Текст книги "Драконы Перна (сборник)"

Автор книги: Энн Маккефри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 72 страниц)

– Я не делал, – твердо заявил Фелессан, посмотрев на Джексома. – Ты его трогал.

– Да, прикоснулся к нему... но разве это значит, что я его повредил? – Юный лорд пытался успокоить свою нечистую совесть.

– Нет, прикосновение не вредит им... Претенденты целыми днями гладят их... некоторые даже покачиваются.

– Тогда почему же оно лежит в стороне?

Джексому было трудно перекричать поднявшийся на площадкой гам. Крики и свист драконов, отражаясь от стен, бушевали в пещере.

– Не знаю. – Фелессан пожал плечами. – Может быть, из него никто не вылупится... Во всяком случае, так говорят.

– Но я ничего с ним не делал! – Джексом чуть не плакал.

– О чем речь? – успокоил его приятель. – Смотри, вот идут претенденты!

И тут Фелессан, уткнувшись губами прямо в ухо Джексому, сообщил юному лорду такую невероятную новость, что повторять ее пришлось трижды.

– Повторное Запечатление? Брекка? – воскликнул пораженный Джексом – громче, чем ему хотелось. Он привстал и бросил опасливый взгляд в сторону Лайтола.

– Потише! – прошипел Фелессан, заталкивая приятеля обратно на сиденье. – Ты еще не знаешь, что здесь будет! Сейчас я тебе расскажу! – Глаза его горели от нетерпения; видимо, он был готов выложить все тайны Бенден-Вейра.

– Но разве может Брекка еще раз пройти Запечатление? Почему? Как? – возбужденно спрашивал Джексом; в голове у него крутился ураган видений – Лайтол, в куртке всадника, на шее собственного дракона; торжествующая Брекка в обнимку с новой королевой; залитое слезами лицо Талины – Руат потерпел поражение...

– Вот так! Она запечатлила однажды дракона... И она еще совсем не старая... Все говорят, что Брекка была бы гораздо лучшей госпожой Вейра, чем Килара. И потом... – он понизил голос, – Ф'нор любит ее! Я слышал, – Фелессан сделал многозначительную паузу, – я слышал, Ф'нор пошлет Кант'а вдогонку за ее королевой!

Джексом, потрясенный, уставился на друга.

– Ты рехнулся! Коричневые драконы не летают с королевами!

– А Ф'нор собирается попробовать...

– Но... но...

– Всяко может быть, – мудро согласился Фелессан. – Посмотрим. Не слышал ты Ф'нора и Ф'лара! – Глаза его стали вдвое больше. – Это Лесса, моя мать, сказала им, чтобы перестали спорить. Брекка должна снова пройти Запечатление. Нельзя, чтобы она осталась наполовину мертвой.

Оба мальчика виновато посмотрели в сторону Лайтола.

– Они... они думают, что у Брекки может получиться?

Фелессан пожал плечами.

– Сейчас увидим. Они уже близко.

Словно подтверждая его слова, из темного зева верхнего тоннеля вырвался бронзовый, следом за ним – другой, третий... Сверкающим пунктиром, нос к хвосту, они планировали вниз, на арену.

– Талина! – закричал Джексом, вскакивая на ноги. – Вон Талина, Лайтол!

Он метнулся к своему опекуну и потянул его за рукав. Но тот ничего не замечал; взгляд управляющего Руата был направлен на девушку, которая как раз появилась из нижнего прохода. Ее сопровождали два человека, мужчина и женщина, они остались у порога, словно не смели шагнуть за ней к песчаной площадке.

– Это Брекка, все в порядке, – хрипло выдохнул Фелессан, скользнувший за приятелем вдоль ряда каменных сидений.

Она слегка запнулась и замерла, нечувствительная к жару нагретого песка. Затем, приподняв беспомощно плечи, медленно двинулась к пяти остальным девушкам, ожидавшим ее у золотого яйца. Она остановилась рядом с Талиной; та подвинулась и жестом пригласила ее занять место в полукруге претенденток.

Гул внезапно замер, превратившись в напряженное молчание; одно из яиц дернулось, раздался слабый треск скорлупы, затем начали раскалываться остальные.

