Текст книги "Солги обо мне. Том второй (СИ)"

Автор книги: Айя Субботина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 47 страниц)

Глава пятьдесят пятая: Венера

Глава пятьдесят пятая: Венера

В стейк-хаус, который я выследила благодаря инстаграму Сергея, я приезжаю уже третий раз. Первые два визита оказались неудачными – он не пришел, а мой желудок, в придачу, совсем не оценил качество местного стейка с кровью. Весь следующий день чувствовала себя удавом, пытающимся переварить кролика, а вдобавок во рту все время стоял привкус испорченного мяса.

Но сегодня, спустя неделю, удача наконец-то мне улыбается.

Я нарочно выбираю стол почти что в самом центре, чтобы в случае чего, все выглядело так, будто это Сергей первым меня заметил и первым подошел. Как раз пытаюсь найти в меню что-то максимально простое, что точно не будет приготовлено с местной «изюминкой», когда краем глаза замечаю появившуюся в дверях знакомую фигуру.

А теперь, Вера, спокойно и без лишних телодвижений. Помни, если когда-нибудь потом, через сто лет, Сергей вспомнит об этой встрече, единственное, что он должен твердо знать – это была чистая случайность!

– Ника? – он оказывается рядом даже быстрее, чем я предполагала. Наверное, тоже сразу меня заметил. – Ничего себе встреча!

Я поднимаю на него максимально удивленный взгляд, посмеиваюсь неловко и смущенно, как будто он застал меня врасплох.

– Привет, – поправляю волосы, шаря взглядом за его спиной, как будто ожидаю кого-то там увидеть. И, не дождавшись, аккуратно интересуюсь: – Ты один?

– Да, я тут просто работаю рядом, – показывает подбородком куда-то пред собой. Потом падает на свободный стул и только через пару секунд догадывается спросить, свободно ли у меня.

– Да, конечно. – Жду, пока он усядется поудобнее, и первой задаю тему нашего разговора: – Ты часто здесь бываешь? Посоветуй что-нибудь, что они точно готовят хорошо. Потому что в прошлый раз здешнее мясо мне еще пару дней… вспоминалось.

– Да ладно? – Он говорит это тоном человека, который именно это место готов советовать и нахваливать всем без исключения. – Филе миньон здесь лучший во всем городе.

«Ну да, именно с ним-то мой желудок и вел отчаянную борьбу», – мысленно отвечаю я и делаю вид, что внимательно слушаю рекомендации Сергея. Всегда запоминается первое и последнее, и теперь, когда Сергей вспомнит нашу встречу, он так же вспомнит, что я жаловалась на его любимое заведение и мы обсуждали мясо.

Приходится снова заказать проклятое мясо и брускетты с вялеными томатами и дорблю. Надеюсь, хотя бы хлеб и уже готовые ингредиенты они здесь не испортят. После того, как приносят заказ, мы какое-то время обсуждаем особенности национальной кухни Норвегии, я рассказываю о своих любимых местах, о том, что некоторые из них стоят прямо на реке – и рыбу к столу вылавливают непосредственно под каждого клиента.

Слово за слово, вспоминая то то, то это, разговор сходит на обсуждение личных тем. Сергея прорывает почти сразу – как я и рассчитывала. Сначала он просто жалуется на их с Машей отношения в последний год семейной жизни. Всякую обыденную ерунду, которая так или иначе случается в любых отношениях, если люди не хотят и не стремятся их сохранить. Я слушаю в пол уха, не особо вникая: ему не нужен осмысленный собеседник, достаточно просто свободных ушей.

– Я думаю, они трахались за моей спиной, – говорит Сергей.

– Кто? – делаю вид, что не понимаю, о чем речь. Хотя, конечно, понимаю и мысленно скрещиваю пальцы на удачу, чтобы разговор, наконец, вылился в нужное русло.

– Олег и Маша. – Сергей бросает на меня хмурый взгляд. Вряд ли его интересует мое моральное состояние, хотя речь идет не только о его «плохой жене», но и о моем «идеальном примерно муже». – Слишком быстро они спелись.

– Олег и Маша? – Уверена, что еще никогда в жизни не изображала потрясение настолько убедительно. – Ты что-то путаешь. Олег… Он не такой. У нас прекрасные отношения и он никогда бы…

– Много ты знаешь, – перебивает Сергей и становится еще мрачнее.

