Текст книги "Солги обо мне. Том второй (СИ)"

Автор книги: Айя Субботина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 47 страниц)

Но именно это признание становится вишенкой на торте нашего нового договора. Олег больше не смотрит на меня как на добычу, но, возможно, для него я теперь на шаг приблизилась к той куче мусора, которой он считает всех остальных женщин.

– Хорошо, Ника! – Он так легко соглашается, что даже странно. – И раз уж мы достигли соглашения, предлагаю заодно начать все заново.

Мне уже бояться или это просто очередная комедия со всепрощающим Олегом в главной роли?

– Ты ведь помнишь, что я купил недвижимость в Норвегии?

– Да, помню. – На самом деле, в памяти все так перемешалось, что все его дома, новые автомобили и другие радости жизни слились в одно разноцветное пятно. Но все же в памяти всплывает фото красивого причала и катера, и вида на озеро в окружении гор.

– У меня как раз наметился маленький отпуск. – Олег поглядывает на телефон, который только что издал короткий сигнал входящего сообщения. – Хочу уехать туда, где работа меня не достанет. И твой лечащий врач сказал, что смена обстановки и свежий воздух пойдут тебе на пользу.

«Мне на пользу пойдет увидеть, как ты будешь корчиться от боли и умолять добить тебя, чтобы не мучился».

Жаль, что время, когда я смогу сказать это вслух, наступит еще не скоро.

Но даже мысль о том, что это рано или поздно случится, понемногу раздувает внутри меня тлеющие угли жизни. Даже если горят они отравляющим меня саму ядовитым зеленым пламенем.

– И сколько продлится твой отпуск?

– Месяц, может, два. – Олег ведет плечом, пытаясь сделать вид, что об этой поездке подумал ровно минуту назад. А на самом деле уже стопроцентно забронировал билеты на ближайшие числа. – Может, больше. В любом случае, это никак не относится к тому, что ты там задержишься столько, сколько нужно. Посмотрим, так ли хорош идеально чистый воздух Норвегии и их хваленая медицина.

– Ты оставишь меня одну? – Господи, надеюсь, мое лицо хотя бы в половину не такое радостное, как я сейчас, когда понимаю, что у меня будет время побыть наедине с собой. Возможно, даже целые дни или даже недели.

– Я буду навещать тебя время от времени, – говорит Олег и снова нервно поглядывает на телефон. Встает, беззвучно процеживая сквозь зубы какие-то ругательства. – Я скажу врачу, чтобы готовил тебя на выписку.

Он идет до двери, но по монотонности его шагов нетрудно догадаться, что даже сейчас Олег не до конца уверен, что выжал из меня максимум. Мне ужасно не хочется делать для него то, что он хочет, чтобы я сделала, но пора учиться принимать новую реальность. Просто делать так, как он хочет, каждый раз, снова и снова, пока он, наконец, не начнет терять бдительность.

– Олег, – я нарочно придаю своему голосу сопливо счастливые нотки. Получается так себе, но он оглядывается и выглядит вполне удовлетворенным, хотя я даже не закончила фразу. – Спасибо тебе большое.

– За что? – Муж вопросительно ждет.

– За все, – говорю расплывчато. – За возможность снова вернуться в балет.

– Все что угодно, чтобы моя любимая капризуля была довольна.

Олег корчит такую рожу, что хочется плюнуть на все и расцарапать ее в кровь. Убедиться, что под этой кожей на самом деле просто стальной череп робота. Даже думать противно, что природа может создавать настолько омерзительных тварей.

– Говори это почаще, – тут же предлагает он. – Оказывается, мне приятно.

– Спасибо Олег, – послушно повторяю я.

Он довольно лыбится и, наконец, уходит.

Только оставшись одна я могу вдохнуть и выдохнуть полной грудью. Сжать ладони в кулаки так сильно, как только могу. Э то почти больно. Ведь только боль напоминает мне, что я до сих пор жива.