Новорожденные драконы, мокрые, неуклюжие, забарахтались на песке, торопливо выбираясь из обломков. С хриплым карканьем и шипением они пытались встать на ноги – юные уродливые создания с клиновидными головами, слишком тяжелыми Для тонких шей. Подростки в белых туниках стояли неподвижно, сосредоточившись в ментальном усилии – каждый старался привлечь к себе внимание дракона.

Первый новорожденный, освободившись от осколков, ринулся к ближайшему мальчику, который ловко отпрыгнул с дороги. Дракончик упал, уткнувшись носом прямо в ноги рослого черноволосого паренька. Тот опустился на колени, чтобы помочь своему дракону подняться на шатких, разъезжающих лапах, потом заглянул в его радужные глаза. Джексом увидел, как Лайтол зажмурился, лицо его посерело. Боль и ужас потери продолжали терзать бывшего всадника с такой же силой, как и в тот проклятый день, когда его Ларт' сгорел в фосфиновом пламени.

– Смотрите, золотое яйцо! – закричал Джексом. – Оно трескается! О, как бы я хотел...

Он захлопнул рот; ссориться с приятелем ему не хотелось. Конечно, было бы здорово, если б Талина запечатлила королеву! Три повелительницы Вейров – из Руата! Какой холд мог похвастать этим! Но было ясно, что симпатии Фелессана на стороне Брекки. Правда, полностью поглощенный событиями на площадке, он не слышал неосторожного замечания Джексома.

Золотое яйцо неожиданно треснуло ровно пополам, наклонилось, и юная королева с протестующим криком упала на спину в песок. Талина и две другие девушки быстро шагнули вперед, словно желали помочь новорожденной прийти в себя. Неуклюже оттолкнувшись крылом, королева перевернулась и встала на все четыре лапы. Девушки замерли, переглядываясь в нерешительности; вероятно, они были готовы предоставить первый шанс Брекке.

Но та как будто пребывала в трансе. Джексому показалось, что она ничего не чувствует. Она выглядела как безвольная, раздавленная кукла... Дракончик протяжно свистнул, и Брекка подняла голову, словно впервые поняла, где находится.

Королева повернулась к ней, вытянула шею; глаза, слишком большие для головы новорожденной, замерцали, разгораясь радужным блеском. Пошатываясь, золотая сделала первый неуверенный шаг.

В этот момент крохотный бронзовый файр мелькнул над площадкой Рождений. С вызывающим пронзительным криком он повис прямо перед носом маленькой королевы – так близко, что она испуганно отпрянула назад и забила в воздухе крыльями, инстинктивно защищая глаза. Драконы возмущенно зашипели. Талина бросилась вперед, прикрыв своим телом королеву от неожиданной атаки.

– Берд! Не смей!

Брекка сделала шаг, другой, вытянула руки, пытаясь поймать разозленного файра. Маленькая королева закричала и уткнулась головой в юбку Талины.

На миг девушки застыли в ожидании, пристально глядя друг на друга. Затем Талина улыбнулась и протянула руку Брекке. Но тут же склонилась над малышкой – дракончик с настойчивой требовательностью тыкался ей в ноги.

Брекка повернулась, отступила. Лицо ее уже не выглядело застывшей маской горя; твердым шагом девушка направилась к выходу, где, поджидая ее, замерли две фигуры. И все это время бронзовый файр вился вокруг ее головы, испуская резкие, звенящие крики. Джексом улыбнулся – звуки напоминали гул кухонного колокола Руата, сигнал обеденного времени.

– Она не захотела снова получить дракона, – медленно сказал Фелессан. – Она даже не попыталась!

– Это огненная ящерица помешала ей, – возразил Джексом, удивляясь, почему он защищает Брекку.

– Плохо, очень плохо... Кто теперь рискнет? – пробормотал Лайтол.

Голос его был мертвым. Управляющий Руата словно съежился; плечи его ссутулились, руки безвольно повисли меж колен. Некоторые из ребят, прошедших Запечатление, начали уводить своих зверей с площадки. Джексом вертелся во все стороны, стараясь ничего не пропустить. Все случилось очень быстро – несколько минут, не более.

– Гляди, Джексом. – Фелессан потянул его за рукав. – Гляди! Бирто заполучил бронзового, а у Пелломара – только зеленая... Драконы не любят драчунов, а Пелломар – первый задира во всем Вейре... Счастья тебе, Бирто! – крикнул он приятелю.

