Текст книги "«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 (СИ)"

Автор книги: Роджер Джозеф Желязны

Соавторы: Кир Булычев,Генри Лайон Олди,авторов Коллектив,Святослав Логинов,Урсула Кребер Ле Гуин,Курт Воннегут-мл,Филип Киндред Дик,Леонид Каганов,Андрей Николаев,Николай Чадович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 105 страниц)

⠀⠀
№ 9-10 ⠀⠀
Урсула ле Гуин

Тест «С»

По-моему, то, что сделал д-р Спики, замечательно. Да, он замечательный человек. Я в этом убеждена. Я убеждена, что людям необходимы убеждения. Не знаю, как бы я жила без убеждений.

И если бы д-р Спики не был убежден в правоте своего дела, он, наверное, ничего бы не сделал. Разве хватило бы у него мужества? То, что он сделал, доказывает его подлинную искренность.

Было время, когда многие сомневались в чистоте его помыслов.

Говорили, что он стремится к власти. Ложь! Единственное, к чему он всегда стремился, – это помочь людям, сделать мир лучше. Диктатором его называли те же люди, которые утверждали, что Гитлер – сумасшедший, и Никсон – сумасшедший, и все вожди в мире – сумасшедшие, и гонка вооружений – безумие, и варварское использование природных богатств – безумие, и вся мировая цивилизация – безумие и самоубийство. Они всегда так говорили. И о д-ре Спики они говорили то же самое. Но разве не он остановил все это безумие? Да, он всегда оказывался прав, потому что был уверен в правоте своих убеждений.

Я познакомилась с ним в тот период, когда он стал шефом Управления психометрии. Я работала в ООН, и как только Всемирное правительство приняло здание ООН в Нью-Йорке, меня перевели на тридцать пятый этаж – главным секретарем в службе д-ра Спики. Я знала, что это весьма ответственная работа, и заранее очень волновалась. Мне было любопытно познакомиться с д-ром Спики – ведь он уже стал знаменит.

В понедельник утром, ровно в девять, я сидела на рабочем месте, и вот он вошел: сама сердечность – сразу было видно, что он ни на минуту не забывает о возложенной на его плечи ответственности; и в то же время у него был цветущий, бодрый вид, а походка такая пружинистая, словно в подметках его ботинок перекатывались резиновые шарики. Улыбаясь, он пожал мне руку и сказал дружеским, бодрым тоном:

– А вы, наверное, миссис Смит! Слышал, слышал о вас. У нас подбирается замечательная команда, миссис Смит!

Потом он, конечно, стал звать меня просто по имени…

В тот первый год мы занимались главным образом распространением информации. Президиум Всемирного правительства и все государства – члены ООН должны были получить исчерпывающие сведения о характере и целях теста «С», прежде чем начнется его практическое применение. Это было полезно и лично для меня: готовя нужную информацию, я сама как следует познакомилась с теорией д-ра Спики. А кроме того, записывая под диктовку шефа, я многое узнавала из его уст. В общем, к маю я стала экспертом по этому вопросу и подготовила к публикации брошюру по основам тестирования.

Увлекательная была работа! Как только я начала понимать суть проекта, то сразу же стала его убежденным сторонником. То же самое можно сказать и обо всех моих коллегах. Самоотверженность и научный энтузиазм д-ра Спики были так заразительны! Конечно, с самого начала и через каждые три месяца мы все каждый квартал подвергались тестированию, и перед этим обычно кто-то нервничал, но я – никогда. Правота д-ра Спики была неоспорима. Если ты получил меньше пятидесяти баллов, приятно было узнать, что ты нормален, но даже если у тебя оказалось больше пятидесяти, это тоже хорошо: значит, тебе можно помочь. Да, в любом случае всегда лучше знать о себе правду.

Как только служба информации стала функционировать бесперебойно, д-р Спики переключил основное внимание на подготовку специалистов по практическому тестированию и на создание сети лечебных центров, которые он решил назвать центрами самосовершенствования. Уже тогда мы знали, что работа нам предстоит немалая, но, конечно, понятия не имели об истинной грандиозности ее масштабов. Команда у нас подобралась отличная: все работали, не жалея сил, и получали от своего труда огромное удовлетворение.

