Текст книги "Солги обо мне. Том второй (СИ)"

Автор книги: Айя Субботина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 47 страниц)

Глава пятнадцатая: Юпитер

Глава пятнадцатая: Юпитер

– Ты решил окончательно превратить меня в шлюху? – ледяным тоном шипит Виктория куда-то мне в плечо, пока мы поднимаемся по ступеням выставочного центра, в котором проходит модная выставка какого-то чокнутого фотографа.

Судя по рекламному проспекту, мужик повернут на фото женских ног в разных ракурсах, и даже для меня – любителя подобных экстравагантных мероприятий – это все слишком однотипно и скучно. Я бы в жизни сюда не пошел, тем более – в такой компании. Если бы не веская причина.

По данным моего надежного источника – секретарши Карпова – сегодня он должен быть здесь со своей новой пассией.

– Вот, – беру Викторию под локоть и так крепко сжимаю пальцы, что даже на каблуках она вынуждена приподняться на носочки. Протягиваю ей свой носовой платок.

– Мне больно! – громко шипит она, отбивая мою руку. – Мне это незачем!

– Я хочу, чтобы ты вытерла свой грязный рот, – цежу сквозь зубы и останавливаюсь, как только оказываемся у входа. Разворачиваю ее на себя, абсолютно не церемонясь в движениях. Жду, пока эта разодетая за мои бабки мартышка, наконец, сфокусирует на мне взгляд. – Ты стала слишком строптивой, Виктория. Что-то случилось? У тебя появились претензии? Сейчас не лучшее время, но я готов тебя выслушать.

Мои пальцы сжимаются еще сильнее. Я уже практически чувствую, как под одеждой трещит ее туго натянутая кожа. Виктория начинает выкручиваться, но, когда понимает, что любое сопротивление только еще больше усиливает нажим, сдается и начинает скулить.

– Мне больно, Олег! Я больше не буду! Клянусь!

Брезгливо отшвыриваю ее конечность. Так, будто она вообще существует отдельно от тела, и жду, пока Виктория возьмет платок, чтобы промокнуть им глаза. Жестом даю понять, что хочу взглянуть ей в лицо, внимательно осматриваю. Сегодня у нее особая роль и важная миссия, еще не хватало, чтобы моя личная собачонка выглядела как забулдыга с зареванными глазами и испортила всю игру.

Но ее макияж в порядке. Жаль, что никому в голову не пришло придумать косметику, которая бы помогала бы скрыть не только круги под глазами и морщины, но и отсутствие мозга.

Почему никто из них и близко не похож на Нику? Почему они все так легко сдаются, позволяют вытирать о себя ноги? Даже не пытаются изображать сопротивление?

Будь она проклята!

– Еще один такой фокус, Виктория, – я заталкиваю платок ей в сумку, – и я расторгну наш договор. И сделаю так, что твоя жизнь в пределах этого города станет абсолютно невыносимой. А может и за его пределами тоже. Так что подумай, готова ли ты поменять маленькие услуги для меня на жизнь на помойке.

Она еще ничего не ответила, но паника в ее взгляде и так достаточно красноречива.

– И не зли меня больше, хорошо? Это мое самое последнее китайское предупреждение. Потому что Олег Корецкий – богатый и щедрый – такой один, а вот постилок, вроде тебя – чуть больше, чем до хуя. Щелкну пальцами – и на твое место прибежит десяток более сговорчивых. – Галантно подставляю локоть, жду, пока она за него схватится и нацепит на лицо подходящую улыбку. И добавляю: – А еще более симпатичных и молодых.

– Ты скотина, – все-таки огрызается она.

Но я уже не обращаю на это внимания, потому что даже трусливые собачонки не могут противостоять своей естественной потребности хотя бы изредка беззлобно тявкать.

