Текст книги "Солги обо мне. Том второй (СИ)"
Автор книги: Айя Субботина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 47 страниц)
– Что происходит? – сразу в лоб спрашивает сестра.
Я коротко пересказываю произошедшее, не останавливаясь на деталях.
– Максим? Что с ним? Вы поссорились?
Она выразительно ждет, но я молчу и сопливо жую губы, не в силах произнести эту страшную правду. Как будто она только наполовину правда, потому что я до сих пор никак не озвучила ее вслух. Но когда сделаю это – реальность забетонируется, и мой Меркурий больше никогда… Совсем никогда…
Наверное, меня снова шатает, потому что Алёна уверенно прижимает меня к себе, обнимает и гладит по голове, приговаривая, что я всегда была ее сильной Верой во все самое лучше, что может родиться в нашей семье, и что как бы сильно меня не колотила жизнь – я всегда встану на ноги.
«Только теперь я калека», – мысленно отвечаю я.
Беру из ее рук салфетку, осторожно промокаю глаза, придирчиво осматриваю себя в зеркале. Нельзя выглядеть заплаканной – Олег сразу что-то заподозрит.
– Он… – Мое отражение кривит губы. – Максим погиб. Мне позвонили. Сказали, что…
Закончить не хватает сил.
Максим погиб… Звучит как первозданная чушь.
Он же такой большой и сильный, и такой выносливый, и крепкий.
– Ты уверена? – очень осторожно переспрашивает сестра. – Может, это очередная выходка Олега?
– Я пыталась ему звонить, Алёна. Его телефон не отвечает. Уже столько времени прошло.
– Можно сделать запрос, – начинает накручивать сестра. – Попытаться выйти на посольство и…
– Алёна, я не знаю, на какое посольство выходить! – Голос срывается, и я закрываю рот ладонью, напоминая себе, что теперь каждое мое лишнее слово может стоить жизни одному маленькому мальчику и благополучия моей семье. – Я не его жена, не его сестра, даже если бы… мне никто ничего не скажет, понимаешь?!
Меня все-таки прорывает.
Из меня льется весь тот поток, который я копила в себе долгие недели. Как искала причины, почему это не может быть правдой, как потом уговаривала себя смириться, как уговаривала продолжать верить и ждать. Как пыталась придумать варианты хотя бы какой-то лазейки, как останавливала себя каждый раз, когда Олег «случайно» забывал на столе телефон или планшет. Как однажды все-таки попыталась воспользоваться его ноутбуком…
Наверное, если бы в тот момент взгляд человека вдруг обрел суперсилу убивать, от меня не осталось бы даже косточки для опознания.
Алёна снова сует мне салфетку, но на этот раз я просто отбрасываю её руку.
– Я, кажется, залетела, Алён, – говорю не ей, а снова своему отражению. – Месячные задерживаются на пять недель, меня тошнит постоянно. Рыбу есть не могу, а ты знаешь, как я ее люблю.
– Заметила, – кивает сестра, – ты в тарелке только салат выбирала.
Я горько усмехаюсь. Вот такая из меня недоделанная шпионка – все видно, все очевидно. Странно, что Олег ничего не заметил. Или заметил, но продолжает свою издевательскую игру в «кошки-мышки»?
Нужно поменьше обо всем этом думать и прекратить себя накручивать, потому что так я действительно скоро рехнусь. Знает он что-то или не знает, подозревает или даже не обратил внимания – бабка на двое сказала, а вот моя нервная система уже и так работает с перебоями и на пределе возможностей.
– Тебе нужен тест, – говорит сестра, постукивая пальцами по мраморной столешнице умывальника. – К врачу, я так понимаю, вообще не вариант.
Мы понимающе пересматриваемся.
– Я что-то придумаю, – Алёна решительно хмурится, а потом снова осматривает меня с ног до головы. Мягко проводит пальцами по моим щекам, видимо пытаясь поправить макияж. Придирчиво осматривает и легко кивает. – Ты должна валить от него, Вера. Это все мне очень не нравится. Сюр какой-то, ей-богу.