– А самое маленькое яйцо даже не треснуло, – с тоской произнес Джексом. – Вылупится из него хоть кто-нибудь?

– Они говорили, что вряд ли, – напомнил Фелессан. Его самого куда больше интересовало, каких драконов запечатлили друзья.

– Но если оно не треснет, можно ли разбить его и помочь маленькому дракончику выбраться наружу? Ну... как делают с роженицей, если младенец не способен выбраться сам?

Лайтол повернулся к воспитаннику, лицо его было сердитым.

– Что может знать мальчик твоего возраста о роженицах?

– Я знаю, так было со мной, – храбро возразил Джексом. – Я чуть-чуть не умер. Лесса мне рассказывала. А этот дракончик... он погиб?

– Да. – Лайтолу было трудно вымолвить это, но он никогда не обманывал мальчика. – Иногда они погибают. И так лучше для них – если зародыш сформировался неправильно.

Джексом бросил быстрый взгляд на свои руки и ноги – хотя он превосходно знал, что тело у него нормальное; на самом деле – более развитое и крепкое, чем у большинства ребят его возраста в холде.

– Я видел яйца, которые не трескались, – заявил Фелес-сан. – Зачем калеке появляться на свет?

– Но это яйцо – живое, – сказал Джексом. – Погляди, оно стало качаться!

– Да, верно! Оно двигается, – подтвердил Фелессан. – Но не треснет.

– Почему рядом с ним никого нет? – Джексом вскочил на ноги. Рядом с дрожащим, шатающимся яйцом не было ни одного человека.

Середину арены заполняли всадники, вызывавшие вниз своих зверей – для того, чтобы помочь подросткам с новорожденными или чтобы развезти гостей по их холдам. Большинство бронзовых, конечно, ушли с новой королевой. На огромной площадке Рождений суетились люди; драконы один за другим взмывали в воздух, к верхнему тоннелю. Но никто, даже разочарованные претенденты не обращали внимания на оставшееся яйцо.

– Там Ф'лар! Надо сказать ему, Лайтол! Пожалуйста!

– Он знает, – строго ответил наставник. Действительно, Ф'лар подозвал нескольких коричневых всадников и махнул рукой в сторону маленького яйца.

– Идем, Лайтол! Поможем им!

– Случается, что королева приносит одно-два маленьких яйца, – сказал Лайтол. – Это не мое дело. И не твое.

Он повернулся и пошел к лестнице – видимо, нисколько не сомневаясь, что мальчики последуют за ним.

– Но они ничего не делают, – возмущенно пробормотал Джексом.

Фелессан беспомощно пожал плечами.

– Идем! Пора есть. Сегодня будет чем полакомиться!

Джексом посмотрел на яйцо – оно раскачивалось все сильнее.

– Это несправедливо! Никого не беспокоит, что случится с тобой. Они беспокоятся о Брекке, а о тебе – нет! Давай же, малыш! Разбей скорлупу! Покажи им! Один хороший удар – и ты на воле!

Джексом боком пробирался мимо каменных сидений яруса, пока яйцо не оказалось прямо под ним. Оно продолжало раскачиваться, словно повинуясь его призыву, но вблизи, на расстоянии длины дракона, не было никого. Что-то странное, судорожное было в том, как оно двигалось – словно заключенное в нем существо яростно, неистово рвалось наружу.

Забыв обо всем, Джексом оперся о каменный барьер и спрыгнул на песок. Теперь он мог видеть крохотные трещины на яйце, мог различить доносившийся изнутри стук, мог наблюдать, как трещинки едва заметно увеличиваются... Он коснулся яйца, и оно показалось ему тяжелым, как камень, – таким же тяжелым, как в памятный день их эскапады.

– Я помогу тебе, помогу! – закричал Джексом и пнул скорлупу яйца.

Появилась большая трещина. Еще два сильных пинка – и она расширилась. Раздался жалобный крик – кончик носа маленького дракона пробил тугую оболочку.

– Ты хочешь жить – как хотел я! И ты нуждаешься только в небольшой помощи – как и я когда-то! – кричал Джексом, вцепившись пальцами в края щели. Толстые куски скорлупы падали на песок – толще и тяжелее, чем у других новорожденных драконов.