И снова произнести свою новую мантру – одними губами, не роняя ни звука.

Я подожду. Я найду твое уязвимое место, чудовище, и я сделаю так, что рано или поздно ты будешь поворачиваться ко мне спиной.

Я подожду столько, сколько нужно.

Месяцы, годы.

А потом я причиню тебе столько боли и страданий, что ты, валяясь передо мной на коленях в луже собственной блевотины, будешь умолять тебя облегчить твои страдания, потому что это будет слишком больно.

И я, улыбаясь прямо в твое жалкое лицо, скажу тебя: «Нет».

Глава сорок пятая: Меркурий

Глава сорок пятая: Меркурий

Два года спустя

В моем офисе царит благожелательная, но немного напряженная атмосфера. За овальным столом конференцзала расположились шесть человек, включая меня. Это мои юристы и представители компании-застройщика. По сути, все обговорено заранее, сегодня остался последний формальный штрих – обоюдные подписи.

Это были непростые переговоры, которые затянулись почти на добрых три месяца. Компания-застройщик пыталась выгадать и найти наиболее приемлемый для себя вариант, а «Щит Групп», несмотря на уже основательное портфолио и отменные рекомендации от уважаемых клиентов, все еще недостаточно долго находится на рынке, чтобы считаться непререкаемым монстром в охранном бизнесе. Но в этом и наш козырь – мы даем ровно тот же уровень защиты, что и более именитые фирмы, только наш ценник несколько доступнее.

Людям это нравится, хотя, находятся и те, кто пытается продавить себе еще более выгодные условия, поначалу даже ведет себя несколько, скажем так, свысока. Продавить нас нельзя. А уж разговаривать с позиции хозяина и холопа – тем более. Мы – равноправные партнеры, только так возможна взаимовыгодная работа и ее высокое качество.

За минувшие два года «Щит Групп» проделала огромный путь от некому неизвестной фирмы, которая начинала с индивидуальных охранных заказов бизнесменов средней руки, до вполне себе крепко стоящей на ногах организации, что все еще расширяется и стремится заиметь долю во всех смежных областях. Разумеется, не распыляясь сразу на всех направлениях. Мы движемся размеренно и поступательно, не теряя уже заработанных позиций, но и не позволяя конкурентам почивать на спокойных лаврах уверенности в том, что этот бизнес принадлежит только им. Нет, иногда рынок все еще можно переформатировать, если зайти туда, когда, казалось бы, уже всё устоялось.

И мы стараемся делать это максимально профессионально и настырное. Но только находясь в правовом поле, чему, как оказалось, не всегда следуют конкуренты. Ну да каждый сам для себя решает, какой путь достижения собственной цели он выбирает.

В любом случае, наш исключительно удачный старт не был бы возможен без поддержки некоторых моих прежних нанимателей. Скажем так, в счет прошлых заслуг и будущих возможных контрактов. И, разумеется, этим людям я очень благодарен.

Когда поставлена последняя подпись, все, наконец, могут свободно выдохнуть. Формальность формальностью, но дотошность и проверку документов до последней запятой никто не отменял. Через неделю мы приступим к монтажу первых систем наблюдения в уже отстроенных домах нового элитного поселка, а также подключению их к единому пульту управления. Работы много, но мы справимся.

Мы пожимаем руки и прощаемся, парой слов условившись о совместном ужине.

Честно говоря, терпеть не могу все эти посиделки по случаю заключения контрактов или, еще на этапе обсуждения, эдакие встречи «без пиджаков».

Не так чтобы и раньше я был большим любителем тематических посиделок по ресторанам, но раньше я мог спокойно их игнорировать. А теперь – не могу. Бизнес есть бизнес. И вести его надо даже если иногда приходится наступать на шею своим хотелкам.

Хорошо еще, что миновали те времена, когда собираться было принято по баням и саунам.

