Текст книги "«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 (СИ)"

Автор книги: Роджер Джозеф Желязны

Соавторы: Кир Булычев,Генри Лайон Олди,авторов Коллектив,Святослав Логинов,Урсула Кребер Ле Гуин,Курт Воннегут-мл,Филип Киндред Дик,Леонид Каганов,Андрей Николаев,Николай Чадович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 105 страниц)

⠀⠀
Спаситель вселенной

Солнце вытянуло золотистые руки-лучи, ухватилось за подоконник и заглянуло в спальню.

Ворохов заворочался. Некоторое время его мозг, измотанный напряженной ночной работой, противился пробуждению, и сознание еще блаженно покоилось в бархатной тьме. Но солнце не собиралось потворствовать лежебокам. Оно обдало ярким светом лицо ученого, пытаясь проникнуть сквозь сомкнутые веки, и тот наконец сдался – открыл глаза.

Сорокатрехлетний доктор наук был настроен по-боевому. «Сегодня все решится, – думал он. – Настал час потрясти основы! Конечно, полной гарантии успеха нет, но расчеты многократно проверены, вероятность неудачи исчезающе мала. Значит – триумф! А там, глядишь, и Нобелевская премия, посрамление седовласых научных светил, не желающих признавать во мне равного!»

Что и говорить, изобретение Ворохова должно было стать эпохальным. Поздно ночью он завершил в своем кабинете сборку аппарата, который, нарушив привычное течение времени, мог бы проникать направленным лучом в прошлое или будущее. Каких трудов стоило раздобыть необходимые средства – об этом лучше не вспоминать! Но теперь все мытарства остались позади. Он проведет эксперимент, а потом… потом желающие дать деньги на дальнейшие исследования будут выстраиваться в очередь!

В какую сторону переключить тумблер – сейчас именно это почему-то представлялось Ворохову самым важным. Казалось бы, разницы никакой, но все же… Вечная проблема буриданова осла! Поэтому еще вчера, отходя ко сну, обессиленный Ворохов загадал: «Встану наутро с левой ноги – пущу луч в прошлое, с правой – в будущее». И вот теперь, спустив ноги с кровати, он обнаружил, что его пятки коснулись пола одновременно.

«Вот тебе на! – подумал Ворохов. – Как же так? Ну да ладно, бывает. Брошу-ка я лучше монетку. Выпадет решка – запущу аппарат в прошлое, орел – в будущее».

Он отыскал рубль, подкинул его над столиком… и остолбенел. Монета встала точно на ребро! Вероятность этого, насколько знал Ворохов, равнялась почти нулю.

Что за чертовщина? Он вытер со лба обильную испарину. Как будто некая таинственная сила хочет помешать сделать выбор. Тьфу, так недолго и в мистику удариться! Хорошо, не будем делать преждевременных выводов, предпримем еще одну попытку.

Он оторвал уголок вчерашней газеты, смял в упругий комочек, поместил на край столика и легким щелчком послал вперед. Задумка была такой: не долетит до стены, упадет на пол – луч отправится в прошлое, долетит – в будущее.

Бумажный шарик угодил точнехонько между полом и стеной – в самый центр плинтуса.

Ворохов медленно опустился на кровать.

«Три раза подряд! Это уж никак не назовешь совпадением! Ясно: некто могущественный не хочет, чтобы я вообще когда-либо включил свой аппарат. И кажется, я понимаю, в чем тут дело. Наш мир устроен так, что любая попытка вмешаться в естественный ход времени приведет к парадоксу, результатом которого может стать гибель Вселенной. Похоже на то, что сам Высший разум предостерегает меня от необдуманного шага. И если я не послушаюсь, этот незримый наблюдатель уничтожит меня – попросту раздавит, как клопа!»

Ворохов наскоро оделся, вошел в свой кабинет и, трясясь, как от озноба, стал разбирать свое детище. «Бог с ним, с признанием, с «нобелевкой», – думал он, превращая уникальные блоки в набор безликих элементов. – Конечно, за спасение Вселенной никто мне даже мизерной премии не кинет, но зато я жить буду! Жить! Вместе со всем этим миром, не выносящим парадоксов!»

