Текст книги "Солги обо мне. Том второй (СИ)"

Автор книги: Айя Субботина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 47 страниц)

– Много лет назад, когда Олег только становился на ноги, на одного из его компаньонов наехали. Такой вот мент, – он снова сглатывает. – Честный, неподкупный, хотел все по правилам сделать, по закону. А только никому, кроме него, в том числе его начальства, этот закон на хер не упал. Ему и деньги предлагали, и уйти его пытались. Да все никак. И почти ведь докопался.

По моей спине ползет ледяная когтистая лапа.

– И Олег рассказал, что у мента есть молодая жена…

Когти вспарывают кожу, пробиваются внутрь, замораживают изнутри.

– И к ней пришли…

Отступаю, сжимаю кулаки.

– Никаких угроз, никаких посулов. Просто пуля в голову. Ты же знаешь, в те времена так многие вопросы решались.

Резко к нему, хватаю за отвороты куртки и буквально подкидываю в воздух. Хочется так звездануть по этой спокойной физиономии, чтобы заплыла алым, чтобы снова хоть чем-то выдал свою неуверенность и волнение.

– Ты что несешь?! – хриплю в его лицо.

– Тебя сдали, Макс. И сдал наш общий друг – Олег. Не веришь? Думаешь, я сам это придумал? – он разводит руки, будто таким образом пытается показать, что чист. – Хер знает, но даже если бы это ты спиздил все мои деньги, даже тогда бы я не смог придумать ничего подобного. Сорян.

Выпускаю его.

– Максим Владимирович... – моя охрана рядом.

Просто показываю, что все в порядке – и те тут же исчезают.

С одной стороны, после всего того, что Олег уже сделал со мной и с Верой, сомневаться в степени его низости и изобретательности банально глупо. С другой стороны... В голове все равно стоит какой-то последний блок: он не мог так поступить.

Сергей одергивает куртку. Триумфа или довольства на его лице нет. Лишь напряженное выжидание.

– У меня нет доказательств, сам понимаешь. Он говорил, что не хотел крови. Думал, что вас просто припугнут. А когда все произошло...

– ... всегда был рядом, – продолжаю за него.

Он ведь, падла, всегда был рядом. Не дал мне сбухаться, чуть ли не из своих рук отпаивал, корчил заботливую мамочку. Все, кто знал Олега и кому я рассказывал эту историю, делала огромные глаза и говорили: «Да ну нахуй. Олег? Серьезно?!»

– Олег хотел иметь под рукой собственного человека в органах, – объясняет Сергей. – Только ты расстроил его, когда уволился и подался на вольные хлеба. Но он и тогда все еще делал на тебя ставку, как на силу, которую, в случае необходимости, можно будет пустить в ход.

Мое первое желание теперь, когда немного поостыл: прямо сейчас поехать к Олегу и выбить из него признание. Выбить вместе с зубами, с кровью и блевотней, которую он не удержит в своих гнилых внутренностях. Плевать, чего это мне будет стоить.

Но все же мозг яркими картинками рисует вероятные последствия: я сколько угодно могу быть профессионалом своего дела, но все равно вряд ли пробьюсь через его мордоворотов, которых он теперь всегда держит рядом, потому что наш конфликт только-только набирает силу. А своих ребят ставить под его пули я не хочу. Это не сраный низкосортный боевик, где герой раскидывает десятки и сотни плохих парней. В жизни все немного иначе. Кроме того, я подставлю абсолютно всех, кто мне сколько-нибудь дорог.

– Ты веришь ему? – Все, я снова полностью владею собой.

– Мы были бухие. Не уверен, что Олег вообще помнит тот разговор. Не знаю, почему запомнил я. Наверное, слишком охренел. Но правда это или нет – решать тебе. Это пиздец серьезное обвинение, чтобы я начал убеждать тебя в его правдивости. Хотя и хотел бы.

– Хотел бы для чего?

– Все просто, Сабуров. – Он пристально смотрит мне в глаза. – Я хочу мести. И мне посрать, что о ней говорят просветленные и болезные. Я хочу видеть, как Олег лишится всего и пойдет с протянутой рукой. И это минимум. Сам я, как понимаешь, провернуть такое не смогу. Но я готов помочь тебя его закопать.

