Текст книги "Дорогами Итравы (СИ)"
Автор книги: Мила Лешева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 67 страниц)
– Тебе бы поесть и выспаться хорошенько, – вырвалось у нее прежде, чем она успела осознать, что переходит установленные самой себе границы. Впрочем, возникшее было чувство неловкости исчезло, стоило Эли увидеть теплую улыбку, буквально озарившую лицо Рена.
– Именно этим я и собираюсь заняться, – чуть хрипловато ответил тот, – и ты тоже, тебе отдых требуется ничуть не меньше. Подожди немного, я договорюсь о ночлеге и вернусь за тобой.
– Все здесь не поместятся, – девушка скептически оглядела здание постоялого двора, во двор которого они только что въехали.
– А остальные меня ни в малейшей степени не волнуют, разве только раненые, – усмехнулся Рен, – пусть думают о себе сами. Но только после того, как я займу для нас лучшую комнату!
– И чтобы помыться можно было, – просительно произнесла Эли, – в бочке, в корыте, как угодно!
Рен улыбнулся и кивнул. Чистоплотность и аккуратность Эли его неизменно радовала – встречались ему и другие персоны – и он догадывался, как она чувствовала себя после двух дней пути верхом, боя и ночевки под открытым небом.
Вернулся он через несколько минут, откровенно смущенный. Эли удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала – Рен легким покачиванием головы дал ей понять, что пока стоит помолчать. Заговорил он только когда они остались наедине в снятой им комнате:
– Видишь ли, Эли, здесь для гостей есть мыльня, и сейчас она готова – натоплена, есть горячая вода... Но проблема в том, что вымыться желаем не мы одни, так что для скорости нам предложили мыться вместе. И я не нашел достаточных оснований для того, чтобы объяснить, почему я предпочитаю общество наемников, а не... любимой жены.
Эли закусила губу, размышляя, а затем спросила:
– А там одно помещение или нет?
– В том-то и дело, что я не знаю, – вздохнул Рен, – что делать будем?
– А если поставить тот купол, что ты делал в посольстве? Разделить мыльню надвое?
Рен посмотрел на нее и рассмеялся:
– Ну я и болван! Ты права, идем скорее!
Примерно час Рен расслабленно опустился на стул и выдохнул:
– Хорошо-то как...
– Тебя перебинтовать надо, – твердо сказала Эли, – так что снимай рубашку.
– Ну и зачем тогда надо было надевать, мог бы и без нее от мыльни дойти? – в шутку спросил Рен и поднял бровь, увидев, как девушка поджала губы и словно заледенела, – Эли, что случилось?
– Ровным счётом ничего, – ответила та, тон ее явно противоречил словам.
– Эли...
– Ты предпочел бы выставить себя напоказ? О, я заметила, та рыжая стряпуха на тебя и без того весь день пялилась, да и ты на нее поглядывал... И местные служанки тебя вниманием не обошли... Я отлично помню цель нашего брака, но это не отменяет одного: пока на моей руке твой браслет, я считаю себя вправе требовать от тебя соблюдения хотя бы... внешних приличий.
Рен нахмурился, разглядывая построжевшее лицо жены и пытаясь понять, что она имела в виду. Неужели она решила, что он заигрывал с той рыжей?! И очень любопытно, что в ней сейчас говорит: оскорбленное самолюбие или же ревность?
– Эли, скажи, я хоть раз давал тебе основания заподозрить меня во лжи? – спокойно спросил он, ставя защиту от подслушивания, – а тем паче в подлости либо глупости?
– Нет, разумеется! – воскликнула девушка.
– Тогда... Я даю слово, что у меня и мысли не было об интрижке с этой... А насчет подлости и глупости... Неужели ты и правда считаешь, что я мог бы хоть в мыслях оскорбить тебя, тем более ради какой-то потасканной девки? Тебя, мою жену!
Эли вспыхнула и отвела глаза. Наконец она проговорила, запинаясь:
– Я приношу свои самые искренние извинения, сама не понимаю, что на меня нашло.