Покончив с аппаратом, Ворохов опустился в кресло и полчаса просидел в полной неподвижности. Наконец поднялся, прошел в прихожую и стал надевать ботинки. Небольшая прогулка на свежем воздухе – именно это сейчас необходимо, чтобы собраться с мыслями и решить, как жить дальше.

Минут пять опустевшая квартира казалась мертвой. Затем в углу кабинета раздался шорох, и из-под рабочего стола вылез бородатый карлик в видавшей виды рубашке, расшитой петухами, и в стоптанных шлепанцах.

– И-эх, бедолага! – с чувством произнес он, увидев учиненный Вороховым разгром. – Ты уж извини, никак нельзя было поступить иначе. Неужто я должен был появляться перед тобой в истинном обличье и растолковывать, что твой аппарат ни к лешему не годится? Что, включив его, ты только нарушишь причинно-следственные связи в этой квартире и выживешь меня из своего жилища? А мы, домовые, – тут забавный человечек поднял указательный палец и назидательно покачал им, – ох как не охочи к перемене мест!

⠀⠀

⠀⠀
2000

⠀⠀
№ 1 ⠀⠀
Дмитрий Патрушев

Планета собак

Первый контакт человечества с инопланетянами произошел в марте 2017 года в Бирмингеме. Об этом событии написано множество книг и снято немало фильмов, однако если кто-то захочет спросить: «Как это случилось?», то самый верный ответ будет такой: «Довольно банально». Да, никаких вам тарелок или, скажем, зеленых человечков.

Итак, ранним мартовским утром в Бирмингеме, буквально за несколько часов до открытия знаменитой выставки собак, в администрацию выставки пришел некий господин и сказал примерно следующее: «Здравствуйте, я – Генеральный посредник Англии, имею контакт с инопланетянами, и эти инопланетяне просят разрешения понаблюдать за выставкой. Как Посредник, я вправе решить этот вопрос сам, но из уважения к такому крупному мероприятию, как ваша выставка, я решил сначала спросить у вас разрешения». Во время этого монолога чиновники от кинологии, присутствовавшие там, лихорадочно соображали, что же этому, как он назвался, посреднику ответить. Наверное, первой мыслью было отправить господина к психиатру, но маховик выставки уже начал раскручиваться, проблем и так было полно, и какие-либо эксцессы в тот момент в планы устроителей, понятно, не входили. А поскольку этот самый посредник хотел лишь услышать ответ на свой вопрос, то он его и услышал. «Да, конечно, – ответили чиновники господину, – нам будет очень приятно видеть в числе гостей этих ваших… э, инопланетян». – «Вот и прекрасно, – тут же среагировал Посредник, – я сейчас же передам ваши слова моим друзьям, а вас не смею более задерживать». После этого господин откланялся и ушел. Чиновники с облегчением вздохнули и уже через несколько минут забыли о том, что сказали.

Да, сейчас эти люди очень горды тем, что такое, без сомнения, историческое разрешение исходило именно от них; об этом они написали много воспоминаний самого разного содержания. Но в тот день они думали совсем о другом.

Итак, Посредник ушел, и о нем забыли. Но примерно через пять часов выяснилось, что забыли зря. Первый день собачьего праздника был в самом разгаре, когда материальное воплощение слова «чертовщина» явилось жителям Бирмингема, а вместе с ними и всему миру. В небе над выставочным центром внезапно и совершенно беззвучно возникло то, что в конце прошлого (то есть XX-го) века называли «бельгийским треугольником». Он был размером в половину футбольного поля и имел такой непроницаемо черный цвет, что с земли выглядел как треугольная дыра в небесной лазури. На этом самом треугольнике не обнаруживалось ни иллюминаторов, ни каких-либо выступающих частей; по форме это была идеальная призма. Она висела в небе совершенно беззвучно, словно черная тень, каким-то странным образом оторвавшаяся от земли.

