Текст книги ""Военные приключения-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"
Автор книги: Аркадий Вайнер
Соавторы: Аркадий Адамов,Владимир Востоков,Вадим Кожевников,Александр Лукин,Алексей Азаров,Эдуард Володарский,Егор Иванов,Иван Головченко,Владимир Волосков,Валерий Барабашов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 59 (всего у книги 357 страниц)
ЗАСАДА НА САМОГО СЕБЯ
В дверь негромко постучали.
– Войдите! – крикнул Сергей.
На пороге появилась сухая, подтянутая фигура Храмова.
– Ты чего, Николай? – спросил Лобанов.
– Разрешите обратиться к начальнику отдела, товарищ подполковник? – поглядел тот на Сергея.
– Обращайтесь, обращайтесь. Меня, между прочим, Сергеем Павловичем зовут.
Его начинали раздражать официальные манеры Храмова.
А тот невозмутимо доложил Лобанову:
– Задержан Валька. Вы его сами хотели допросить.
– Да? – Лобанов оживился. – Сейчас приду. Ты начинай.
– Как Семенов? – спросил Сергей у Храмова.
– Пока ничего нет, това… Сергей Павлович. После работы зашел в продуктовый магазин. Купил бутылку коньяку, закуску, лимоны, коробку конфет. Но гостей не было. Сам тоже из дому не выходил. А с утра торгует.
– Выходит, выпил и слопал все сам, – усмехнулся Сергей.
– Не установлено, това…
– И не требуется. – Сергей еле удержался от насмешливого тона. – Как беличья шубка, не появлялась?
– Так точно. Не появлялась.
Сергей обернулся к Лобанову:
– Кто такой этот Валька?
– Второй курец. Помнишь, я тебе вчера говорил?
– А–а, гашиш?
– Во–во. Дело серьезное. Так ты иди начинай, – повторил он, обращаясь к Храмову.
– Слушаюсь.
Когда тот вышел, Лобанов вздохнул:
– Так что же будем делать дальше?
– Прежде всего думать.
– Давай. Значит, Горлина совершила крупную кражу и убита. Так? Марина Иванова, к которой она собиралась ехать, исчезла. Так? И связь с ними Семенова не установлена.
– Но прослеживается, – Сергей многозначительно поднял карандаш. – Горлина убита тем же снотворным, которым был усыплен ограбленный в поезде человек. Его паспорт оставлен обманутому человеку. А у второго, обманутого точно так же, оставлен паспорт, попавший к Семенову. Вот тебе первая цепочка.
– Цепочка, конечно, слабенькая. Ну, а вторая?
– Пожалуйста. Человек, который участвовал в преступлении с паспортом, взятым у Семенова, ночью следит за девушкой…
– И которого потом опознал на рынке Колосков. То есть сам Семенов.
– Да. Хотя опознал и не очень твердо. Это тоже надо учесть.
– Надо, конечно. Но с этой девушкой Семенов… ну по крайней мере знаком. Раз она к нему потом на рынок пришла.
– Вот именно.
– М–да. Но эта цепочка не ведет ни к Горлиной, ни к Ивановой.
– Пока не ведет, – поправил Сергей.
– И вообще, тоже слабовата.
– Ну, милый, а с чего мы всегда начинаем?
– Это, конечно, верно, – вздохнув, согласился Лобанов.
Сергей, улыбаясь, поглядел на друга:
– А теперь – задача из области эвристики.
– Это еще что такое? – удивился Лобанов.
– Наука о творческом мышлении. Только, к сожалению, зарождается. Применительно к нашему делу это выглядит так: собраны факты, чувствуется их логическая связь, но построить из них железную цепь, обнаружить недостающие звенья, а затем пройти по ней к цели, то есть раскрыть преступление, – для этого у нас с тобой нет сейчас готового рецепта, уже известного метода. Наш прошлый опыт не содержит какой–нибудь готовой схемы, которая была бы пригодна для возникших условий. Надо создать новую, совсем новую схему, новый план решения, то есть совершить, как говорят, акт творчества.
– Ишь ты, «акт творчества», – засмеялся Лобанов. – Ну, соверши, соверши, если ты такой ученый.
Сергей, улыбаясь, развел руками:
– Я же говорю, наука только зарождается. В идеале будет так: возникла новая задача, ты принимаешь некое лекарство, действующее на определенные мозговые центры, и к тебе вдруг приходит вдохновение, приходит, открытие. Представляешь?
– Ну, это через сто лет, – махнул рукой Лобанов. – А я вот где–то про Чайковского читал. Он говорил: вдохновение – это такая гостья, которая не любит ленивых. Садись работай, вдохновение и придет. Это, брат, пока вернее будет.
