Текст книги "Дорогами Итравы (СИ)"
Автор книги: Мила Лешева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 49 (всего у книги 67 страниц)
Она пытливо посмотрела на Рена. Тот усмехнулся:
– Некоторым – да, я же всегда мечтал встретить ту, кто была бы мне... равной – пожалуй, это лучшее слово.
Его выразительный взгляд заставил Эли зардеться. Если это не признание, то что же? Он словно ждал чего-то, не сводя с нее глаз, и девушка заговорила:
– Рен, я...
Он вдруг вскочил, сдвинув брови, и спросил:
– Ты это слышишь?
Эли растерянно и обиженно посмотрела на него. Зачем надо было вообще начинать этот разговор, чтобы прервать его в таком месте?! Рен тряхнул головой и пояснил:
– Всадники и повозки, используй Воздух!
Вмиг посерьезнев, девушка выполнила его совет и тут же сердито поджала губы. Нет, судьба точно против них! Стоит только заговорить об их отношении друг к другу, как что-то непременно случается! Но сейчас не до этого...
– Караван?
Рен поморщился:
– Скорее кочевье, – он оглядел их крохотный лагерь, – и идут в нашу сторону. Эти степняки...
– Уезжаем? – Эли поднялась, готовая немедленно вскочить в седло.
– Запалим коней – окажемся в ловушке, пешком до ближайшего места, где можно разжиться лошадьми, слишком долго, так что придется остаться на ночь. Но только если ты уверена, что справишься, иначе лучше рискнуть лошадьми! Что скажешь?
– Справлюсь, – коротко ответила девушка, – мне будет проще, чем тебе.
Вглядываясь в клубящуюся на северо-востоке пыль, Эли напряженно вспоминала все, что знала о кочевых племенах Ханиссы. Увы, знания были довольно разрозненными: на уроках странам юго-востока уделялось совсем мало времени, тем более что у Артиара не было с ними общих границ, да и влияние их на политику западных государств значительным назвать было сложно. И уж и подавно никто не думал, что ученице Школы придется столкнуться с кочевниками! Так что все, что она знала о тех, с кем им предстояло вскоре встретиться, было почерпнуто ею из путевых заметок тех немногих, кому довелось встретиться с кочевниками...
Итак, что она про них знает? Если верить книгам, в подобном кочевье объединяется несколько больших родов, и обычно в такой группе бывает не меньше тысячи человек. Точнее, тысячи воинов, к которым относили всех мужчин и мальчиков старше тринадцати лет. Городов у кочевников нет, если не считать таковыми места зимней и летней стоянок, которые с натяжкой можно считать чем-то вроде поселка, стремящегося притвориться городом. Занимаются кочевники скотоводством, особенно разведением лошадей, высоко ценящихся за красоту и выносливость во всех странах Итравы. Неплохие воины, но подчиняются только собственным вождям – а уж те каким-то образом договариваются с властями страны. К законам отношение весьма... своеобразное: свои обычаи блюдут жестко, но ограбить, к примеру, торговый караван за грех не считают.
Эли поежилась и переспросила Рена:
– Ты уверен? А если они решат нас убить или ограбить?
Он мрачно усмехнулся:
– Значит, у тебя будет урок по практическому применению боевой магии. Хотя надеюсь, что этого делать не придется! И всё же держись рядом и будь готова атаковать.
Эли вздрогнула, по позвоночнику пополз неприятный холодок, а в горле вмиг пересохло. Подавив в себе желание сбежать и спрятаться – бесполезное, учитывая окружающую их степь – или схватить за руку Рена, она сцепила пальцы в замок и принялась ждать.
Шум кочевья становился все громче: мычание и блеяние скота, ржание лошадей, топот копыт, скрип повозок, людские голоса... Клубы пыли становились все плотнее, и вдруг распались, выпуская из-под своей завесы запыленных и усталых всадников. Старший из них некоторое время рассматривал Рена и практически прижавшуюся к нему Эли, а затем подал своим людям знак, что-то гортанно скомандовав – девушка не поняла, что именно: хоть Рен и учил её ханисскому, что можно выучить за три недели? А если вспомнить, что в этой стране было множество диалектов... Ой, хоть бы Рену удалось с ними договориться!