– Почему ты пришел сейчас? Ты сказал, разговор был год назад. – Я все равно пытаюсь найти хоть какое-то оправдание, чтобы не верить в эту шнягу. Это слишком. Даже для Олега. Хотя в последнее время я столько узнал об этом человеке, что слово «слишком» в отношении него приобретает совершенно другой смысл.

– Ты же пропал, долгое время мы вообще не знали, что ты и где. Да и не поверил я тогда Олегу, не буду врать. Мы же все друзьями были... ну, я так думал. Да, гандон он еще тот, но друг же.

Сергей снова разводит руками и виновато улыбается.

– А недавно мне моя благоверная раскрыла глаза на то, какой мой друг отличный любовник, как качественно он ее трахает, и как глубоко она у него отсасывает.

– Они спали? – не так чтобы это сильно удивительно после их совместных финансовых махинаций, но все же.

– Очень на то похоже. Я же и импотент, и в постели ее не устраивал, и вообще она со мной всегда была только из-за сострадания, ну, и немного из-за денег. А потом, как только на горизонте появился настоящий мужик, так сразу под него и улеглась. Я когда все это слушал, не знаю, как только удержался, чтобы не придушить ее. Хорошо сидели в кафешке, я так и не понял, что ей было надо. Сама встречу назначила... может того и добивалась, чтобы руки в ход пустил. Но наговорила столько, что хоть в петлю лезь. А потом дома начал соображать, стыковать одно и другое, вспоминать... и как-то пазл начал сходиться. И тот наш бухой разговор вспомнился. И что-то уже такой дичью не показался, как поначалу.

– Чего ты хочешь?

– Разотри его в порошок. А я расскажу все, что знаю о его схемах.

– И это все?

Сергей хмурится, явно не понимая, что я от него хочу услышать.

– Скажи, чем могу еще помочь, – уже даже почти миролюбиво, предлагаю я.

– Я не об этом. Твоей информации будет достаточно. Я о твоих желаниях.

– Бочку варения и ящик печения? – усмехается он. – Если ты о деньгах, то нет.

– Совсем нет? – а вот это действительно удивительно.

– Знаешь, опять же, верить или нет, твое дело, но я в последнее время не скажу, что поумнел. Напротив, полным идиотом себя чувствую. Но как-то много думаю. Скажу банальщину: такое ощущение, что всю жизнь и делал не то, и общался не с теми. Бежал куда-то, торопился. Заработать побольше, потратить поширше. Машина, дом, цацки всякие, шмотки, жратва премиумная... А сейчас оборачиваюсь, а вокруг никого, с кем бы просто поговорить можно было. Ты только не подумай, что я жалуюсь. Вообще нет.

Он замолкает и смотрит на детскую площадку.

– Береги своих, – говорит неожиданно чуть дрогнувшим голосом. – Эта тварь тебя в покое не оставит, сам понимаешь. – Он снова смотрит на меня. – И не прими за наставление. Я реально от чистого сердца. Жена у тебя молодец большая. Хорошая. Ты не подумай, мы только немного поболтали. Ни о чем. Не позволь ему с ней сделать то же, что и с Юлей.

Он не называет имя «его», но это и не требуется. Оба понимаем, о ком речь.

– А ты? – намеренно пропуска мимо ушей упоминание Юли. Этот вопрос я уже положил в укромный чулан своего сознания и вытащу ровно тогда, когда придет время. А оно обязательно придет. – Не боишься за собственную безопасность?

– Ссыкотно, конечно, – смеется Сергей. – А если серьезно, знаешь, уже как-то плевать.

– Махнул на себя рукой?

– Да нет, вроде . – Дергает плечом. – Хотя, как уже сказал, были такие мысли. Пожить еще хочется. И хочется хорошо пожить. Только не так, как раньше. Не знаю еще, как. Но иначе.

– Смотри, в монастырь только не уходи.

– Про женский шутить не будем, – хмыкает Сергей.

– Не будем, – соглашаюсь я и протягиваю руку для пожатия. – Ладно, мужик, давай закопаем эту тварь.

Глава восьмидесятая: Юпитер

Глава восьмидесятая: Юпитер

Я с опаской смотрю на телефон, который вчера разрывался от телефонных звонков – со знакомых и нет номеров – а сегодня молчит, как будто ему отбили динамик.

