Текст книги "Солги обо мне. Том второй (СИ)"

Автор книги: Айя Субботина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 47 страниц)

Глава семьдесят восьмая: Венера

Глава семьдесят восьмая: Венера

– Приехали, – Меркурий глушит мотор и поворачивается ко мне, чтобы отстегнуть ремень безопасности.

Я молча выхожу из машины, застегивая спортивную кофту до самого носа, хотя сейчас погода уже немного успокоилась, ветер улегся и для осени, можно сказать. Почти комфортная и теплая температура. Но меня все равно трясет внутренний озноб, потому даже сейчас до сих пор кажется, что за нами постоянно ехали какие-то подозрительные машины, а где-то здесь за нами наблюдают невидимые шпионы Олега. Максим становится рядом, приобнимает меня за плечи.

– Прости, что пока так, – говорит мне на ухо. – Но по крайней мере на какое-то время я смогу знать, что здесь тебя точно никто не достанет.

Он привез меня в недостроенный загородный дом, принадлежащий кому-то из его друзей. Здесь, еще в черте города, через год-два раскинется полноценный элитный поселок со всей необходимой инфраструктурой. А пока кругом во всю идет строительство. Когда совсем неподалеку раздаются громкие звуки работающего перфоратора, я инстинктивно плотнее вжимаюсь спиной в грудь Меркурия в поисках защиты.

– Не бойся, Планетка. Все будет хорошо.

Он вздыхает и уже почти шепотом извиняется за банальности, но я в ответ мотаю головой. Мне просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к жизни, где мне можно положиться на кого-то рядом. А пока свыкнуться с мыслью, что я теперь улитка без домика – покрытая мягкой кожей, беспомощная и абсолютно уязвимая.

Макс берет меня за руку и ведет вперед, лавируя между лежащими прямо у порога стопками кирпичей и брусьев. Строительная пленка то и дело цепляется за ноги. Но дом, несмотря на совершенно заброшенный вид, внутри оказывается вполне симпатичным. По крайней мере, сразу с порога в глаза бросается полностью обустроенная гостиная, в которой есть вся мебель и даже телевизор.

– Все коммуникации уже подведены, – говорит Макс, пока делает мне экскурсию на кухню, где тоже есть мебель и вся необходимая бытовая техника. – Есть еще спальня – ты оценишь.

Я чувствую, что краснею, хотя всего пару часов назад и не думала о смущении в той примерочной.

– Второй этаж пока даже без черновой отделки, но на первое время…

– Меня устроит любой диван, – торопливо отвечаю я. – Меня даже доска с гвоздями устроит, если ты… будешь рядом.

Мне страшно об этом говорить, но я понятия не имею, как смогу быть здесь одна. А ведь какое-то время наверняка придется, хотя бы для того, чтобы Меркурий мог привезти сына.

Я обхватываю себя руками, потому что внутренности покрываются ледяной коркой, от которой, кажется, даже моя кожа начинает покрываться инеем.

– Я все время буду рядом, – успокаивает Меркурий, становясь позади.

Обнимает сразу как будто всем собой, и я понемногу оттаиваю.

Ему будет тяжело со мной, господи. Потому что все эти годы он ментально выздоравливал, пытался строить отношения, наладил свою жизнь, воспитывал любимого ребенка. А я опускалась все ниже и ниже, как в той поговорке – дошла до дна и поняла, что монстр, которого я там видела – это просто мое отражение в грязной луже. Я уже не та вера, которую он знал, даже если очень хочу снова ее стать, чтобы вернуть себе свою нормальную жизнь. И право не боясь выходить из дома, не озираться по сторонам, в поисках подвоха. И не засыпать с мыслью о том, что мне нельзя шевелиться во сне, потому что лежащий рядом монстр может пробудиться от любого неосторожного движения.

– Здесь тебя никто не найдет, – говорит на ухо Макс. – Я бы сам не нашел, даже если бы очень старался.

Я знаю, что вот эта интонация в его голосе – это потом что он собирается оставить меня одну. Ненадолго, конечно же, но я все равно заранее напрягаюсь всем телом.