Десять минут назад, когда я посмела катить бочку на поваров его любимого мясного ресторана, он буквально из кожи вон вылез, чтобы доказать, как я заблуждаюсь. Значит, если как следует его раззадорить, Сергей и про Олега все выложит.

– Я знаю, что ты обижен на бывшую жену, – пожимаю плечами, – и готов обвинять всех вокруг. Даже своего друга.

– Друга? – Сергей говорит это так громко, что я невольно морщусь. – Он не знает, что такое дружба, Ника. Олег просто использует всех вокруг, а когда люди перестают приносить ему пользу – выбрасывает, только еще и ноги вытирает напоследок.

Только выдержка не дает мне охотно поддакнуть в ответ.

– Но ведь раньше…

– Раньше я был ему нужен, – снова перебивает Сергей.

Достает сигареты и, несмотря на табличку «У нас не курят!», затягивается и выпускает дым прямо в мою сторону. Черт, Олег обязательно учует этот запах и начнет задавать вопросы. Нужно не забыть сразу сходить в душ и бросить вещи в стиралку.

– Пару лет назад, еще до тебя, – Сергей стряхивает пепел в пустой стакан, – мы замутили одну хорошую тему, которая должна была принести огромные бабки. Просто ебейшие бабки, Ника. Мне тогда каждая копейка была нужна, чтобы расширить бизнес, а с кредитами связываться – сама понимаешь. Я как-то пошутил, что не готов расставаться с мешком денег из-за налогов, и Олег предложил провернуть один вариант.

– Офшор? – предполагаю я. На самом деле, эта мысль приходит мне в голову сразу после того, как он сказал про налоги.

– Ага. – Сергей оглядывается на официантку, которая мнется рядом с нами и невнятно бормочет, что ей очень жаль, но у них не курят – и она будет очень благодарна, если он перестанет это делать. Он давит окурок в стакане, говорит, чтобы записала это все в счет, но как только она исчезает, тут же достает новую сигарету. – Счет, на который мы сможем вести наши деньги, чтобы потом нормально их отмыть. Я сначала ни фига не понял, но Олег рассказал схему и все выглядело довольно просто. Ну я и согласился.

Последняя фраза произнесена тоном «сам дурак».

Следующие минут пять Сергей посвящает меня в детали, из которых я, увы, мало что понимаю: какие-то связки, дорожки, компании-прокладки. Единственный вывод, который могу из всего этого сделать – Олег хорошо подготовился и продумал детали еще до того, как нашел напарника. Эту же мысль озвучивает и Сергей.

– Он все рассчитал и подготовил. Все до мелочей. Единственное, чего ему не хватало – дурака, который все это завяжет на себя. Но ты же знаешь Олега – он умеет так нассать в уши, что ему бы и боженька дал на кресте повисеть.

Я снова еле сдерживаюсь, чтобы не кивнуть. Никому из них, абсолютно никому нельзя доверять. Вчера они были лучшими друзьями, сегодня стали заклятыми врагами, и никто не даст гарантии, что завтра снова не будут выпивать из одного стакана.

– Но ты ведь тоже получил свои выгоды, – говорю максимально обесцвечено, чтобы не перегнуть палку с раздракониванием. Всегда существует риск, что Сергей просто психанет – и история оборвется на самом интересном месте. – Риски тоже надо осознавать.

– Ага, – он зло хмыкает. – Риски, конечно, я прекрасно осознавал. Только прилетело откуда не ждал. Сначала все работало как часы: мы заводили бабло, а потом выводили его оттуда небольшими партиями на разные конторы, платили минимум с дохода и ни в чем себе не отказывали. И Машка жила на широкую ногу – я ей тачку новенькую взял, только из салона, шмотки, меха, брюлики. Сам ездил на ржавом ведре, но все в жену, в семью. Да она, блядь, на курорты раз в месяц летала. Хуй знает, чем там только занималась.

Он снова выдает длинную обиженную речь, и я украдкой поглядываю на часы. У меня осталось не так много свободного времени, за которое не придется отчитываться перед Олегом. Но все равно слушаю, потому что без этого всплеска Сергей явно не готов идти дальше.

– И все было гладко с этим офшором? Всегда? – задаю наводящий вопрос, когда с разговоров о плохой жене Сергей перескакивает на жалобы в адрес ужасной тёщи.

– Ну, бывало разное. – Он нехотя снова гасит сигарету, когда замечает укоризненно смотрящую в нашу сторону официантку. – Пару раз и жопа случалась, но мы все разруливали. Как оно бывает – тому сказал, у того попросил, тому выразил «большую благодарность».