Экипаж треугольника составляли представители одной из планет Системы Фомальгаута – пожалуй, единственной расы, которая питает к человечеству по-настоящему дружеские чувства. Но в тот день об этом еще никто не знал. И черная тень иного мира была непонятна и страшна. И все-таки… что тут началось! Все телекомпании мира прервали свои передачи, чтобы сообщить экстренную новость, и новость была услышана всеми. После этого в течение каких-то нескольких минут вся планета просто обезумела, ибо, наверное, каждый ее житель жаждал ощутить себя причастным к невиданному событию. Причем новость, обрушившаяся с экранов телевизоров, прозвучала для многих как команда вперед, и народ повалил на улицы в ожидании прибытия других, новых инопланетных кораблей. Многие люди захватили с собой бинокли или другую оптику, а кое-кто даже успел изготовить и развернуть плакаты. На одних плакатах значилось «Добро пожаловать!», на других – «Убирайтесь к черту!», но и те, и другие предстали перед небесами, в коих, помимо стандартной облачности, ничего более не красовалось.

Телебоссы, чьи репортеры работали на бирмингемской выставке и, следовательно, оказались в самом центре события, тянули из своих работников все жилы, требуя подробностей, понятно, сенсационных. Но подробностей не было, причем никаких. Треугольник висел там, где появился, – и всё: больше ничего не происходило. Очевидно, его пассажирам вовсе не требовалось приземляться и выходить наружу для того, чтобы наблюдать за происходящим на земле. Правда, богатое воображение многих журналистов, как всегда, неплохо компенсировало недостаток информации. Власть предержащие во всем мире надели свои лучшие костюмы и навесили на лица лучезарные улыбки, чтобы достойно встретить дорогих гостей. А руководство в Москве срочно перекрыло отрядами милиции всю Красную площадь, почему-то решив, что пришельцы непременно воспользуются ею как посадочной площадкой. Пример оказался заразителен, и подобные приготовления прошли во многих столицах. На улицах бурлило людское море. Кто-то смеялся, кто-то рыдал, кто-то под шумок угонял машины или совершал иные противоправные акты. Генералам мерещилось вторжение пришельцев, религиозным фанатикам – конец света.

Но как выяснилось, всеобщая истерия охватила не всех. Сказать, что собачники – люди с определенными странностями, значит, ничего не сказать, и все-таки никогда еще это не было столь очевидным. Корабль видели все, кроме тех, над чьими головами он висел. Весь мир безумствовал, но в помещениях Выставочного центра словно никто и не знал о случившемся. Ринги открывались и закрывались с точностью до минуты, победителям вручали призы, побежденных удостаивали сочувствующими взглядами. Да, выставка функционировала, как ей и было положено, и это выглядело явлением довольно загадочным. Впрочем, участники выставки в конце концов заметили инопланетный корабль. Дело в том, что погода в те дни, несмотря на раннюю весну, стояла на редкость жаркая. А поскольку висевший в небе черный треугольник отбрасывал на землю внушительных размеров тень, то множество людей с собаками как раз и расположились в этой тени, чтобы отдохнуть. Говорили, что один преуспевающий телерепортер, увидев такую идиллию, разбил свою камеру об угол ближайшей постройки и с истерическим смехом удалился в неизвестном направлении. И с тех пор его никто не видел. А в это время другой репортер брал интервью у организаторов выставки. Как и все журналисты, он жаждал новостей, и со стороны это скорее походило на допрос.

– Почему эта штука висит здесь, а, например, не над зданием ООН в Нью-Йорке? – задал он свой вопрос.

– Мы не знаем, – честно признались чиновники.

– Но кто-то ведь знает?

В ответ на это журналист увидел открытые рты и выпученные глаза чиновников. До них наконец дошло. Они вспомнили.

Так все узнали о Посреднике. Эта новость тоже облетела планету с быстротой молнии. «Найдите мне этого человека где угодно!» – такое приказание тут же отдали начальники, а их подчиненные бросились его выполнять. Военные, работники спецслужб, полицейские и журналисты пытались взять след человека, который, кажется, что-то знал.

