Текст книги "Солги обо мне. Том второй (СИ)"

Автор книги: Айя Субботина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 47 страниц)

Глава пятьдесят девятая: Венера

Глава пятьдесят девятая: Венера

Возвращения Меркурия в мою жизнь изменило все.

Я чувствую это буквально физически, каждый раз, когда где-то рядом появляется Олег. Его присутствие отшвыривает меня обратно в те дни, когда я была как дура влюблена в его друга и боялась, что все мои чувства нацарапаны красным маркером у меня на лбу. Прошло столько времени, я отрастила черепаший панцирь и одела душу в защитную броню, даже научилась впитывать, перерабатывать и использовать против него его же собственную разрушительную энергию, но появление Максима снова рушит все мои основы.

Это очень плохо, потому что каким-то непонятным мне чутьем я понимаю, что Олег что-то подозревает. Это невозможно объяснить – и у меня нет никаких фактов для доказательства, но даже его обычное поведение слишком странное.

Зачем он сегодня спрашивал про Алёну? Знает же, что из-за него я больше не могу нормально общаться с сестрами, чтобы не подвергать их опасности. А с Алёной… С ней все сложно, потому что она, как и большинство людей, которые не перешли через то же, что и я, не понимает, почему я до сих пор не сбежала. И даже факт двух моих неудачных побегов, после которых каждый раз становилось только хуже, не особо ее убедил. А у меня нет моральных сил на то, чтобы в сотый раз пересказывать историю, которую она судит лишь по верхушке айсберга.

Мне нужно переключиться, пока мысли о происходящем не затолкали меня обратно в эмоциональный кризис. А подозрительность Олега, надуманная или нет, и то и дело всплывающий в памяти Меркурий – точно в этом не помогают.

Благодаря Сергею у меня теперь есть зацепка.

Нужно ее раскручивать.

До двенадцати еще два часа. На это время у меня назначена встреча с Абрамовым – Олег как обычно верен себе и следит за моим здоровьем даже еще пристальнее чем раньше. Учитывая то, как он до того чуть не уложил меня в могилу, таская из одной закрытой больницы в другую, где меня чем только не пичкали, от этой заботы воняет абсолютным лицемерием. Но я смирилась и даже нахожу немного позитива в том, что мой гемоглобин, анализ крови и общее состояние постоянно мониторят. По крайней мере, от запущенного рака я точно не умру.

Я прохожу по дому, делаю все свои привычные дела: застилаю постель, поправляю стройный ряд рубашек в шкафу Олега, протираю брызги воды с крана в ванной, чтобы на хромированной как стекло поверхности не было пятен – он этого терпеть не может. Сейчас я стараюсь не давать ему повода прицепиться хоть к чему-нибудь, но надо хоть изредка «ошибаться», чтобы притупить его подозрительность.

Потом делаю кофе, проверяю запасы любимых сортов Олега и заказываю новую порцию.

Собираюсь.

Прошу водителя отвезти меня в книжный по пути в больницу. Я часто приношу в дом новые книги – в Норвегии забила ими целых три полки, так что Олег не видит в этом ничего «выбивающегося из…». А в этом книжном, кроме зала для чая и кофе, есть еще маленький зал для студентов, где за небольшую сумму можно воспользоваться компьютером с выходом в интернет – все это я тоже узнала еще до того, как вернуться домой.

Выхожу в сеть, включаю свою «шпионскую» почту и чат в ней. Мой норвежский адвокат выходит на связь через пару минут. Сбрасываю ему все данные на Сергея и его жену (данные на Олега он получил давно). Пишу, что их связывает кипрский счет и фирмы-прокладки, которые могут на него вывести. Раньше, когда в связке не было посторонних, копать что-то только под Олега было пустой тратой времени – он слишком хорошо умел заметать следы. А вот Сергей, я уверена, всегда пренебрегал мерами безопасности, значит, за него можно зацепиться.