В выставочный зал мы заходи уже «как положено»: выдерживая официальные дружелюбные улыбки на лицах, под руку, но все равно на дружеской дистанции друг от друга. У Виктории давным-давно освоена и выучена роль моей «старинной доброй подруги», которая иногда сопровождает меня на официальных мероприятиях. Правда, только на тех, где не ожидается наплыв журналистов и прессы, чтобы не поднимать ненужный резонанс. Хотя иногда меня раздражает, что вот в такой разношерстной богатой толпе праздных зевак, которые собрались поглазеть на идиотское «неформальное искусство», практически никому нет до меня дела. А ведь я, между прочим, уже добрался до тех высот, на которых за руку здороваюсь с высшей политической элитой. С некоторыми из них, к слову, у меня есть даже финансовые отношения (само собой – негласные), а парочка торчит мне услуги, которыми я непременно воспользуюсь, как только возникнет необходимость.

В любом случае, сегодня у Виктории почетная роль «приманки» для Карпова. Его секретарша, которую я «случайно» зацепил в кафе и угостил кофе в качестве своих глубоких извинений, распустила язык сразу же после того, как получила цветы, которые я, по легенде, должен был вручить своей девушке, но вместо этого решил отдать их «настоящей ослепительной красавице». Все-таки, женщины, в большинстве своем, абсолютно безмозглы: этой, например, даже в голову не пришло споткнуться об очевидные несовпадения, а тем более – почему незнакомого мужчину вдруг так заинтересовала личная жизнь ее начальника. Но, справедливости ради, я грамотно подвел тему. Возможно, даже слишком грамотно и зря набираю на бедняжку?

Мысленно хмыкаю и обращаю внимание на Викторию, которая надавливает на мой локоть и указывает взглядом в сторону огромной инсталляции на стене, которая благодаря игре света-тени на противоположной стене складываются в фигурки причудливой женской обуви. Но, конечно, дело совсем не в них – я бы очень удивился, если бы моя мартышка вдруг стала ценителем пикантной фотографии. Дело в Карпове, который вместе со своей спутницей как раз весь заинтересованно и живо обсуждает экспозицию. Ни я, ни Виктория, с ним лично не знакомы, но в моем распоряжении было достаточно фото, чтобы мы оба точно не спутали его ни с кем другим.

– Не спеши, – одергиваю мартышку, когда она рьяно бросается «в бой». – И научись, в конце концов, дожидаться моей команды.

Я намеренно выбираю именно это слово, чтобы еще раз напомнить, кто она и где ее место.

Сперва нужно оценить обстановку, и чтобы делать это, не привлекая внимания, я беру у проходящего мимо официанта два бокала шампанского (мероприятие по высшему разряду, и его здесь разливают бесплатно всем гостям) и потихоньку, изображая живой интерес, подхожу ближе к парочке. Виктория без особо энтузиазма поддакивает в ответ на мои реплики.

Окидываю взглядом Карпова, пользуясь тем, что он буквально из кожи вон лезет, чтобы впечатлить спутницу своими, видимо, глубокими познаниями в фотографии. Глубокими, само собой, исключительно в ироничном смысле. Он невысокий, полноватый и весь какой-то слишком… мягкий что ли. Или, скорее, одутловатый, как воздушный шар, который оставили без присмотра, и он уже наполовину сдулся. Шмотки на нем дорогие – я узнаю фирменный принт известного бренда и оттиск на кожаной бирке джинсов – но одет Карпов нелепо, потому что некоторые вещи откровенно хипстерские, а некоторые – солидные, а все вместе на нем это смотрится примерно так же «стильно», как на одетом с помойки бомже.

Переключаюсь на его спутницу, быстро оценивая, что за кадр, и каковы шансы Виктории переключить на себя его внимание. «Кадр» вполне себе ничего, по крайней мере, она определенно намного моложе Виктории и явно не первый год вкладывает бабки в свой главный рабочий инструмент – тело. Готов поспорить, что вкачала силикон и в сиськи, и в жопу, а под одеждой – сделанный на операционном столе пресс. Про лицо вообще нет смыла говорить, только в контексте забавной угадайки а-ля «угадай процент «родного». Я бы поставил, что он не больше десяти, но, скорее всего, меньше.