Сука.

Когда я успел так просчитаться?

Смотрю на свои лежащие на руле какого-то стремного старого китайского самоката, на который пришлось пересесть после того, как вчера вечером мою машину пасли сразу с двух сторон. Хорошо, что мой Паша, мой водитель, натасканный перец и смог оторваться. Правда, завез меня в такие ебеня, что я даже с навигатором не сразу понял, где мы и как отсюда выбираться. Правда, на этом Пашина верность закончилась: сказал, что он пас, что его баба родила месяц назад и он должен думать о семье, а не о том, что его сын станет сиротой еще до того, как скажет первое слово. Но напоследок все же согласился «помочь» и продал за мой новенький швейцарский хронометр, тачку своего отца, которая стояла на приколе в соседнем поселке. А еще говорят, что не бабло всем рулит.

На всякий случай еще раз осматриваюсь, чтобы убедиться, что в этом зассаном переулке меня точно не поджидает сюрприз и заруливаю внутрь. Какой-то старый двор, похожий на тот, в котором я провел свое детство – нищее и голодное. Никогда не думал, что придется снова возвращаться в знакомые, блять, места.

Но ни хуя, Олега Корецкого не так просто задавить.

Главное, разрулить сейчас все это дерьмо, уйти на дно на пару месяцев, а потом потихоньку возвращаться в строй. Свою империю я дважды практически достал из грязи и по итогу каждый раз она воскресала с лучшим результатом. Говорят, бог любит троицу или как там? Значит, через пару годиков сяду в депутатское кресло. А может, стану министром.

Только бы руки перестали трястись, потому что сигарету получается прикурить только с третьего раза.

Еще раз проверяю телефон, но он молчит.

Может, надо было на хрен его выбросить, как это сделала моя блядина-жена? Я пытался набрать ее еще раз или два, но она просто все время вне зоны действия. Сто процентов уже трахается с Сабуровым. Сто процентов – без них мои неприятности точно не обошлись. Даже если с Щербаковым был мой личный проеб, все, что началось потом и теперь катится по нарастающей – не могло случиться само собой. Интересно, когда они успели спеться? Я же все время держал ее в поле зрения, она ни одного шагу сделать не могла так, чтобы я не знал, где она была, что жрала, на что тратила мои бабки и с чем чесала языком.

Когда в боковое стекло раздается стук, я чуть не обделываюсь на месте от неожиданности потому что в темном переулке с трудом видно, кто ломится ко мне в машину. Но потом по ту сторону двери появляется знакома сытая рожа и я отжимаю защелку.

Грузев, как большой жирный тюлень буквально силой впихивает свою тушу в маленький салон этого колесного китайского дерьма. Похабно осматривает интерьер, потом – меня, и сопровождает все это недвусмысленным сочувствующим кряхтением. Сука, а ведь пару месяцев назад приползал ко мне чуть ли не на коленях, просил прикрыть его зад от очередной проверки, клялся, что будет по гроб жизни обязан, никогда не забудет. Если бы я тогда высрался перед ним и приказал сожрать. -он бы попросил ложку побольше. Как быстро все эти шавки забывают доброту и кому обязаны своими ебучими звездочками на погонах и удобным креслом, в которое он, наверняка, тоже влезает с трудом.

– Видок у тебя потрепаный, Корецкий, – говорит с видом человека, который точно знает, что за этот «комплимент» ему ничего не прилетит.

– Олег Викторович, – поправляю я, и чтобы не врезать ему в нос, покрепче сжимаю руки на руле.

– Ну, знаешь…. – Грузев снова насмешливо кряхтит, – все течет, все меняется. Вот теперь и мы с тобой… поменялись. Ты же не думал, что вот так судьба сложится – придется и тебе ко мне идти с протянутой рукой.

Очень херовое начало разговора, и оно подтверждает мои худшие опасения – по силовой вертикали по мне тоже прошла какая-то инфа, иначе Грузев не скидывал бы мои звонки раз сто, прежде чем соизволил ответить и не корчил бы из себя Господа бога сейчас. Блять!

– Мне нужна помощь, – цежу сквозь стиснутые зубы.