Рен успокаивающе сжал её руку и шагнул навстречу, слегка поклонившись и произнеся приветствие, а Эли принялась исподтишка рассматривать окруживших их людей, особое внимание обратив на командира. Жесткие рубленые черты лица, коричневая от загара, прямо-таки дубленая кожа, прищуренные карие глаза в сеточке морщин, шрам на правой щеке, хищный нос, слегка смахивающий на клюв, черные волосы, обильно припорошенные сединой, заплетены в косу длиной до лопаток... Весь в коже и обвешан оружием – словом, откровенно опасный тип. Он внимательно осмотрел Рена – с ног до головы, точно пытаясь оценить, сколько за него дадут на торге, а затем перевел взгляд на Эли. Усмехнулся неприятно и что-то сказал своим людям, заставив их залиться хохотом, а затем снова взглянул на Рена и произнес что-то – девушка не поняла, что именно, но очень хорошо уловила интонацию, которая была явно оскорбительной. Произнес, и тут же осекся, когда взгляд Рена полоснул его точно клинком.
Рен почувствовал, как в душе огненным валом взметнулась ярость. Оскорби этот мерзавец его, он бы стерпел, но Эли... Оглядев направленные на него короткие луки, он понял: миром не получится, а значит... По-волчьи оскалившись, он потянулся к Силе, готовясь ударить, и в эту минуту все изменилось.
Один из всадников вдруг изменился в лице и направил своего коня к командиру. Подъехав, он принялся что-то тихо говорить тому, то и дело поглядывая на Рена. Недоверие на лице командира тут же исчезло, стоило собеседнику показать ему какую-то подвеску – Рену не удалось разглядеть, что это было.
– Убрать оружие, – резко приказал командир – сейчас он говорил на обычном ханисском, пусть и с своеобразным акцентом.
Эли с трудом удержалась от облегченного вздоха. Может, им всё же не придется сражаться? Тем временем командир спешился, шагнул к Рену и спросил:
– Чужестранец, ты и впрямь говорящий с ветром? Дарно, – он мотнул головой на всадника, который только что в чем-то его убеждал, – не ошибся?
Говорящий с ветром? Эли задумалась, правильно ли она поняла вопрос, а потом вспомнила – именно так на востоке называли магов! Вот только плохо это или хорошо, что в Рене опознали мага? Хотя в любом случае то, что кочевники не поняли, что и она обладает Силой – уже преимущество!
Рен помолчал, оценивающе глядя на смотревшего на него мужчину, и скупо кивнул, по-прежнему удерживая Силу. Кочевник слегка переменился в лице и произнес:
– Мои речи обогнали разум, чужестранец. Унес ли ветер степи опрометчиво сказанные слова прочь, или обратил их смертоносным клинком?
Рен почувствовал нешуточное облегчение и одновременно раздражение: витиеватая манера разговора была не просто непривычна – не сразу и разберешься, что имеет в виду твой собеседник! А с учетом того, что и произношение кочевника оказалось далеко от того, что доводилось слышать Рену до сих пор... Да, это может стать проблемой! Впрочем, о смысле сказанных слов догадаться несложно...
– Сказанное сгоряча слово развеивается ветром, – осторожно ответил он, – но второе рождает вражду...
Кочевник немного склонил голову и сказал, неожиданно отбросив церемонии:
– Приветствую тебя, чужестранец. Разделишь ли ты с нами пищу и тепло костра?
– Да, достойный воин, но лишь на эту ночь – завтра с рассветом я должен продолжить свой путь.
Тот чуть прищурился:
– Мое имя Итаро, и я приглашаю тебя и твою женщину к своему очагу.
– Я с радостью принимаю твое приглашение. Мое имя Рен.
Эли едва слышно выдохнула. Что ж, по крайней мере пока битвы они избежали, и остается только молиться о том, чтобы утро наступило как можно быстрее.
Стараясь не привлекать к себе внимания и держаться как можно ближе к Рену, Эли осторожно поглядывала по сторонам. Лагерь был разбит просто стремительно: только что повозки и всадники подошли к реке, и вот уже тут и там зажглись костры и воздвиглись шатры. Девушка невольно восхитилась слаженностью действий кочевников, говорящей о немалом опыте и умении.