Впрочем, откровенно говоря, не так уж подобных посиделок в моей жизни и много. Грех жаловаться.

Мой офис расположен высоко над землей, в престижном деловом центре. Вид отсюда открывается потрясающий, особенно ранним утром, когда город только-только просыпается и еще не похож на огромный живой муравейник из бетона и стали.

Люблю работать по утрам. Тем более что иногда приходится выезжать, так сказать, в «поле», чтобы собственными глазами увидеть локацию, где предполагается работа. А сделать это лучше, когда бумажная работа уже улажена.

В дверь стучат, а через мгновение в конференцзале появляется моя секретарша – расторопная Светлана. Ей двадцать пять, не замужем, всецело сконцентрирована на карьере. Она симпатичная, но не яркая красавица с сиськами наружу и ногами от ушей. Строгий брючный костюм, немного косметики, приятный аромат духов, отличная светлая голова, которая помнит обо всех звонках и встречах – идеальный сотрудник.

– Максим Владимирович, – можно?

– Да, Света, заходи.

– Звонили с «Северного» полигона, они готовы предоставить нам четверг каждой недели. Если понадобится – целый день. Но обговорить это надо будет сразу, чтобы они могли планировать свое расписание.

– Отлично. Со следующей недели и начнем.

Я планирую организовать для своих людей постоянный тренинг, в том числе в стрельбе из различного рода оружия. Люди должны на постоянной основе оттачивать свои профессиональные навыки. И оставлять эту часть подготовки на самотек я не намерен.

– Еще был звонок от представителя частного музея современных искусств. Они планируют серию выставок по всей стране и за рубежом. Интересуются нашими услугами. Я озвучила примерный перечень и прайс. Они подумают и перезвонят. Насколько я поняла, им нас порекомендовал Пиминов Алексей Валерьевич, он у них один из учредителей.

Киваю. Хорошая рекомендация. Алексей Валерьевич – серьезный банкир. Мы с ним работали с полгода назад, обеспечивали охрану его семье, когда дочь банкира начала получать письма с угрозами. Дело банальное – неудачные отношения с молодым человеком, избалованная золотая молодежь, много понтов и желания доказать свою крутость там, где этого делать не надо, а заодно не позволить ушедшей девочке начать новые отношения.

Разумеется, во многом дело вела полиция и нанятые банкиром частные детективы, но кое с чем пришлось поработать и моим ребятам.

– Хорошо. Подождем.

– И еще… – Светлана чуть морщится и оглядывается на дверь. – Виденеев, он просится на встречу с вами.

– Он чем-то недоволен?

– Считает, что вы поступили несправедливо.

– Вот как?

Смотрю на наручные часы. В повседневности я ношу смарт, потому что с ними тупо удобнее отслеживать определённые параметры своего состояния, что для меня до сих пор важно. А для серьезных встреч и «выхода в свет», бывает и такое, пришлось разориться на крутой хронометр от швейцарцев. Как ни крути, а внешний вид в нашем мире все еще значит очень много. Как люди встречали друг друга по одежке, так и встречают. По уму провожают далеко не все и далеко не всегда, да и далеко не всех, чего уж там.

До следующей встречи у меня есть примерно полтора часа. И это время я планировал потратить на силовую тренировку, благо хороший тренажерный зал имеется на одном из этажей, а все необходимое у меня всегда с собой.

Я почти восстановился, почти пришел в себя. Внешне так и вовсе стал массивнее, тяжелее, но все еще с отчетливо видимым прессом, так как теперь нет необходимости сохранять ту сухость и быстроту, как раньше. Довольно длительное время посвятил исключительно тренажерному залу, полностью исключив боевые искусства, да и сейчас вернулся к ним едва-едва, потому что проблемы с головой останутся со мной навсегда. Да, теперь я сам вожу машину и даже более-менее переношу авиаперелеты, но удары в голову снова и снова возвращают меня в мир тонкого надоедливого писка и легкого головокружения.