– Джексом, что ты там делаешь? – крикнул ему кто-то, но было уже поздно.

Он увидел толстую внутреннюю мембрану – именно с ней не сумело справиться маленькое существо. Выхватив из-за пояса нож, Джексом одним движением разрезал скользкую пленку. Из нее, словно из сумки, выпал крохотный белый комок – весь не больше, чем тело самого мальчика. Джексом почти инстинктивно нагнулся, чтобы помочь малышу встать на ноги.

И раньше чем Ф'лар или кто-либо из всадников успел вмешаться, полные обожания глаза белого дракона уставились на юного лорда холда Руат. Запечатление свершилось.

Не сознавая, какую проблему он только что породил, Джексом с изумлением повернулся к ошеломленным зрителям.

– Он говорит, что его зовут Рут'!

 Глава 15

Вечер в Бенден-Вейре – пир после Запечатления.

Выйти на дневной свет из самых дальних, мрачных тоннелей холда... Вот на что это похоже, думала Брекка. И Берд показал ей дорогу. Воспоминания заставили девушку содрогнуться. Если ее разум снова соскользнет туда...

Внезапно она почувствовала крепкое объятие рук Ф'нора, ощутила прикосновение мыслей Кант'а, услышала щебет двух огненных ящериц.

Берд вывел ее с площадки к Ф'нору и Маноре. Ее поразило, какими усталыми и печальными были они. Брекка попыталась что-то сказать, но они не отвечали. Ф'нор поднял ее на руки и понес в свой вейр. Брекка улыбнулась, увидев лицо любимого. Да, теперь она могла назвать его так. Ее любимый, ее друг, радость ее сердца... Но как он изменился! Глубокие морщины сбегали от крыльев орлиного носа к уголкам рта, запавшие воспаленные глаза потемнели, волосы свалялись и висели космами.

– Бедный мой, что с тобой случилось? – тихо сказала она; собственный голос, хриплый, ломкий, показался ей незнакомым.

Стон... нет, скорее рыдание вырвалось у него. Ф'нор прижал девушку к груди; сначала осторожно, потом, почувствовав тепло нежных ладоней на своем лице, обнял ее со всей силой. Брекка вскрикнула – он едва не раздавил ее. Но каким крепким было его объятье, какое счастье дарило прикосновение сильных рук!

Он зарылся лицом в ее волосы, в порыве радостного облегчения прижался губами к шее...

– Брекка, любимая... мы думали, что потеряли тебя... – повторял он снова и снова, пока торжествующий рев Кант'а не заглушил его голос.

– Что-то случилось с головой, – вздрогнув, пробормотала Брекка. – Словно разум мой попал в капкан и утратил власть над телом... О, Ф'нор, Ф'нор! – Отчаяние, которое терзало ее все эти дни, внезапно выплеснулось наружу. – Я даже ненавидела Кант'а!

Слезы текли по ее щекам, рыдания сотрясали изможденное тело. Ф'нор гладил вздрагивающие плечи девушки, целовал мокрые глаза... Брекка не могла успокоиться. Он встревоженно повернулся к Маноре.

– Пусть поплачет, Ф'нор. Ей станет легче.

Уверенность матери, плавные движения ее сильных рук успокоили Ф'нора. Как долго пыталась она справиться со странной болезнью Брекки! Не раз он замечал, что привычное невозмутимое спокойствие вот-вот готово оставить Манору. Теперь он был благодарен ей – ведь именно она настояла на попытке этого повторного Запечатления. Ф'нор возражал – хотя она не понимала, с чем связаны его сомнения. Или делала вид, что не понимает. Он знал, что немногое может укрыться от ее взгляда.

Хрупкое тело Брекки трепетало в его руках, боль потери с новой силой терзала сердце девушки. Файры нервно носились под сводом тоннеля, рев Кант'а перешел в жалобный свист. Пальцы Брекки судорожно мяли рубашку Ф'нора, она пыталась выговорить что-то, но слезы мешали ей.

– Она не может остановиться, Манора. Не может!

– Сейчас... Надо вывести ее из шока...

– Как?

– Старым проверенным способом. – И Манора перешла от слов к делу, несколько раз сильно шлепнув девушку по щекам. – Теперь отнеси ее в бассейн. Теплая вода расслабит мышцы.