Книги, описывающие ведущих кочевую жизнь ханиссцев, оказались не совсем точны. Они не были ни низкорослыми, ни кривоногими – нет, были и такие, но не больше, среди любого другого народа. Единственное, что оказалось правдой, был цвет глаз и волос: ни одного блондина или рыжего Эли не заметила, только брюнеты и темноволосые шатены с карими или черными глазами. Пожалуй, многих из них можно было бы назвать даже привлекательными: подтянутые фигуры, хищные черты лиц, разве что кожа непривычно смуглая – впрочем, это им шло. А женщины кочевников, к искреннему удивлению Эли, держались куда свободнее обычных ханиссок. Во всяком случае, молоденькие девушки вполне свободно обменивались шутками с молодыми воинами, одновременно помогая ставить шатры или занимаясь более привычными женскими делами вроде готовки или штопки вещей. На Рена они бросали откровенно заинтересованные взгляды, перешептываясь и хихикая, от чего Эли все больше злилась: среди этих длиннокосых – с волосами ниже талии – смуглянок было немало хорошеньких, и двигались они весьма грациозно. На саму Эли девушки поглядывали с интересом, смешанным с легким пренебрежением. Судя по всему, это были незамужние девицы: женщины и девушки постарше, покрывавшие голову чем-то вроде широких шарфов, вели себя куда сдержаннее, спокойно занимались своими делами и не таращились по сторонам.
Шатёр Итаро оказался большим – пожалуй, не меньше иного дома. Хозяин улыбнулся и повел рукой, указывая на расстеленную на помосте скатерть, заставленную наполненными в основном мясом мисками и тарелками:
– Добро пожаловать, гость, раздели с нами трапезу!
Рен слегка склонил голову, садясь на почетное место – по правую руку от хозяина. Эли, к её досаде, усадили довольно далеко от него: похоже, женщинам здесь не полагалось сидеть рядом со своими мужьями. Во всяком случае, место слева от Итаро занял молодой мужчина, внешность которого явно говорила о его родстве с хозяином шатра, рядом с ним и Реном уселись парни помладше. Саму Эли разместили рядом с тремя довольно богато одетыми женщинами, старшей из которых было лет сорок. Младшая – Эли дала бы ей лет двадцать пять – с интересом стрельнула глазами в её сторону и спросила – из-за акцента девушка не сразу разобрала вопрос:
– Это твой муж?
Эли кивнула, не решаясь задать ответный вопрос. Та улыбнулась и представилась:
– Я Айсиль, младшая жена Итаро, а это Осари и Жализ, старшие жены. А тебя как зовут? Ты старшая или младшая жена?
– Я Эли, а жена у нас может быть только одна, – подбирая слова из своего невеликого словаря ханисского, ответила та.
– Всего одна? – старшая, Жализ, насмешливо хмыкнула, – глупый обычай, сильному мужчине одной женщины не хватает! А это правда, что твой муж...
Для того, чтобы перевести следующие слова, знаний Эли оказалось явно недостаточно. Она беспомощно развела руками, показывая непонимание. Женщины переглянулись, и Осари пояснила:
– Говорящий с Ветром – это тот, кто умеет делать необычное. С огнем, водой, ветром...
– А, понятно. Да, он такой.
В этот момент полог шатра откинулся и внутрь проскользнула девушка, при одном взгляде на которую Эли стало не по себе. Вошедшая была настоящей красавицей: тонкие черты лица, огромные черные глаза, толстые косы до колен, соблазнительная фигура... Но не внешность девушки заставила сердце Эли пропустить удар, а то, как на мгновение переменилось лицо увидевшего её Рена. Отведя глаза, Эли постаралась совладать с собой, сдерживая неожиданную и оказавшуюся очень болезненной ревность. Рядом с этой яркой красавицей она показалась себе бледной и неприметной...