В ответ адвокат присылает сумму, которую возьмет за то, чтобы подключить к делу необходимых людей. У меня есть зарегистрированный им же счет, на котором я скопила немного денег: подрабатывала написанием отзывав в сети, пару раз участвовала в денежных розыгрышах, но в основном просто дурила Олега с покупками – снимала с ценников акционные стикеры, покупая вещи якобы за их полную стоимость. Разные штуки на распродажах по случаю праздников, статуэтки, домашний декор. То, что невозможно найти в сети, потому что это штучный товар и ручная работа. На некоторых покупках возвращала в свой карман более пятидесяти процентов от их реальной стоимости с распродажи. Потом клала все это на свой «чистый» счет и так за два года накопила кое-что на первое время.

Хотя мне все равно нужно подумать о новом источнике финансов.

Деньги за мой балетный контракт Олег, конечно же, прибрал к рукам. Как и оформленную на меня карту.

«Если он узнает о нашей с Меркурием встрече…»

Эта мысль все-таки настигает меня, хотя я отмахиваюсь от нее каждый день с тех пор, как он пришел в мою студию. Чем только не забиваю голову, чтобы не вспоминать его запах, его лицо, жесткую ухмылку и островок седины в волосах.

Чтобы чем-то занять зудящие ладони, включаю поисковик и просто наугад вбиваю пару слов, чтобы бездумно перещелкивать появившиеся картинки. Зачем я сказала про то кафе? Водитель может узнать его, если Олег отдал распоряжения. Или будет следить и фотографировать каждого, кто входит. Или у меня просто едет крыша от этих шпионских игр?

Я миллион раз прокручиваю в голове нашу возможную встречу, потому что до нее остаются считаные часы. Думаю об этом, когда у меня берут анализ крови, когда хожу из кабинета в кабинет, послушно выполняя приказы врачей, и даже когда разговариваю с мамой. Она напоминает, что у Кости День рождения (как будто я могла забыть), и подчеркивает, что не примет никаких отказов от нашего с Олегом обязательного присутствия. Догадываюсь, что для моего мужа будет приготовлено место во главе стола на специальном стуле еще до того, как она сама об этом говорит. Я уклончиво отвечаю, что нужно сперва уточнить, не будет ли Олег загружен работой. Скорее всего, он не согласиться пойти на это мероприятие даже с заманчивой перспективой снова блеснуть щедростью и размахом души.

После больницы прошу водителя отвезти меня в пекарню.

Украдкой наблюдаю за его реакцией – насторожится? Будет вести себя не как обычно? Но на первый взгляд ничего такого – он только улыбается и говорит, что, если бы у его жены была такая фигура после булочек и плюшек, он был бы самым счастливым человеком на свете. Всю дорогу выслушиваю о том, что у его супруги патологическая зависимость от сладкого и предрасположенность к полноте, поэтому он вынужден который год жить под одной крышей рядом с перманентно набирающей и сбрасывающей вес женщиной, со всеми вытекающими последствиями. Я шучу, что он, кажется, живет в машине, а не в четырех стенах, намекая на его постоянное присутствие рядом.

Он как-то странно мнется – замечаю это в зеркале заднего вида.

– Что-то случилось? – спрашиваю на всякий случай, но предчувствие чего-то хорошего вдруг резко щекочет затылок.

– Да тут такое дело…

– Я не кусаюсь, Вадим. – Нужно улыбаться как можно дружелюбнее, чтобы он развязал язык. – Нужно сказать Олегу, что ты прекрасно справляешься со своими обязанностями, чтобы он поднял тебе оклад?

– Ну, не совсем. – Парень все еще глупо улыбается и скребет кончик носа, но все-таки говорит: – Мне бы отлучиться на часик… по личному делу. Час только, клянусь.

Он поднимает руки, показывая скрещенные пальцы.

Боженька, ты, наконец, сжалился надо мной?

Приходится буквально сжать губы, чтобы не выдать себя слишком счастливой улыбкой.

До того, как отправить меня сначала в больницу рожать, а потом – заграницу, у Олега были другие ребята в «охране». Я хорошо помню двоих, потому что они присматривали за мной через день, и потому что у обоих были лица уголовников. В прямом смысле слова – как будто ребята отмотали десяток сроков по самой тяжелой статье, а когда вышли, вместо очередного ножа им по чистой случайности достались костюмы и галстуки. Уверена, им-то Олег точно подробно рассказал, почему так важно не спускать с меня глаз, потому что пани провожали меня даже до туалета. Но прошло два года, я была шелковой, не давала повода для подозрений и, даже когда оставалась одна, не пыталась как-то подать знак родным или друзьям. Поэтому, и охранник у меня теперь другой. Как это говорят на распродажах? «Лайт версия». Он вряд ли в курсе, что было «до» и почему так важно не спускать с меня глаз. Для Вадима я просто очередная женушка богатенького мужика, а его роль во всем этом скорее «косметическая» – создавать правильный антураж, ну и еще водить машину.