– Мы оба устали, – миролюбиво произнес Рен, – тебе вовсе не обязательно извиняться. Просто хочу, чтобы ты поняла: даже если наш брак... не совсем обычный, я никогда не сделаю ничего, что могло бы обидеть или оскорбить тебя... специально – уж точно! И если тебе покажется, что такое всё же произошло – просто скажи мне об этом прямо, договорились?
– Да, – девушка подняла на него глаза, – прости еще раз. А рубашку всё же сними, раны надо обработать, если ты не хочешь окончательно залечить их магией.
– Нет, да они уже и без того почти зажили, – улыбнулся Рен, выполняя указание жены, – Эли, а что это за порошок? Я уже тогда хотел спросить, но побоялся поставить тебя в неловкое положение.
– Измельченные соцветия ноготков, – охотно откликнулась та, приступая к делу и радуясь изменению темы разговора, – очень полезное растение, им не только раны лечат, но и внутренние болезни.
– Вас и этому учили?!
– Совсем немного, так, по верхам нахватались – леди не бывают травницами, сам понимаешь... Если честно, то куда больше нам рассказывали про яды и противоядия, думаю, с ними обитатели дворцов и замков сталкиваются гораздо чаще. Как говорила одна из наших учительниц, любой Двор – редкостный гадюшник, и лучше быть в нем гадюкой, чем безобидным ужиком...
Рен усмехнулся:
– О да, это весьма точно выражает сущность нашего Двора! Признаться откровенно, ненавижу придворные интриги и сплетни. Если бы не Нарвен... – он вздохнул.
– Надеюсь, нам удастся ему помочь, – девушка на миг замерла, а потом ласково коснулась его руки. – А насчет придворных – ничего удивительного, большинство из них просто бездельники и сплетники, и как им жить-то не скучно? Все, я закончила.
– Эли, а в этом порошке только трава или есть что-то еще? – спросил Рен, одеваясь, – и откуда ты её взяла?
– Ты ведь говоришь о магии, так?
– Если это можно так назвать. Даже у нас в Вертане встречаются травницы, которые могут добавить каплю Силы при изготовлении зелий, а у тебя на родине их должно быть больше.
– Верно, у нас в замке была травница, у которой были способности, хоть и очень слабые. А вот дочь ее их не унаследовала... Относительно этого средства – я не знаю, и не представлю, как проверить, а ты?
Рен высыпал на ладонь несколько крупинок порошка, проверил и улыбнулся:
– Кое-что есть. Как ты и говорила – очень слабо и не оформлено, буквально капля Силы.
– Интересно как... научишь меня это проверять? – Эли дождалась его кивка и продолжила, – а откуда этот флакон... В Школе мне и еще кое-кому на прощание дали, вместе с несколькими другими средствами. Не предполагала, что это может пригодиться! Впрочем, о таком действительно могла подумать только иса Ларта...
Явственная теплота в её голосе удивила Рена, ведь прежде о Школе девушка говорила довольно сухо. Как и кое-что другое:
– Я всегда полагал, что в Школе преподают только леди...
– Большинство учительниц действительно леди, – кивнула Эли, – но иса Ларта не из числа постоянных учителей Школы. Она появилась у нас тогда, когда стало известно об условиях мирного договора, и именно ей я обязана тем ударом, которым вы все так восхищались.
– Боевое искусство? – заинтересованно переспросил Рен.
– Не совсем, чему можно выучиться за полгода? Не смотри на меня так, я прекрасно понимаю, что в этом деле я едва ли не хуже, чем полный невежда – такого срока обучения достаточно лишь для обретения самоуверенности, и иса Ларта нам постоянно на это указывала. Она всегда говорила: наше главное оружие – неожиданность.
– Умная женщина!
– О да, и если наш поиск увенчается успехом и все будет хорошо, я постараюсь разыскать ее и отблагодарить, ее уроки оказались просто бесценны.
– Я и сам с радостью это сделаю, – Рен нежно сжал пальцы жены, – ведь именно благодаря ей ты жива и невредима, драгоценная.