– Может тогда ты зря катишь бочку на моего мужа? – Я нарочно выбираю такую формулировку, потому что времени остается совсем мало, а Сергея нужно как-то подстегнуть, иначе он до бесконечности будет продолжать жаловаться на своих баб. – Знаешь, когда все хорошо – то все вокруг друзья, а когда где-то косячишь – так сразу и враги.

Его тяжелый взгляд красноречиво говорит, что на этот раз я действительно попала в цель и зацепила самое больное. Сергей подается вперед, демонстративно укладывает руки на стол, словно ученик за партой, только смотрит на меня так, будто собирается наслаждаться тем, как вот-вот разрушатся и мои радужные замки. Это свойственно многим людям, которых бросили, обманули и предали их самые близкие – они хотят, чтобы предавали и бросали все вокруг, и зачастую даже не скрывают этого.

– Когда Машка подала на развод, Олег сразу сказал, чтобы я собирал и переводил активы в офшор. Потому что она знала, где у меня и что, и собиралась переполовинить все мои доходы. А я, блядь, не для того горбатился и вкалывал, чтобы обеспечивать ей красивую жизни и после развода. Да я на себе каждую копейку экономил, лишь бы у Машеньки все было! Лишь бы, сука, она жила как принцесса!

Так и подмывает спросить, что ему мешало наслаждаться жизнью вместе с ней, но тут только зацепись – точно на сто лет вперед не развяжешься. Поэтому просто сочувственно киваю.

– Ну я так и сделал, как сказал Олег: перевел туда все свои счета, продал квартиру, две тачки. Почти все скинул, что было. А когда Машка пришла на суд и начала выкладывать карты, ее адвокат сразу предъявил документы на все «прокладки» и на фонд. В общем, эта сука захотела половину! Половину, Ника, понимаешь?! Ни одного дня в жизни не проработала, жила за мой счет, а под конец еще и обобрать решила, как липку. Она мне даже пары носков ни разу не купила, прикинь?!

– Как она узнала о схеме? – не даю втянуть себя в очередную порцию стирки чужого «грязного белья».

Он так выразительно поднимает брови, что вопрос, напрашивается сам собой:

– Олег?

– Больше некому. – Сергей устало откидывается на спинку стула. Снова закуривает, как будто нарочно назло всем вокруг. – Но и это еще не все. Данные по счету слили в соответствующие органы, меня так взяли за жопу, что пришлось последние трусы продавать, чтобы откупиться и не заработать срок. И угадай, кого еще накрыли с этими махинациями?

– Олега? – снова говорю только одно имя. Уже и глупому понятно, что во всей этой истории без него точно не обошлось.

– Нет, блядь! – Сергей так громко ударяет ладонями по столу, что бедная официантка, вжав голову в плечи и еле переставляя ноги, снова спешит к нашему столику. Он молча сует ей в ладонь крупную купюру и небрежно бухтит какие-то извинения. А когда мы снова остаемся одни, почему-то шепотом продолжает: – Он точно был во всем этом замазан пополам со мной, но фамилия «Корецкий» ни разу нигде не всплыла. Даже имя его нигде не промелькнуло. А я, знаешь, за столько лет во всем этом дерьме, разучился верить в избирательно слепое правосудие. Фемида закрывает глаза пачками «зелени», а не просто так.

Я мысленно еще раз прокручиваю в голове основные факты, чтобы потом, когда будет возможность подумать об этом наедине, попытаться правильно смотать клубок из узловатой и пока что не очень очевидной истории.

Сейчас у меня остался только один вопрос.

И я его задаю.

– И в чем выгода для Олега? Насолить тебе? Разве вы не были лучшими друзьями?

– У Олега нет лучших друзей. Он просто использует людей до тех пор, пока может выжать из них какую-то выгоду. И, кстати, – Сергей жестко ухмыляется, – на твоем месте я бы тоже не сильно обольщался насчет его «большой любви и преданности». Пока ты восстанавливала нервы у викингов, он тут не сидел евнухом.

Мне нужна вся моя выдержка, чтобы не поддаться искушению и не рассмеяться прямо ему в лицо. Громко, от всей души, чтобы он понял – об истиной сущности Олега я узнала еще до того, как открылись глаза у него самого. Возможно, когда-нибудь так и будет. По крайней мере, я беру на заметку этот вариант.