– Мне нужно привезти Вовку, – объясняет Максим. – Я ведь обещал тебе.

– Да, конечно, – я говорю торопливо, чтобы он не почувствовал панику в моем голосе, потому что, несмотря на то, что я хочу этой встречи больше всего на свете и была готова заплатить за это самую высокую цену, мне очень страшно.

Страшно, что мой маленький сын уже называл мамой другую женщину.

Страшно, что он посмотрит на меня вот такую, решит, что перед ним злая Баба-Яга, испугается и… на всю жизнь запомнит меня вот такой. Но и оттягивать момент глупой отговоркой «когда сойдут синяки» (через пару месяцев, не раньше), я не хочу. Мне нужно хотя бы просто увидеть его, почувствовать, как он пахнет, услышать голос, как он смешно говорит слова, путаясь в буквах.

– Я справлюсь. – Немного поворачиваю голову и целую Макса в колючую щеку. – Засучу рукава и займусь уборкой.

– Не надо, – тут же пресекает он. – Вернусь – все сделаем вместе.

Меркурий отходит, открывает настенный шкафчик и показывает, что внутри есть посуда и необходимый на первое время набор кухонной утвари. В нижних ящиках – продукты, холодильник тоже забит под завязку.

Он подготовился. Заранее знал, что после нашей встречи привезет меня сюда.

– Я же говорил, что ты будешь со мной, – не без легкого самолюбования скалится он, целует меня в макушку и обещает вернуться через пару часов.

Когда сзади раздаются его удаляющиеся шаги, я запрещаю себе оборачиваться, потому что желание побежать следом, вцепиться в него руками и ногами, и никуда от себя не отпускать, слишком сильное. Даже в тот день, когда он уехал на свое проклятое «задание» я, кажется, не чувствовала такое отчаяние как сейчас. Потому что тогда Олег появился как из ниоткуда, просто выследил меня даже там, где не должен был найти. Почему он не сделает того-же самого сейчас? Только потому, что когда он начал наяривать, Максим сказал выключить телефон, а потом я сама, уже по своей инициативе, просто выбросила его в воду, когда мы проезжали мимо какого-то маленького озера?

Оставшись одна, я несколько минут стою просто как прилепленная к полу. Как будто стоит сделать шаг – и случайно приведу в действие сложный механизм «вызова Минотавра».

Господи, одной мне с этим точно не справиться.

Чтобы хоть как-то себя занять, бегу в гостиную и погромче включаю телевизор, перебирая каналы, пока не нахожу какой-то с новостным марафоном двадцать четыре на семь. На столе лежит планшет – без пароля, с вайфаем. Мой Меркурий позаботился и об этом. Подумав немного, ищу в инстаграм личную страницу Олега и почему-то даже не удивляюсь, когда она оказывается удаленной.

– Сегодня прошли обыски в доме… – раздается голос диктора по телевизору, и я обращаю внимание на его слова, потому что в тексте всплывает название адвокатской конторы, визитку которой я тогда нашла среди вещей Олега. – Как сообщает наш анонимный источник в силовых структурах, владелец «Камелота» замешан в смеха, связанных с отмыванием денег и…

Эту визитку, как и другие документы, я отдала Меркурию в ту нашу встречу в книжном магазине. Я тогда не знала, что это и как может помочь, но он, очевидно, узнал. В репортаже фигурирует еще одно знакомое мне название – пару раз я случайно замечала его на документах в кабинете Олега, когда он «вызывал меня на ковер», чтобы я отчитал за все потраченные деньги. Он всегда скрупулезно следил за тем, чтобы ничего такого не попадалось мне на глаза, но за два года жизни рядом с ним, я научилась не только маскировать свою сущность, но и видеть пробелы в его «маскировке».

Примерно через пятнадцать минут, когда я уже колдую у плиты на кухне, звонит телефон – мой новый телефон, безопасный и полностью мой, который Максим дал со словами: «Пожалуйста, отвечай сразу, хотя бы первое время». Я включаю громкую связь и мы обмениваемся парой фраз – я слышу, что он за рулем и не хочу его отвлекать.