– Не надо было бить ее, – сердито сказал Ф'нор.

Отбросив занавес, он шагнул к бассейну и осторожно опустил Брекку в воду. Девушка вздрогнула. Постепенно рыдания ее прекратились, сведенное судорогой тело расслабилось. Манора внимательно наблюдала за ней. Заметив, что Брекка пришла в себя, она насухо вытерла ее нагретыми полотенцами и жестом велела Ф'нору отнести девушку на постель, под теплые шкуры.

– Теперь ей надо поесть, Ф'нор. И тебе тоже, – строго сказала Манора, направляясь к выходу из вейра. – А кроме того, вспомни о своих обязанностях. Сегодня – день Запечатления.

Ф'нор раздраженно фыркнул и вдруг увидел, что Брекка слабо улыбается ему.

– Наверное, ты можешь немного побыть со мной, Ф'нор... Хотя бы до ночи...

– Мы останемся с тобой оба – Кант' и я, – отрезал коричневый всадник.

Он наклонился и отбросил со лба Брекки завиток волос – так, словно это было самым важным делом в мире. Девушка накрыла его руку ладонью.

– Я знала, что вы со мной... все время знала... даже когда хотела умереть. – Внезапно ее глаза сердито блеснули. – Но как вы могли снова отвести меня на площадку? К другой королеве?

Кант' выразил свое несогласие трубным ревом. Прикрывавший дверной проем занавес был приподнят, и она могла видеть дракона, свернувшегося на каменном ложе. Он повернул голову к девушке, его глаза мерцали в полумраке. Брекка заметила нездоровый зеленоватый оттенок его шкуры.

– Мы не хотели. Ф'лар настоял на этом. И Лесса. Они надеялись, что это поможет...

Собрав все силы, она попыталась забыть этот бесконечный путь по тоннелю – вверх, вверх, до самого конца... и там... Горе утраты снова навалилось на нее, боль сжала сердце...

«Нет, нет!» – беззвучно закричал Кант'.

Теплые тела файров прижались к ее лицу и шее; Брекка ощущала их тревогу и страх так остро, словно мысли крохотных существ касались ее обнаженного мозга.

– Брекка! – Отчаяние и ужас в голосе Ф'нора были сильнее ментального зова дракона; мрак беспамятства отступил, словно в мозгу девушки захлопнулась дверь, что вела в ледяную тьму Промежутка.

– Никогда не оставляйте меня! Не оставляйте одну! Я снова попаду туда... туда... – крик Брекки перешел в рыдания.

«Я здесь, с тобой», – сказал Кант', и руки Ф'нора обняли ее. Неясные, не оформленные словами мысли ящериц – словно эхо ментального сигнала дракона... Брекка чувствовала, как нарастает их тревога, как крепнет решимость – помочь, защитить, спасти... Она цеплялась за эту мысленную связь – свою единственную надежду, единственное оружие в борьбе с болью и ужасом.

– Гралл и Берд беспокоятся, – сказала она.

– Еще бы! – сердито ответил Ф'нор, словно девушка сомневалась в чувствах файров.

– Нет, я не об этом... Мне кажется, они говорят, что встревожены.

Ф'нор посмотрел ей в глаза, голос его стал мягче:

– Говорят? Да, они быстро учатся... потому что любят нас.

– О, Ф'нор, что бы случилось со мной, если бы я не нашла Берда... в тот день, на пляже... Помнишь?

Всадник не отвечал. Положив ладони на хрупкие плечи Брекки, он с любовью смотрел на нее, пока в спальню не вошла Миррим. Зеленые файры кружились над головой девочки; она тащила заставленный тарелками поднос.

– Манора велела мне накормить Брекку, – строго заявила Миррим. Судя по содержимому подноса, она отнеслась к приказу хозяйки нижних пещер со всей серьезностью. – Ты должна съесть этот бульон, весь до капли, и выпить кружку сока с успокоительным настоем. Хорошо выспишься – и будешь чувствовать себя лучше.

С легким изумлением Брекка наблюдала, как девочка, повелительно указав Ф'нору на стол, опустила на каменную поверхность поднос с едой. Затем она ловко взбила подушку за спиной своей пациентки, повязала вокруг шеи салфетку и поднесла к ее губам ложку с бульоном.