Рен с трудом смог совладать с собой – вошедшая оказалась так похожа на ту, другую, что ему на мгновение почудилось, будто он снова тот влюбленный мальчишка. Впрочем, наваждение развеялось сразу же, оставив горький привкус дурных воспоминаний. Девушка бросила на него явно заинтересованный взгляд и склонила голову, затем выпрямилась, рассматривая гостя из-под полуопущенных ресниц.
– Может, вина? – спросил Итаро и, получив кивок Рена, приказал девушке, – Фариса, подай нашему гостю вина.
Та отошла, невольно притягивая взгляд грациозностью движений, налила в чашу вина из бурдюка и с поклоном протянула её Рену. Итаро благосклонно кивнул, отпуская девушку, и пояснил:
– Дочь. Правда, хороша?
– Очень красивая, – честно признал Рен, – достопочтенный Итаро, могу ли я узнать, чем могу отплатить вам за гостеприимство?
– Ай, – покачал головой тот, – спешить нехорошо. Вы, люди с заката, все спешите куда-то, торопитесь и в мыслях, и в словах, и в делах! Отдохни, выпей вина, поешь, а потом и поговорить можно...
Трапеза затянулась, и с каждой минутой Рен все больше ощущал себя в ловушке. С трудом придерживаясь витиеватой манеры общения, он сосредоточенно размышлял, пытаясь понять, зачем здесь мог понадобиться маг. Тем более, что он не целитель, а кочевникам вряд ли нужна помощь стихийника – разве что в бою, и то сомнительно... Был бы он здесь один, постепенно бы разобрался, но Эли... К тому же их так искусно разделили! Да, это могло оказаться простым следованием традициям, но подозрительность не давала ему поверить в это. И ведь не потребуешь, чтобы её посадили рядом – воевать с Итаро ему точно не с руки...
Эли взяла чашку с отваром – удивительно, она никогда не думала, что у кочевников может быть такая красивая посуда – и чуть пригубила напиток. Голова болела все сильнее, и испытываемая ею злость на Фарису, чуть ли не прижимающуюся к Рену, плохо помогала ей держать себя в руках. И отец той все это видит и едва ли не поощряет столь непристойное поведение дочери! А Рен... Она до боли закусила щеку изнутри – Рен нет-нет да и остановит взгляд на этой... змее! Эли глотнула ещё отвара, в красках представляя, как бы она схватила эту девку за косы и отшвырнула прочь... и мгновенно очнулась. Что с ней происходит? Она, потомок древнего и славного рода, дочь графа и одаренная, едва ли не предвкушает – страшно сказать – драку с какой-то кочевницей? С той, кого её матушка и в служанки бы не взяла? Какой неслыханный позор!
Сделав вид, что отпила из чашки, она принялась разбираться в том, что с ней творится. Ревность? Что скрывать, она действительно ревновала Рена, хоть и не имела, строго говоря, на это никаких прав. Вот только стремление разобраться с "разлучницей" методом, более подобающим какой-то не слишком умной простолюдинке, естественным явно не назовешь! А значит – Эли усилием воли усмирила вспыхнувший в душе гнев – это чье-то влияние. И если учесть защиту слышащих мир от ментальной магии и то, что ментальная магия – одна из самых редких, вывод становится очевиден – какое-то зелье. И неважно, что в Школе об этом не говорилось ни слова: знание о таких вещах могло бы оказаться слишком опасным... для учителей, ведь его так легко обратить против них же! Да и вообще, слишком мало как-то внимания уделялось таким вещам, как использование зелий! Сделав себе мысленно памятку, что об этом стоит поразмыслить на досуге, девушка "благодарно" улыбнулась подлившей ей ещё отвару Айсиль. "Проклятье, как же жаль, что я ничего не знаю о том, что находится в этом отваре! – зло подумала она, – и как мне ухитряются подливать это... невесть что? Наливают-то всем из одного кувшина! Или... ох, а ведь это может быть просто реакция на какие-то местные травы, или же яд в самой чашке, или остальные заранее выпили противоядие, или... а вот это самое страшное – зелье, каким бы оно ни было, лишь "вытаскивает наружу" то, что сидит в глубине сознания..."