– Он там? – киваю на дверь.

– Да.

– Идем.

Заглядываю в свой кабинет, забираю подготовленную спортивную сумку и уже оба выходим в секретарскую вотчину. Виденеев тут – и он сразу вскакивает на ноги при моем виде.

– Максим Владимирович, всего одну минуту.

Он чуть ниже меня, но значительно тяжелее за счет внушительного живота. Не толстый, скорее, мощный, как тяжелый пауэрлифтер.

– Минута пошла, – не останавливаюсь я.

– Это несправедливо. Правда. Я же не был пьян. Кого угодно спросите – все это подтвердят, – в пылу монолога он сильно размахивает руками. Кулаки огромные, как пара кувалд. – Я же не дурак, помню, что вы говорили.

– И что я говорил?

Мы спускаемся по веренице лестничных пролетов – и вскоре моему собеседнику становится тяжело говорить.

Я до сих пор не люблю пользоваться лифтами. До сих пор предпочитаю ходить своими ногами везде, где это только возможно.

– Говорили, что не потерпите алкоголя в рабочее время.

Действительно, это мое неукоснительное и категоричное условие для каждого работника, которого нанимает «Щит Групп». А учитывая, что со всеми оперативниками и технарями я самолично провожу собеседование, то и говорю я им это тоже самолично.

– Верно.

– Так я не бухал!

Лицо Виденеева становится краснее, чем обычно. Появляется отдышка.

Останавливаюсь.

– Ты серьезно считаешь, что попытка обманывать меня – хороший способ удержаться на месте?

Отрицательно мотает головой.

– Но я…

– Ты на двадцать минут опоздал на смену. В другое время и на другом объекте тебе бы это, возможно, сошло с рук. Ребята бы прикрыли. Но тебе не повезло. Там оказался я.

Здоровяк сглатывает – и его взгляд становится умоляющим, почти жалостливым. Как будто на меня это когда-то действовало.

– Ты был в пизду бухой. И ты сам это знаешь.

– Так то накануне. Ну, засиделись с мужиками. С кем не бывает? Утром же, как стеклышко.

– Каждый из вас, из ребят, что работают «в поле» – лицо всей фирмы. Вас видят заказчики, вас видят просто прохожие. И, видя вас, они судят обо всех. У «Щит Групп» никогда не будет бухой рожи с перегаром. Свободен.

Я разворачиваюсь, но тут же чувствую на своем предплечье настойчивый хват.

Медленно опускаю взгляд на его руку, накрывшую мою, затем так же медленно взгляд поднимаю. Смотрим друг на друга.

– Простите, – говорит Виденеев и через мгновение отпускает меня. – Я не хотел.

– Я не буду сливать тебя другим конторам. Так что можешь попытаться устроиться в другое место.

– Спасибо.

Я оставляю его одного и ухожу. Больше этот бугай не пытается ни говорить, ни, тем более, остановить меня.

Домой возвращаюсь рано вечером.

Раньше мог притащиться только под ночь, немного поспать и утром снова рвать в офис или на объект. Сейчас дел больше, заказов больше, но времени на то, чтобы все проконтролировать и поддержать в работоспособном состоянии, нужно меньше. Бизнес понемногу встает на рельсы, рядом есть люди, которым можно делегировать часть полномочий.

И я, как оказалось, совершенно не из тех людей, которые готовы положить жизнь ради очередной пачки хрустящих денежных бумажек. Да, было время, когда я в том числе в работе спасался, загружал голову, решал проблемы, планировал и реализовывал. Так было нужно, чтобы суметь идти дальше. Так было нужно, что гарантировано обеспечить самого дорогого мне в мире человека, если со мной вдруг что-то случится. Но именно к нему я всегда старался возвратиться, чтобы провести вместе хотя бы несколько минут. И плевать если для этого надо было нестись через весь город.