Я бросаю взгляд на часы – до прихода Меркурия остается меньше десяти минут. Самое время воспользоваться подарком судьбы и избавиться от ненужного свидетеля.

– Полтора часа, – говорю с улыбкой, потому что лицо Вадима начинает стремительно киснуть в ответ на мое затяжное молчание. – Я как раз хотела отдохнуть от всех этих врачей. И у меня с собой новенькая вкусняшка, которая не испортит фигуру!

Достаю из сумку купленный в книжно второй том фэнтези-саги.

Вадим рассыпается в сбивчивых благодарностях и, когда я выхожу из машины, сразу стартует с места. Могу ошибаться, но все это очень похоже на то, что у его вечно борющейся с весом жены появилась конкурентка.

Я останавливаю себя в тот момент, когда в голову лезет мысль разузнать обо всем этом побольше на тот случай, если парень перестанет быть лапочкой и попробует распустить язык, ну или его каким-то образом прижмет Олег. Но нет, это – неправильно и уже точно лишнее. Я не мой ненормальный муж, чтобы совать нос буквально во все и контролировать каждый чих даже летающих рядом комаров. В конце концов, иногда людям нужно доверять, иначе я стану точно таким же, как это чудовище.

Убедившись, что Вадим не устроил этот спектакль по заказу Олега и не вернется через пару минут, захожу в пекарню. Девочка уже встречает меня с улыбкой и бежит наперегонки, предлагая меню и сразу же молча протягивая телефон. Я благодарю и незаметно вкладываю в ее ладонь купюру.

– Два кофе, пожалуйста, – меняю свой заказ. – Без сахара.

Она немного удивленно приподнимает бровь, но не задает лишних вопросов и уходит.

У меня снова дрожат кончики пальцев. Предчувствие встречи возвращает меня в те дни, когда от одного вида Меркурия у меня невыносимо кружилась голова, а его татуированные широкие плечи превращали мои мысли в кисель. Сколько лет прошло, господи… Это как будто посмотреть в зеркало и увидеть там волшебный тоннель в прошлое, куда можно шагнуть и перечеркнуть все, что было после. Вернуться в исходную точку.

Снова стать счастливой.

И… беспомощной.

«Он женат, – напоминает беспощадный внутренний голос, – у него сын. Остановись, Вера, потому что эта планета больше тебе не принадлежит… И вряд ли когда-то принадлежала по-настоящему».

– У нас есть новые круасаны, – предлагает девочка, ставя на стол две простых белых чашки, над которыми поднимается ароматный дымок. Капучино и латте здесь так себе, а вот американо как раз в моем вкусе – с маленькой горчинкой, без кислоты и выноса мозга от крепости. – Не сладкие, с сыром и грушей.

– Можно тоже два, – соглашаюсь, хотя заранее знаю, что мне кусок в горло не полезет.

Она не успевает отойти, а я уже слышу легкий перезвон дверных колокольчиков. Мне даже не нужно поворачивать голову, чтобы «услышать» что это Меркурий – для этого достаточно просто взглянуть на сотрудницу: у нее мгновенно округляются глаза, а из груди вырывается характерный восхищенный выдох.

Когда-то точно так же на его появление отреагировала и я.

Некоторые вещи неизменны.

Глава шестидесятая: Венера

Глава шестидесятая: Венера

– Вы можете идти, – стараясь быть корректной, прогоняю ее от стола. Хотя в груди все равно противно щиплет от ревности.

Время прошло, он, как все шикарные мужики, стал еще шикарнее, а у меня появились первые морщины, болят покалеченные суставы и в груди пропасть вместо души.

Я до последнего не поднимаю взгляд от чашки, делая вид, что в мире нет ничего увлекательнее, чем размешивать кофе. Только когда он молча садиться напротив, засучивает рукава и кладет на стол татуированные руки, я все-таки нахожу в себе силы встретиться с ним глазами.