Эли настороженно покосилась на внимательно наблюдавших за ней женщин. Отказаться от угощения? Немыслимо: если в прочитанных ею книгах есть хоть капля истины, это считается оскорблением хозяев, после которого её никто не сможет защитить. А с учетом того, что ответственность за её поступки ляжет на Рена как на её мужа, результат может быть непредсказуем. Например, от него могут потребовать платы за оскорбление, и кто знает, какой она будет? И даже сделать вид, что она пьет, не получится, уж слишком за ней внимательно и откровенно недобро – сейчас Эли понимала это кристально ясно – наблюдают. Хотя... если она смогла совладать с собой, то, может, справится и дальше? Понять бы, как ей себя вести? А что, если...
Отпив из чашки, Эли зло зыркнула на Фарису, краем глаза поймав еле заметное довольство на лице Осари. Так, похоже, она была права, от нее ждут ревности и скандала? Ну что ж, пусть ждут – девушка проверила свою Силу и снова опустила глаза долу – главное, что никто не подозревает в ней мага, а значит, главное оружие при ней.
И всё же, эта Фариса... Она была чем-то похожа на Ирану – тоже темноглазая брюнетка, но было в ней и то, чего так не хватало бывшей соученице, какая-то почти нечеловеческая грация и очарование. Ирана при всей её красоте никогда не оказывала такого влияния на мужчин, разве только в первое время – потом проявлялось высокомерие и самолюбование. К тому же Рен изначально знал об Иране многое, а эта расточающая ему улыбки девица – тёмная лошадка. И его все-таки что-то в Фарисе сильно заинтересовало, вон как поглядывает! Или же это только похоть? В конце концов, прошло почти два месяца с тех пор, как произошло покушение на короля Нарвена, а Рен мужчина в полном расцвете сил, отнюдь не чурающийся женского общества! А сама она в этом смысле для него лишь помеха... Нет, это явно не только влечение, там есть что-то ещё – решила Эли и потерла пальцами висок, пытаясь справиться с приступом головной боли и слабостью.
Рен почувствовал, как на руке похолодел браслет, и с тревогой покосился на жену. С той явно что-то происходило, уж слишком бледной она была. А тут ещё эта Фариса... Мелькнувшую было спервоначалу шальную мысль побудить Эли ревновать он отбросил сразу же, и сам удивился, как она вообще могла ему в голову прийти: одно дело – светский прием, где урожденная леди эн Таронн чувствовала бы себя как дома и где это было бы всего лишь частью игры, и совсем другое – шатёр кочевников, где они скорее пленники. "Надо было все-таки постараться убраться подальше, – мрачно подумал он, – может, и получилось бы! Хотя вряд ли, могли и нагнать: раз убегают – добыча..."
Фариса подлила вина, словно невзначай задев его грудью, и Рен с трудом удержал невозмутимое выражение лица, почувствовав реакцию своего тела на это прикосновение. Да что с ним творится такое? Он же не пятнадцатилетний мальчишка, чтобы так реагировать на абсолютно чужую и совершенно ненужную ему девицу, более того – девицу опасную! Особенно теперь, когда у него есть Эли!
Его мысли прервал откинувшийся полог шатра, точнее, те, кто вошел внутрь. В двоих гостях все выдавало силу и власть: уверенный разворот плеч, походка, выражение лиц. Старший из них, с изборожденным морщинами смуглым лицом, с крючковатым носом и белоснежными волосами, заплетенными в косу, оглядел шатёр хищным взглядом. Его спутник казался куда моложе – Рен счел его своим ровесником – и был похож скорее на аристократа, чем на кочевника: то ли манерой держаться, то ли нарядом, схожим с принятыми в Вертане дорожные костюмы. Да и внешностью он не особо походил на местных: выгоревшие на солнце русые волосы и карие глаза показались бы вполне обычными в Вертане или Торлане, да и в любом другом из королевств запада.
При появлении гостей Итаро степенно поднялся, слегка склонив голову, домочадцы последовали его примеру, разве что поднялись они быстрее, а поклоны были глубже. Рен тоже встал, как и отступившая за спины жен Итаро Эли.
– Прямой дороги и обильных стад тебе, Итаро, – произнес седой и перевел глаза на Рена, – и тебе, гость. Я Тирум, глава этого Рода, а это Васир, он моя левая рука, как Итаро – правая.