Эли опустила ресницы, смешавшись от такого неожиданного эпитета. Рен улыбнулся и добавил, встав:
– Эли, я спущусь вниз, дам указание принести нам поесть и заодно разведаю насчет лошадей.
Проводив его взглядом, Эли обняла себя за плечи и уставилась в стену. Боги, позор-то какой, и надо же было ей высказаться относительно той рыжей! Словно не леди, а какая-то торговка... И Рен прав: ни разу за все время их путешествия он не сделал ничего, что можно было бы трактовать как неуважение к ней! А ведь она все время ждала этого, памятуя о сведениях из его досье, и вместо этого...
Девушка вздохнула. Уважение, с которым он относился к ней, было удивительным и абсолютно неожиданным от того, кто привык... использовать женщин. Пожалуй, можно было бы сказать, что Рен относится к ней как к равной, не только советуясь, но и принимая ее советы! Да даже у Дора прослеживалась легкая снисходительность и стремление решать за нее! А вот у Рена – нет, разве что он проявлял настойчивость в тех вопросах, где безусловно был более знающим и опытным. И при этом – истинно мужская забота и защита именно тогда, когда она в ней больше всего нуждалась... Удивительное понимание – практически с полуслова, с полувзгляда, которое едва ли не пугало... Да, Рен становится ей все более дорог, а мысль о расставании с ним после исполнения их миссии – все более болезненной...
Эли горько усмехнулась, признаваясь себе: кажется, он стал для нее по-настоящему важен. Неужели она влюбилась? Если вспомнить Риа – непохоже, и всё же... Как там говорила леди Элана? "Попробуйте разложить испытываемые чувства на составляющие, трезво и холодно, и тогда вы все поймете. Это крайне сложно, но лишь досконально разобравшись в себе, вы сможете выбрать способ действия..."
И что же она чувствовала к Рену? Глубокое уважение, несомненную приязнь, стремление – каким бы странным ей самой это ни казалось – окружить его заботой, особенно когда ему плохо... И – себе зачем врать – прикоснуться, обнять, напитаться его силой и поделиться своей уверенностью в нем... Тот трепет где-то глубоко внутри, когда он её обнимает... Стремление выяснить, как он к ней относится на самом деле...
Понимание пронзило её словно стрелой: она влюбляется в Рена, в человека, который стал её мужем и на которого у нее нет никаких прав – по её же собственной глупости! Ну кто ее тянул за язык? Зачем надо было требовать не завершать брак? А с другой стороны...
Эли встала и прошлась по комнате – иногда это помогало ей думать. С другой стороны... Нужна ли она Рену? Не как соратница и друг, а как жена? Тогда, в посольстве, он не возразил против ее условия, и в его теперешнем поведении ничто не указывает на то, что он хочет изменить сложившееся положение. Да, физически его к ней влечет... хотя строить предположения, основываясь на этом – глупость несусветная! Он мужчина в полном расцвете сил, и желание близости для него естественно...
Эли хрустнула пальцами. Если бы не этот заговор, она вполне могла бы быть его женой... если бы выбрала его! Вот только смогла бы она тогда узнать Рена настолько, чтобы понять его так, как сейчас? Девушка погладила серебряный браслет на запястье и покачала головой – возможно, да, но даже при всём старании ей потребовалось бы на это длительное время! И многое бы зависело от самого Рена, от его согласия допустить ее ближе к себе. Ведь изысканная светская вежливость блестяще скрывает подлинные чувства...
И всё же... Ошиблась ли она, выставляя условие о незавершенном браке? "Но ведь не будь его, наш брак фактически являлся бы принуждением, – мрачно подумала Эли, – и это могло бы встать между нами. И даже пусть виной были бы обстоятельства... Как там говорила леди Нирана? Люди всегда возлагают вину за произошедшее с ними на того, кто рядом, даже если ничьей вины в случившемся нет – так, вроде?"
Девушка поджала губы. Что ей остается? Пожалуй, вести себя так, как прежде: держаться с Реном по-дружески, помогать и заботиться о нем в меру своих сил и не навязывать своих чувств. Никто и никогда не скажет, что леди эн Таронн бегает за мужчиной или не сдерживает своих обещаний! Когда все закончится, она даст Рену свободу по его первому слову, даже если это будет больно...