Он сегодня без костюма – в свободной спортивной кофте, расстегнутой почти до середины груди. В вырезе хорошо видны тугие мышцы и белёсый шрам параллельно линии ребер. Я хорошо его помню, только раньше он был свежее и… ярче.

У него немного запали щеки, но это совсем не делает его хуже, наоборот – придает лицу сходство с хищником. И ресницы как будто стали еще длиннее. И подбородок под темной щетиной – тверже, а разрез губ – упрямее.

Раньше он был самым красивым мужчиной на свете.

Теперь он стал в миллион раз лучшее.

Хотя на осколках меня прошлой, которые я давно похоронила внутри себя, воскресает более подходящее слово – абсолютно офигенный.

Слава богу, мне хватает выдержки не начать глупо улыбаться в ответ – это точно было бы совершенно лишним, потому что теперь у этого офигенного мужчины красивое элегантное кольцо на безымянном пальце правой руки.

Табу, Вера.

Хотя я непроизвольно кручу в ответ собственный «окольцованный» палец.

– Привет, – здоровается Меркурий и без приглашения подтягивает к себе чашку. Делает пару глотков, возвращает на блюдце и одним вопросом выбивает почву у меня из-под ног: – Что случилось с твоим ребенком, Вера?

Если честно, я не пыталась даже представить, какой будет наша встреча, потому что просто вышвыривала из своей головы все мысли о нем. Но даже в страшном сне мне не могло присниться, что Меркурий начнет… с этого. Потому что некоторые вещи, даже если они случились давно, с каждым днем ранят все больше.

Ах да, Олег же сказал ему, что это был наш с ним ребенок.

А Меркурий, конечно, поверил. Почему бы и нет? Мы женаты, в конце концов, и никто в трезвом уме не поверил бы, что с тех пор, как этот монстр вытащил меня из той квартиры, он и пальцем до меня не дотронулся. Исключительно потому, что брезговал, но все же.

– Я не хочу об этом говорить, – стараюсь придать своему голосу уверенную твердость, но звучит это максимально жалко. – В моей жизни достаточно трагедий.

– Что случилось с твоим ребенком, Вера? – упрямо требует Максим. Его глаза так сильно прищуриваются, что темный взгляд начинает причинять мне почти физическую боль. – Я хочу знать.

– Он умер при родах, – выпаливаю скороговоркой.

В грудь как будто врезается комета – жжет и ранит так сильно, что перекрывает дыхание – и мне приходится отчаянно глотать горький горячий кофе в надежде «проглотить» весь этот кошмар. С того самого дня, как я увидела своего сына первый и последний раз в жизни, я запрещала себе произносить эти слова вслух. Я запрещала себе абсолютно все, что с ним связано: не отмечала даты в календаре, не считала дни, не представляла, каким бы он был в месяц, в полгода или сейчас, не думала, каким был бы его голос, когда он назвал бы меня «мамой», и как бы он улыбался маленьким беззубым ртом. Только однажды, перед отъездом, попросила Олега отвезти меня на его могилу, а он сказал, что это лишнее и не пойдет на пользу моему моральному состоянию. Но потом все-таки отвез – по пути в аэропорт.

Я кладу ладони на колени под столом и отчаянно скребу пальцами по жесткой ткани джинсов, потому что в ладони «вспоминают» холод красивой могильной плиты из розового гранита и стоящего на ней памятника в виде спящего ангелочка.

– Умер? – переспрашивает Меркурий, но его слова звучат как будто через толщу воды. – Ты уверена?

Хватаю чашку, чтобы выплеснуть ему в лицо остатки кофе, но в последний момент успеваю включить тормоза. Все эти странные вопросы – наверное, ему нужно узнать, что мне было больно все это время. Чтобы хоть немного насытить свою жажду злости. Ведь в его мире это я, а не он, оказалась предательницей, которая продала мечту и любовь за тридцать серебряников.

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, – говорю сухо и максимально жестко, чтобы пресечь его попытки развивать тему и дальше. Не хочу обсуждать с Меркурием то, что делает мне больно каждую минуту моей жизни. – В любом случае, к нам это не имеет никакого отношения. Случилось то, что… случилось.