Квартира у меня та же и там же. Поначалу думал избавиться, купить другую. Слишком много воспоминаний было с ней связано, слишком многое напоминало о Вере. Да только в какой-то момент понял, что все основное сконцентрировано не во вне, а во мне самом, в моей голове и памяти. Я могу избавиться от квартиры, могу сменить район, но голову я не сменю. Забыть ее все равно не смогу, даже если перееду жить на другой конец географии. Тогда зачем?

Сначала возвращаться сюда было сложно. Иногда затаскивал себя через порог чуть ли не за шиворот. А потом как-то сгладилось, привыклось. В общем, теперь ноги сами несут. Потому что здесь ждут. И это просто охрененное чувство!

Открываю стальную дверь в подъезд и бегом поднимаюсь по лестнице. Пока иду к входной двери, достаю ключи. Почему-то не люблю звонить, люблю вот так, собственной рукой, как хозяин, а не гость. Хоть и звучит очень по-глупому.

Проворачиваю ключ – и слышу за дверью пронзительный визг.

Не могу скрыть улыбку до самых ушей.

– Так, а что случилось?

Переступаю порог и тут же опускаюсь на корточки, ловлю и поднимаю перед собой сына.

Мой Волчонок уже одет, осталось только накинуть курточку и обувку – на улице довольно прохладно, но прогулка есть прогулка, не увильнуть.

– Папа, – очень внятно произносит сын и тянет ко мне руки.

Прижимаю его к себе.

И это ощущение теплого податливого тела, в котором нет ни капли наигранности и притворства, не сравнимо ни с чем. Вовка – мой сын, мой Волчонок. Все, что я делаю, я делаю ради него.

– Я предлагала погулять раньше, но он как узнал, что ты едешь – наотрез отказался, – с напускной обидой говорит Валерия. – Уселся на пороге и ни в какую одеваться. Только когда сказала, что ты расстроишься, если приедешь, а он еще не будет готов гулять, то согласился.

– Ай-ай-ай, – на всякий случай проверю, не вспотел ли сын. – А кто у нас не слушается?

Вместо ответа Волчонок просто сильнее прячется у меня на плече.

Это и смешно, и одновременно чертовски приятно.

– Так мы идем? – шепчу ему на ухо. – Я там та-а-а-акую лужу видел…

– Эй, никаких луж, – строго говорит Валерия.

Но сын уже услышал главное – и его огромные зеленые глаза уже предвкушают бурю, шторм и корабельное побоище в одном флаконе.

А меня уже почти привычно стопорит из-за этого взгляда, из-за этих глаз. Потому что нам не нужен никакой тест ДНК, чтобы понять: Волчонок стопроцентно мой сын. Для этого достаточно просто подойти с ним к зеркалу. Но его глаза – это ее глаза, это глаза моей Планетки. И иногда мне даже кажется, что через него она смотрит на меня откуда-то с другой стороны, откуда-то из бесконечной дали.

Я никогда не был романтиком. Наоборот, для меня все эти игры в ухаживания, розовые пони и трепетные вздохи на двоих казались чем-то детским, наивным, ненужным. Зачем держать женщину за руку если можно держать ее за задницу?

Но теперь я хочу, чтобы глупая романтика имела под собой хоть самый минимум надежды. Надежды на то, что Вера нас видит, что продолжает наблюдать за нами.

– Вы долго? – спрашивает Валерия. – Как там погода?

– Был дождь, но сейчас кончился. Немного прохладно. Мы на полчасика, не больше.

– Хорошо, через полчаса я соберу на стол.

Она подходит ко мне и чуть приподнимается на носочках, а я обнимаю ее и целую в губы. Почти обычная счастливая семья, почти образцовые родители, если бы не небольшие тонкости, о которых никто за пределами этих стен не знает. И не узнает никогда.