Тряхнув головой, Эли решительно взяла себя в руки и улыбкой встретила Рена, буквально через минуту вернувшегося в комнату в сопровождении служанки с доверху нагруженным подносом.
Некоторое время они ели в полной тишине: оба успели довольно сильно проголодаться. Наконец Рен отодвинул тарелку и улыбнулся:
– О чем ты задумалась? Молчишь, ничего не говоришь...
– Знаешь, иса Ларта учила нас не только обороняться, но и жизни – сам понимаешь, нас готовили быть скорее светскими дамами, чем кем-то иным. Так вот, она всегда говорила: мужчину нужно сначала хорошенько накормить, а только потом расспрашивать, – задорно улыбнулась Эли.
– Какая мудрая женщина! – восхитился Рен, – что ж, теперь я вполне готов ответить на все твои вопросы.
– Неосмотрительное заявление, – рассмеялась девушка, – а если я спрошу что-то совершенно секретное? Но если серьезно – что насчет лошадей?
– Увы, не повезло. Нет, пара лошадей на продажу здесь нашлась, но они не годятся под седло, так что придется нам еще день ехать в обнимку. Ты не против? – и с явной неохотой добавил, – в крайнем случае даже эти клячи вполне способны дотянуть до Артвара...
– Я не против ехать вместе, было бы глупо и расточительно покупать лошадь ради одного дня пути, – кивнула Эли, – неизвестно, какой путь ждет нас дальше. Да и подозрительно это было бы! Скажи, а ты хотел узнать о грузе...
– Нерру пока не до этого, я перекинулся с ним парой слов внизу: он только успел устроить раненых и отправить подводы за трупами погибших. А еще надо позаботиться о похоронах... Так что разговор состоится только после этого, а скорее всего – завтра утром. Кстати, ты хочешь участвовать в этой беседе?
Эли удивленно посмотрела на него:
– Ты говоришь это всерьез?
– Разумеется! У тебя острый ум, ты наблюдательна и можешь заметить что-то ускользнувшее от моего внимания. К тому же любопытство – более женская, нежели мужская черта, и на твой вопрос купец скорее ответит.
– Вряд ли остальные сочтут мое участие в переговорах уместным...
– А вот тут ты не совсем права, – коварно усмехнулся Рен, – ты не просто моя жена, ты приняла участие в бою, на твоем счету есть убитый, а это значит, что ты имеешь право как на премию – это так называемый найм по факту – так и на ответы. К тому же я всегда могу сказать, что не доверяю окружающим и не могу оставлять тебя без своего общества!
– А кто будет в этом участвовать? Все наемники или только их капитан?
– Капитан и его заместитель, Дартин. Так как, будешь присутствовать?
– Да, и спасибо, – Эли с признательностью посмотрела на мужа, – я очень ценю, что ты не считаешь меня недостойной доверия глупенькой девочкой.
– Я сам был бы глупцом, считая так, – покачал головой Рен, – скажи, ты ничего не придумала относительно нашей проблемы?
– Только одно, – Эли задорно улыбнулась, потом посерьезнела, глубоко вздохнула, прикрыв глаза ресницами, и снова распахнула их – в ее взгляде был гнев, обида и растерянность. Рен открыл было рот, но девушка покачала головой и заговорила:
– Рен, но ты же обещал мне, что до нового найма останешься со мной не меньше, чем на месяц! Ты же ранен! Пожалуйста, любовь моя...
Рен ошеломленно посмотрел на нее и рассмеялся:
– Ты права, умница моя, разве хоть один мужчина сможет оставить любимую жену после таких слов? К тому же ту, что стала его женой совсем недавно... Да и слово надо держать!
– Я не переигрываю? – озабоченно спросила Эли.
– Нет, но я уже завидую наемнику Рену – представить не могу, за что его жена любит мужчину на пятнадцать лет себя старше, к тому же далеко не красавца!
– Странный ты, какое отношение внешность имеет к любви?