– Я ее знаю, – внезапно шепчет Виктория.

– Продолжай, – подстегиваю я. Мне заранее нравится злорадство в ее голосе. Оно такое… типично завистливо-бабское, когда ты знаешь, что в чистом поле с соперницей нечего и тягаться, но держишь за спиной какую-то забористую убивашку.

– Это Снежочек. – Моя мартышка еще больше скалится. – Проститутка. Хотя она называет это «услугами по ВИП-сопровождению».

Странно, что я сам не подумал о подобном – у блондинки на лбу написан прайс элитной бляди. Хвалю Викторию одобрительной улыбкой, и мы еле заметно чокаемся бокалами, одновременно делая по глотку.

– Осталось выяснить, что она здесь делает, – отворачиваюсь к черно-белому фото, на котором очередные безобразные и почему-то небритые женские ноги, – работает или охотится.

– Работает, – не задерживается с ответом Виктория. – Неделю назад я видела ее постоянного папика с новой соской, так что…

Она передергивает плечами, как бы говоря, что ей лень озвучивать очевидные выводы.

Это совпадает с тем, что мне разболтала секретарша Карпова.

Но сосредоточиться на мысли мешает нацеленный на меня жалящий взгляд Виктории.

– Что? – Я медленно веду ее вслед за «парочкой», и теперь наша очередь изображать знатоков тонкой игры света и восторгаться задумкой автора.

– Даже не спросишь, откуда я в курсе обо всем этом?

Мне и в голову не приходило интересоваться такой херней. Но мартышка была слишком убедительно категорична, чтобы я поставил под сомнение правдивость ее слов. А откуда она в курсе кухни элитных блядей – мне все равно.

– У тебя совсем нет сердца? – пытается ужалить Виктория, но под моим пристальным взглядом быстро становится смирной.

– Для тебя, дорогая, – говорю елейным тоном, – у меня нет ничего, кроме кошелька.

Кстати говоря, меня перестал вставлять даже глубокий минет в ее исполнении, который Виктория, под моим руководством, освоила почти в совершенстве.

Меня, блядь, перестало вставлять вообще все.

Кроме двух мыслей, на которые я дрочу, чтобы хоть как-нибудь сбросить напряжение: фантазии о том, как я заполучу назад свою свободолюбивую пташку и как потом долго и с наслаждением буду подрезать ей крылышки. Миллиметр за миллиметром.

– И так, ты сможешь ее ликвидировать? – подталкиваю Викторию ближе к «парочке», так, чтобы мы стояли почти рядом. Понижаю голос до шепота и добавляю: – Мне же не стоит беспокоиться о напрасных вложениях в твое развитие?

Если бы она могла назвать меня скотиной еще раз – она бы это сделала, но свой лимит на сегодня Виктория уже исчерпала.

Когда мы, наконец, придвигаемся так близко, что наше присутствие уже невозможно игнорировать, блондинка реагирует первой: быстро окидывает меня взглядом сверху вниз, а когда понимает, что я заметил ее интерес – нарочно еще раз поглядывает в область паха. Даже если бы я уже не знал, что она дорогая шлюха, после этого взгляда у меня бы точно появились подозрения на ее счет. Это взгляд из разряда: «Я готова сменить член, если к нему прилагается достойное содержание».

Она уже даже почти открывает рот, когда решительно делаю шаг в их сторону, но я успеваю отсыпать ей порцию заслуженного разочарования, потому что перевожу взгляд на Карпова и с подчеркнутым интересом спрашиваю:

– Карпов? Игорь Карпов?