Помню один замечательный день. Я присутствовала с д-ром Спики на заседании Совета управления. Представитель Бразилии заявил, что его правительство приняло рекомендации Управления и вводит всеобщее тестирование населения страны. Об этом мы уже знали. Но вот когда представители Ливии и Китая тоже объявили, что их правительства вводят тестирование, – о, лицо д-ра Спики в эту минуту стало подобно солнцу: оно сияло. Жаль, я не помню точно, что он сказал, особенно китайскому представителю, ведь Китай – такое большое, такое влиятельное государство. Увы, у меня не сохранилось записи его слов: в тот момент я меняла кассету в магнитофоне. Он сказал что-то вроде: «Господа, это – исторический день для всего человечества!» Затем он стал говорить об эффективном использовании аналитических центров, где люди будут проходить тестирование, и центров самоусовершенствования, куда будут направлять тех, у кого коэффициент выше пятидесяти баллов, и о создании инфраструктуры тестирования в международном масштабе. Да, д-р Спики всегда предпочитал говорить о том, как выполнить работу, а не о том, как она важна. Он любил повторять: «Если знаешь, что делаешь, остается только подумать, как это сделать». И я убеждена, что это так.

Теперь мы могли передать всю информационную программу вспомогательным подразделениям. Захватывающее было время – ведь сколько государств, одно за другим, присоединились к проекту! Когда я вспоминаю, какой объем работы нам пришлось выполнить, то удивляюсь, как мы все не сошли с ума. Некоторые из штата вспомогательных служб не выдержали квартальный тест. Но большинство из нас, работавших вместе с д-ром Спики в группе практического исполнения, оставались в норме, хотя иногда мы уходили с работы за полночь. Нас воодушевлял его пример. Спокойствие и бодрость не покидали его, даже когда мы принялись за подготовку ста тринадцати тысяч китайских специалистов по тестированию. И это было сделано за три месяца!

Оглядываясь назад, поражаешься масштабности нашей работы – такого не предполагал и сам д-р Спики. Только теперь понимаешь, сколь велики осуществленные нами преобразования. Представьте себе: когда мы начинали разрабатывать программу всеобщего тестирования для Китая, то готовились открыть там только тысячу сто центров самоусовершенствования с персоналом в шесть тысяч восемьсот человек. Теперь это кажется детской забавой!

⠀⠀

⠀⠀

Я убеждена, что и сам д-р Спики не сразу осознал необъятность стоящей перед нами задачи. Да, этот великий ученый был все-таки оптимистом. Он все надеялся, что средние показатели начнут снижаться, и не предвидел, что в результате всеобщего тестирования все человечество со временем разделится на пациентов и персонал.

Когда к осуществлению наших рекомендаций приступила Россия, а с нею и африканские государства, дебаты в Генеральной Ассамблее Всемирного правительства обострились. Чего только не говорили о тесте «С» и о д-ре Спики! В качестве его секретаря я бывала с ним на заседаниях Генеральной Ассамблей, и мне приходилось слышать, как его оскорбляют, обвиняя в корыстных побуждениях и ставя под сомнение его научную добросовестность и даже искренность. Вся эта клевета исходила от людей, большей частью бесчестных и явно психически неуравновешенных. Но д-р Спики никогда не выходил из себя. Он просто в очередной раз доказывал, что тест «С» позволяет с научной точностью определить, нормален или ненормален испытуемый; что результаты тестирования можно проверить и все психометристы их подтверждают. Тогда противникам тестирования ничего не оставалось, как кричать о свободе и обвинять д-ра Спики и Управление психометрии в попытках превратить весь мир в гигантский сумасшедший дом. В ответ на все это д-р Спики спокойно спрашивал: как могут определить степень свободы душевнобольные люди? Ведь то, что они называют свободой, на деле может быть системой иллюзий, не имеющей никакого отношения к реальности. А чтобы все встало на свои места, надо только пройти тестирование. «Душевное здоровье – вот что такое свобода, – заявлял он. – Говорят, цена свободы – постоянная бдительность. Так вот, теперь у нас есть постоянный бдительный страж – тест «С». Только прошедшие этот тест могут быть по-настоящему свободны».

На это действительно нечего было возразить. Мы знали, что даже представители тех государств, в которых ратуют за запрещение теста, рано или поздно добровольно подвергнутся тестированию, чтобы доказать, что состояние их психики соответствует занимаемой должности. Тогда те из них, кто прошел тест и остался на службе, будут за то, чтобы ввести всеобщее тестирование в своих государствах. Бунты, демонстрации и такие явления, как поджог парламента в Лондоне (где располагался Северо-Европейский штаб тестирования), восстание в Ватикане и чилийская водородная бомба, – дело рук душевнобольных фанатиков, взывающих к инстинктам самых нестабильных слоем населения. Единственное средство против этого – безотлагательное осуществление программы тестирования в государствах, где происходят беспорядки, и безотлагательное строительство сумасшедших домов.