Победили в этой гонке военные. Неизвестно как, но они первыми установили имя того странного человека и его адрес, после чего нагрянули к нему домой. О чем они говорили с Посредником, в точности мы не знаем, так как все подробности тут же засекретили. Но вот что интересно: во время беседы корабль пришел в движение и совершил несколько перемещений над городом – очевидно, по просьбе Посредника, доказавшего таким образом, что он на самом деле тот, за кого себя выдает. После этого он попросил предоставить ему телевизионный эфир для выступления. Все телекомпании мира только и мечтали об этом. И в последующие несколько часов человечество узнало о себе очень много интересного.

Оказалось, что Земля с ее разумными обитателями – далеко не единственная цивилизация во Вселенной, однако ничего достойного собой не представляет. Обыкновенная планетка с довольно заурядным уровнем развития, таких полно по всей Галактике. Галактическое содружество давным-давно знало о Земле, но о полноценном контакте с ней речь никогда не шла. Ибо главное условие вступления в Галактическое содружество – высокие моральные качества цивилизации – на Земле отсутствовало напрочь. Да-да: все усилия людей по созданию правил мирного разрешения конфликтов, уничтожению запасов оружия массового поражения и решению прочих сложнейших задач уже давно не производили на инопланетян Содружества должного впечатления. В их глазах мы продолжали оставаться агрессивной технической цивилизацией, вступление которой в Содружество могло привести к очень печальным для него последствиям. И по его законам общение с нами сводилось лишь к наблюдению. Причем издалека.

И все было бы хорошо (для них – хорошо), если бы не собаки. Содружество считало нашу домашнюю собаку высшим достижением человечества. Когда это было сказано впервые, многие наши сограждане испытали почти что шок. Однако стоило только вдуматься в смысл этой фразы, как все становилось на свои места. А чем нам еще по-настоящему гордиться? Наукой? Едва ли наши компьютеры и ракеты могли удивить инопланетян, чьи корабли перемещались в шестимерном пространстве. Искусством? Как правило, оно очень субъективно. Да, фомальгаутцы – самая близкая к нам цивилизация и физически, и духовно, но то, что они называют гениальной музыкой, звучит в наших ушах как жуткие завывания, способные вызвать разве что головную боль. Так что предметов особой гордости у землян вроде бы как и не было. Вот, разве что, только одно.

На сотнях планет Содружества имелось все, кроме собак. Да, ничего похожего на них не было. Вернее, на каждой планете имелись свои, так сказать, домашние любимцы. Но почти всегда это были или очень большие животные, как правило, ездовые, или очень маленькие, которых держали просто как живых игрушек. А вот наша маленькая агрессивная планетка оказалась хозяйкой одной из самых больших ценностей в Галактике. Пришельцы увидели у нас собак. Пришельцы влюбились в них.

Жители тех планет, где собаки могли бы существовать, пожелали иметь их у себя. Остальные завидовали им черной завистью. В Высшем совете Содружества был поставлен вопрос о снятии с Земли запрета на контакт. С формулировкой «наличие на планете общегалактических ценностей». Но Совет разрешения не дал. Агрессивная техническая цивилизация – это очень плохо. Все хотели собак, но никто не хотел проблем.

Но компромисс все-таки был найден. Однажды корабль Содружества сел на Землю (разумеется, тайно) и вывез с планеты нескольких собачек. Совет этого вежливо не заметил. Потом то же самое сделали еще раз. Потом еще и еще. И разумеется, все корабли приземлялись без разрешения Посредников Земли. По меркам Содружества это было серьезным преступлением, но соблазн вывезти очередную собаку пересиливал все запреты.