– Что? Прости, Корецкий, я не расслышал, что ты там пищишь.

– Меня, по ходу, берут в клещи, – оставляю его просьбу без внимания, потому что он просто валяет дурака, пользуется шансом унизить меня за прошлое. Как будто я хотя бы раз звал его к себе и предлагал устроить мне аттракцион самобичевания и самоуничижения. Они всегда сами ко мне приползали и сами все просили, потому что любили вкусно жрать и сыто жить. – Мне нужны гарантии безопасности.

– Тебе, Корецкий, нужна новая рожа, новое имя и билет на луну, – громко ржет эта жирная скотина и трясется всеми своими безобразными складками.

Я вдавливаю до упора прикуриватель, а когда он выпрыгивает назад, только чудом подношу его к зажатой во рту сигарете, а не выжигаю глаз этой свиной отрыжке.

– Я… не останусь в долгу, Грузев.

– На твоем месте я бы не спешил делать такие смелые заявления, – говори от и тут же крестится. – Ну нах, бля, еще бы мне быть на твоем месте.

– Кто меня слил?

Он молчит и поправляет воротник форменной рубашки. Ждет бабла, сука. А у меня в кошельке – пара купюр, блять, и все. Потому что все мои карты заблокированы! Но в офисе осталась наличка – хватит на билет на самолет. Можно попробовать свалить в Мексику, а оттуда по зеленому коридору – в штаты. А там… ладно, потом выгребу, главное, что там меня никто не достает.

– Грузев, я реально на мели, блять.

– Так и я рискую, – хмыкает он.

Боров кастрированный! Если бы для его жирной жопы действительно был какой-то риск, он бы не сидел сейчас тут и не корчил из себя благодетеля. Сука! Для него никто столько не сделал, сколько сделал я! Он мне должен до конца дней руки целовать, вошь прокурорская!

– Я реально пустой.

Он вздыхает, тянется к ручке, но потом вздыхает и возвращается.

Типа, смилостивился, решил развязать язык исключительно из жалости к моему нищенскому положению. Когда я снова встану на ноги и триумфально вернусь домой – он меня еще вспомнит. Вот тогда и «расплатится» за каждый смешок и каждое пренебрежение.

– На тебя, Корецкий, кто только не охотится уже: Щербаков, Черний, Смоляцкие, Мельник, Лысенко. Ты этих уважаемых людей на такие бабки кинул, что в некоторых кругах, – он делает многозначительный взгляд ввверх, – пошла инфа, что за все эти ребята готовы заплатить за твою продырявленную шкуру. Хотя за живого, я слышал, дают больше. Я вот думаю – может, сдать тебя, а? Завяжу со службой, а то задолбало к каждой богатой сволочи на поклон ходить.

Всю его тираду я пропускаю мимо ушей. Концентрируюсь на фамилиях.

Хуево.

Очень очень хуево, потому что там замешаны люди, посерьезные Щербакова. А Смоляцкие – вообще отморозки. Этим человека замочить – как два пальца в прорубь. Твою мать! Откуда, блять, все это вылезло? Я заметал все следы! Я не оставил косяков!

Перед глазами снова мелькает та фотография с могильной плитой и моим именем на ней.

Это, конечно, работа Сабурова. Точно он. Больше некому. Все эти крутые типа_бизнесмены не умеют и не знаю, где копать, если их носом не ткнуть. А Сабуров, блять, со своими собачьими навыками, знает, как брать след. А теперь у него еще и связи очень высоко, и всякие знакомые в силовых структурах, и военных бывших, разных спецов, как собак не резанных, потому что половина из них работает на него! Да я когда пытался нанять за ним слежку, все сливались, когда узнавали, кого придется «водить». Остались только те отморозки, которых почти сразу и вычислили.

Значит, мне нужен Сабуров.

Он меня в это дерьмо затащил – он меня и вытащит. Только голову даю на отсечение – дома его уже нет. Потому что он точно не дурак и прекрасно знал последствия, так что наверняка зарылся как вошь в ковре. Было бы слишком наивно даже пытаться искать его по официальным адресам. Он где-то прячется. И наверняка вместе с моей сукой и их выблядком.

– Грузев, по старой дружбе – найди мне одного человечка.

– Чего? – Он так громко удивляется, что у меня на пару секунд закладывает уши.