Кстати, д-р Спики сам решил переименовать центры самоусовершенствования в сумасшедшие дома. Таким образом он выбил у врагов почву из-под ног. Он сказал: «Что такое, в сущности, сумасшедший дом? Это приют, место исцеления. Так пусть не будет позорного клейма на слове «сумасшедший», на словосочетании «сумасшедший дом»! Нет! Сумасшедший дом – это оплот душевного здоровья, смятенные души обретают там покой, слабые обретают путь к свободе! Так давайте же произносить слова «сумасшедший дом» с гордостью. Давайте идти в сумасшедший дом с высоко поднятой головой, чтобы исцелить свою собственную, Богом дарованную, душу или помочь в этом другим, кому не повезло, – помочь им реализовать свое неотъемлемое право на душевное здоровье. И пусть над входом в каждый сумасшедший дом большими буквами будет начертано: «Добро пожаловать!»

Это – слова из его великой речи на Генеральной Ассамблее, прозвучавшей в тот день, когда Президиум принял декрет о всемирном тестировании. Один-два раза в год я прослушиваю пленку с записью этой речи. Хотя я очень занята и унывать мне некогда, я изредка чувствую потребность взбодриться и тогда ставлю эту пленку, после чего всякий раз возвращаюсь к своим обязанностям вдохновленной, с новыми силами.

Результаты тестирования все время оказывались несколько выше, чем предполагали специалисты Управления психометрии, и за те два года, что Президиум Всемирного правительства осуществлял нашу программу, он добился значительных успехов. Был долгий период, пол-года, когда результаты, казалось, стабилизировались: приблизительно у половины испытуемых коэффициент оставался выше пятидесяти и у половины – ниже пятидесяти. Тогда считалось, что сорок процентов душевно здоровых людей следует направлять на работу в составе персонала сумасшедших домов, а остальные шестьдесят процентов могут продолжать выполнение своих обычных обязанностей, как-то: работа на фермах, в системе снабжения энергией, на транспорте и так далее. Однако это соотношение пришлось изменить, когда выяснилось, что более шестидесяти процентов душевно здоровых желают работать в сумасшедших домах, чтобы не расставаться со своими близкими. Отсюда возникли затруднения с исполнением обычных трудовых обязанностей. Но уже тогда запланировали включить фермы, фабрики и заводы в территории сумасшедших домов. Таким образом, выполнение обычных трудовых обязанностей становилось актом реабилитационной терапии, а сумасшедшие дома – полностью самостоятельными.

Эта последняя программа стала предметом особого внимания президента Кима. Жизнь подтвердила его мудрость. Он был такой милый и мудрый, этот маленький человек. Однако… До сих пор помню день, когда д-р Спики вошел ко мне в кабинет, и я сразу поняла: что-то случилось. Не то чтобы он был подавлен или чересчур взволнован, но резиновые шарики в его ботинках словно немного сплюснулись.

– Боюсь, у меня плохие новости, Мэри Энн, – произнес он с оттенком неподдельной грусти в голосе.

Потом он улыбнулся, чтобы успокоить меня, – он знал, как мы все напряженно работаем, и, конечно, не хотел никого волновать: ведь это могло поднять показатели при следующем квартальном тестировании!

– Президент Ким, – сказал он, и я сразу догадалась, что президент не болен и не умер.

– Свыше пятидесяти? – спросила я.

– Пятьдесят пять, – тихо и печально ответил д-р Спики.

Бедный маленький президент Ким, он так эффективно работал, а ведь в нем уже зрел душевный недуг! Это было печальное событие, но оно послужило всем нам предостережением. Как только президента Кима препроводили в сумасшедший дом, началось совещание на высшем уровне. И было решено, что те, кто занимает руководящие должности, должны проходить тестирование не ежеквартально, а ежемесячно.

А между тем показатели всеобщего тестирования снова начали подниматься. Но д-ра Спики это не обескуражило. Он заранее предсказывал возможность такого подъема во время переходного периода на пути ко всемирному торжеству здоровой психики. По мере того как число душевно здоровых, живущих вне сумасшедших домов, сокращается, считал д-р Спики, их внутреннее напряжение все возрастает, и они часто не выдерживают – как бедный президент Ким. Позднее, предсказывал д-р Спики, когда все больше реабилитантов будет выходить из сумасшедших домов, уровень стресса снизится. Загруженность сумасшедших домов также уменьшится, и у персонала появится достаточно времени для проведения индивидуальной терапии. А в результате этого еще быстрее будет расти число освобожденных реабилитантов. В конце концов методы терапии на столько усовершенствуются, что в мире совсем не останется сумасшедших домов. Все люди – либо душевно здоровые, либо реабилитанты, то есть неонормальные, по выражению д-ра Спики.