Так продолжалось долгое время. Постепенно на планетах Содружества накопилось достаточное поголовье четвероногих друзей, и обитатели этих планет сами взялись за разведение животных. Но собаки, вывезенные непосредственно с Земли, ценились намного выше. Вопрос о принятии Земли в Содружество поднимался еще много раз, однако всякий раз безрезультатно. Но вот однажды по правилу ротации пост председателя Совета Содружества занял фомальгаутец. И первое, что он сделал, – вновь поднял этот вопрос. Совет возражал. Тем не менее, выслушав все доводы, председатель сказал: «Пусть поднимут руки те, у кого в доме или в домах друзей и родственников есть собаки». В Совете собрались только честные представители, и потому ответом был лес рук. «Таким образом, – продолжал председатель, – выходит, что члены уважаемого Совета добровольно признаются в том, что соучаствовали в контрабанде животных с неприсоединившейся планеты и тем самым нанесли оскорбление как нашей планете, так и Посредникам». А оскорбление Посредников, заметим, вещь у них неслыханная… В общем, Совет решил, что с Землей надо что-то делать. Конкретно: вступить в контакт с человечеством, но культурное эмбарго не снимать.

Остальное известно. Инопланетяне прибыли на Землю и в первую очередь направились туда, где, по их мнению, было самое интересное. На крупнейшую выставку собак. Когда выяснились детали, власти Земли решили подождать, пока гости со звезд налюбуются достижениями английской кинологии, и лишь потом стали проявлять нетерпение. Однако тут Посредник сообщил им новость, от которой глянца на их физиономиях заметно поубавилось. Оказалось, что по законам Содружества пришельцы не поддерживают официальных отношений ни с какими институтами власти. Все люди на Земле для них равны. За исключением Посредников, которые выступали в роли как бы переводчиков. Такие Посредники были на каждой планете. Ими рождались и ими умирали, ибо научиться этому невозможно.

Ну, понятно, во всех странах Земли почти каждый политик воспринял это как личное оскорбление. И даже сейчас, по прошествии стольких лет, многие из них никак не могут с этим смириться. Но их мнение никого не интересует: культурное эмбарго с Земли до сих пор не снято, и пришельцы упорно общаются только с Посредниками или через Посредников. Мало того, кроме них, никто не только не общался с пришельцами, но даже не видел их живьем. Хотя теперь появление инопланетных кораблей на собачьих выставках уже ни у кого не вызывает удивления.

Да, собаки… Со временем на некоторых планетах они стали священными животными, даром небес. А фомальгаутцы для обозначения собаки используют слово, которое переводится как «совершенная любовь». Земля оказалась для всех планетой собак, но никак не планетой людей. Может быть, это и обидно для нас, но это так. Кое-кто из землян пробовал обратить на себя внимание инопланетян, уговаривал их и даже угрожал, но они на это вообще никак не прореагировали. Просто не заметили, как не замечают нас до сих пор.

И тогда придумали другой способ, чтобы привлечь внимание пришельцев. Получившее моральную пощечину человечество молча утерлось и принялось изо всех сил доказывать небесам свою любовь и лояльность к тому, что в Содружестве зовется общегалактической ценностью. В моду на Земле вошла собака. Во многих странах кинологию объявили приоритетной наукой, и ее стали щедро финансировать из государственного кармана. По городам и весям собачьи организации всех типов росли как грибы после дождя. Крупнейшие собачьи выставки и соревнования транслировались по телевидению столь же рьяно, как в прошлом веке – самые эпохальные футбольные матчи. А тем странам, где собак иногда еще употребляли в пищу, ООН грозило экономическими санкциями и прочими напастями.

Для работников поводка и намордника настал золотой век. Перед лицом всей Галактики человечество било себя в грудь и кричало, какое оно хорошее. Однако небеса безмолвствовали. Безмолвствуют они и сейчас. Как ни странно, не мы, то есть люди Земли, а именно наши собаки вскоре стали полноправными членами Содружества. Обидно, но факт.

Интересно, как им живется там, среди звезд? Какие неведомые нам пейзажи украшают они своим присутствием? И что за странные существа называют себя их хозяевами? Вот вы, например, можете представить себе какого-нибудь маленького, серокожего и большеглазого гуманоида, ведущего на поводке немецкую овчарку? Я, например, не могу. И мало кто может.