– У меня все хорошо, – отвечаю разом на все его уточняющие вопросы. – Готовлю ужин. Понятия не имею, что уже можно есть двухлетнему ребенку. Может, пюре?

С сомнением смотрю на закипающую в кастрюльке почищенную картошку. В интернете прочитала много всякого о детском питании и поняла, что окончательно запуталась. Потому что одни двухлетки уже вовсю трескали супы и каши, а другие еще только начинали переходить на не перетертую еду.

– Успокойся, Планетка, – его смех в динамике и правда сглаживает острые углы моих нервов, – он ест вообще все, даже слона затопчет, если вовремя не покормишь. Готовь все, что хочешь. Ну, только, пожалуй, лично я против бургеров и всяких там нагетсов.

Я тоже смеюсь, хотя дерганно, как заевшая китайская игрушка.

Когда мы прощаемся, еще раз осматриваю свои приготовления, и все-таки добавляю еще салат и делаю седвичи, чтобы потом просто разогреть их в бутерброднице. Когда заканчиваю, а впереди еще примерно полчаса, хожу по дому, стараясь понять, все ли безопасно для ребенка. Хотя, Меркурий наверняка все предусмотрел – двери на второй, не жилой этаж, накрепко закрыты, в одной из комнат все обустроено для ребенка и даже кровать с бортиками. До момента, пока не решится вопрос с Олегом, мы должны будем прятаться здесь.

Дежавю какое-то. Только теперь с нами будет еще и ребенок, и я стараюсь гнать от себя мысли о том, что подвергаю его жизнь опасности. Потому что это мой сын. Я два года оплакивала его каждый день и каждую ночь, не представляю, как существовала те пару дней до встречи с Меркурием, когда уже знала, что мой сын – жив.

Но вопрос «как будет потом?» все равно меня грызет, как бы сильно я не пыталась от него спрятаться. Потому что Олег все равно не оставит нас в покое. Только если сядет очень-очень надолго. Или только если мы, как когда-то раньше, всей семьей исчезнем с радаров, но после всего случившегося этот вариант уже не кажется мне таким безопасным.

Хотя, есть еще один вариант.

Я останавливаюсь посреди гостиной и делаю погромче звук телевизора, потому что это единственный способ заглушить мерзкую мысль. Спасительную, но мерзкую.

К счастью, как раз в этот момент на улице раздается звук мотора и я бросаюсь к окну.

Меркурий выходит первым, обходит машину и, немного повозившись внутри салона, достает нашего сына.

Я закрываю рот рукой, но из меня все равно раздается странный звук, как будто я выдохнула все чувства, которые так долго в себе копила. Он такой… маленький. На фотографиях выглядел настоящим богатырем, а сейчас похож на сказочного гнома и в такой же шапке с длинной кисточкой в разноцветных полосках. Хотя, на тех фото он был на руках у жены Максима, а она, конечно, намного меньше его.

Я набрасываю на себя плед и выбегаю на порог как раз в тот момент, когда Меркурий открывает дверь и спускает мальчика на пол.

Останавливаюсь как вкопанная, когда его большие любопытные зеленые глаза смотрят на меня словно два огромных светлячка.

Нужно что-то сказать. Привет? Или это слишком грубо? Или слишком холодно?

– Пливт, – первым здоровается сын и уверенно топает ко мне маленькими неуклюжими ножками в кроссовках со светящейся подошвой. Деловито протягивает ладошку.

Я присаживаюсь на корточки, чувствуя, как под гнетом всех этих лет горя, вдруг ломается мой позвоночник. Ломается, чтобы из-под старого поцарапанного костяка проклюнулась беспомощная обнаженная плоть.

– Привет, – стараясь не шмыгать носом, здороваюсь в ответ и бережно пожимаю пухлые маленькие пальчики. – Я – Вероника.

– Вввадимил. – Он очень серьезный, и от этого мне приходится что есть силы сжать кулаки, чтобы не схватить его в охапку.

Он ведь может испугаться.

Я ведь для него просто… чужая тётя.

– Что-то очень вкусно пахнет, – с напускной загадочностью говорит Меркурий. – Предлагаю вам пойти мыть руки, а я пока соберу на стол, а то тарелки будут весь вечер укоризненно на меня смотреть за неучастие.