⠀⠀

В Австралии начались беспорядки, ускорившие правительственный кризис. Некоторые сотрудники Управления психометрии обвиняли австралийских психометристов в фальсификации результатов тестирования, хотя вообще-то это невозможно, поскольку все компьютеры соединены с центральным компьютерным банком данных в Кеокуке. Д-р Спики подозревал, что австралийские психометристы фальсифицировали тест «С», и настаивал на том, чтобы все они сами немедленно прошли тестирование.

Конечно, д-р Спики был прав: подозрительно низкие результаты теста в Австралии оказались следствием фальсификации теста. Заговор! Заговорщиков принудительно подвергли тестированию, и у многих из них коэффициент оказался выше восьмидесяти.

Правительство в Канберре проявило непростительную мягкотелость. Сначала оно всему попустительствовало, а потом впало в истерику, перебралось на овцеводческую ферму в Квинсленд и попыталось выйти из Мирового Правительства. (Д-р Спики сказал, что это типичный случай массового психоза.)

К несчастью, Президиум как будто парализовало. Австралия откололась накануне того дня, когда Президенту и Президиуму предстояло пройти ежемесячный тест, – возможно, они не хотели принимать ответственное решение, чтобы не повышать свой коэффициент. Поэтому Управлению психометрии пришлось все взять на себя. Д-р Спики лично вылетел на самолете с водородными бомбами на борту и помог сбросить информационные листовки. Он всегда оставался мужественным человеком.

Когда австралийский инцидент был исчерпан, оказалось, что большинство членов Президиума и сам Президент Сингх набрали больше пятидесяти. Поэтому их функции временно взяло на себя Управление психометрии. Это имело смысл сделать и на долгосрочной основе, поскольку все вопросы, решавшиеся теперь Всемирным правительством, были так или иначе связаны с проведением тестирования, подготовкой персонала и обеспечением полной самостоятельности всех сумасшедших домов.

Фактически это означало, что д-р Спики – как руководитель Управления психометрии – становился временно исполняющим обязанности Президента Соединенных Штатов мира. И я, его личный секретарь, сознаюсь, ужасно им гордилась.

А д-ра Спики всегда отличала скромность. Иногда, представляя меня кому-нибудь, он говорил:

– А это Мэри Энн, мой секретарь. – И добавлял, подмигивая: – Если бы не она, у меня давно было бы больше пятидесяти!

Показатели теста «С» в мире все росли и росли, и это меня немного обескураживало. Однажды, прочтя на экране монитора еженедельный средний показатель – семьдесят один, я сказала:

– Доктор, иногда мне кажется, что весь мир постепенно сходит с ума!

Но он ответил:

– Давайте разберемся, что происходит, Мэри Энн. В сумасшедших домах теперь три и одна десятая биллиона пациентов и один и восемь десятых биллиона персонала. Но посмотрите на них! Чем они заняты? Они проходят курс терапии, выполняют реабилитационную работу на фермах и фабриках и все время помогают друг другу достичь душевного здоровья. Конечно, средний коэффициент сумасшествия сейчас очень высок, и эти люди в большинстве своем ненормальны. Да. Но они достойны восхищения. Они борются за душевное здоровье. И они победят – обязательно победят! – Потом он понизил голос и сказал, словно сам себе, пристально глядя в окно и едва заметно пружиня на носочках: – Если бы я не был убежден, что так надо, я не смог бы продолжать.

И я поняла, что он думает о своей жене. Дело в том, что во время самого первого всеамериканского тестирования показатель у миссис Спики оказался восемьдесят восемь. И вот уже несколько лет она находилась в территориальном сумасшедшем доме Большого Лос-Анджелеса. Теперь вам ясно? Пусть каждый, кто все еще обвиняет д-ра Спики в лицемерии, на минуту задумается об этом! Он всем пожертвовал ради своих убеждений.