– Я уйду, – обещаю я. Раньше думала, что в окно, а теперь, если беременность подтвердиться, придется искать новый план побега. На этот раз супер-идеальный. Безупречный. И бежать куда-то на северный полюс, растить ребёнка вместе с пингвинами, если это будет единственный способ навсегда избавиться от Олега. – Мне просто нужно немного времени. Чтобы… ну, ты понимаешь.
Она пытается сказать, что мне нужно жить для себя, что все это, по большому счету, делает хуже только мне, но мы обе прекрасно понимаем, что я бы никогда не простила себе, если бы Олег в отместку за мой побег по полной программе отыгрался на всех, кого я люблю и кто мне дорог. Хотя, зная его теперь уже до мозга костей, не сомневаюсь – в его планах действия на такой случай никакое «если» не предусмотрено. Он сумасшедшее богатое чудовище, которое не остановится ни перед чем, чтобы получить свою сатисфакцию.
– У меня есть с собой немного налички, – решительно говорит Алёна, – попробую незаметно передать.
Мой взгляд падает на настенные часы, и я быстро взбиваю волосы руками, натягиваю на лицо пластмассовую идеальную улыбку куклы Барби.
Алёна возвращается в зал раньше, я – чуть позже, выждав паузу.
Сажусь рядом с Олегом. Он как бы между прочим пожимает мою ладонь, которую я, тоже как бы между прочим, кладу рядом с ним на стол.
А в конце вечера, когда мы все выходим на улицу, чтобы попрощаться, и я начинаю обниматься с родителями, Алёна незаметно сует мне в ладонь смятую купюру, когда приходит моя очередь пожелать им с Сергеем хорошего вечера и сказать спасибо.
Я крепко сжимаю купюру и чувствую, как от страха немеют кончики пальцев, потому что Олег пристально следит за каждым моим движением. Приходится как бы украдкой держать руку у бедра, а потом, когда он помогает мне сесть в машину, подсунуть купюру под бедро.
Мне все время кажется, что он все видит и понимает, но, поддаваясь инстинкту своей извращенной природы, продолжает со мной играть. Но когда мы возвращаемся домой, и он выходит из машины раньше, чтобы помочь мне выйти, я каким-то чудом успеваю схватить купюру и сунуть ее в декольте. Олег, слава богу, настолько не в восторге от моего тощего внешнего вида, что даже не пытается заявить права на супружеский долг. Но это, конечно, временно. Я бы сама себя считала идиоткой, если бы поверила, что он держит меня рядом просто так.
– Ника, – муж останавливает меня окриком, когда мы заходим в квартиру, я с трудом вынимаю ступни из туфель и медленно, придерживаясь за стенку, бреду в ванну.
Внутри все обрывается.
Замираю, как загипнотизированный змеей тушканчик, и медленно, на деревянных ногах, разворачиваюсь к нему лицом. Олег лениво распутывает петлю галстука, и круг света от светильника освещает только половину его лица, из-за чего я не могу отделаться от мысли, что вместо скрытой части головы у него рогатая морда дьявола.
– Ты была умницей сегодня, – медленно, растягивая слова, говорит он. Даже не скрывает, что наслаждается своим великодушием и рассчитывает на такую же ответную реакцию от меня. – Если честно, я был уверен, что ты устроишь какую-то дичь.
И я бы ее обязательно устроила, если бы был хотя бы один шанс на успех.
Контролируя каждый нерв на своем лице, спокойно говорю:
– Мы заключили договор и, пока ты будешь исполнять свою часть, я буду исполнять свою.
– Просто бизнес, да? – Он издает наигранный и какой-то механический смешок.
– Ничего личного, – говорю именно ту правду, которая не должна вызвать у него подозрений. Но он хочет, чтобы я хоть как-то почесала его манию величия и благодушия, поэтому добавляю: – Спасибо, что дал увидеться с семьей.
– Тебе не понравился мой подарок? – Кивает на мое запястье с часами.
– Понравился. Спасибо.
Подождав еще несколько секунд, Олег сворачивает в гостиную, а я, наконец, прячусь в ванной.
Выдыхаю, украдкой смотрю в сторону статуэтки, за которой спрятан «глазок» камеры.