– Прямой дороги и обильных стад тебе и твоему Роду, достопочтенный Тирум, – в тон ему ответил Рен, – и тебе, почтенный Васир.
Вождь кивнул, опускаясь на освобожденное ему хозяином место во главе стола, и небрежно бросил:
– Пусть лишние оставят нас.
Итаро сделал жест, который нельзя было истолковать иначе как "убирайтесь". Эли не успела даже опомниться, как женщины схватили её за руки и буквально утащили за плотные занавеси. Она только и смогла, что бросить отчаянный взгляд в сторону застывшего на месте Рена...
Сделав несколько шагов, девушка вырвала свою ладонь из цепких пальцев Жализ, взглянула на нее, не тая своего гнева, и прошипела:
– Что вы делаете?
Та непонимающе взглянула на Эли и что-то ответила, поморщилась, видя непонимание на лице гостьи, и повторила на ломаном вертанском:
– Вождь приказал оставить его, и наш муж и господин сделал то же самое. Разве там, откуда вы, не знают, что такое честь и долг?
– Знают, но...
– Долг жены – слушать мужа, долг воина – подчиняться приказам вождя, – сурово сдвинув брови, ответила Жализ, – и женщинам не место в шатре Совета. Айсиль, – она перешла на родной язык и – судя по тону и покорно склоненной голове младшей жены – начала отдавать приказы. Говорила она быстро, так что Эли понимала разве что отдельные слова из выпаленной женой вождя тирады. Закончив, она с каким-то пренебрежением и одновременно торжеством окинула взглядом Эли и вышла в сопровождении Осари. Айсиль вздохнула и предложила, указав на толстую циновку, рядом с которой стояла Эли:
– Садись, здесь и спать будешь.
– Но мой муж...
Айсиль задумчиво хмыкнула и пояснила:
– Твой муж вряд ли захочет тебя этой ночью.
Эли гневно вскинула голову и что-то прошипела, шагнув в ту сторону, откуда они пришли, но Айсиль схватила её за руку:
– Нельзя, – она оглянулась по сторонам и зашептала, перейдя на вертанский – акцент её был так силен, что Эли с трудом разбирала слова, – если выйдешь отсюда, оскорбишь гостеприимство Рода, и станешь, – она запнулась, подбирая слово, – доступной для любого.
Эли растерянно посмотрела на нее и опустилась на циновку – ноги внезапно подогнулись. Айсиль опустилась рядом и зашептала, поминутно оглядываясь по сторонам и мешая вертанские слова с ханисскими:
– Я не знаю, что задумали Жализ и Осари, но оскорбление Рода стирается кровью или рабством, и она специально ведет себя так, чтобы заставить тебя поступать опрометчиво. Может, они хотят заставить твоего мужа сделать что-то?
– Но что им может быть от него нужно? – шепотом возопила Эли, – и зачем Фариса вьется вокруг него?
Айсиль внезапно горько усмехнулась:
– Когда-то меня также заставили виться вокруг Итаро. Впрочем, мне повезло, мой муж богат и добр ко мне... хотя я совсем не хотела замуж, да ещё и в младшие жены... Мне тогда тоже, как Фарисе, и пятнадцати не было...
Эли придушенно ахнула, чувствуя, как гнев разгорается в ней степным пожаром:
– Пятнадцать?! Да это же... И у нас не может быть больше одной жены, так что Рен мой, и только мой!!! И вообще мы спешим, и завтра утром уедем!
Айсиль с интересом посмотрела на Эли:
– Странная ты... А уехать... Ну если он захочет – уедете...
– Я ничего не понимаю! – Эли сжала кулаки, сдерживая рвущуюся наружу Силу, – я...
– Можешь вызвать её на поединок, – предложила Айсиль, – я про Фарису. Правда, если она победит, ты больше не будешь считаться женой своего мужа...
– Вот, значит, как, – голосом Эли, когда она наконец заговорила, можно было заморозить реку, – теперь я поняла. Скажи, Айсиль, а кто такой Васир?