А собаки? Они никогда не лгут и не притворяются. И может быть, им по большому счету все равно, кто находится на другом конце поводка. Они точно знают, что их любви хватит на всех, кто в ней нуждается. На всю Галактику.

⠀⠀

⠀⠀
№ 2 ⠀⠀
Елена Клещенко

Лишний час

Ген был бродячий колдун по найму. Колдовство на его родине – ремесло не из легких: мест при дворе и в баронских замках на всех не хватает, соглашаться на менее доходное место означало бы позорить цех, и оттого многие молодые и предприимчивые отправляются бродить. Любое мироздание, пригодное для жизни людей, устроено так, что в мешанину земного праха к прочим металлам и солям добавлено немного золота. Не столько, чтобы мостить им дороги, но достаточно, чтобы чеканить монеты. Где живут люди, там платят золотом. И не везде так скупятся, как дома.

Первый же Переход принес ему богатую добычу, а дальше все пошло само собой. Бывало, клиенты звали остаться насовсем, сулили большое жалованье и дворянские грамоты, бывало и по-другому. Что ж, судьба наемника – рисковать жизнью. А как прекрасно уйти из родного города нищим и возвратиться богачом… и так двенадцать раз подряд.

Нынче был его тринадцатый Переход. Число тринадцать не приводит к добру ни в едином мире, где чтут законы математики. Разумеется, Ген остался бы дома. Но кто мог знать, что в прекрасном теле некоей девицы обнаружится столь корыстная душа! Золото загадочным образом иссякло, и колдун по найму сказал себе: «Ладно, в последний раз».

В этом мире он уже бывал, но на сей раз зима оказалась теплой. Снег под ногами превращался в грязь – башмаки отсырели мгновенно. Наряд Гена был опробован в десяти мирах: по одежке его встречали как деревенщину или чудака, но не как врага или безумца. Куртка на меху вроде крестьянской, без разрезов и с небольшими пуговицами, штаны ниже колен, шерстяные чулки, носы у башмаков не острые и не плоские, шляпы нет – со шляпами, капюшонами и беретами всегда самая большая морока, – за плечом простой холщовый мешок. Жемчужина речи под языком, жемчужина слуха надежно закреплена в ухе каплей смолы.

Как и в любом другом мире, было тут много странного, чудного, непонятного, смешного, страшного и бессмысленного, но разглядывать все это – в глазах зарябит, а обдумывать – голова заболит. Ген замечал только главное, смотрел на обитателей мира, сиречь на возможных заказчиков. Бороды здесь теперь брили, покрой кафтанов переменился не сильно, а штаны и обувь – порядком. (Ген подумал-подумал, выдернул штанины из чулок и пустил их поверх.) Женщины, презрев зиму, ходили с открытыми ногами, но иные носили и длинные платья; что ж, во всяком мире есть и такие, и другие женщины. Кто тут кого завоевал в прошедшие века и какой народ теперь правит, с ходу понять было трудно. Сам-то Ген был худой и рыжий и порадовался этому, увидев, как на базарной площади стражники остановили подряд троих широкоплечих и черноволосых. Впрочем, все это были пустяки. Главное же состояло в том, чтобы узнать как можно быстрее, в цене ли здесь нынче золото.

Девушка в маленьком домике торговала съестным навынос. Ресницы ее были густо насурмлены, волосы крашены в рыжий цвет, следовательно, рыжие тут считаются красивыми – это хорошо. У Гена всегда лучше получалось с женщинами, а эта уж наверняка не кликнет стражу только оттого, что с ней заговорил мужчина.

– Что стоит твой хлебец? (Почем гамбургер?)

– Пятнадцать. (Пятнадцать.)

Пятнадцать грошей за хлеб – многовато. Особенно если гроши серебряные. То-то у них рожи невеселые… Ген вытащил из кошеля кольцо и протянул в форточку.

– Я нынче без монет, но могу заплатить вот этим. (Вы знаете, у меня нет рублей. Может, золотом возьмете?)