Он специально это делает – дает мне возможность побыть с сыном наедине. И Вова запросто соглашается, только смотрит по сторонам, потому что не понимает куда идти. Я с тревогой предлагаю ему руку и мое сердце снова взрывается, когда он доверчиво вкладывает в нее свою ладонь. Сколько времени пройдет, прежде чем он сможет назвать меня «мамой»? А что, если этого никогда не случится?

В ванной я сперва быстро споласкиваю свои руки, а потом усаживаюсь на край ванной и сажу его себе на колени.

– Помочь? – спрашиваю, когда он начинает неловко, как любой ребенок, подтягивать рукава кофты.

– Я сам, – упрямится он, и я молча жду, пока мой сын сделает еще один шаг на пути к самостоятельности.

Он маленький, но уже запросто справляется с жидким мылом, правда, выдавливает в ладонь огромную порцию, так что мыло длинными белыми нитками тут же растекается по краям раковины. Ему нравится размазывать его пальцами до образования радужной пены, и я потихоньку присоединяюсь к этой игре. Молча, чтобы не слишком настырно вторгаться в его внутренний мир. Господи, я ведь прочла миллион книг о воспитании детей, о младенцах, о том, как младенцы развиваются до года, после года, до трех лет, но все это кажется какой-то ерундой. Примерно такой же «полезной», как и самоучитель по пилотированию самолета для тех, кто ни разу даже не сидел в кабине пилота.

Когда мы заканчиваем с мытьем, он вдруг поворачивается ко мне и тянется пальцем к моему лицу. Я даже пошевелиться боюсь, пока не понимаю, что он пытается стереть синяк с моей щеки.

– Ты спакалась. – Когад мой сын хмурится, он становится похож на своего отца как две капли воды. Даже складка межд бровей почему-то не вертикальная, а похожа на пару точек, между которыми лежит узкая бороздочка.

– Да, – часто-часто киваю, надеясь, что это хотя бы немного разгонит слезы, – испачкалась.

Он пробует снова и снова, и я даже не чувствую боли, хотя лицо до сих пор горит от побоев Олега. Но эти маленькие неловкие касания как будто исцеляют меня изнутри. Достают до самого сердца.

– Это очень вредная грязь, – говорю шепотом, потому что Вова уже старается изо всех сил.

Он кивает и берет в ладонь немного пены, чтобы попытаться смыть синяки мылом.

– Она точно смывается, – подбадриваю его старания, – я чувствую. Просто она очень глубокая, и сверху плохо видно.

Потерев меня еще немного, сын, наконец, сдается и тянет руки за полотенцем.

– Она пакала, – жалуется на меня Меркурию, когда я за руку отвожу его в кухню и усваиваю на стул, куда Максим предусмотрительно положил сложенный в несколько раз плед, чтобы сын доставал до тарелки.

– Это просто мыло в глаза зашло, – улыбаюсь я, но Максим пожимает губу и укоризненно грозит мне пальцем.

– Плавать нельзя. Особенно перед таким королевским ужином.

– Пюле! – радуется Вова и со всего размаху бахает ложкой прямо в центр горки пюре.

Брызги разлетаются в разные стороны, но мы с Меркурием, обменявшись взглядами, хором разрешаем ему безобразничать.

Кто-то мудрый сказал, что съесть слона может даже кролик.

Если по кусочку за раз.

Глава семьдесят девятая: Меркурий

Глава семьдесят девятая: Меркурий

Сегодня с самого утра я на полигоне. На самом деле бываю тут не так уж и часто, но этого и не требуется. Это не место для того, чтобы впустую поглазеть на то, как надрываются другие, здесь инструкторы «Щит Групп» натаскивают наш молодняк и помогают оттачивать навыки куда более опытных ребят.