Медленно, изображая усталость, раздеваюсь, незаметно вынимаю деньги и сую их между полотенцами.
Принимаю душ, сушу волосы, наношу на лицо сыворотку и крем.
Нарочно тяну время, придумывая, куда можно спрятать свой клад.
Когда возвращаюсь в комнату, он уже сидит на постели в одних трусах, разглядывая меня так, словно мое прямохождение в его присутствии причиняет ему немыслимые страдания. Я нарочно делаю широкий шаг, чтобы полы халата разошлись в стороны, и он увидел мои обезображенные ноги. Это всегда работает – Олег резко встает и уходит в ванну, оставляя дверь открытой.
Я прячу купюру в шкафу, запихиваю ее в тумбу, в носок с цветочным принтом.
И успеваю залезть под одеяло за минуту до того, как возвращается Олег.
Глава двадцать девятая: Венера
Глава двадцать девятая: Венера
Я вскакиваю с кровати около пяти утра, пока Олег еще спит.
Его будильник срабатывает в пять тридцать, обычно в это время он уже не спит и просто лежит под одеялом, видимо строя в уме свои великие планы на день. Я должна встать раньше, чтобы привести себя в порядок, потому что в последнее время мое отражение в зеркале выглядит просто отвратительно, особенно огромные и почти черные круги под глазами. Несмотря на все капельницы, которыми меня пичкает Тамара.
Я запираюсь в ванной, быстро умываюсь ледяной водой и делаю массаж лица, просто пощипывая кожу тот тут, то там, чтобы к ней хоть немного прилила кровь.
Насколько безопасны эти капельницы? Я задаюсь этим вопросом каждый раз, когда она снова тыкает иглу в мои изувеченные вены. Пару раз слышала, как она звонила Олегу и предлагала оставить во мне катетер, чтобы не рвать вену каждый раз, когда мне потребуется нова порция какого-то «живительного витаминного коктейля», но судя по тому, что она так до сих пор этого и не сделала, его ответ был отрицательным.
Мне нужно как-то от нее избавиться.
Найти на сто процентов работающий способ, потому что шанс будет только один и потому что Олег слишком хитрый и подозрительный, чтобы поверить в слепленную на скорую руку ложь.
Я прислушиваюсь к позывам своего тела – рвоты нет. В последний раз меня жестко тошнило неделю назад, в тот вечер, когда я встречалась с семьей. И с тех пор началось затишье, хотя Тамара точно не сменила свой парфюм и от нее все так же разит удушливой дихлофосной сладостью.
Провожу ладонью по животу, не спуская взгляда с двери позади – Олег может зайти в любую минуту, вот такие внезапные появления – его любимая «фишка». Пару раз, когда я позволяла своим мыслям снова свернуть на дорожку болезненных воспоминаний, ему удавалось застать меня врасплох. Даже не знаю, почему он до сих пор не придумал меня поколотить и ограничивается только едкими комментариями в адрес «коровьего выражения моего лица». Наверное, все дело в моем слишком поганом виде: Олег боится, что одного крепкого пинка будет достаточно, чтобы окончательно вывести из строя его любимую игрушечку. Но когда он сделает это – просто вопрос времени.
Снова прислушиваюсь, пытаясь выудить из своего тела хоть каплю признаков беременности. За это время я так срослась с мыслью, что внутри меня растет капелька моего любимого Меркурия, что не заметила, как выстроила все свое серое будущее вокруг этой надежды. Потерять ее сейчас будет слишком большим ударом. От которого я уже точно не смогу оправиться.
Это все равно что смириться со смертным приговором, узнать о помиловании, придумать, как жизнь новую жизнь… и узнать, что новость о помиловании была просто чьей-то злой шуткой.
Олег появляется в ванной как раз в тот момент, когда я поглаживаю живот.
Только чудом успеваю одернуть ладонь и схватиться за тюбик с зубной пастой.
Он несколько секунд стоит в дверях, разглядывая меня кусок мяса на тарелке. Оценивает степень моей прожарки? Готова ли я к исполнению супружеского долга? Сама мысль о том, что он притронется ко мне взрывает мозг.