Он еще несколько минут смотрит на меня с подчеркнутым недоверием, а потом лениво откидывается на спинку стула. Слава богу! Теперь я могу хотя бы вздохнуть так, чтобы не втягивать в легкие его запах.

– Кстати, – Максим делает глоток кофе и отворачивается к окну, как будто смотреть на меня ему уже невыносимо противно, – Олег сказал мне, что ты мертва. Если вдруг тебе это интересно.

– Сказал… что? – Я кручу его слова в голове, переставляю их с места на место, чтобы убедиться, что не сошла с ума. – Умерла? Я? Господи, что за бред… Да, моя жизнь последний год после твоего… исчезновения, тяжело назвать нормальной, но я точно не была мертвой. Поверь, если бы это случилось, мы бы с тобой…

– Не надо разговаривать со мной как с умственно отсталым, – хлестко перебивает Меркурий. – Он заявился ко мне домой и сказал, что ты умерла. Поэтому я прекратил попытки с тобой связаться.

Я как уставшая лошадь трясу головой.

Это правда не укладывается в голове.

– Это слишком даже для Олега. – Мне правда тяжело в это поверить.

– Уверена? – недобро скалится Максим.

– А ты и дальше собираешься придираться к каждому моему слову? – не могу не огрызнуться в ответ. – Если именно в этом цель нашего разговора, то не смею больше тебя задерживать – упражняться в злословии у меня нет никакого желания. Считай, что ты выиграл, извини, что я без пальмы первенства. В наших широтах с этим, как видишь, довольно туго.

Но стоит попытаться встать – Меркурий хватает меня за руку и жестко, почти грубо толкает обратно на стул. Я одергиваю запястье, потому что в месте, где он до меня дотронулся, кожа горит будто от ожога.

– Я никогда не прощу Олегу то, что он сделал, Венера. Я сотру его с лица земли, но до того заставлю мучиться и страдать так, чтобы в конце концов он сам взмолился уложить его в землю. Хочу, чтобы ты достаточно хорошо понимала мои слова.

Понимать его желание отомстить? Я? Человек, который жив только потому, что каждый день мечтает однажды сделать с монстром все то же самое? Я не смеюсь в лицо Меркурию только благодаря какому-то сбою в системе, потому что все это очень забавно. Как пир на костях, но все же.

– Я понимаю, – говорю сдержано. Нет необходимости распинаться – это все равно ничего не изменит.

Он снова долго всматривается в мое лицо, как будто пытается разглядеть там что-то такое, что я просто не могу для него «изобразить», так что я просто жду, когда и эта часть разговора подойдет к концу. Если он хотел увидеть прежнюю Веру, то это было слишком наивно.

– В таком случае, тебе лучше держаться от него подальше, Венера. Мне бы не хотелось, чтобы тебя зацепило.

– Собираешься сделать Олегу очень больно?

В моей груди разливается приятное тепло, потому что впервые за все эти годы я не чувствую себя абсолютно одинокой на этой необъявленной войне. Это как будто читать очень редкую, очень странную, но безумно интересную книгу и не иметь возможности ни с кем ее обсудить, а потом вдруг увидеть знакомую обложку в руках лучшего друга.

Наверное, я все-таки даю слабину и позволяю эмоциям выйти из тени, потому что лицо Меркурия тоже меняется и теперь он смотрит на меня уже с интересом.

– Забавно. – Он отшивает официантку, которая трется возле нашего стола. Девчонка наверняка просто нашла повод подойти, и дело совсем не в том, что у них как раз подоспела свежая порция горячих плюшек. – Я ожидал другую реакцию.

– Здесь не очень чисто, – киваю на пол, – извини, что я не встала на колени.

– Разве жена не должна выгораживать своего мужа даже ценой грязных штанов?

– Время сейчас тяжело, – позволяю себе ядовитую улыбку, – жены уже не те. Это тебе скажут в любой мужской группе.

– У меня нет времени копаться в мусоре. – Максим точно так же отравлено хмыкает в ответ.

– Тогда не будем ходить вокруг да около. – Я за секунду вспоминаю все те фильмы, в которых героини после долгой разлуки с героем представали перед ним в новом амплуа Снежной королевы, чтобы скрыть годы страданий и свои настоящие чувства. Все они держали спину ровно и вежливо улыбались, а на их лицах никогда не было эмоций. Все это я повторяю в точности. – Если ты собираешься расправиться с Олегом, то я в деле.