Что бы кто ни думал, а серьезный и высококвалифицированный охранный бизнес предполагает, прежде всего, высококвалифицированный состав сотрудников. И если условных IT-ишников или адвокатов учат в профильных учреждениях, то, чтобы стать годным телохранителем, мало быть накаченным здоровенным лбом со взглядом и мышлением гориллы. Все куда сложнее и тоньше. Разумеется, наиболее вероятными кандидатами на эту роль становятся бывшие военные и сотрудники различных силовых органов. Но и им тоже, без исключения, необходимо пройти немалую подготовку, чтобы в будущем не облажаться и не быть застигнутыми врасплох.

Как говорили раньше: мы растим кадры в собственном коллективе. Не совсем слово в слово, но «курсы» повышения квалификации у нас свои собственные. Так оно, куда надежнее. Всегда есть время, чтобы присмотреться к потенциальным работникам, понять, кто на что годен, у кого какие слабые места. При возможности же эти самые слабости ликвидировать.

Случается, что кто-то не выдерживает тренировок и сдается. С такими разговор короткий. Никаких претензий к таким ребятам я не имею, просто нам с ними не по пути.

Но сегодня день особенный, можно сказать, это наш первый полноценный выпускной. Давно была подобная идея, но не хватало ресурсов, а в этом году все сошлось: от и до провели полноценное обучение десятка «бойцов». И не каких-то ноунеймов с улицы, а хорошо зарекомендовавших себя парней из разных структур, где те по тем или иным причинам оставили свою службу.

Проверки, тестирование, обучение – и, вот, последняя полоса препятствий.

Все они уже априори работники «Щит Групп», но первая троица сразу получит и места ответственней, и зарплату выше.

Когда ребята подвое начинают преодолевая первую часть системы препятствий, у меня оживает мобильный телефон. На экране незнакомый номер. Мне не так часто звонят незнакомые, потому что любой контракт начинается, прежде всего, с требований и пожеланий потенциального клиента, которые он должен оставить, позвонив или навестив офис компании. Это очень важный шаг, который позволяет сэкономить кучу времени. Но некоторые до сих пор считают, что если они позвонили лично мне и сказали, что «Щит Групп» порекомендовал им Иван Иваныч, то и уровень сервиса они получат на голову выше, чем те придурки, которые базовую заявку оставили, позвонив на нашу горячую линию.

Хрень полная. Мы делаем свою работу хорошо, независимо от статуса заказчика и его связей. Вы платите деньги, мы обеспечиваем качественную защиту. Все просто.

Не хочу отрываться, я приехал, чтобы самолично увидеть, на что способны мои будущие работники, но все же принимаю вызов.

– Макс, привет. Не отвлекаю?

Не сразу понимаю, кому принадлежит голос. Очень знакомый, но то ли искажен помехами связи, то ли изменился в сравнении с тем, как слышал его в последний раз.

– Отвлекаешь, – говорю без показного сожаления. Это Сергей. Точно он. Но то ли с большого будуна, то ли простыл.

Словно в подтверждение моих слов, Сергей дважды кашляет.

– Прости, надолго не задержу. Мы можем поговорить?

– По поводу?

С одной стороны, Сергей – отличный источник информации в деле выискивания слабых мест в защите Олега, которую мои ребята во главе с Кириллом уже раскручивают по полной. Документы, которые передала Планетка – просто кладезь важной инфы, которая помогает заполнить пробелы в схеме, которую мы несколько месяцев пытались раскрутить буквально по шагам. С другой стороны, Сергей – друг Олега. Ну, точнее, был его другом. То, что Олег оставил «друга» почти без штанов, еще ничего не значит. Причин, почему он вдруг решил выйти со мной на связь, может быть несколько. Но, конечно, первым на ум приходит очередной хитрый план Олега – подсовывает мне своего типа_уже_не_друга как Троянского коня, в надежде, что я с какого-то перепугу развяжу язык. Хочет узнать, где я прячу Венеру?

– Насчет Олега, – отвечает, чуть помедлив Сергей. – Не знаю, вместе вы это задумали или порознь, но без меня вам все равно до пенсии ломать его схему. Я помогу. Сдам все, что знаю.

– Вместе? – а вот это, мягко говоря, не очень хорошо. Олег знает, что Вера со мной и прощупывает почву? Или это предположение Сергея? С какого, блять, перепугу он делает такие выводы? Хотя, мало ли что там они могли обсуждать за очередной бухаловкой?