– Доброе утро, – говорю его отражению в зеркале и выдавливаю немного пасты на щетку.
– Доброе, Ника.
Муж становится рядом, забирает у меня зубную пасту, и мы какое-то время молча чистим зубы плечом к плечу. Его разрушительная энергия пытается просочиться мне под кожу, но я уверенно держу себя в руках. Каким бы страшным ни был Минотавр, даже к нему привыкаешь, если приходиться жить в его Лабиринте.
– Ты плохо спишь, – говорит Олег, пока я окунаю в полотенце лицо, стирая с кожи капли воды. – И выглядишь не лучше.
Пока он стаскивает домашние штаны, пристально наблюдая за моей реакцией, я ковыряюсь в голове, придумывая, как повернуть это разговор в свою пользу.
– Потрешь мне спину? – не дожидаясь моей реакции, предлагает Олег.
Я открываю рот, чтобы сказать «нет», но вовремя вспоминаю статью об абьюзерах, которую прочитала пока лежала в больнице. В советах о выживании первым пунктом стояло правило стараться избегать категорического «нет», чтобы не подвергать свою жизнь опасности из-за их непредсказуемых реакций.
– Может, в другой раз? – стараюсь придать своему голосу просящие нотки. В конце концов, ему всегда нравилось видеть меня униженной и зависимой от его «милосердия». – Я еще не очень хорошо себя чувствую. И голова болит второй день.
Олег хмыкает, говорит, что я бы очень удивила его положительным ответом, и зашагивает в душевую кабинку. А я тут же возвращаюсь в комнату и захожу в гардеробную, перебирая вещи для сегодняшнего выхода. Первого, за почти месяц заточения. Олег, наконец, разрешил мне навестить в Костю в больнице, потому что я всю неделю упрашивала его об этом.
Выбираю свободные джинсы и толстовку, еще раз оглядываюсь по сторонам, усаживаюсь на пуфик и надеваю носки – те самые, в одном из которых лежа мои единственные наличные. Проверяю, чтобы купюра была надежно спрятана за отворотом носка, и привожу себя в порядок. К тому времени, как Олег возвращается из ванны и переодевается, я успеваю сварить кофе и сделать на завтра пару яиц-«Пашот» на гренках.
– Ты явно что-то от меня нужно, – задумчиво говорит он, оценивая тарелку. Но интонация у него до противного довольная.
– Просто благодарна что ты, наконец, разрешишь мне увидеться с Костей, – пожимаю плечами как можно безразличнее. – Подвезешь до больницы?
Олег соглашается.
По дороге мы почти не разговариваем. Только обмениваемся фразами о погоде и о том, что нужно вставать в три часа ночи, чтобы занимать первые места в пробках. Сейчас я даже не понимаю, как и о чем мы разговаривали раньше. Прошлое с ним как в тумане, а ведь Олег никак не изменился. Просто в какой-то момент все то, что сидело в нем всегда, полезло наружу.
– Я оставлю с тобой водителя. – Муж помогает мне выйти из машины и, как всегда, делает это нарочито элегантно, наиграно, чтобы даже снег с соседних деревьев облетел от зависти.
– Твоя важная встреча отменилась?
Он уже неделю твердит о том, что сегодня у него особенная сделка, которую он выжимал целый месяц, и что если что-то пойдет не как по маслу – кто-то «наверху» больше не получит от него ни копейки.
– Твой комфорт и безопасность, – Олег даже не пытается скрыть иронию, – для меня важнее любых сделок.
Можно сказать, что я вернусь на такси, но он все равно никогда на это не согласиться, так что лучше не давать ему повод для подозрений. Благодарю, желаю ему хорошего дня и, пересилив себя, целую в щеку, чтобы он еще больше распустил свой невидимый павлиний хвост.
Два часа в больнице проходят тяжело.
Водитель, которого Олег оставил присматривать за мной, не отступает ни на шаг. Ходит как привязанный и даже не пытается скрыть свою «почетную» надзирательскую роль.