Тут могло быть четыре случая. Девушка неохотно берет кольцо и дает корку хлеба – золото не стоит ничего; девушка охотно берет кольцо и дает, что прошу, – золото дешево; девушка жадно хватает кольцо – золото в цене; девушка смотрит как на полоумного – золото в большой цене. Случай вышел четвертый.

– Ты что, придурок? (Ты что, юродивый?)

– А что такое?

– Ты мне давай рубли. А золото свое в комиссионку снеси. (Плати гроши, а золото отдай менялам.)

– Я не понял, тебе мало?

– Не надо мне тут. Я с твоим кольцом трахаться не буду, хоть бы оно миллион стоило! Может, это медяшка, и что я тогда? Нет денег – продай, тогда приходи. (Не строй дурачка. Я не буду любиться с твоим кольцом, дай за него хоть миллион, оно же может быть медным, и тогда я пропаду. Нет денег – продай, тогда приходи.)

Жемчужина в ухе плохо брала уличный жаргон, но суть была ясна.

– Ну извини. А кому продать, не научишь?

– Я тебе что, справка? В комиссионку снеси!

– Ладно. Я еще к тебе зайду. – Ген улыбнулся.

– Буду ждать, прям обождусь. – Девушка тоже улыбнулась.

⠀⠀

Что делает жена, когда муж уезжает в командировку? Отдает ребенка маме, а потом устраивает генеральную уборку и большую стирку. Для этого, как для медитации, нужны одиночество и сосредоточение, муж с ребенком тут неуместны. Взяла домой работу. Отнести статью в редакцию надо было вчера, но и в свинарнике жить больше нельзя.

Хотела бы я знать, почему мои мужики всегда сдают в стирку нечетное число носков, и три из них непарные? Ног вроде по две у каждого… Это вирус, точно говорю. Вирус непарности носков. Как иначе можно объяснить, что малюсенькие разноцветные носочки годовалого Мишки в первое же лето на даче стали стираться нечетом? Причем я сама их с ребенка снимала и своими руками клала в таз. Либо вирус, либо мистика!

⠀⠀

Бани здесь были что надо. Совсем как в Сейагаре до эпидемии: тут тебе и лавки из теса, и свежий зль, и прислужницы в туниках вот посюда. Да и клиент, раздетый до набедренной повязки, мало чем отличался от провинциального баронского сына, промышляющего разбоем. Угадать, чего ему надо, не составило труда, а в уплату он может отдать свою золотую цепь.

– Так я не понял. Ты, Геннадий, чего, в натуре можешь меня под супермена заточить? Чтобы меня типа драли, а я крепчал? Можешь или нет?

– Чтобы крепчал – нет. Но ни огонь, ни дерево, ни железо и никакой иной металл тебя не возьмет. (Обращаться на «ты» клиент приказал сам.) С одной оговоркой.

– Да насчет этого… – Клиент потер пальцами. – Называй цифру.

– Я назову. Оговорка такая: останется уязвимое место, не больше вот этого. – Ген соединил в кольцо большой и указательный пальцы. – На него я прикреплю Лист от Дерева. Он покроет своей кроной все остальное, но не себя самого.

– Угу. А где, на каком месте?

– Это можно выбрать. Многие крепят на пятку, она защищена башмаком.

– На пятку? Не, это не катит. По ногам бьют конкретно.

– Ну тогда… Один из ваших героев выбрал спину, под левой лопаткой.

– Он чего, охренел? Это ж одно попадание, и звездец!

– Так и было.

– Ну. А как погоняло его? Может, я знаю?

– Вряд ли. Некий Зигфрид.

– Немец, что ли? А ты сказал, наш. Немцы все тупые. Ну, мне по-любому это не надо.

– Предложи свой способ.

Клиент погрузился в раздумье, оглядывая свой могучий торс и шевеля губами. Затем встал с лавки, повернулся задом и размотал полотенце:

– О! Сюда будешь лепить, понял?