Он реагирует мгновенно: разворачивается, утыкается взглядом мне в грудь и только потом, крайне нехотя, задирает голову выше. Естественно, когда наши взгляды встречаются, на его роже написано раздражение пополам с недоумением – мало кому из карликов с манией величия приятно осознавать, что на собеседника приходится смотреть снизу вверх. Но что действительно по-настоящему привлекает мое внимание, так это характерная попытка смазать тот факт, что и мое лицо ему тоже знакомо. И хоть моя «история» предполагает именно это, я абсолютно точно уверен, что нигде и никогда в реальности не пересекался с этим типом. Значит, он тоже интересовался моей персоной. И я даже догадываюсь, с какой целью.

«Надо же, дружок, ты еще рта не раскрыл, а я уже знаю половину твоих маленьких грязных секретов».

– Прошу прощения? – Карпов крайне плохо изображает удивление.

Даже моя практически неспособная к самостоятельным мыслительным процессам мартышка притворяется лучше.

– Олег Калашников. – Смотрю на его расслабленно висящие вдоль тела руки и в ответ демонстративно прячу свои ладони в карманы брюк. – Август, благотворительный сбор фонда «Саференд». Нас представила друг другу госпожа Ларсен.

Все это – не случайные слова, которые я выдергиваю из головы. Не имею привычки атаковать врага наугад. Маленькое расследование одного моего друга – и на следующий день после «заказа» я знал, чем он занимается, кого трахает, сколько раз ходит на толчок и, конечно же, все более-менее публичные мероприятия, которые посещало это чмо. Осталось выбрать только самое подходящее – относительно недавно, но все же не в последние месяцы, чтобы ему нечего было противопоставить моим словам. Кроме того, наше «знакомство» должно было произойти до того, как он связался с сестрицей моей строптивой маленькой женушки. На тот случай, если ему успели ткнуть в мои фото и сказать, что он совершает благое дело, помогая Нике сбежать.

Этот расчет оказался верным. Впрочем, как и всегда.

Моей единственной критической ошибкой было оставить Нике ключи от клетки.

Но и этот косяк я собираюсь исправить в самое ближайшее время.

– Ларсон, Ларсон… – бормочет под нос Карпов, а потом, как будто вспомнив, снисходительно улыбается. – Да, конечно. Милая неугомонная женщина, которая любит всех «солнечных детей».

– Преимущественно, – слегка подаюсь вперед, изображая маленький заговор, – любит их за чужой счет.

Он переводит взгляд на Викторию, и я немедленно представляю их друг другу, делая акцент на том, что, если бы не моя настойчивая подруга детства – я бы обязательно пропустил это мероприятие.

– Что бы ты без меня делал, – мурлыкает она, не сводя с Карпова хищного взгляда.

Слишком провокационно, как по мне, но этому идиоту явно нравится, потому что он тут же распускает хвост и выдает длинную браваду о своей любви к искусству, в особенности тому, которое вряд ли оценят «многие». Так и хочется спросить его, на каком месте его раздутой от самолюбования жопы нанесено клеймо избранности. Возможно, когда карлик сделает свое дело и больше не будет представлять для меня интерес, я припомню ему и эти слова, и его помощь Нике.

– Вы так много работаете, Олег? – интересуется блондинка, кокетливо поигрывая бокалом шампанского. Слава богу, хоть пальцы туда не сует, как это любят делать некоторые «звезданутые и загадочные».

– Трудоголик – мое второе имя, – мой голос полон легкой меланхолии. Пусть не думает, что я какой-то офисный планктон. Хотя, по большому счету, не все ли равно, что думает очередная муха це-це? – Может, вы назовете свое имя, раз ваш кавалер так ревностно хранит его в тайне?

Карпов сжимает челюсти.

«Я уже понял, карлик, что ты не любишь выглядеть глупо. В общем, как и я. Но в отличие от меня, ты глуп по умолчанию».

– Ангелина, – блондинка протягивает руку, подражая благородной леди.

Зря надеется, что я собираюсь припадать к ней губами как какой-то придурок. Поэтому, когда лишь слегка пожимаю кончики ее пальцев, раздраженно кривит губы. Правда, тут же снова натягивает улыбку, еще раз подтверждая, что ради выгоды готова менять настроение, как говорится, на лету.

