – Что… что случилось?

– На Дейла напал коврик, – невесело ухмыльнулся Хоу. – Ну так кто, скажи мне, сумасшедший?

– Я сейчас же отправляю к вам отряд, – откликнулась командор Стелла Морис. – Но кого… в кого?

– Скажи, пусть держат бластеры наготове. А еще лучше, подними всех по общей тревоге. Всех!

Через десять минут, уже у командора, Хоу разместил на столе четыре предмета: микроскоп, полотенце, ремень и ковровую дорожку.

Командор Морис нервно отодвинулась.

– Майор, вы… э, уверены?

– Уверен, Теперь с ними все в порядке. Теперь. Но час назад вот это полотенце пыталось меня убить. Я вырвался и расстрелял его в клочья. Но оно… оно стало таким же, каким было всегда. Безвредным.

– А на меня что набросилось? – усмехнувшись, поинтересовался капитан Дейл. – Вот эта ковровая дорожка?

– Она… или оно выглядело как дорожка! – резко поправил его Хоу. – А то, что напало на меня, выглядело как полотенце. Казалось бы, стабильные неорганические объекты. Невероятно, но любой из них может ожить и стать агрессивным!

⠀⠀

Услышав вой аварийной системы, капрал Теннер тотчас бросился к главному зданию. Перед входом он задержался, чтобы сбросить подкованные металлом ботинки. Возле двери лежали два дезинфекционных матрасика. Сняв ботинки, капрал ступил на один из них. Из матрасика на ноги брызнули струйки воды. Когда эта процедура закончилась, капрал прошел в здание.

Минутой позже к двери подбежал лейтенант Фултон. Скинул ботинки и встал на матрасик (но не на тот, которым только что пользовался капрал Теннер, а на лежащий рядом).

Матрас тут же спеленал его ноги. Лейтенант Фултон попытался высвободиться, но матрас не отпускал. Фултон выхватил бластер, но… но не стрелять же по собственным ногам!

Мимо проходили двое солдат.

– В чем дело, лейтенант?

– Освободите меня от этой штуки! – заорал Фултон.

Солдаты рассмеялись.