– Только не говори, что Вера заделалась экспертом в расследовании экономических преступлений, – хмыкает он.

– Ты бухой, что ли? – Не нравится мне его напор, слишком это легко и просто. Приходит обиженный мужик и с потрохами сдает своего компаньона. Хотелось бы, но, уверен, мы справимся и без него. Пусть и дольше. Зато точно без дополнительного риска подставить Планетку.

– Не доверяешь мне? – слышу в трубке его усмешку. – Понимаю. Я бы тоже не доверял.

– Я о нем вообще не думаю. Ты напомнил – спасибо за херовое настроение. Есть еще что-то или это все?

– Не все, – голос Сергея меняется, становится как будто глуше. Всего два слова, а точно с другим человеком разговариваю. – Нам все же надо встретиться, Макс. Ради твоей погибшей жены. Ради Юли.

У меня вмиг кровь от лица отливает.

Иду прочь, подальше ото всех, жестами даю понять, чтобы продолжали без меня, потому что этот разговор нельзя поставить на паузу.

Сука, если Серега хотел меня по-настоящему заинтересовать, это у него получилось.

– Какого хера? – продавливаю сквозь отчего-то пересохшее горло. – Что это значит? При чем тут Юля.

– Ты далеко? – спрашивает вместо ответа. – Я возле твоего дома. Встретишь?

– Бля, Серег, ты выбрал очень плохой способ, чтобы меня бесить, – собственный голос звучит как рык. – Уверен, что оно того стоит?

– Никаких игр, Макс, – а вот в его словах звучит явная усталость. – Я уже наигрался. По горло сыт. Прости, что снова потрошу всю эту историю, но… В общем, ты должен знать.

Смотрю на часы.

– Я смогу быть не раньше, чем через час.

– Я подожду.

И прежде, чем успеваю назвать ему вменяемое место для встречи, отрубается.

Мне нужно время, чтобы просто подышать. Время, безусловно, лечит. Но не настолько, чтобы начисто стереть все эмоции. Я очень любил Юльку, любил до безумия. А потом потерял. В один миг. Винил себя, потому что был идиотом и считал, что своей честностью могу что-то изменить. Не смог. Лишь убил женщину, без которой на не представлял своего существования. И пусть не сам наводил на нее пистолет и давил на спусковой крючок, но стал тому причиной. Толкнул камень на горном склоне, который должен был вызвать лавину. Но камнепад накрыл только одного человека, совершенно ни к чему ни причастного.

Прошло много времени прежде, чем я отпустил от себя жену. Прежде, чем смог снова жить. Иначе, коряво, но как мог.

Честно говоря, даже думать не хочу, что сделаю с Сергеем, если тот приперся ко мне с какой-нибудь поебенью. И плевать, на Олега он работает или преследует исключительно собственные цели. Прости, дружище, но я могу очень сильно разозлиться.

Но пока опустошаю голову.

Говорю, что должен срочно уехать и прошу переслать мне видеосъемку нашего небольшого спортивного мероприятия сразу, как то будет смонтировано. Хоть так посмотрю.

А потом сажусь в машину и даю по газам. Без нервов, без накручивания себя. Просто часовая дорога на встречу с человеком, с которым когда-то были друзьями. Не близкими, не разлей вода, но все же друзьями.

Спустя примерно полчаса снова звонит телефон, на этот раз это начальник смены, что я прикрепил охранять Валерию.

– Да, – отвечаю через секунду.

– Максим Владимирович, тут какой-то тип трется уже минут двадцать. Говорит, что договорился с вами о встрече. Мы его проверили – оружия и аппаратуры нет.

– Что за тип? Скинь фотографию.

На фотографии, которую присылают ребята, Серега. Немного осунувшийся, но глаза ясные – на бухого не похож. Хотя, и по голосу показался трезвым.

– Да, я его знаю. Пустите во двор, пусть посидит на виду на лавочке. Но присматривайте на всякий случай. Я скоро буду.

– Принято.

Какого тебе неймется, Серег? Такие серьёзные новости?