Как, оказывается, тяжело – хотеть въебать какому-то придурку и не иметь возможности это сделать. Когда дождусь своего «воскрешения» – обязательно буду смаковать каждую секунду возмездия. Особенно, когда очередь дойдет до этой жирной скотины.

– Ты, Корецкий, по-моему не вдупляешься вообще. Я очень сильно рискую просто встречаясь с тобой, а ты мне тут задвигаешь еще про какие-то совместные терки.

– Никаких совместных терок. – зубы сводит от того, что приходится быть вежливым перед жирной гнидой. – Просто один человек. Разберусь с ним – выплыву. А выплыву я – и твою помощь не забуду. Ну, Грузев, я ведь не первый раз в переделке – было такое, чтобы потом оставлял без благодарности тех, кто помог в трудную минуту?

Он нервно теребит нижнюю губу толстыми, как боварские колбаски, пальцами. Так и вижу, как его мелкий, ни на что не способный мозг, подбивает дебет и кредит, чтобы убедиться, что эта игра для него будет стоит свеч. И судя по роже Грузева, эта деятельность не в мою пользу. Нужно его чем-то подмазать, но, блять, чем?

У меня осталось обручальное кольцо – платина, бриллианты, известный бренд, ручная работа на заказ. Снимаю его и протягиваю жадной продажной твари. Он быстро сжимает «подкуп» в потной ладони.

– Ну? – смотрит все равно с пренебрежением. – Только учти, Корецкий, ты в такой жопе сейчас, что я ничего не обещаю.

– Уж постарайся, блять. Потому что, знаешь, если меня возьмут, мало ли о чем я начну щебетать на допросах.

Он бубнит себе под нос трехэтажные маты, но все-таки берет из моих рук бумажку с именем и данными Сабурова.

– На связи будь, – почти что приказывает Грузев, когда выходит из машины и она, избавившись от его туши, с облегчением подпрыгивает. – А потом – все, пропади. Даже не вздумай мне звонить, потому что я тебя точно сдам.

Дождавшись, пока он свалит, выкуриваю еще одну сигарету.

Нужно успокоиться, перестать хвататься сразу за каждую мысль. Мне нужен план. Для начала – раздобыть бабла хотя бы на первое время. Значит, самое время рулить к офису. По моим подсчетам, в сейфе лежит двадцать, может, тридцать штук зелени. Этого хватит на билеты и на взятки – есть у меня парочка знакомых, кто поможет незаметно свалить их страны.

Но когда я подъезжаю к офису, в глаза бросается вереница машин в характерных опознавательных знаках, из которых, как мусор, вываливаются ребята в черной спецовке в сопровождении нескольких мужиков в костюмах.

А вот и маски-шоу пожаловали.

Я до сих пор не могу поверить, что моя жизнь, еще пару недель назад абсолютно спокойная и стабильная, превратилась в, блять, какой-то бандитский сериал.

Значит, в офис мне дорога тоже заказана.

И наличка у меня в кармане – на пару раз сходить в ресторан – единственное бабло, на которое придется расчитывать.

Глава восемьдесят первая: Венера

Глава восемьдесят первая: Венера

Я чувствую его пальцы на шее. Они сдавливают так сильно, что я даже не могу кричать, чтобы позвать на помощь. Только безвольно хриплю и пытаюсь поймать его запястья, чтобы отвести их от себя. Хотя бы попытаться. Но мои пальцы почему-то все время хватают только пустоту, как будто мой личный мучитель каким-то образом обрел способность быть бесплотным, но остался все таким же сумасшедшим и смертоносным.

Слезы жгут глаза, но я запрещаю себе плакать.

Он нашел меня. Каким-то немыслимым образом, но все-таки нашел. Но на этот раз я не позволю ему меня сломить, потому что здесь, в соседней комнате, мой сын. И я гот ова на все, что угодно, чтобы защитить его. Хоть десять раз сдохнуть в руках минотавра в этом бесконечном Лабиринте, если в конце концов смогу проломить ему голову.