Искреннее удивление, прозвучавшее в голосе Эли, поразило Рена, заставив вглядеться в ее лицо и осознать – она говорит то, что думает, не притворяясь! Сдерживая желание притянуть ее к себе, он переспросил, добавив в голос скепсиса:
– Ты и в самом деле считаешь, что внешность не важна?
– Не совсем... она привлекает внимание, вызывает интерес... но потом-то ты имеешь дело с человеком, а не с его оболочкой! Да, Дор и Риа сначала понравились друг другу именно из-за внешности, но я уверена, что они не полюбили бы друг друга, будь Дор пустоголовым щеголем или Риа – капризной глупой куклой. Ты говорил, что наблюдал за нашим представлением ко Двору... Если бы ситуация была другой, и это ты выбирал себе бы жену среди нас, кого бы ты выбрал? Хотя... – девушка прищурилась, – облегчу тебе задачу – ты выбрал бы Ирану?
– Нет! – ответ был мгновенным и не оставляющим сомнений в его искренности.
– А почему? Она ведь красивая, яркая и нравится всем мужчинам без исключения...
– А еще глупая, жадная и неспособная на искренние чувства, – усмехнулся Рен, – как я уже и говорил, мы постарались получить о вас все сведения.
– Вот видишь! К тому же... Ты ведь похож на отца, так?
– Да, очень – внешность у нас передается по наследству, как и магия.
– А твоя мама... Она была красива? Она любила твоего отца?
– Да на оба вопроса, – Рен грустно улыбнулся, – понимаю, о чем ты. Эли, я как-то уже спрашивал тебя, тогда ты ушла от ответа, но с тех пор мы лучше узнали друг друга... Кого ты собиралась избрать?
– Мне настойчиво советовали тебя, – призналась та, пряча глаза, – думаю, король Ретлар и директор надеялись, что через тебя я буду влиять на политику Вертана в пользу Артиара. Хотя я догадывалась, что это невозможно, да и не особо хотела...
– Почему?
– Артиар – моя Родина, я готова была служить своей стране, вот только не в качестве шпионки или агента, влияющего на политику через постель, – ее губы выразительно скривились, – тем более, выйдя замуж за вертанца, я бы стала подданной Вертана и моя верность принадлежала бы уже другим.
– Вот так и отличают подлинных аристократов от выскочек, – с искренним уважением отметил Рен, – скажи, а ты собиралась последовать совету?
– Я долго думала и сомневалась, – Эли прямо взглянула на него, – изучив предоставленные мне сведения, я сделала вывод, что ты вряд ли способен воспринимать какую-либо женщину как равную себе и что стремление навредить эльфам было единственной причиной твоего участия в отборе.
– В общем-то, ты права, – помедлив, вздохнул Рен, – однако звучит это неприятно.
– Поверь, осознавать себя игрушкой в чужих руках еще более неприятно, – сухо ответила Эли, – с детства понимая, что я никак не могу повлиять на выбор супруга для себя, я всё же знала, что буду представлять для мужа определенную ценность как одаренная. Если бы я выбрала тебя, не было бы и этого – ведь твой сын родился бы одаренным независимо от того, кем была бы его мать.
– Зато ты сохранила бы магию...
– Которую ежедневно сливала бы в кристаллы, ибо кто разрешил бы мне пользоваться ею? Нет, – покачала она головой в ответ на протестующий жест Рена, – я лишь говорю о том, что думала тогда. Ну и к тому же я никогда не хотела лезть в большую политику, ибо считаю ее хоть и увлекательным, но уж больно грязным делом. И давай закончим на этом, хорошо? К тому же нет никакого смысла говорить о том, чего уже никогда не случится.
– Прости, если я тебя расстроил, хотя всё же кое в чем с тобой не соглашусь... Льщу себя надеждой, что я не настолько глуп, что не понял бы, какое сокровище мне досталось, – мягко произнес мужчина, взяв руку девушку и поцеловав её – не обычным светским поцелуем, а развернув ладонью к себе и прикоснувшись губами к запястью чуть выше брачного браслета.