Костя, к счастью, выглядит не так плохо, как я себе представляла. Олег, как и обещал, позволил обследовать его еще несколькими независимым группам врачей, и оказалось, что на данном этапе болезнь можно приостановить сложным, но пока медикаментозным лечением. Алёна говорила, что в последние дни мальчик буквально не приходил в себя, но сегодня мы с ним даже мило поболтали, и он выглядел довольным, прижимая к груди портативную игровую консоль, которую Олег сам вручил мне для подарка. Естественно, ведь у меня не было денег даже на бутылку минералки.
На обратном пути я выжидаю, пока мы отъедем от медицинского центра пару кварталов, и прошу водителя остановиться у сквера, чтобы я прогулялась. Жалуюсь на сильную головную боль и нарочно трагически морщусь от каждого шага. Он снова ходит за мной как привязанный, но держится на расстоянии, когда я прошу дать мне «немного личного воздуха». Побродив так немного, останавливаюсь, опираюсь на ствол дерева и долго стою вообще не двигаясь, позволяя легкому снегу падать мне на щеки.
– Я отвезу вас домой, – говорит «надзиратель», и я использую его слова как повод для необходимой мне драмы.
– Ты отвезешь меня в аптеку, – говорю я. – Мне нужна любая термоядерная таблетка от головы или она лопнет и тебе придется объяснять Олегу Викторовичу, почему его любимый белый кожаный салон покрыт ошметками мозгов.
Он – просто исполнитель, поэтому разговаривать с ним нужно так же. Олег никогда не заискивает и даже элементарную вежливость игнорирует. Ни разу не слышала, чтобы он говорил «спасибо» или даже обращался по имени. Значит, мне нужно вести себя точно так же.
Слава богу, он даже не пытается спорить.
Притормаживает на стоянке у ближайшей аптеки. Я мысленно набираю побольше воздуха в грудь, и, когда он выходит за мной следом (успеваю выйти из машины до того, как он откроет дверь), останавливаю его взглядом.
– Могу я хотя бы в аптеку зайти сама?
– Олег Викторович отдал распоряжения…
– Ну так позвони ему и спроси, – перебиваю максимально хамским тоном, почти полностью подражая манере мужа. У него это всегда срабатывает – не раз замечала, как все, с кем он общается в такой манере, трусливо втягивают голову в плечи и даже не думают спорить. – Будем надеяться, пока ты будешь спрашивать разрешения, меня не разобьет инсульт, но на всякий случай заранее тебе сочувствую. Из аптеки я точно никуда не сбегу, а вот Олег Викторович тебе точно голову открутит, если со мной что-то случится. Кстати, у него как раз важная встреча – уверена, муж будет очень рад, что его исполнительный цепной пес настолько… исполнителен!
Это всегда действует.
Крыса, загнанная в угол, может не на шутку испугать кошку, если в последней отчаянной попытке спастись бросится прямо на нее. А я вдруг стала очень наглой мышью, которая, не дав ему опомниться, сбегает прямо вверх по ступеням.
Конечно, он позвонит Олегу, но это случится через пару минут.
Именно столько времени у меня в запасе.
Но едва я переступаю порог аптеки, жизнь подсовываем мне еще одну маленькую встречу из прошлого.
Стоящую около витрины с лечебными средствами для волос Риту. Я не успеваю шмыгнуть к кассе до того, как она повернет голову и на минуту наши взгляды пересекаются.
В моей голове почему-то накрепко застрял тот наш последний разговор. Наверное, потому что я так и не смогла понять, из-за чего она так на меня взъелась, хотя я никак, ни единым словом не сказала ей ничего плохого и всегда была максимально дружелюбной. Ровно так же, как и с остальными.
Я слегка киваю, чтобы не выглядеть совсем невежливой, пробираюсь в самую короткую очередь и мысленно умоляю стоящую впереди бабулю поскорее рассчитаться.
Глава тридцатая: Венера
Глава тридцатая: Венера
Когда фармацевт протягивает мне в окошко две упаковки теста на беременность, и я в ответ даю сложенную в четверо купюру, рядом раздается насмешливый голос той самой Риты, с которой мне так хотелось не пересечься.
– В счастливом семействе ждут пополнение?