«Ты не получишь меня снова!» – кричу, но почему-то из моего рта не вырывается ни звука. Хотя я уверена, что хотя бы раз, но все это мне удалось. Пробую снова – но невидимые пальцы упрямо давят на кадык. И еще этот странный запах. Как будто что-то горит. Плавится, как свеча, плоть. Возможно, на моем лице? Возможно, на этот раз я «натворила достаточно», чтобы он все-таки бросил спичку?

А потом я чувствую легкое прикосновение к моим пальцам – осторожное, почти невесомое…

… и открываю глаза, за секунду понимая, что все это был просто кошмарный сон.

Осматриваюсь и быстро вспоминаю, что ушла в комнату, чтобы уложить Вову спать – сегодня мы целое утро гуляли на улице и он так набегался, что после обеда начал недвусмысленно клевать носом. Я предложила почитать ему книжку и задремала рядом.

Осматриваюсь, чтобы убедиться, что все в порядке – дома тихо, за окнами тусклый свет и шум дождя, хотя с утра было невероятное яркое и даже еще почти теплое солнце. Вова рядом сопит как котенок – раскинув руки и ноги, и выглядит совершенно довольным. И таким беспомощным, что я подтягиваю повыше плед, чтобы хоть как-то защитить его от внешнего мира.

Максим приезжает через час, когда я как раз заканчиваю с ужином и каким-то образом Вова словно чувствует его приближение, потому что выскакивает ему навстречу прямо из комнаты, как маленький принц таща на себе плед. Я прикрываю рот рукой, чтобы спрятать улыбку – такой он забавный в этом «плаще».

– Целый рыцарь круглого стола, – смеется Меркурий, тиская его и щекоча до заливистого смеха. Потом смотрит на меня и спрашивает сына: – Ты хорошо себя вел? Не обижал… Веру?

– Да, – серьезно кивает наш сын, и потом добавляет, что разбил чашку.

– Это на счастье, – быстро говорю я. – Мы посыпали ее солью и закопали.

– Какие предосторожности, – смеется Меркурий, берет сына на руки, подвигается ко мне и мягко целует в щеку. – Все в порядке?

– Да, – тру глаза кулаками, чтобы разогнать последнюю тень дурного сна. – Вова уложил меня спать.

Сын хихикает и пытается влезть между нами, обнимая меня руками как обезьянка, чтобы ревниво переползти на руки и отодвинуть от Меркурия.

– Кто-то на тебя уже глаз положил, – смеется Макс, а потом показывает на пару внушительных пакетов, которые оставил возле порога. – Я привез кое-что на ужин.

– Я все приготовила, не нужно было…

– Нужно, – перебивает он, – тебе нужно хорошо есть, и чем больше – тем лучше. И одному мелкому бандиту – тоже.

До сих пор не могу поверить, что все это происходит на самом деле.

Что неделю назад я валялась на полу в луже собственной крови и была уверена, что на этот раз точно не выкарабкаюсь, а теперь рядом любимый мужчина и наш сын.

Потихоньку щипаю себя за мочку уха, и надеюсь, что на этот раз точно не проснусь.

Пока Макс моет руки и переодевается, я собираю на стол, а Вов крутится рядом, пару раз так усердно «помогая», что в итоге еще одна тарелка отправляется в мусор. Наверное, у меня комплекс, когда я просто боюсь что-то ему запрещать, поэтому разрешаю абсолютно все, но у него такая огорченная мордашка, когда видит, что случилось с тарелкой, из которой он еще в обед активно уплетал пюре. Хорошо, что на этот раз она была пустая.

– Снова безобразничаешь, – довольно строго корит его Макс и объясняет, почему посуду на столе трогать нельзя. – Вовка, помнишь, о чем я говорил? Почему плохо, когда бьется посуда?

Не уверена, что сын помнит, о чем речь, но ведет себя так, будто изо всех сил раскаивается.

– Мама лугала, – говорит Вова, перебирая пальцы.

Я поджимаю губы, поворачиваюсь к плите и делаю вид, что ничего этого не слышала.

Было бы странно думать, что он увидит меня, с порога прочувствует нашу кровную связь и начнет называть мамой меня. Пройдет еще много времени, прежде чем можно будет сказать ему правду. Просто чудо, что он до сих пор спокойно переносит эти поездки от Валерии ко мне, и даже ни разу не плакал.