Этот удивительно интимный и вместе с тем скромный жест вдребезги разбил самообладание Эли, на миг у нее даже перехватило дыхание. С трудом сдержав дрожь в голосе, она спросила:
– А... а ты можешь узнать, сегодня или завтра состоится разговор с купцом? Если честно, я устала и хотела бы отдохнуть!
По губам того скользнула легкая улыбка, затем он кивнул:
– Сейчас уточню.
– Рен, – окликнула его Эли, когда он уже взялся за ручку двери, – я тут подумала... А что, если это нападение каким-то образом связано с политикой? Ведь купец вполне мог везти какие-то послания...
– Хорошая идея, её стоит обдумать, – прищурившись, кивнул тот, – вернусь, обговорим.
Закрыв за собой дверь комнаты, Рен довольно улыбнулся. Похоже, Эли все-таки к нему весьма неравнодушна! Жаль, конечно, что она знает о нем слишком многое – Рен поморщился, представив, что именно могло быть написано в том досье. Если уж там говорилось о его отношении к женщинам... Король Ретлар не страдал щепетильностью, а учителя Эли явно готовили из нее не просто красивую куклу, так что степень откровенности тех бумаг может быть весьма высока. Удивительно, что она вообще смогла проникнуться к нему хоть какой-то симпатией! Пожалуй, если бы не их необычное знакомство, вряд ли бы удалось так приблизиться к ней... Зато теперь можно не опасаться прошлого – это ее не оттолкнет, и не притворяться. Может, признаться ей в своих чувствах сейчас? Нет, пока он в бегах, стать его женой в полном смысле этого слова для нее небезопасно...
Согнав с лица улыбку, он направился в общий зал – переговорить с Нерром, однако остановился на полпути: капитан как раз вышел из комнаты, в которой разместили раненых.
– Командир, – негромко окликнул Рен, – как парни?
– Дерьмово, – мрачно ответил тот, – раны серьезные. Хорошо хоть здесь знахарка есть, старая да опытная, и то говорит, что придется тяжко. Хотя если бы не то средство, что твоя жена дала, и до деревни бы не дотянули, а так шанс есть!
– Когда с исом Ястаром говорить будем? Я потерял лошадь, да и кое-что еще мне причитается!
– Завтра с утра, – ответил тот, – с места не сдвинемся, пока этот... – он явно проглотил ругательство, – не скажет, что такое тащит и не расплатится сполна за моих парней – и живых, и мертвых! Хоть какие-то деньги родственникам передать... Вот ты ж явно не дурак и человек опытный, скажи, что могло быть в грузе такого, чтоб на нас напали не простые разбойники? Да они бы с легкостью перебили нас, ежели б не случайность!
– Кто ж его знает, – пожал плечами Рен, – хотя моя Эли тут интересную мысль подкинула. Может, он везет что-то политическое? Мало ли, письма какие... места они не занимают, а оружием могут оказаться посильнее мечей!
– Может, ты и прав, – поскучнел Нерр, – только я в этом не слишком разбираюсь.
– Командир, а могу я на этот разговор с женой прийти? Эли-то моя из столичных, к тому же у придворной дамы в камеристках была да ушки на макушке всегда держала, а вдруг чего подскажет!
– Ты ж правила знаешь – она тоже имеет право на награду, – усмехнулся капитан, – так что давай. И каково это, с умной женой-то?
– Мне нравится, – ответил ему кривоватой усмешкой Рен, – к тому же она у меня не только умница, но и красавица. Ну, как по мне!
– Ага, а еще боевая да заботливая. Повезло тебе, приятель! Ладно, тогда до завтра, мне еще насчет похорон хлопотать...
Торен. Королевский дворец. То же время.
– Мне так тебя не хватает, – в тихом женском голосе звучало отчаяние, – и мне страшно... Что же делать?
Ответом была тишина. Королева Лиена нежно погладила мужа по щеке, пристально всматриваясь в его лицо: безмятежное, словно он крепко спал, лишь чуть осунувшееся. Коснувшись легким поцелуем губ Нарвена, она встала и направилась к двери.
– Ваше Величество, – ожидавший за дверью мужчина церемонно поклонился ей.