Я молча, даже не поворачивая голову в ее сторону, забираю сдачу и мысленно желаю своей старой приятельнице просто провалиться под землю, потому что из-за нее теперь не знаю, куда девать тесты и как сделать это максимально незаметно. А хуже всего то, что в стеклянной двери позади нее уже виднеется силуэт водителя. Самое большее через тридцать секунд он будет здесь и точно не оставит без внимания мою «странную покупку» от головной боли.
– Мой тебе совет, – Рита делает за мной ровно столько же шагов в сторону, сколько я делаю от нее. – Если на маленьком сроке – лучше не говори мужу, а то мало ли что.
Плюю на все и сую тесты в сумку. Не будет же водитель в ней копаться, а добровольно я ее точно не отдам. Рита продолжает наблюдать за моими манипуляциями, как будто пропуская каждое мое движение через ей одной понятный фильтр. А когда рядом с нами вырастает фигура моего надзирателя, смотрит на него с выражением еще большей злости.
– О, Николай! – улыбается во весь рот. – Давно не виделись! Вижу, ты и машину сменил? А что, на старой Олегу не интересно одновременно катать и своих шлюх, и любимую женушку?
Почему-то тот факт, что Рита знакома с водителем моего мужа меня почти не удивляет. Как не удивляет и то, что она говорит.
– Все хорошо? – Водитель с бесстрастным выражением лица изучает мою реакцию и всем видом дает понять, что если эта особа доставляет мне дискомфорт – он готов принять жестокие меры, чтобы избавить меня от неприятного общения.
Я не хочу с ней разговаривать в том смысле, в котором предполагаются разговоры между знакомыми, которым есть что вспомнить и посвятить прошлому пять минут вежливого общения. Но она наговорила достаточно, чтобы дать понять – у нее есть прошлое и с моим мужем тоже. Кто знает, что я сейчас услышу?
– Все хорошо, – говорю водителю, – пожалуйста, подожди меня на улице.
Он стоит на месте как вкопанный, и тогда Рита сама кивает мне отойти подальше, к стеклянному шкафу с разными медицинскими устройствами. Николай не шевелится, оценивает расстояние, на которое мы отошли. Только убедившись, что я стою достаточно близко, на открытой местности и точно не смогу выскользнуть из-под его бдительного надзора, складывает руки перед собой.
– Даже знать не хочу, когда и почему Олег тебя трахал, – говорю первая, нарочно понижая голос до полушепота.
– А тебе всегда нравилось быть слепой. – Рита фыркает гораздо громче, чем мне бы хотелось.
Господи, надеюсь, ей хватит ума не орать на всю аптеку о моих тестах на беременность?!
– Все всё видели и понимали, и только святая Вера всегда была удивительно слепой, – продолжает Рита. – Олег забирал тебя, отвозил домой, а потом встречался со мной, и мы трахались всю ночь как сумасшедшие, пока ты спала в своей кроватке и делала вид, что веришь в его постоянные рабочие задержки.
Я бы очень хотела посмотреть, как вытянется ее лицо, когда я скажу, что мне всегда было плевать, где он и с кем, и в те дни, когда он поздно возвращался домой, мне было как никогда сладко спать одной именно потому, что наша общая постель была абсолютно пустой.
– Но в конце концов, – я нарочно провожу взглядом от ее высоченных ботфорт до отросших корней волос, – он остался со мной, а если бы катался к тебе – ты бы не рискнула трепаться об этом, иначе совсем не знаешь Олега.
Каким-то образом я попадаю именно туда, куда нужно, потому что Рита яростно сжимает кулаки и бессильно соскребает зубам красную помаду с губ.
– Хочешь знать, что за чудовище твой муж?!
Она снова повышает голос – и мне приходится дернуть ее за локоть, чтобы утихомирить пыл. Но Рита шарахается в сторону и хоть говорит заметно тише, Николай уже настороженно поворачивает голову в нашу сторону. Уверена, пытается услышать хотя бы часть нашего разговора.
– Я забеременела, – хрипит Рита, и вот эта новость становится для меня настоящим откровением. – Пока ты сидела за свадебным столом в том своем красивом зефирном платье, я носила под сердцем ребенка от твоего мужа! А потом он затащил меня в больницу к своему чудесному доктору и мне сделали аборт! Прикинь?! Без моего согласия, вколов в меня какую-то дрянь! Вот так просто!