Он не притворяется. Уж если кто и знает все о мастерстве ломать комедию, то только человек, который сам потратил месяцы, чтобы в нем совершенствовался. А у меня на маску «послушной жены» ушло целых два года. Сергей искренне зол, он искренне ненавидит Олега. И, подвернись возможность, с удовольствием ему отомстит.

А как гласит народная мудрость: враг моего врага – мой друг.

Но вскрывать карты сейчас было бы слишком неосмотрительно.

– Я потерял все свои накопления, – говорит Сергей, – если скажу, какая это сумма – ты охренеешь. Так что Олегу было ради чего пачкаться. У меня нет доказательств, только чуйка, что и про мою любовницу Машке стуканул он. Больше некому. – Он внимательно следит за моей реакцией и спрашивает: – Или ты тоже думаешь, что я преувеличиваю?

– Я ничего не думаю. Потому что у любой медали всегда есть вторая сторона, но о ней обычно забывают упомянуть.

Но на самом деле, Сергей понятия не имеет, что как раз я как никто другой готова поверить каждому его слову, потому что живу с этим чудовищем бок о бок и знаю, на что оно способно ради собственной выгоды – иногда материальной, а иногда – моральной.

– Теперь Машка буквально держит меня за яйца, – продолжает сокрушаться Сергей, но эта часть его истории мне уже мало интересна.

Каким бы дерьмом во всей этой ситуации ни был Олег, он точно не подкладывал под него любовницу, так что…

Делаю вид, что только сейчас увидела который час. Хватаю сумку, достаю кошелек, чтобы оставить на столе свою часть обеда, но Сергей решительно отмахивается от моих денег и, насупившись, говорит, что не до такой степени его обобрали, чтобы он был не в состоянии заплатить за кусок мяса для красивой женщины. Я благодарю и извиняюсь, что вынуждена бежать. У меня действительно репетиция в студии, но я уже и так туда опоздала, так что, если не потороплюсь и Олегу взбредет в голову навестить меня там – это очень плохо кончится.

– Я бы многое отдал, чтобы ковырнуть Олегу до самых печенок, – неожиданно говорит Сергей и удерживает меня за руку, когда прохожу мимо него к выходу. Смотрит на меня снизу вверх – и его взгляд с такого ракурса точно как у одичавшего хищника. – Буквально. Потому что как только подвернется шанс вернуть ему то же и той же монетой – я обязательно им воспользуюсь. Уверен, что за несколько лет семейной жизни, какую бы идеальную жену ты не изображала – тебе есть за что его ненавидеть. Возможно, однажды мы можем быть полезны друг другу.

Это уже на намек.

Это предложение в лоб: «Захочешь насолить мужу – я к твоим услугам».

Но это все еще может быть просто проверка.

Поэтому я спокойно освобождаю руку из его хватки и каменным голосом отказываюсь от предложения:

– Понятия не имею, о чем ты. Ваши с Олегом дела – это дела за пределами нашей семьи. Я люблю своего мужа, а он любит меня.

Сергей брезгливо морщится и с подчеркнутым пренебрежением желает мне хорошего дня. Как будто даже ради этих нескольких слов ему пришлось порядком испачкаться в невидимой грязи.

А я поскорее ныряю в машину и хвалю себя за первую маленькую победу. По крайней мере, теперь я знаю, что у Олега есть офшор. И даже если докопаться до него будет очень сложно, это лучше, чем совсем ничего.

Глава пятьдесят шестая: Меркурий

Глава пятьдесят шестая: Меркурий

За две недели мне ни на минуту не стало лучше.

Я живу все той же размеренной жизнью, по тому же устаканившемуся графику: работа, тренировки, работа, дом.

Играю с сыном, вожу их с женой на разные мероприятия, в выходные мы всей семьей едем в наш загородный дом.

Но Вера не выходит из моей головы. Даже чтобы покурить.

Пиздец случается сегодня, когда под утро мне снится такой реальный сон с ней, что первые минуты после пробуждения я всерьез верю, что это она лежит рядом, и ее теплое бедро я чувствую под своей ладонью. Все это настолько похоже на правду, что я осатанело вдавливаю пальцы в мягкую плоть и разворачиваю ее на себя, надеясь, что Планетка снова обожжет меня своими зелеными глазищами. Наваливаюсь сверху, жадно целую, буквально выдавливая из ее груди каждую каплю воздуха… и только потом понимаю, что женщина подо мной – не она.