Меркурий выжидает несколько долгих секунд, а потом удивляет меня… громкой порцией смеха. Такой неприлично звонкой и искренней, что я второй раз подавляю желание плеснуть в него кофе. Да кем он себя возомнил, чтобы вот так меня высмеивать?!

– Прости, – он останавливается и миролюбиво машет рукой, – я не хотел тебя обидеть. Это просто… достаточно забавно, когда мышь предлагает льву вместе поохотиться на шакала.

Он ни на секунду не воспринимает всерьез ни меня саму, ни мое предложение.

– Может, не все, что выглядит как мышь и ведет себя как мышь – действительно мышь? – Я тоже «включаю» беззаботность, хоть и не так искренне, как он. – А льву, прежде чем начинать охоту, не лишним будет узнать, что он собирается тягаться не с шакалом, а с безжалостным минотавром?

– Понимаю твое желание возвеличить его в моих глазах, но ты сильно ошибаешься. Но, конечно, не в моих силах заставить тебя снять шоры с глаз. Говорят, за полгода в мозгу любого человека могут произойти необратимые изменения.

Господи, и о чем я только думала?!

Где была моя голова, когда я решила, что мы можем хотя бы на время стать союзниками? Очевидно, в том месте, на котором я сижу.

Разговор изжил себя. Мне так горько, что у нас больше нет точек соприкосновения, что эта горечь заставляет достать из сумочки жвачку и бросить в рот сразу две подушечки, разжевывая их, пока на языке не появится ледяной вкус мяты. Меркурий наблюдает за мной так внимательно, будто вслед за упаковкой жвачки из моей сумки должен появиться пистолет или газовый баллончик на худой конец.

– Удачной охоты на шакала. Очень надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Но и в этот раз я не успеваю сделать и шага, потому что Меркурий встает и закрывает мне дорогу. Нет, конечно, я могу обойти его – здесь достаточно места. Но это будет выглядеть как выяснение отношений двух школьников, а выглядеть истеричной девчонкой – последнее, чего мне сейчас хочется.

– У меня правда больше нет времени, Максим. И я буду благодарна, если ты перестанешь вести себя так же, как обычно ведет себя мой муж, когда ему очень нужно заставить меня слушать то, что я слушать не хочу.

У этих слов есть какое-то магическое действие, потому что Меркурий мгновенно отступает в сторону, хоть и выглядит при этом максимально мрачным. Настолько темным, что на мгновение я чувствую почти ту же разрушающую энергию, что и у Олега.

Это чудовище разрушает все, к чему прикасается. Даже заочно отравляет то, до чего не может дотянуться.

– Вера? – Голос Максима догоняет меня уже на пороге. – Давай сделаем это вместе?

Поверить не могу, что мы только что щедро облили друг друга помоями только для того, чтобы в итоге договориться. Вот так запросто: давай, а, я не против?

Меня подмывает обрушить на него миллион вопросов, прежде чем соглашаться на свое же предложение. Узнать, сколько времени прошло, прежде чем в его постели появилась другая женщина. Спросить, что он почувствовал, когда впервые взял на руки своего сына.

Думал ли обо мне? Хоть иногда вспоминал?

– Прости, я не хотел тебя обидеть, – уже миролюбиво, медленно становясь самим собой, извиняется он. – В моей работе приходится быть резким.

– Издержки профессии, – иду навстречу. Но так и не задаю ни одного вопроса, которые – я это знаю – теперь будут постоянно сжирать меня изнутри. – Знаешь книжный магазин «Буква»?

Я уточняю адрес – и Меркурий кивает.

– Я буду там в среду с одиннадцати до двенадцати. У них есть кофейня и компьютерный зал. Кажется, нам пора объединить наши раскопки жизни Олега.

– До среды пять дней, – говорит он, когда я берусь за ручку двери.

«Пять дней, двадцать один час и сорок минут», – мысленно исправляю его подсчет, но вслух больше не произношу ни звука.

Я буду ждать нашу встречу даже сильнее, чем ждала его тогда, на лестнице с мандаринами и минералкой. Только он об этом никогда не узнает.