Неправильно будет сказать, что к дому подъезжаю совершенно спокойным. Сердце все же заметно сильнее бьется. Как ни крути, а что-то сейчас произойдет. Всплывет какое-то очередное дерьмо – жопой чувствую.

– Он там, – указывает начальник смены. – Вадим рядом, следит, чтобы не баловал. Все спокойно.

Киваю и иду к детской площадке. Сергей сидит на лавке, подавшись вперед и опершись локтями о колени. Напротив него, возле импровизированного игрового городка, – Валерия. А вот это сюрприз. Волчонок же, как маленькая обезьянка карабкается по шведской стенке. Лера пристально следит за ним, готовая в случае чего подхватить.

Сегодня она проводит с ним последний день. Мы так договорились.

Я не смог ей отказать. Предупредил вечером Вере, куда отвожу сына и она, к моему огромному удивлению, не возражала. Даже сказала, что это правильно и так нужно, потому что вечером Вовка все равно спросил, где мама. Планетка стойко все это выдержала и сказала, что он обязательно ее увидит. Потом – так решили мы все – мы просто скажем ему, что маме пришлось уехать. А потом, когда он немножко успокоится, скажем, кто его настоящая мама. Может, херовый план, но глядя как быстро они с Верой нашли общий язык, я все же надеюсь на зов крови.

Первой меня замечает Валерия – смотрит на меня внимательно, как будто даже оценивающе, но потом снова переключается на Вовку, протягивает руки, снимает его с лестницы, хотя сын и не особенно этому рад – цепляется руками и даже пытается возмущаться. Но когда Лера поворачивает его в мою сторону – тут же перестает хныкать и улыбается.

Краем глаза слежу за Сергеем. Тот поднялся, но подходить ко мне не спешит. Какая тактичность.

– Папа! – радостно кричит Вовка и тянет ко мне руки.

Не могу сдержать улыбку. Все же встретиться на моей территории, у меня дома – отличный шанс не застать меня в поганом настроении. Не так чтобы я вмиг стал растаявшим мороженым, но все же определенный позитив к дальнейшему диалогу, если он случится, будет только в плюс. Не гарантия, что обойдемся без мордобоя, но в крайней мере, случится он не сразу.

А вот лицо Леры уже абсолютно непроницаемое, что не удивительно. И мне снова и снова до зуда в затылке стыдно перед ней. Нет, я не изменю своего решения. Мы не будем вместе. Просто не сможем. Я не смогу, прежде всего, разумеется. Но ее выдержка – это то, чего иногда не хватает мне самому. Я всегда буду безмерно уважать и ценить эту женщину. Но никогда не смогу ее полюбить. И не смог бы.

Она даже не пытается надавить на меня убитым взглядом, хотя я знаю – она плачет. Но старается это делать так, чтобы я не видел. Я бы хотел найти по-настоящему правильные слова, чтобы поговорить с ней и донести, что так будет лучше для всех нас. Но у меня их нет. Да и есть ли в принципе такие слова? Точно не в моей голове.

– Возвращайтесь домой, я скоро буду, – говорю им обоим после того, как несколько минут тискаю Вовку на руках.

Валерия молча забирает у меня сына.

Вздыхаю про себя, призывая в помощь все терпение, что у меня еще осталось.

Ладно, теперь разговор.

Сергей подходит, когда Лера с Вовкой преодолевают половину пути до подъезда, протягивает руку. Пожимаю ее в ответ. Какое-то время просто смотрим друг на друга. Он со странной полуулыбкой, больше задумчивой, чем хоть каплю веселой. Я... хрен его знает, как смотрю я, скорее, изучаю его. Он действительно выглядит очень уставшим.

– Херово выгляжу? – чуть шире усмехается Сергей, как бдуто читает мои мысли.

– Честно? Да. Но вряд ли ты приехал, чтобы узнать мое мнение о твоей роже.

Бывший друг кивает и достает из кармана полупустую пачку сигарет. Вертит ее в руках, рассматривает, точно видит впервые, затем сминает в кулаке, идет к урне и выбрасывает.

– Ты прав. Думаешь, я работаю на Олега?