Даже не знаю, как вообще смог «доиграть до конца» этот внезапный утренний порыв. Интимная сторона наших с Валерией отношений далека от подобных «всплесков», потому что между нами с самого начала не было ни любви, ни срасти. Но потом все как-то потихоньку к устаканилось и стало в порядке вещей, что у нас с ней секс пару раз в неделю – для взаимного расслабления и здоровья.

Я не любитель часами торчать в душе, но сегодняшнее утро становится исключением из всех правил. Торчу под ледяными струями минут тридцать, в надежде, что вслед за мышцами одеревенеют и мысли, и покроются льдом образы Веры в голове. Еще слишком живые, чтобы я случайно не назвал жену ее именем. Но Планетка там. Она все равно там, даже когда я начинаю выуживать из памяти тот ужасный день, когда схлопотал осколок – и только чудом остался жив. Избавиться от нее не помогает ничего, ни один гребаный способ.

А когда бреюсь, то вижу ее отражение в зеркале и поворачиваюсь как дурак, чтобы убедиться, что ее там нет.

– Это было очень… неожиданно, – еле слышно говорит Валерия, когда я возвращаюсь в комнату, чтобы быстро одеться на работу.

Жена лежит в постели вся такая же взъерошенная после моего утреннего напора. Жар от ее пылающих щек чувствуется даже в другом конце спальни.

– Тебе не понравилось? – Быстро застегиваю ремень и бросаю взгляд в зеркало, чтобы расправить воротник рубашки.

– Мне? Нет! – торопливо отвечает она и тут же исправляется: – В смысле, да! В смысле, все хорошо! Я просто не ожидала. Не думала, что так может… быть у нас…

Я позорно сбегаю из дома, не дослушав.

В офис приезжаю в прямом смысле слова вздрюченный, но каким-то чудом не устраиваю нагоняй нерадивым сотрудникам. Даже худо-бедно провожу два совещания и отправляюсь на встречу с поставщиком снаряжения, которого долгое время брал измором, потому что компания довольно известная, репутацией дорожит сильнее, чем девственница – невинностью, и работает, соответственно, только с проверенными «именами». Пришлось в буквальном смысле из кожи вон лезть, чтобы получить рекомендации и заручиться поддержкой пары крупных фирм, которые могут поручиться за чистоплотность «Щита». Никто не хочет, чтобы на наемнике, которого найдут дохлым где-нибудь в стране третьего мира, оказался шмот с его лейбой. Даже если мои ребята не наемники – и я тщательно слежу за тем, чтобы все сотрудники не «левачили» разным сомнительными похождениями.

После встречи – на часах уже почти четыре после полудня – забегаю в любимый магазин игрушек Вовки и беру сыну новую порцию фигурок к конструктору. На прошлой неделе мы собирали пиратскую крепость, и я только потом понял, что не хватает пальм, бочек и разного дополнительного декора, который, конечно же, хитрожопые производители продают отдельно. В итоге беру еще одну коробку, внутри которой пожарная станция, пожарная машина, человечки-пожарные и даже работающий маленький гидрант. Из детского магазина забегаю в цветочный – беру Лере букет гвоздик (первая в моей жизни женщина, которая их любит). Утром так резко вылетел из дома, что даже не сказал ей ничего на прощанье. А после нашего утреннего секса, она, как многие женщины, уже могла себе придумать разной фигни.

К счастью, все хорошо. Валерия встречает меня с улыбкой, довольная и румяная, как колобок. Иногда меня реально жрет совесть за то, что она тратит на меня жизнь, которую могла бы провести рядом с действительно любящим ее мужчиной. Но потом я замечаю, как она возится с Волчонком, и вспоминаю, как в ответ на мое предложение заключить договорной брак, в котором она станет матерью моему сыну, Лера расплакалась и долго, очень долго рассказывала, что уже давно любит его как родного.

Вот и сейчас, когда я вывожу их погулять, она вьется над Вовкой, как коршун: одевает, обувает, вкладывает салфетку в каждый карман комбинезона, чтобы сын учился вытирать руки самостоятельно. А в парке, где в это время суток уже полно народа с мелюзгой, всегда пристально следит, чтобы Волчонок не упал.

Пока они идут к автомату, где накручивают сахарную вату, я в который раз вспоминаю Планетку. Что мне, черт его все дери, делать со всем этим? Она знает про моего сына? Нашего сына.

Или, может быть…

– Папа! – Волчонок, шлепая по лужам, налетает на меня и хватает за ногу, привлекая внимание.

Поднимаю его высоко над головой, кручу и оттаиваю под звуки его заливистого смеха.