– Может быть, ты перестанешь разглядывать меня, Ф'нор Бенденский, и примешься за еду? – Судя по тону, Миррим твердо собиралась настоять на своем. – Там, на столе, хороший кусок мяса, так что не трать времени зря.

Ф'нор послушно поднялся, улыбаясь. Ну, точно как Манора... или Брекка. Кажется, у них появилась достойная наследница.

Бульон был вкусным, и Брекка с удивлением поняла, что голодна. Глотая мясной отвар, ложку за ложкой, она чувствовала, как согревается желудок, перестает кружиться голова. Потом она покорно выпила кружку сока – густого, сладкого, с терпким привкусом сонного зелья.

– Как ты думаешь, Ф'нор Бенденский, не мог бы ты покормить беднягу Кант'а? – спросила Миррим, помогая Брекке опуститься на подушку. – Вид у него неважный.

– Он ел... – в замешательстве начал Ф'нор.

– Ха! – теперь она явно подражала Лессе.

«Я должна наконец взяться за этого ребенка как следует», – через силу подумала Брекка, но тело наливалось необоримой вялостью, и она не могла пошевелить даже пальцем.

– Подымай эту ленивую кучу костей и веди на площадку кормления, – продолжала распоряжаться Миррим. – Поторопись, Ф'нор. Скоро начнется праздник, а ты знаешь, что один взгляд на обедающего дракона может отбить у холдеров аппетит. Идите, идите. Кант', вылезай из вейра.

Вслед за девочкой Ф'нор вышел из спальни. Последнее, что видела Брекка, – изумленный взгляд Кант'а, которого Миррим тянула за ухо.

«Они ушли... покинули меня... – с внезапным ужасом подумала Брекка. – Оставили одну...»

«Я здесь, с тобой», – напомнил Кант'.

И два файра с обеих сторон нежно прильнули к ее щекам.

«Я тоже с тобой», – сказала Рамот'а. «И я», – добавил Мнемент'. И, перекрывая их беззвучные голоса, раздались другие – мягкие, успокаивающие.

– Ну, – довольно сообщила Миррим, возвращаясь в спальню, – теперь они поедят и скоро придут обратно.

Она обошла комнату, гася светильники на стенах.

– Ф'нор сказал, что ты не хочешь оставаться одна, так что я побуду здесь, пока он не вернется.

«Я не одна», – хотела сказать девочке Брекка. Но веки ее уже смыкались, и через мгновение она провалилась в глубокий сон.

* * *

Лесса обвела взглядом чашу Вейра, поставленные кругом столы, за которыми пировали припозднившиеся гости. Грусть лежала у нее на сердце – грусть, для которой, казалось, не было причин. Холдеры и мастера, родители новых всадников, сами подростки, то и дело бегавшие приласкать своих дракончиков, да и постоянные обитатели Вейра выглядели довольными; ни злобы, ни горя не звучало в их смехе и речах. Тем не менее печаль томила Лессу – и сознание, что она не может избавиться от нее.

Брекка пришла в себя; конечно, она сильно ослабела, но опасности потерять ее больше не было. Ф'нор рискнул покинуть девушку, чтобы оказать уважение гостям и выпить с ними чашу вина. Силы Ф'лара восстановились, и, кажется, он понял, что кое-какие из его новых обязанностей лучше передать помощникам. И даже Лайтол, донельзя расстроенный тем, что Джексом запечатлил этого маленького белого дракона – кстати, как могло это случиться? – даже Лайтол ухитрился напиться благодаря заботливой опеке Робинтона, который наливал ему чашу за чашей.

Сейчас эти двое горланили песню – самую непристойную из всех известных арфисту. Управляющий Руата безбожно перевирал мелодию – но, к удивлению Лессы, у него оказался довольно приятный тенор. Она подумала, что ему больше подошел бы бас – уж очень угрюмый он человек.

Поигрывая кусочком хлеба на тарелке, Лесса осмотрела стол. На этот раз женщины Маноры превзошли себя: птица, фаршированная пряными овощами и фруктами! В результате острый привкус дичи смягчился. Сваренная на пару каша из речных злаков оказалась восхитительной – можно было разглядеть каждое нежное зернышко. Свежие травы, должно быть, привезли из Южного. Лесса отметила в памяти, что нужно потолковать с Манорой, им ни к чему неприятности с Т'кулом... Может быть, травы собрал Н'тон, когда отправился в свою экспедицию за личинками? Ей всегда нравился молодой всадник. Теперь она узнала его лучше.