– Лорд Родрик? Что вы здесь делаете в столь поздний час? – спросила королева.
– Я часто прихожу сюда в свое свободное время, Ваше Величество, – ответил командир гвардии, – глупо, но в глубине души мне хочется верить, что это может как-то помочь Его Величеству.
Королева вздохнула и печально улыбнулась:
– Немногие столь же преданы королю, как вы. Проводите меня до моих покоев, милорд.
– Это честь для меня, Ваше Величество, – склонил голову лорд Родрик, – простите, а Ваши фрейлины?
– Я отпустила их, – королева горько усмехнулась, – удивительно, что раньше я не понимала, насколько они пустые и лживые. Впрочем, я многого раньше не понимала...
– Порой мне кажется, что Боги испытывают нас, – вздохнул лорд Родрик, почтительно подавая королеве руку и давая знак охраняющим её гвардейцам следовать за ними.
Зайдя в свою приемную, королева опустилась в кресло и негромко произнесла:
– Лорд Родрик, я хотела вас кое о чем попросить – именно попросить, не приказать. Я собираюсь созвать Совет, и мне нужен в нем человек, преданный не столько мне, сколько моему мужу и сыну – вы.
– Ваше Величество, я предан Вам ничуть не менее, чем...
– Не стоит, милорд, я прекрасно понимаю, что для большинства дворян Вертана навсегда останусь торланкой. Лучше скажите, вы согласны?
– Командир гвардии не должен быть членом Совета, это может помешать мне исполнять мой долг. Если Вы позволите предложить другую кандидатуру...
– И кого вы мне посоветуете?
– Генерал эн Сартиг, Ваше Величество. Человек чести, преданный Вертану до мозга костей, мужественно сражавшийся в войне с Артиаром. Один из немногих, кого невозможно подкупить или сломать, далекий от придворных интриг. К тому же в Совете обязательно должен быть именно представитель армейского командования, и генерал – идеальный вариант.
Королева поджала губы:
– Мне докладывали, что он не верит в виновность эн Арвиэра и считает, что обвинение было подстроено, несмотря на все улики.
– Ваше Величество, дозвольте говорить откровенно?
– Разумеется, милорд, именно откровенности я от вас и ожидаю.
– Простите, Ваше Величество, но я тоже не верю в виновность лорда Ренальда...
– Он более не лорд, – гневно вздёрнув голову, процедила королева
– Для меня и многих из тех, кто давно его знает, он остался лордом и герцогом. Более преданного королю человека я попросту не знал, и не верю, что он мог причинить Его Величеству вред! Вы можете меня за это казнить, если желаете, – лорд Родрик пожал плечами.
– Я не стану наказывать вас за правду – или то, что вы ею считаете, лорд Родрик. Тем не менее я надеюсь, что в случае опасности вы обороните Его Величество и нашего сына даже от того, кого сейчас так рьяно защищаете, – холодно сказала королева.
– Однажды я уже сказал Вам это, Ваше Величество, и повторю еще раз: чтобы причинить вред кому-либо из королевской семьи, врагу придется сначала убить меня и всех моих людей. Кем бы этот враг ни был!
– Благодарю, лорд Родрик, – чуть склонила голову королева, – я признательна вам за преданность и за совет насчет генерала. Вы можете идти.
Тот почтительно облобызал протянутую ему для поцелуя руку и вышел. Оставшись в одиночестве, королева стиснула пальцы и уставилась в стену, горькая улыбка застыла на её губах, делая юную женщину куда старше.
За последние дни слишком многое изменилось... Как можно было раньше не осознавать, сколько фальши в окружающих её людях? Даже молитвы и беседы с Верховным жрецом не приносили облегчения – власть оказалась слишком тяжким бременем для её плеч...