Мой сын – смысл моей жизни.

Несколько лет назад я бы только фыркнул, если бы кто-то сказал, что я буду так зависим от одной маленькой жизни и превращусь в того самого оголтелого папашу, который может часами хвастаться друзьям успехами своего мальчишки. Но это истинная правда. Я помню Вовкин первый зуб, потому что как раз в тот день сам кормил его с ложки. У сына он вылез месяцев в восемь, и Лера сильно переживала, что это может быть признаком какого-то неприятного отклонения, хотя врачи в один голос говорили, что с ним все в порядке. В тот день я кормил его пюре и услышал, как ложка обо что-то цокнула, заглянул – а там целый зуб торчит. Через неделю их было уже три, и все – без криков, бессонных ночей и других фокусов.

Я помню, как он сделал первый шаг, хотя и увидел это по видео, которое прислала жена.

Я помню его первое «па!», которое случилось после «мама!» и «Дадада!»

Я помню, как он пах в тот день, когда Олег буквально швырнул его на пол, словно бездомного котенка. И хорошо помню, как пахнет сейчас – детским шампунем и мылом с ромашкой.

Если бы не Вовка – хер знает, какой была бы моя жизнь.

– Он совсем мокрый, – потихоньку журит Валерия, когда сын перебирается к ней на руки.

– Потому что кто-то растет маленький хулиган, – посмеиваюсь я, потихоньку таская его за ухо.

Волчонок фыркает и снова юлой выскальзывает из рук Валерии, чтобы взять штурмом следующую лужу. Она смотрит на меня с укоризной, мол, почему не повлияю, но сегодня тепло и погода хорошая, и мне не хочется торчать в четырех стенах.

Потому что почти наверняка там снова будет призрак Планетки.

На обратном пути из парка завожу их в семейное кафе и кормлю вкусняшками.

Домой приезжаем только к семи. Пока Валерия купает сына, пользуюсь уединением кухни, чтобы заглянуть на страницу Олега. Там до сих пор нет ни намека на Веру. Там только безграничное и уже хорошо знакомое мне самолюбование.

Поддаюсь соблазну.

Забиваю в поисковик ее имя и, мешкая пару минут, все-таки нажимаю на кнопку поиска.

Шквал ее фото на сцене буквально взрывает мой мозг. Веры сразу так много, что я начинаю медленно закипать, ненавидя себя за то, что все эти месяцы и годы не удосужился сделать это раньше. Но многие ли из нас ищут в сети информацию о мертвецах? Наверное, просто боялся, что не вывезу, если в телефоне будет хотя бы одно ее фото.

Даже сейчас не рискую сохранить ни одну электронную картинку, хотя на каждой Планетка просто красавица.

Холодная и бледная, как кукла из марципана, но в тысячу раз лучше, чем была.

Как такое возможно?

«Ты не похожа на женщину, которая оплакивает своего мертвого ребенка», – мысленно говорю ей, надеясь, что хоть так сброшу подступающую к глотке жёлчь, но легче все равно не становится.

Мне нужно с ней поговорить.

Просто поговорить, без рук. Держаться подальше и вытребовать правду. Даже если она признается, что обменяла нашего сына на свою красивую жизнь. Я проглочу и такую правду.

Это лучше неведения, которое, как ржавчина, разъедает изнутри.

Когда Лера выносит Волчонка из ванной, я уже переодет в удобную повседневную одежду и любимую бейсболку. Говорю, что нужно срочно сгонять в офис, чмокаю сына и снова трусливо сбегаю от беспокойного взгляда жены.

Но я действительно еду в офис.

Даю своим мужикам задание пробить по базе балерину Корецкую. Ожидаемо, ее данные отсутствуют во всех реестрах. Олег постарался на славу. Приходиться идти другим путем – выбить базу всех балетных студий, отсеять те, в которых занимаются только дети, те, что при спортивных школах. Список становится вдвоем меньше. Из оставшихся убираю те, что на отшибе. И те, которые даже по фото похожи на конюшни – вряд ли Прима Большого театра стала бы в такой тренироваться.

Остается меньше десятка.

Уже очень поздно, но я все равно еду по первому адресу, узнаю, что мне нужно, вычеркиваю и беру следующий. Когда приезжаю по третьему, на часах уже почти девять и в одном из окон студии, которая расположена на мансардном этаже старинного здания, горит свет.

Я печенкой чувствую, что на этот раз не ошибся.

И что Вера – там.