– И в какой сфере вы трудоголик? – Она снова сканирует меня глазами, на этот раз уже откровенно, чтобы я точно не оставил без внимания ее интерес. – Неужели, нефть?

Наверное, думает, что это должно быть остроумно.

Но все «это», вместе с отсутствием даже зачатков ума, мне абсолютно не интересно. В свое время я перетрал таких баб, и меня от них тошнит. А после унижения Ники все женщины перестали меня интересовать даже в качестве минутного траха.

Однако, я доигрываю свою роль – должен же кто-то помогать Виктории перетягивать на себя внимание Карпова.

– Ну что вы, Ангелина, – корчу еще более меланхоличный вид, – где я, а где нефть. Я даже не в курсе, как пахнет черное золото.

– Черное золото? – Она хлопает своими накладными, как у коровы, ресницами.

– Так называют нефть, – подсказывает Карпов, внезапно вклиниваясь в наш диалог. – Ты слишком молода, чтобы знать это выражение – оно вошло в обиход во время войны в Бейруте.

– Спасибо, что не даешь мне оставаться глупенькой, – мило кудахчет она и тут же цепко берет его под руку, видимо подражая хватке Виктории, чья хватка на моем локте уже начинает раздражать.

– Олег занимается перевозками, – подает голос Виктория – и я мысленно обещаю преподать ей еще один урок послушания – не открывать рта, без моего щелчка. Особенно, если это никак не относится к ее «заданию». – И еще много чем. Я же говорила – таких трудоголиков нужно еще поискать. Говорят, – она чуть-чуть понижает голос, – в его главном офисе возле каждого стола есть цепи, которыми сотрудники пристегивают себя в начале рабочего дня, но ключи от замков есть только у Олега.

«Что ты, блядь, несешь?!»

Я мягко откашливаюсь в кулак и прижимаю ее руку к своему боку. Жаль, не могу сломать прямо сейчас, чтобы тупоголовая инфузория, наконец, заткнулась. Но Викторию уже несет: она продолжает выдумывать идиотские небылицы, старательно «переодевая» меня в образ тирана-босса с замашками какого-нибудь африканского диктатора. И только когда я перевожу взгляд на Ангелину, замечаю, что в глазах блонди нешуточный «влажный» интерес. И чем большим страшилищем делает меня Виктория – тем больше «увлажняется» Ангелина. Кажется, еще пара предложений – и она выпрыгнет из стрингов.

Что это? Какая-то нездоровая любовь к большим страшным мужикам? Фетиш, о котором знает Виктория, и именно для этого порет чушь?

– Кстати, Олег, разве у тебя нет вакансии в отдел маркетинга? – Мартышка смотрит на меня так, будто этот пункт плана мы заранее обсудили. – У Ангелины красный диплом как раз по этой специальности.

Хочется послать все к черту и спросить тупоголовую блондинку, в какой позе она сдавала на красный диплом, но приходится изобразить живой интерес. Пара полушуточных фраз, пара вопросов – и она начинает посмеиваться, что ей как раз нужна работа на неполный день и что она всю жизнь мечтала поработать под руководством строгого, но эффективного начальника.

– Игорь, может мы оставим этих двоих и дальше обсуждать скуку скучную. – Виктория, незаметным для меня образом успела придвинуться к Карпову, а в ответ на это Ангелина тут же запускает свои коготки мне в локоть. – А вы расскажете мне про выставку? Кажется, было большой ошибкой не взять буклет.

Карпов тут же переключается с одной бабы на другую. Мгновенно. Наверное, Ангелина не особо интересна даже в качестве безотказной давалки, но мне это только на руку.