– Что ж. Давай, как Чайковский. – Сергей с усилием потянулся. – Может, что и придет. Значит, первая цепочка выглядит так…
Он взял лист бумаги, нарисовал несколько кружков и соединил их стрелками. Потом в одном кружке написал: «Иванова, исчезла», во втором: «Горлина, снотворное», в третьем: «Поезд, снотворное», в четвертом: «Его паспорт, мошен.», в пятом: «Пасп. от Семен., мошен.», в шестом: «Семенов» и над стрелкой, ведущей к нему, поставил вопросительный знак.
– Вот тебе первая цепочка. Так?
– Так. Только вопросительный знак тут не нужен. Паспорт–то от Семенова пришел, это же точно.
– Допустим. – Сергей, поколебавшись, зачеркнул вопросительный знак. – Теперь вторая цепочка…
Он снова нарисовал кружок и написал: «Чел. на вокзале», потом провел стрелку ко второму кружку, где написал: «Девушка в бел. шуб.», и провел стрелку к следующему кружку: «Семенов» и от него провел стрелку к первому, над которой тоже поставил вопросительный знак.
– Опознание все–таки неточное, – пояснил он.
– Согласен, – кивнул Лобанов. – Но почему ты думаешь, что он следил именно за девушкой? Там были и двое приезжих с тяжелым чемоданом. Что–то было в этом чемодане… И поезд из Средней Азии, не забудь.
– Что ж. Цепочка и в этом случае не рвется, а удлиняется на одно звено: он следил за чемоданом, а чемодан встретила девушка. Вот и все. А он из Средней Азии, ты прав…
– Да. И все это за один день… – задумчиво произнес Лобанов. – А на следующий день в городе, на рынке, – он сделал ударение на последнем слове, – появляется гашиш.
Сергей настороженно взглянул на друга.
– Впервые?
– Впервые, – утвердительно кивнул головой Лобанов и медленно перечислил, загибая пальцы: – Поезд из Средней Азии… Чемодан… Гашиш на рынке, где торгует Семенов… Пацаны, которые его уже курят… А? Тоже цепочка?
– Пожалуй. – И Сергей неожиданно предложил: – Пойдем–ка потолкуем с этим Валькой?
Уже в коридоре Сергей вдруг вспомнил, что не узнал у Жаткина, был ли тот в аптекоуправлении. Он даже остановился на миг, собираясь вернуться в кабинет, но потом решил, что тот, скорее всего, не успел еще что–либо узнать, и двинулся вслед за Лобановым.
В большой светлой комнате за одним из столов расположился Храмов. Напротив него как–то неловко, боком, сидел бледный вихрастый паренек лет пятнадцати в расстегнутом сером пальто, на тонкой шее болталось скрученное в жгут старенькое кашне. Глаза его, темные и испуганные, смотрели на Храмова, пухлые в трещинках губы заметно дрожали. Больше никого в комнате не было.
При виде входящих Храмов поднялся со своего места. Вслед за ним вскочил и паренек, комкая в руках шапку. Он оказался худым и очень высоким, выше Храмова, и от этого выглядел еще более жалким.
– Продолжайте, – махнул рукой Лобанов. – Мы послушаем.
И они с Сергеем сели за соседний пустой стол.
– Ну, Пановкин, – строго сказал Храмов, опускаясь на прежнее место, – ты все понял?
– Понял, – еле слышно ответил тот, опуская голову.
– И про свою ответственность понял?
– Понял…
– Время я тебе дал подумать?
– Дали…
– Вот видишь, все как положено, – удовлетворенно заключил Храмов и уже с укором продолжал: – А ты мне свой поступок не объяснил как надо. Поэтому я тебя еще раз спрашиваю: зачем ты ту заразу купил?
– Просто так…
– Неразумно объясняешь…
– А разумно это не объяснишь…
Сергей с интересом посмотрел на паренька, потом на Лобанова, и друзья, поняв друг друга, улыбнулись.
– Вот и выходит, – строго сказал Храмов, – что парень ты неразумный, то есть глупый. Понятно?
– Понятно…
– Отец тебя, видно, мало порол. Вот и вырос до неба, а ума не набрался.
– Он меня никогда не порол. – Губы паренька вздрогнули от обиды, и он метнул враждебный взгляд на Храмова.
– Оно и видно, что не порол, – все тем же строгим и ровным голосом произнес тот. – Подойдем тогда с другой стороны. У кого купил?
– Не знаю я его.
– Знаешь, Пановкин. Я тебя не тороплю. Подумай. Сообрази. Я тебе, кажется, про ответственность говорил. Говорил я тебе про ответственность?
– Говорили.
– Ну вот и соображай. Тебе же лучше будет, если скажешь.
– Не знаю.
– Я тебя не тороплю, Пановкин, – с угрозой предупредил Храмов. – Я тебя соображать призываю.
– Не знаю, – упрямо повторил паренек, опустив светлую вихрастую голову.
– Одну минуту, Николай Степанович, – не вытерпев, вмешался Сергей. – Разрешите мне поговорить. – И он обернулся к Лобанову: – Не возражаешь?