⠀⠀

Значит, так: пока машина стирает белье, я стираю носки и собираю из-под машины воду. Пока она стирает во второй раз, я вешаю носки и просматриваю список литературы. И ем. Кто это изобрел ножную клавиатуру для компьютера, с четырьмя клавишами: «Escape» и «Enter» под левую ногу, «стрелка вверх» и «стрелка вниз» под правую? Чтобы работать и есть одновременно: руками и ртом есть, глазами читать, а ногами открывать, закрывать и перелистывать файлы. Гениальная идея. И суп не стынет, и тарелка не конфликтует с клавиатурой…

Ладно. Вечером поработаю. Ночером, как говорит одна знакомая девочка. Скажем, часиков до двух, а остальное завтра.

⠀⠀

Кто бы подумал, что на добром деле можно так погореть! Ген опустился на ступеньку: каменная лестница ходила под ногами, как корабельный трап. Все лучше, чем упасть на улице (ибо он знал, что к упавшему подойдет не сердобольный прохожий, но стражник). Лестницы в домах тут считались не владением хозяев, а как бы ничейным местом. Вероятно, память о неких обрядах гостеприимства. Ныне здесь не было ни обрядов, ни самого гостеприимства. Ни жалости, ни милосердия. Чуму им и холеру, у нас прокаженному бы и то больше помогли!..

Беда случилась из-за проклятущей пошлины. За каждый Переход таможенному контролю Союза Светлых Сил полагалась плата: одно бескорыстное доброе деяние в том мире, который ты навещаешь. И не дай Единый ошибиться, совершить доброе дело, которое на поверку окажется злым – поддаться на обман или, скажем, осчастливить бедняка богатством, из-за которого он назавтра будет убит. Штраф за подобную небрежность никому не показался бы маленьким.

В этот раз Гену, как он сначала подумал, редкостно повезло. Молодая женщина сидела в одиночестве на скамье у стеклянной стены, прячась от мокрого снега, с видом испуганным и печальным. Женщина была в тягости, младенец лежал неудачно, роды близились, и сродственники, а может, и знахари стращали бедную разговорами о чревосечении.

Доброе дело само шло в руки. Ген поискал глазами уголек или обгорелую палочку, но костров на улицах тут не жгли. Он собрался раскупорить пузырек с чернилами, но тут вспомнил про диковину, купленную давеча в лавке, где торговали лубками и дешевыми украшениями: кисть, на которой не переводится краска. Черные руны легли на ладонь так изящно и ясно, словно были начертаны не левой рукой под сумеречным небом, с которого летят снежные хлопья, а в уютном зале цехового скриптория.

Ген подошел к женщине, погруженной в невеселые мысли, и протянул ей правую руку, сказав по местному обычаю:

– О, привет!

Он произнес это радостно и удивленно, словно встретил родную сестру, и хитрость удалась: женщина вскинула на него глаза, ответно протягивая руку. Тут же она поняла, что ее приветствует незнакомец, но руки уже встретились.

В следующий миг она слабо ахнула: дитя повернулось в утробе, головкой точно к вратам. Как они здесь живут, несчастные, если даже такой пустяк им не по силам? А впрочем, не так ли живут в наших деревнях?

– Больше не грусти – все будет хорошо. – Ген подмигнул ей, помахал на прощанье и быстро ушел.

Кому хорошо, а кому и плохо. Он понял это, когда зачерпнул горстью сероватый снег, чтобы смыть руны. Грязная вода закапала на башмаки, а рунам ничего не сделалось. Не побледнели, не расплылись, даже будто ярче стали. Холодея от ужаса, он слепил снежок и стал тереть им ладонь, и тер, пока руку не заломило. Знаки, начертанные проклятой кистью, впились в кожу, как если бы они были выколоты иглой.

Ген размял руку, нагнулся за новым снежком, и тут оказалось, что время его на исходе. В ушах звенело, перед глазами мерцал призрачный свет – сила истекала из рун, как кровь из отворенной вены. Только не дать волю страху. Если краска не смывается водой, значит, она смывается щелоком либо уксусом. «Либо особым раствором солей, какой есть не у всякого мастерового», – насмешливо подсказал страх. Нет, заткнись! Сперва надо испробовать простейшее: постучаться в ближний дом, попросить хозяйку…