Королева печально покачала головой. Отец всегда считал, что женщина не может править в силу слабости своей натуры, и история Торлана, казалось, свидетельствовала в пользу его правоты. Дважды страну возглавляли королевы, становящиеся регентами при своих несовершеннолетних сыновьях, и оба раза Торлан оказывался во власти фаворитов, беднея и теряя влияние среди соседей. После этого сыном второй из королев-регентов был издан указ, согласно которому женщина в Торлане не могла быть правящей королевой или регентом ни при каких обстоятельствах. Именно поэтому Лиена никогда не думала, что может оказаться правительницей, и не готовилась к этому. Да и не позволили бы ей: быть женой, матерью, верной дочерью Церкви – только к этому и готовили благородных торланок. Угождать мужу, рожать детей и молиться...
Решительно встав, она направилась в соседнюю комнату. Это был небольшой кабинет, до болезни Нарвена – про себя королева решила называть случившееся с мужем именно так – она здесь почти и не бывала, разве что когда писала письма отцу. Сев за стол, достала из верхнего ящика лист бумаги с перечнем имен и перечитала его, кривя губы. Да, она помнила верно – генерала эн Сартига здесь не было, как и лорда Родрика. Зато был герцог эн Варлен – глава рода, способного поспорить знатностью с королевской династией, богатого и влиятельного, одного из немногих, кто не пострадал от подозрительности Этельрада II. И еще двое аристократов из числа тех, кто – если верить сведениям Тайной службы – поддерживал герцога, не будучи связанными с ним вассальной клятвой...
Сдвинув брови, королева еще раз перечитала список, решительно вычеркнула из него несколько имен, вписала имя генерала и позвонила, вызывая секретаря. Отдав явившемуся на ее зов лорду список, приказала подготовить указ и встала – с государственными делами на сегодня было покончено, можно порадовать душу и побыть с сыном – в последние дни ей нечасто удавалось выкраивать время для этого...
Следующее утро.
Рен приподнялся на локте, глядя на мирно спящую рядом Эли. Вчера он снова собирался накрыться плащом, при виде чего она нахмурилась, забавно сморщив нос – плащ был грязным и слегка попахивал, а потом решительно заявила:
– Прячь эту грязную тряпку! Одеяло широкое, хватит обоим, тем более, мы уже спали в обнимку, хоть и напоказ. Я тебе доверяю, так что не вижу смысла тебе мучиться, а мне из-за этого переживать.
При воспоминании об этом на губах Рена появилась улыбка. Бережно убрав с лица жены выбившуюся из косы тонкую прядку, он вдохнул аромат её волос и встал с кровати – желание обнять ее, поцеловать, сделать своей было слишком сильным, чтобы продолжать себя испытывать.
Он как раз закончил одеваться, когда мирный сон Эли явно сменился кошмаром: дыхание стало быстрым, со всхлипами, а тело напряглось и выгнулось. Метнувшись к кровати, он позвал девушку, удержав её запястья, когда она бессознательно попыталась ударить его.
– Эли, проснись, у тебя кошмар! – настойчивый голос Рена пробился в жуткий сон, полный крови и смерти как раз тогда, когда нападавший схватил ее за косу, разворачивая Эли лицом к сцене убийства мужа, – да проснись же!
Рен встряхнул девушку так, что её зубы клацнули. Открыв глаза, она уставилась на мужа полным страха взглядом, а затем заморгала, приходя в себя, и воскликнула:
– Рен, какой мне жуткий кошмар привиделся! Ой, я тебя ударила?
– Нет, хотя и очень старалась, – мягкая улыбка озарила его лицо, и он отпустил ее руки, – как ты себя чувствуешь?
– Намного лучше, чем вчера, – ответила Эли, оценив свое состояние, – а ты?
– В полном порядке. Я выйду, закажу нам завтрак, а ты одевайся и спускайся в общий зал.
Девушка не стала мешкать, так что не прошло и четверти часа, когда она вошла в общий зал. Рен сидел за столом и о чем-то разговаривал с Нерром и Дартином, выглядевшими мрачными и уставшими. При появлении Эли мужчины вежливо поднялись и поздоровались.
– Доброе утро, – кивнула им та, садясь за стол, – как раненые?
– Им лучше, – Нерр сел напротив, Дартин рядом с ним, – знахарка сказала, что они точно выживут, раз уж пережили ночь. Спасибо, если бы не твое зелье, померли бы...