И даже когда в сумасшедших домах повсеместно царил полный порядок, а эпидемии в Южной Африке, голод в Техасе и на Украине были взяты под строгий контроль, нагрузка д-ра Спики все равно не уменьшалась, потому что с каждым месяцем сотрудников в Управлении психометрии становилось все меньше: всегда кто-то проваливал ежемесячный тест и отправлялся в Бетесду. Мне никогда не удавалось сохранить кого-нибудь из моего секретарского штата дольше, чем на один-два месяца. А находить замену становилось все труднее: многие нормальные девушки добровольно шли работать в сумасшедшие дома, потому что там жизнь была гораздо легче и веселее, чем во внешнем мире. Все так удобно, кругом друзья и знакомые. Я даже завидовала этим девушкам. Но я знала, что нужна здесь.

В здании ООН, или в Психометрической башне, как его давно переименовали, было, по крайней мере, гораздо спокойнее. Зачастую в течение целого дня тут не оставалось никого, кроме д-ра Спики и меня, ну и разве что Билла (каждый квартал он имел коэффициент тридцать два). Все рестораны были закрыты, да и вообще весь Манхэттан словно вымер, – вот мы и развлекались, устраивая вечеринки в бывшем зале Генеральной Ассамблеи. Днем же тишину нарушал лишь телефонный звонок: Буэнос-Айресу или Рейкьявику необходимо было проконсультироваться с д-ром Спики, временно исполняющим обязанности Президента.

Но восьмого ноября прошлого года (я никогда не забуду эту дату) д-р Спики, диктуя мне план Мирового экономического развития на следующий пятилетний период, вдруг остановился.

– Кстати, Мэри Энн, – сказал он, – какой у вас последний показатель?

Мы проходили тестирование два дня назад, шестого, и д-р Спики никогда не исключал себя из системы всеобщего тестирования.

– Двенадцать, – ответила я, и только потом подумала: как странно, что он спрашивает об этом! Меня удивил не сам его вопрос – мы часто говорили о наших показателях, – странно то, что он спрашивает именно теперь, отвлекаясь от дела мировой важности.

– Замечательно, – сказал он, кивая. – Великолепно, Мэри Энн! На два ниже, чем в прошлом месяце, не так ли?

– У меня всегда между десятью и четырнадцатью, – напомнила я ему. – Ничего нового, доктор.

– Настанет день, – произнес он, и на его лице появилось такое же выражение, как когда он произносил свою великую речь о сумасшедших домах, – настанет день, когда этим миром будут править люди, достойные такой миссии. У них будет нулевой показатель. Нулевой, Мэри Энн!

– Не может быть, доктор, – пошутила я (его горячность немного встревожила меня), – даже вы никогда не опускались ниже трех, да и три последний раз у вас было больше года назад!

Он смотрел на меня невидящим взглядом. Мне стало не по себе.

– Настанет день, – продолжил он, – когда ни у кого в мире не будет коэффициента выше пятидесяти. Нет, тридцати! Десяти! Да, настолько совершенны будут методы терапии. Я был только диагностом. Но методы терапии будут совершенствоваться! Средство будет найдено! Этот день придет!

Все так же глядя на меня, д-р Спики спросил:

– Знаете, какой у меня был показатель в последний Понедельник?

– Семь, – сразу предположила я: недавно он говорил, что у него было семь.

– Девяносто два, – сказал д-р Спики.

Я рассмеялась – думала, он шутит. Он был такой шутник!.. Однако мы явно отвлеклись: пора было вернуться к плану мирового экономического развития, и я сказала, все еще смеясь:

– Неудачная шутка, доктор!

– Девяносто два, – повторил он. – Вы не поверите, Мэри Энн, но это из-за канталупы.

– Из-за какой канталупы, доктор? – не поняла я, и тут он перемахнул через стол и схватил меня за горло, пытаясь прокусить мне яремную вену.

Я применила прием дзюдо, на мой крик прибежал уборщик Билл. Затем, вызвав «скорую помощь», я отправила д-ра Спики в сумасшедший дом в Бетесду.

⠀⠀

Это случилось полгода назад. Каждую субботу я навещаю д-ра Спики. Мне очень жаль его. Он в зоне Мак-Лин в приюте для буйных. Каждый раз при виде меня он пронзительно кричит и изо рта у него идет пена. Но я не принимаю это на свой счет. Он просто нездоров. Когда методы терапии будут усовершенствованы, он пройдет полную реабилитацию. Я же пока просто продолжаю делать здесь свое дело. Билл поддерживает в чистоте полы, а я осуществляю работу Всемирного правительства.

Это совсем не так трудно, как может показаться.

Перевод с аглийского Н. Лебедевой

⠀⠀