На улицу мой Волчонок выбегает, как только я открываю подъездную дверь. Не знаю ни одного ребенка, который не любил бы ходить по лужам. Так а если такая простая ерунда приносит столько радости, зачем ее запрещать? Можно ведь просто нормально одеться. А еще можно с собой вынести что-то такое, с чем будет еще веселее. Например, пару пластмассовых осьминогов. Ну, по крайней мере, я думаю, что это осьминоги, а не зародыши Ктулху. В любом случае, кем бы они ни были, их можно замечательно топить и с веселыми брызгами сталкивать друг с другом. Руками мы, конечно, в воду не лезем, но вполне хватает и тех волн, что поднимаем ногами.

Ну да, я тоже принимаю посильное участие, и для этого у меня даже есть высокие резиновые сапоги. В жизни такие не носил… и вот – дорос.

А если серьезно, то о «дорос» говорить приходится с большой натяжкой. Я очень стараюсь быть хорошим отцом, но при всем при этом отлично понимаю, что моих знаний в этой области настолько мало, что просто беда. И – да, сейчас я знаю и умею куда больше, чем в тот день, когда впервые держал своего Волчонка на руках. Тогда я не знал вообще ничего. Но и сейчас понимаю, что мне еще учиться и учиться. Наверное, не один год. Пока он растет, мне придется учиться, вплоть до, о ужас, чтения специализированной литератору по психологии.

Любовь к своему ребенку – это одно. Но правильно понимать его, правильно реагировать на его запросы и проблемы, правильно раскрыть для него мир – это целая наука. По крайней мере, для меня.

Но один бы я все равно не справился, а потому у меня есть… теперь уже жена.

С Валерией я познакомился по объявлению, которое разместил в сети. Мне нужна была няня для моего Волчонка. И она пришла на собеседование. До нее у меня уже пытались работать две женщины, но качество их услуг меня совершенно не устроило. Понятное дело, что ожидать от чужого человека какой-то особенной теплоты или ответственности – дело такое, сомнительное. И все же.

Мы с Валерией договорились – и она начала работать. Как я выяснил сразу, своих детей у нее не было и быть не могло по какой-то женской проблеме. Но при этом она долгое время проработала воспитательницей в детском саду.

И она действительно очень помогла. Буквально выручала, когда первые месяцы я дневал и ночевал на работе. Кроме того, так как ни мужа, ни парня у нее не было, то Валерия могла оставаться у меня чуть ли не сутками. Сначала даже неловко было ее просить, потом как-то привыклось, притерлось, и со временем вопрос о том, до какого времени она остается, просто исчез с повестки дня. Ну и кроме того, я с лихвой оплачивал все ее неудобства.

Кроме того, первое время я следил за ней по скрытым камерам, которые разбросал по квартире. Некрасиво? Возможно. Зато через пару недель точно и в полной мере знал, какому человеку доверил своего ребенка. Ответственному, спокойному и дружелюбному. Даже сейчас, спустя почти два года, я до сих пор не в курсе, умеет ли она в принципе повышать голос.

И мы все трое очень сработались, если так можно сказать.

А потом… мы не влюбились друг в друга. Нет. По крайней мере, с моей стороны кроме чувства тепла и благодарности к ней ничего не было и никогда не будет. А вот с ее стороны что-то появилось. И я это видел.

Она правда хорошая. Не жгучая красотка, но с ней мой дом стал уютным. С ней я сам стал как будто более мягким.

Как оказалось, очень важно иметь за спиной крепкий тыл. Когда ты въебываешь на работе, но возвращаешься домой и знаешь, что там все хорошо, потому что об этом есть кому позаботиться.

Взвесив все «за» и «против», я сделал ей предложение.

С моей стороны – абсолютно деловое, удобное, разумное. Мне нужна хорошая женщина рядом, Волчонку нужна мать, что тут думать?

Валерия согласилась. Согласилась, отлично понимая, что я ее не любил тогда и не смогу полюбить сейчас. Даже если бы хотел – не смог бы.

Потому что в моей груди любить больше нечем.