Рита щелкает пальцами у меня перед носом – и громкий звук все-таки заставляет Николая подойти на пару шагов. Я силой оттаскиваю Риту еще дальше. Она не сопротивляется.
– Олег заставил тебя сделать аборт? – Мои внутренности поднимаются к диафрагме, делая дыхание болезненным и прерывистым.
– Ты невнимательно слушала. – Она одергивает руку и демонстративно распрямляет с локтя несуществующие складки в том месте, где только что были мои пальцы. – Я понятия не имела, что он заставит меня сделать аборт. Все выглядело так, будто мы приехали на плановый осмотр. Он же такой заботливый и благородный… умеет быть, когда нужно нассать в глаза дуре вроде тебя.
Мне плевать на все нелестные эпитеты, которыми Рита в отместку за поступок Олега щедро поливает меня с головы до ног. Значение имеют только факты: она спала с Олегом, забеременела – и он силой и хитростью избавился от ребенка. Сто процентов возил ее к Абрамову – тот за деньги готов чуть ли не грязь жрать с его рук.
Олег наверняка знал, что добровольно Рита ни за что не захочет сделать аборт. Да и кто бы на ее месте захотел? Родить от олигарха – это же почти что выиграть в лотерею. Поэтому, он решил сделать все по-своему. С гарантиями.
Может, кто-то на моем месте и подверг бы ее слова сомнению – мало ли что может выдумать обиженная и брошенная любовница? Но то, что говорит Рита, слишком «за гранью» – и именно поэтому я верю каждому ее слову. Олег на все это способен.
– А потом, – Рита отводит в сторону волосы, и я замечаю нитку шрама на ее лице. Она тянется от виска до линии челюсти и выглядит действительно безобразно, – он привез меня домой и избил до полусмерти. И сделал со мной вот это. Чтобы я не пошла в полицию или, не дай бог, не открыла глаза его глупой маленькой жене. Пока ты жила в роскоши, сладко спала и вкусно жрала, я выбиралась из могилы, куда меня почти уложил твой драгоценный Олежик.
И это тоже не новость для меня. Наверное, поэтому Рита распаляется еще больше – она ведь явно рассчитывала на другую реакцию, а взамен получила только мой едва заметный согласный кивок. Ее слова произвели бы бОльший эффект, скажи она их раньше, до того, как я прозрела самостоятельно.
– Если ты ждешь извинений, – я смотрю прямо ей в глаза и впервые за долгое время в моей голове абсолютно прояснятся, – то напрасно. Говорят, с любовницами женатых мужчин случаются именно такие вещи. Но в любом случае спасибо за увлекательную историю. Надеюсь, выводы ты сделала.
Рита наклоняется ко мне, пытаясь подавлять своим ростом и заметными на моем фоне габаритами. Напрасно, после дрессировки Олегом ее потуги казаться грозной выглядят просто смешно. Но она была бы не она, если бы не оставила за собой последнее слово.
– На твоем месте, Вера, я бы не спешила радовать мужа новостями о растущей внутри тебя икре, если вы это не планировали. Кто знает, вдруг ее из тебя вырежут без спроса вместе с маткой?!
И, в очередной раз не дождавшись моей реакции, уходит, нарочно задевая Николая плечом. Он даже бровью не ведет, пристально наблюдая только за мной. Даже на расстоянии хорошо вижу, что как бы он не пытался это скрыть, уголок его рта нервно подергивается. Не трудно догадаться, почему.
Мы садимся в машину, и я прошу пока никуда не ехать. Просто молча разглядываю начавшуюся снежную метель, укладывая в голове все, что сегодня услышала. Плевать, что Олег цинично выбрал себе любовницу среди девушек, с которыми я общалась и даже вместе ходила на кофе. Он достаточно циничная тварь и для более гнусных поступков. Если бы кто-то из моих сестер пришелся ему по вкусу и оказался падким на его умение «делать красиво» – он бы без зазрения совести сделал ее любовницей.