Интересно, чем они с Ф'ларом заняты? Они встали из-за стола и отправились в те комнаты... И все эти дни они там пропадали, подумала она с раздражением. Наверно, дрессируют своих личинок... Может быть, ей тоже тихонько ускользнуть? Нет, придется сидеть здесь. Невежливо, если они оба покинут гостей. К тому же люди скоро разъедутся.

Что им делать с юным Джексомом? Она осмотрелась вокруг и сразу же нашла мальчика – по белой шкуре его дракона. Он был в группе подростков, купавших своих питомцев в озере. Да, дракончик просто очаровательный... Но что с ним будет дальше? И почему именно Джексом? Она порадовалась, что Лайтол напился в эту ночь, но завтра бывшему всаднику понадобиться все его терпение. Может быть, стоит подержать эту пару здесь, пока зверь не умрет... По общему мнению, Рут' не достигнет зрелости.

На другом конце длинного стола для почетных гостей сидели Ларад, лорд Телгара, Сайфер из Битры, Райд из Бенден-холда и Асгенар Лемосский с леди Фамирой (она все время краснела – видимо, лорды не скупились на соленые шутки). Молодые из Лемоса принесли с собой файров – коричневого и зеленую. Ларад, у теплого очага которого созревала пара яиц, рассматривал ящерок с нескрываемым интересом; старики Райд и Сайфер, также получившие яйца из последней найденной Ф'нором кладки, косились на них исподтишка. Не то чтобы старики сомневались в благоприятном исходе эксперимента с огненными ящерицами, но осторожность никогда не повредит... Сайфер наконец соизволил спросить, как ухаживать за ними.

Лорды жаждут новых земель... Может быть, в случившемся с Джексомом виноваты их невысказанные мысли? Но, во имя Первого Яйца, не собираются же они нарушать чужие границы только потому, что Джексом запечатлил этого славного малыша? Который к тому же не имеет шансов выжить при самой слабой атаке Нитей... Кстати, как же называть Джексома-всадника? Д'сом, Д'ексом? Большинство женщин в Вейрах выбирали для своих сыновей имена покороче... Лесса недоуменно подняла брови. О чем она думает? Выбор имени – крошечный нюанс возникшей огромной проблемы. Нет, Джексом должен оставаться в Руате. Он – наследник властителей Руата; она, Лесса, признала за ним это право, потому что он был сыном Геммы и, значит, частичка руатанской крови все же течет в его жилах. А главное – она в долгу перед умершей леди Геммой. И пока Джексом, ее сын, властвует над Руатом, она сумеет пресечь любые домогательства других благородных родов... Жаль, что у Лайтола нет сына... Нет, Джексом должен оставаться лордом Руата. Маленький дракон не выживет. Он слишком крохотный, и его цвет – кто слыхал о белых драконах? – указывает на другие отклонения от нормы. Манора как-то упоминала про дитя из Нерата: белокожий ребенок, с розовыми глазами, он не выносил солнечного света. Дракон, летающий только по ночам? Такое трудно представить...

Очевидно, Рут' никогда не достигнет нормальных размеров. Сейчас он скорее был похож на большую огненную ящерицу. Где-то в высоте возмущенно затрубила Рамот'а, прервав размышления своей всадницы. Лесса смиренно попросила прощения.

– Ты ни в чем не виновата, дорогая моя, – сказала она разгневанной подруге. – Ты принесла больше золотых яиц, чем любые три королевы, вместе взятые. И самые маленькие драконы из твоих выводков превосходят крупнейших из них.

«Рут' выживет. И многое совершит», – отрезала Рамот'а.

Мнемент' испустил переливчатую трель, и Лесса подняла голову. Оба дракона сидели рядом на скалистом уступе, их глаза таинственно мерцали в полутьме.

Знают ли они что-то не известное ей? Иногда Лесса была готова поверить в это... Но откуда? Каким образом? Ни будущее, ни прошлое не заботили их; они жили лишь сегодняшним днем. Удобный способ существования, подумала Лесса с легкой завистью. Она опустила взгляд на белое пятнышко, неясный, размытый силуэт на озерном берегу. Рут'... Джексом... Ну почему, почему это случилось? Мало напастей на ее голову?