Неопределенно пожимаю плечами,

– Думаешь, – Сергей прячет руки в карманы джинсов. – Дело твое, не стану тебя переубеждать, да и не смогу.

– Ты хотел поговорить, – напоминаю я, но нарочно не упоминая Юлю.

Если моя погибшая жена была предлогом к встрече, Сергей попытается обойти эту тему. Даю ему шанс все сделать самостоятельно.

– И домой не пригласишь?

– А должен?

– Да нет, разве что по старой дружбе.

– Именно по старой дружбе мы сейчас с тобой говорим. Но чем дальше, тем больше мне кажется, что все это какая-то подстава. Серег, я не люблю подставы, говорю честно. Тем более, когда речь заходит о дорогих мне людях.

Сергей снова кивает и снова усмехается. И снова мне кажется, что мыслями он не здесь, а где-то очень далеко.

– Это было с год назад. Или чуть больше. Ничего особенного, очередная попойка на даче у Олега. Не помню, кажется, у него благоприятно завершилась очередная сделка. Мы собрались втроем, затопили баню, распечатали бухло. – Сергей медленно прохаживается по выложенной плиткой тропинке и смотрит только под ноги, будто опасается оступиться. Кажется, если я сейчас тихо уйду, он даже метит. – В какой-то момент Лехе позвонили из дому. Какая-то там беда случилась, то ли он затопили, то ли их, уже не помню. Ну Леха сорвался и свалил. А мы с Олегом, как два старых пидараса, остались греть задницы.

Он останавливается, как будто дух переводит или собирается с мыслями, затем пожимает плечами, будто параллельно сам с собой ведет скрытый от меня диалог.

– Не знаю, как так получилось, но накидались мы в тот вечер конкретно. Даже чуть баню не подпалили – угли рассыпали возле печки, так там потом еще с месяц черное пятно было, пока Олег не сменил пол.

Мне очень хочется подогнать этот неспешный монолог, потому что сомнения в его информативности нарастают с каждой минутой.

– У меня тогда небольшие проблемы возникли. На пустом месте. В ресторан, где у меня была доля, нагрянула проверка. И, знаешь, как это бывает? Ну, пришли, ну, посмотрели. Донесли до управляющего свои замечания, а они всегда есть, получили свои деньги и отвалили до следующего раза. А эти суки деньги не взяли, быкуют. Говорят: «За три дня все не исправите – ресторан под закрытие». А там, какие три дня? Неделя, и это в лучшем случае.

Сергей оживляется, начинает жестикулировать. На его до того бледном лице появляется румянец, но более здоровым он от этого не выглядит.

– Я сразу смекнул, что эта проверка не просто так. – Оказалось, что конкуренты, пидоры, решили расшириться и положили глаз на наше помещение. Ну и натравили на нас все, что только возможно.

– Ты уверен, что мне нужно об этом знать? – все же задаю вопрос.

Вместо ответа снова кривая усмешка.

– Я рассказал о проблеме Олегу. Не для помощи, просто так, к слову пришлось. И тут его понесло.

Сергей резко поворачивается ко мне, смотрит прямо в лицо.

– Он сказал, что это обычное дело, что и сам ни раз таким занимался – платил деньги, чтобы прикрыть лохов, которые посмели перейти дорогу ему и его планам. Что никто этим не брезгует. И к ментам идут – это тоже в порядке вещей, указывают на объект, с которым надо разобраться, дают в лапу и ждут.

Сергей сглатывает. Закусывает нижнюю губу, снова шарит руками по карманам, но, похоже, вспомнив, что только что выкинул сигареты, с досадой вздыхает.

Шагаю к нему. Ничего не говорю, ничего не делаю, просто становлюсь в двух шагах.

Он смотрит на меня снизу вверх, но страха в нем нет. Сергей взволнован, но явно уверен в том, что говорит.

– Он сказал, что хуже всего, когда на заказ бросают честного мента. Разумеется, ему ничего не говорят об истинных заказчиках. Он как гончая – достаточно взять след, а дальше хер остановишь. С таким очень сложно договориться. А иногда и вовсе невозможно.

Сергей делают еще одну паузу.

На этот раз совсем короткую.