– Он говорит с духами предков, а ещё умеет лечить и проклятия накладывать, – пояснила та, пожимая плечами, – и тучи нагонять, когда засуха. Правда, с тучами тяжело дается, он только два раза это делал, так чуть было не помер.
– А у него случайно незамужней дочери нет? – мрачно уточнила Эли.
– Есть, она чуть постарше Фарисы, а что?
– Нет, ничего. Спасибо тебе, я и правда попробую поспать...
Рен проводил уходящую Эли мрачным взглядом – больше всего ему хотелось схватить её в охапку и убраться подальше отсюда. Сейчас за столом остались только он сам да трое кочевников, прислуживавшая им Фариса наполнила кубки вином и отошла в сторону, ожидая новых приказов. Тирум, молча разглядывающий Рена, кивнул Васиру. Тот слегка склонил голову и заговорил на чистейшем вертанском, обращаясь к Рену:
– Как уже и говорил наш почтенный Глава, мое имя Васир. Этот артефакт, – он показал ему серебряную пластинку шириной в ладонь, – свидетельствует о том, что вы являетесь весьма сильным стихийником, причем полностью владеющим своей Силой. Три стихии, так ведь?
Рен молча кивнул.
– Отлично... Земли нет, так? А основная стихия – Огонь, – Васир вздохнул, – боевой маг, трехстихийник, полностью владеющий Даром... Это совершенно точно говорит об одном – вы не тот, за кого себя выдаете, маг такой силы не может быть простолюдином или бастардом. А это рождает интересные вопросы... Не стоит!
Рен скрипнул зубами: нити Силы, к которой он инстинктивно потянулся, ускользнули от него, точно стая рыбешек. Это не было похоже на действие керлита, но заставило его почувствовать себя в западне: Сила была рядом, только руку протяни, и одновременно – немыслимо далека. Васир покивал и пояснил:
– Лишь небольшая предосторожность, никто из нас не желает причинить вам вред. Не скрою, нашему народу кое-что нужно от вас, но это вовсе не ваша жизнь, за нее вы можете быть спокойны. Как и за жизнь вашей жены – разумеется, если вы будете благоразумны.
– Магия Крови? – голос и взгляд Рена были полны льда.
– Как я и говорил – разумная предосторожность. Поверьте, ничего невыполнимого мы от вас не потребуем, да и задерживать надолго не будем. Так что, вы готовы спокойно выслушать то, что я собираюсь вам сказать?
Рен молча кивнул. Осознание того, как глубока та яма, в которую они с Эли попали, наполнило его ужасом: он не может пользоваться Силой, что с любимой – неизвестно, и вокруг тысячи воинов, против которых он без магии ничто. А это значит, что предложение, которое ему сейчас сделают, относится к числу тех, от которых невозможно отказаться...
– Итак... – Васир улыбнулся одними губами, – я не буду спрашивать, каково ваше настоящее имя и титул – для того, что я хочу предложить, это неважно. Скажите, вам нравятся наши девушки? Фариса, к примеру?
Рен с легким недоумением посмотрел на него и пожал плечами:
– Она одна из самых красивых девушек, которых я когда-либо видел, но какое отношение это имеет...
– Самое прямое.
Рен недоверчиво посмотрел на него и вдруг понял. С трудом сдерживая гнев, он процедил:
– Я женат, не забывайте!
Трое кочевников совершенно одинаково – с легким пренебрежением – усмехнулись. Похоже, сказанное поняли все. Васир насмешливо произнес:
– Ну, сейчас вы среди нас, а у нас жена может быть и не одна. К тому же, – он подался вперед и добавил с нажимом, – ваша жена тоже здесь, и это с вашей стороны крайне глупо – тем самым вы дали нам, что и скрывать, способ заставить вас быть чуть более... сговорчивым. Однако мы не настаиваем на официальной церемонии, а лишь на той части, которую можно разрешить к, скажем так, взаимному удовлетворению.
– Вам нужны дети с Даром, – холодно отчеканил Рен.
– Именно. Ну же, Рен, не стоит упрямиться. Поверьте, местные девушки стоят того, чтобы изменить свою судьбу, а от вас и этого никто не требует!
– А вы знаете, что одаренность ребенка...