Главное, теперь я знаю, что сделает Олег, если моя беременность подтвердиться – и он о ней узнает. Хотя меня ждет еще более незавидная участь, ведь в отличие от Риты, я буду беременна ребенком от другого мужчины. Плевать, что он запросто может забить меня до смерти – меня заботит лишь ребенок и его безопасность.
Если, конечно, ребенок есть.
– Я хочу выпить чая, – наконец, озвучиваю свой дальнейший план. – Остановись возле любого приличного места.
Николай выбирает маленький кафетерий при пекарне и, когда я выхожу, ожидаемо, идет за мной. Останавливаюсь, смотрю на него с заметным раздражением. Самое время кое-что разъяснить и воспользоваться щедрым подарком судьбы.
– Десять минут назад я покупала таблетки от ужасной головной боли и случайно встретилась с бывшей любовницей моего мужа. Которая, как я понимаю, тебе тоже знакома. Знаешь, сколько интересных и «приятных» вещей я от нее услышала? – Нарочно даже не пытаюсь сделать паузу, чтобы дать ему ответить. Еще бы меня интересовали ответы шавки моего мужа. – Угадай, что с тобой сделает мой муж, когда узнает, как ты облажался?
Рот Николая дергается еще больше. Значит, я на верном пути.
– Мне все равно, что будет со мной, если вдруг ты сейчас думаешь об этом. Одним синяком больше, одним меньше, – безразлично хмыкаю. – Я слишком ценная и незаменимая вещь, чтобы он в конце концов слишком сильно меня покалечил. А вот таких как ты у него может быть миллион.
Водитель продолжает молчать, но его взгляд красноречиво говорит, что он уже примерно понимает куда я клоню.
– Предлагаю сделку, – придаю своему тону максимальную небрежность, – мы оба делаем вид, что никакой встречи не было. Мне не очень хочется выяснять отношения с Олегом, тем более из-за его бывшей потаскухи. И что-то мне подсказывает – ты тоже не горишь желанием докладывать об этом маленьком инциденте.
Он несколько долгих мгновений изучает выражение моего лица. Может, оценивает, насколько всерьез я настроена выполнить угрозу и испортить ему жизнь.
– Я хочу просто сама зайти в чертово кафе, выпить кофе и побыть наедине с собственной головой, а не снова и везде чувствовать, как ты подозрительно сопишь мне в затылок. У меня ни черта нет – ни телефона, ни банковской карты, ничего. Я еле хожу и даже если бы нашла способ сбежать – очень вряд ли смогла бы сделать это достаточно быстро.
По его напряженной от взвешивания всех «за» и «против» роже понимаю, что почти добилась своего. Нужно выкатить последний, какой-нибудь окончательно сокрушительный довод, чтобы получить хотя бы тридцать минут свободы.
– Вот, – протягиваю ему сумку, мысленно умоляя Вселенную хотя бы сейчас сыграть на моей стороне, – можешь обыскать, если хочешь. Там только салфетки, бутылка воды и мои дохлые надежды.
Николай пристальное осматривает сумку, которую я держу на вытянутой руке.
На мгновение мне кажется, что он все-таки ее осмотрит – и тогда в том, что моя жизнь снова покатится в тартарары, винить останется только себя. Но он резко качает головой и отступает на шаг.
Надеюсь, собственный вздох облегчения был громким только в моей голове.
– Я вернусь через тридцать минут – можешь засекать время.
Конечно, до самого момента, пока дверь кафетерия не захлопывается за моей спиной, я чувствую на себе его недовольный пристальный взгляд. Что ж, парень, сам виноват – в следующий раз нанимайся работать только к бизнесменам со справкой от психиатра, что у них нет садистский наклонностей и непокорных жен, которых придется стеречь двадцать четыре часа в сутки.
Внутри заняты только два столика: за обоими сидят компании студентов, и я с облегчением продвигаюсь прямо к прилавку. У меня осталось немного наличных, так что заказываю стакан чая (с собой) и самый дешевый круассан с начинкой из сгущённого молока. Ставлю тарелку с десертом на стол, подхватываю сумку и вместе с картонным стаканчиком закрываюсь в туалете. Выплескиваю чай в раковину.