После ужина, когда Вова, наевшись, играет на полу с целой армией супер-героев, Меркурий помогает мне с посудой и, подвинувшись, тихо говорит:

– Валерия сегодня вывезла вещи. Когда все закончится – вы с Вовкой вернетесь домой.

Я рассеянно киваю и вспоминаю нашу с ней единственную встречу. О которой я Меркурию не рассказала, потому что рассказывать было нечего.

Ловлю себя на мысли, что если бы могла отмотать все назад и как-то переиграть тот разговор, то сказала бы все то же самое. Только, может, другими словами.

– Думаешь, это когда-то закончится? – Я ставлю в сушилку вымытую тарелку, пока Меркурий перетирает ложки и вилки.

– Знаю, – спокойно отвечает он и это придает мне уверенности. – Насколько я знаю, – делает паузу, как бы намекая, что его сведения взяты из надежных источников и он не собирается преувеличивать ради моего успокоения, – за него крепко взялись со всех сторон. Я… пересекался с Сергеем. Недавно. Он рассказал много… всякого.

Судя по голосу, рассказ Сергея был не самым приятным.

– Что еще натворил этот монстр? – имею ввиду Олега и мы оба это прекрасно понимаем.

– Я расскажу, но не сейчас, ладно. Еще не выдохнул и не переварил. Но Серега молодец, сдал его со всеми потрохами. Сказал, что уже все равно нечего терять.

– Надо было довериться ему раньше.

Ведь он с самой нашей первой встречи после моего «возвращения» давал понять, что ему есть за что ненавидеть Олега, а я так привыкла перестраховываться, что даже не дала ему шанса.

– Я думаю, что все случилось вовремя и в свой срок, – как будто читает мои мысли Меркурий, – ему тоже надо было окончательно дозреть.

Между строк его слов хорошо читается намек на то, что за это время Олег успел отличиться и нагадить бывшему другу еще больше, хотя куда уж? Это и стало последней каплей.

– И что потом? – Я, наконец, решаюсь задать самый тяжелый вопрос, ответа на который боюсь больше всего. – Что должно случиться, чтобы мы были в безопасности?

Снова попытаться сбежать под фальшивыми документами, потому что Олег не оставит нас в покое и достанет даже из тюрьмы? Делать вид, что мы не вместе, а просто так?

И самое главное.

Я смотрю на играющего Вову и понимаю, что теперь в моей жизни есть то, что я готова защищать до последней капли крови, до последнего вздоха. За что я, если придется, готова перегрызть горло любому чудовищу, даже такому безумному и беспощадному, как Олег.

– Самое главное – ты нигде не фигурируешь в его махинациях, – успокаивает Максим.

– Он всеми силами старался отодвинуть меня от любых денег, – немного нервно смеюсь в ответ, вспоминая, как Олег буквально обрубал любую мою финансовую «независимость». Вплоть до того, что все мои карты, кроме рабочей, всегда были оформлены на его имя и его телефон, с ограничением на снятие наличных. Стоило мне где-то потратиться – и Олег узнавал об этом через минуту, со всеми подробностями. – Жена миллионера, на которую переписывают все виллы и яхты – это не мой вариант, так что, Максим Владимирович, вам досталась нищенка.

Он хмурится и еле заметно мотает головой, давая понять, что с такими разговорами мне самое время заканчивать. Я упираюсь лбом ему в грудь, до сих пор еще до конца не понимая, как могла жить без этого мужчины столько лет. Как будто в страшном сне.

– Все будет хорошо, Планетка. Не буду врать, что все уже позади, но мы почти справились.

Ключевое в этом всем – почти. А я слишком хорошо знаю, во что превращается Олег, когда у него начинается «ломка». Все свои неприятности на работе он компенсировал издевательствами надо мной. А когда ползал передо мной на коленях, корча раскаяние – его финансовые дела давали брешь. Так было всегда, просто я не сразу научилась понимать закономерность.

– Ты у меня очень сильная, – Меркурий берет меня за плечи и немного встряхивает, как будто хочет растормошить от какой-то спячки. – А вместе мы точно справимся со всем. На этот раз вместе до конца.

– Навсегда, – обнимаю его руками и смотрю на Вову, который с интересом за нами наблюдает. – Всегда.

Я знаю, что нужно делать.

Я к этому готова.