– Больше зависит от матери, нежели от отца? – криво усмехнулся Васир, – поверьте, я многое знаю. Многие обычные маги не считают магов Крови одаренными, и всё же некоторые из нас ими являются.
– Я довольно много знаю о магии Крови, – оборвал его Рен, – и о том, что очень слабый, как вы это назвали, обычный маг может достигнуть многого, практикуя это направление.
– Верно, и в частности – увеличить вероятность рождения одаренного ребенка. Или детей...
Рен с отвращением посмотрел на него. Предложение было предельно ясным, но мерзким: уж что-что, а оказаться в роли жеребца, огуливающего стадо племенных кобыл, он никогда не мечтал! Мысль о том, что стоит признаться в особенностях деторождения в роду эн Арвиэр, мелькнула и пропала: этот Васир – если, конечно, это было его настоящее имя – подозрительно много знал о магии. Кто знает, вдруг он по этому признаку сможет выяснить настоящую личность Рена? И самое страшное – что, если он знает об условиях контрибуции, выставленных Вертаном Артиару? В общем-то, это и не скрывалось... И вдруг это подтолкнет его проверить Эли на наличие Дара? Упаси Боги! А значит, надо изворачиваться как-то по-другому и принимать удар на себя...
– А с чего вы взяли, что я не бесплоден? – холодно спросил он, – или вообще не... бессилен?
Васир как-то странно улыбнулся:
– Ну, на второй вопрос ответ простой – эту возможность мы проверили, вы не могли этого не заметить. Хотя надо отдать вам должное, я первый раз встречаю человека с таким уровнем самоконтроля. А бесплодие... бесплодие у магов вообще-то не встречается, вы разве не знали?
– Кто вы? – сощурил глаза Рен, – вы не похожи на кочевника!
– А я и не был им, – мрачно усмехнулся Васир, – по рождению я даже не ханиссец. Увы, мне не повезло – или повезло, кто знает – родиться со слабым Даром и стремлением узнать больше, что и привело меня к магии Крови. Без этого, возможно – хоть и маловероятно – я остался бы на родине и жил припеваючи, но увы...
– Торлан? – полуутвердительно, полувопросительно высказал догадку Рен.
– А вы весьма умны, это к лучшему. Верно, Торлан. Как ни странно, мне не захотелось умирать либо становиться одним из инструментов церковников, так что Васиэру эн Санкен пришлось умереть, а на свет родился бродячий маг Крови Васир. Наш Род стал для меня новой семьей, так что если вы надеялись как-то переубедить меня – тщетно. Полно, Рен – вы ведь не скажете мне свое настоящее имя? – подождав, он хмыкнул и продолжил, – вы же мужчина, ничего зазорного в том, чтобы зачать пару-тройку желанных для их матерей бастардов нет. Останетесь с нами на неделю-другую, как только девушки забеременеют, вас с женой отпустят. Другой вариант весьма печален для вас, но прежде всего – для вашей жены, не заставляйте её платить за вашу гордость!
– А как же традиции гостеприимства? – с ненавистью процедил Рен, – или это всё ложь?
– Нет, конечно, не всё... Никто не причинит вреда вам или вашей супруге, если вы не совершите чего-то идущего вразрез с нашими законами. Или если этого не сделает она... Да, кстати, если вы не знаете: магия Крови ближе всего к артефакторике, так что, убив меня, вы не снимете влияние ритуала – я о том, что вы не можете пока управлять своей Силой. Не волнуйтесь, это легко снять... как и подновить, впрочем.
Рен скрипнул зубами и замолчал. Ловушка захлопнулась, и выхода он не видел – ведь даже убей он Васира, какое-то время он будет беспомощен, а с мечом вряд ли выстоит даже против вождя и его помощника, не говоря уже об остальных. Если же, упаси Боги, они узнают об одаренности Эли... О, тогда её ждет куда худшая участь! Хорошо ещё, что никто не предполагает, что она может обладать магией... Вот только если пройдет время и станет ясно, что ни одна из подложенных ему девиц не забеременела... Его могут убить либо додуматься до того, кто он на самом деле, и что хуже – неизвестно. К тому же он слишком мало знает...