Но следующие несколько часов превращаются для меня в настоящий кошмар наяву, в котором я – умный и образованный мужчина – должен пытаться разговаривать с недоразвитым существом, которое владеет минимальным запасом слов и максимально идиотским тупорылым смехом, от которого меня натуральным образом тошнит. Но свою роль все равно доигрываю безупречно: с выставки веду ее в маленький ресторан неподалеку, угощаю морепродуктами и белым вином, выслушиваю какой-то бред о тяжелой жизни девушки из глубинки, которая смогла пробиться исключительно настойчивостью и трудоспособностью. Даже выдаю пару комплиментов, правда, настолько тонких, что ее куриный мозг не в состоянии осознать их красоту. А в завершение всего обещаю передать в отдел кадров ее номер телефона и все контакты, чтобы ей перезвонили в самое ближайшее время. Мне кажется, даже если бы на земном шарике нашелся мужик, который действительно влюбился бы в это существо, даже ему хватило бы ума держать ее подальше от своей работы.

В конце вечера – точнее, уже ночи – подвожу ее домой. Пока Ангелина пытается задержаться около подъезда, делая вид, что ищет ключи – я слышу их лязг постоянно, пока она ковыряется в своей крошечной сумке – проверяю телефон. Сообщений от Виктории нет. Надеюсь, она так же усердно старается сломить оборону Карпова, как и эта тупорылая блядь. Иначе у нас с мартышкой будет очень серьезный разговор.

– Вот они! – плохо изображая удивление, Блонди, наконец, достает связку ключей. – Может… зайдете на чай? Мне подруга привезла из Индии! Очень вкусный! Здесь такого в магазинах вообще не найти!

Передергиваю плечами.

Ладно, курица, я могу выебать тебя хотя бы за то, чтобы не остаться в убытке от ужина.

Забираю у нее ключи, сам открываю дверь и толкаю вперед, чтобы Ангелина вошла первой. Но когда дверь закрывается, грубо толкаю Блонди лицом к стене. Она тихо охает, но почти не оказывает сопротивления, когда коленом развожу ей ноги и задираю вверх край платья. Второй рукой надавливаю на затылок, буквально вжимая идиотку лицом в стену.

Ничего, блять. Мой член даже не шевелится!

Прижимаюсь к ней пахом, еще больше расталкиваю в стороны тощие ноги.

Перехватывает белые патлы пятерней и до отказа тяну на себя.

Она выкрикивает.

Мой интерес, наконец, слабо поднимает голову.

– Я люблю… сильных мужчин… – бормочет Ангелина, глядя на меня задраной головой, из-за чего вся ее силиконово-ботоксная физиономия кажется похожей на отрубленную рыбью голову – на ней точно такое же тупое выражение лица. – Но, может, поосторожнее?

Пока она пытается изображать роковую страсть, вынимаю из кармана платок и грубо заталкиваю ей в рот. Дура, наконец, начинает что-то подозревать, но уже слишком поздно – она даже мычит еле-еле, лишь изредка пытаясь куда-то достать руками.

Расстёгиваю брюки.

Вгоняю в нее член – сразу сильно, по хуй, что она глухо верещит и подпрыгивает на каблуках. Вжимаю ее тупую башку лбом в стену, делаю пару движений, но уже понятно, что этот трах не даст мне ничего, кроме физического опустошения.

Ника…

Закрываю глаза и верчу в голове ее образ с моими пальцами на шее.

Снова и снова, и снова прокручиваю в голове все те вещи, которые сделаю с ней, когда снова запру в своей клетке. И это единственное, что помогает кончить.

Отстраняюсь, вынимаю платок из рта Ангелины, вытираю им член и бросаю на пол, пока дура барахтается на полу, не в силах подняться.

– Спасибо за чай, – говорю сверху вниз, без особого интереса наблюдая за причудливым узором из мешанины потекшей косметики на ее лице. – И благодарю за гостеприимство.

Она не будет звать на помощь, не станет поднимать шумиху и точно не пойдет в полицию. Потому что в каждой профессии ей свои риски, а шлюх, как известно, просто используют.