– Почему я должен возражать? Ну почему? – неожиданно воскликнул Лайтол – громко, воинственно.

– Вот и я говорю – почему? – Арфист воззрился на него с преувеличенным недоумением.

– Я люблю мальчишку! Люблю больше, чем если б он был плотью и кровью моей – моей, Лайтола из Руата! Я хорошо заботился о нем все эти годы. Руат – богатый холд. Богаче, чем во времена руатанских лордов. Но не мне это нужно! Моя жизнь прошла. Я все испытал. Был всадником... О, Ларт', мой прекрасный Ларт'!.. Был ткачом... разбираюсь в цеховых делах... Теперь знаю и холды... все знаю! Знаю, как позаботиться об этом белом недомерке... Ну, почему бы мальчишке не держать дракона? Во имя Первого Яйца, никто не захотел взять его! Он – особенный, говорю тебе. Особенный!

– Минутку, господин мой Лайтол! – Лорд Райд поднялся на ноги, прошествовал вдоль длинного стола и встал напротив управляющего Руата. – Минугку.' Мальчик запечатлил дракона. Значит, он должен остаться в Вейре.

– Рут' – не обычный дракон. Выродок! – заявил Лайтол. Он говорил и держался так, словно с начала пира опрокинул не больше одной кружки.

– Выродок? – Лорд Райд, казалось, был потрясен таким святотатством.

– Никогда еще не появлялся белый дракон, – покровительственно объяснил Лайтол, воздвигаясь над столом. Он был ненамного выше бенденского лорда, но выглядел гораздо внушительнее. – Никогда!

Похоже, бывший всадник намеревался провозгласить тост по этому поводу, но обнаружил, что его чаша пуста. Хотя держаться на ногах ему было трудновато, Лайтол уверенно дотянулся до ближайшей фляги и плеснул себе вина. Робинтон, видимо, решил не отставать от приятеля, но кувшин в его руках ходил ходуном.

– Никгда б-б-белый дркон... – повторил арфист, чокаясь с Лайтолом.

– ...не сможет выжить, – продолжил тот, сделав основательный глоток.

– Не сможет!

– А потому, – Лайтол набрал полную грудь воздуха, – мальчишка должен остаться в своем холде. В Руате.

– Пра... пра... првил... но! – Робинтон грохнул кружкой и с вызовом посмотрел на бенденского лорда.

Райд одарил его непроницаемым взглядом.

– Мальчик должен остаться в Вейре, – процедил он наконец, хотя и не слишком уверенно.

– Нет, он должен вернуться в Руат! – Лайтол уцепился за край столешницы; в этой позиции он чувствовал себя заметно уверенней. – Когда белый дракон умрет, мальчишка должен быть там, где пройдет потом вся его жизнь... там, где он имеет обязанности и права... В своем холде! Я знаю, что говорю!

На это Райд не мог ничего возразить, но на лице его читалось явное неодобрение. Лесса задержала дыхание и осторожно попробовала направить мысли старого лорда в нужную сторону. Но Райд был крепким орешком.

– Я знаю, как поддержать мальчика, – продолжал Лайтол, медленно опускаясь в кресло. – Знаю, как помочь ему. И я знаю, что такое потерять дракона. В этот раз есть только одно отличие – мы понимаем, что дни Рут'а сочтены.

– Дни сочтены, – эхом откликнулся арфист и неожиданно уронил голову на стол.

Лайтол с удивлением воззрился на собутыльника, и когда тот стал нежно похрапывать, потрепал его по спине:

– Эй, не спи! Мы еще не прикончили этот кувшин!

Не дождавшись ответа, Лайтол пожал плечами и осушил свою чашу. Затем он стал медленно клониться вперед, пока его голова не опустилась на стол рядом с головой арфиста, а их храп не слился в согласном дуэте.

Райд с отвращением осмотрел погруженных в беспробудный сон собутыльников и, резко развернувшись на каблуках, направился к своему концу стола.

– А я-то всегда считал, что истина – в вине, – заметил Ларад Телгарский, когда Райд уселся на свое место.