– Давай, – согласился тот и сказал Храмову: – Выйдем–ка, дело одно есть.
Они вышли из комнаты.
– Ты, Валя, учишься или работаешь? – спросил Сергей.
– Учусь…
– В каком классе?
– В восьмом.
– А потом работать пойдешь?
– Не. Дальше буду учиться.
– Сам решил или отец заставляет?
– Сам. А отец у меня хороший, – с вызовом произнес паренек.
– Где он работает, отец?
– Сообщить хотите?
– Кому? – пожал плечами Сергей. – У нас ведь твой адрес есть.
– На работу. Чтоб опозорить.
– Это отца–то?
– Ага. Что плохо воспитывает.
– Ты, кажется, не хулиган и не вор. Ни тебя, ни отца позорить не за что.
– А что купил?..
– Вы за этим и на рынок пришли?
– Не. Мы корм для рыб пришли покупать.
– Ну вот видишь Где же работает отец?
– На заводе, лекальщик он, шестой разряд имеет, – в голосе паренька прозвучала гордость. – Портрет его на заводской территории выставлен.
– Знатный у тебя отец.
Сергей не спеша закурил и, помедлив убирать сигареты, спросил:
– Куришь?
– Не. В детстве курил, бросил.
Паренек явно оттаивал, говорил уже свободно, даже бойко, и без всякого страха глядел на Сергея.
– Молодец. Сила воли есть. А я вот никак бросить не могу.
– У вас работа нервная.
– Это верно, – вздохнул Сергей. – Вот хоть случай с вами. Преступления вы, конечно, не совершили. Вред только, огромный вред для здоровья. Но ты, допустим, парень с головой. Попробовал… А кстати, приятно показалось?
– Не. Голова кружится. Знаете, медленно так, как в тумане, кружится. И вкус какой–то сладковатый.
– Другому, может, и понравится?
– Ну, я соображаю, что к чему. А вот Гошка… Ну, он совсем пацан. Говорит, давай завтра еще купим. Я ему кулак дал понюхать. Во, говорю, если – купишь.
Сергей рассмеялся:
– Думаешь, подействует?
– А как же? Мы с ним дружим.
– Вот, Валя, в чем опасность. Всем–то кулак понюхать не дашь. Значит, как их, дураков, спасать?
– Торговлю запретить надо.
– Правильно. Запрещена. А дальше?
– Дальше?.. Ну, штрафовать, что ли, кто торгует.
– Штрафовать? – улыбнулся Сергей. – Вот, допустим, на тебя бандит напал. Кошелек с получкой отнял и ножом два раза ударил. Его тоже штрафовать?
– Сравнили…
– Правильно. Сравнение не подходит. Рана может зажить, человек здоровым станет, из другой получки дела свои поправит. А вот если курить ту заразу начнет – нервное расстройство и в конце концов гибель верная – раз. Все получки на это пойдут. А когда не хватит, преступление человек совершит, чтобы деньги достать. Это – два. А три – приятелей втянет, их погубит. Ну–ка, сравни, что опаснее.
Сергей сам не заметил, как голос его задрожал.
– Да, – тихо ответил Валька. – Это вы верно…
– То–то и оно. И другое учти. Грамм один в той закрутке, что он вам продал. А взял рубль, так? Выходит, тысячу он с килограмма имеет. Ну, половину он отдаст тому, кто этот килограмм ему привез. А вторая – его? Он тебе какой хочешь штраф уплатит и доволен будет. А сам–то небось не курит. Сам здоровый небось.
– Ага. Здоровый. И рожа красная, – уже со злобой подтвердил Валька. – Сажать такого надо.
– Верно. Но сам–то он к нам не придет: «Сажайте меня». Его надо найти.
– А вы на рынок пойдите. Он там. Я сначала не хотел говорить. Ну, в общем, боялся. Но раз такое дело… Он у пивного ларька торчит. Так и сказал нам: «Если еще надо будет, приходите». Он в ватнике черном и в сапогах. Его Сенькой зовут, Коклюшный.
– Это точно, Валя?
– Сам слышал.
Через пятнадцать минут оперативная группа была на рынке. Но Сеньки там не оказалось. Не появился он и в других местах, где обычно бывал. Сеньку искали долго и тщательно, но безрезультатно.
– Вот видишь? – сказал Лобанов Сергею. – Еще одно звено – Сенька. Соединились две цепочки – паспорта и наркотики.
– И за ними обеими маячит одна и та же фигура – Семенов, – добавил Сергей. – Но как обнаружить его связь с Горлиной и Ивановой? Вот я над чем голову ломаю.
– С Горлиной есть один интересный момент. Мы его еще не разрабатывали. Кто был тот человек, с которым она приехала в гостиницу? Его ведь там видели… Сейчас. – Лобанов раскрыл одну из пухлых папок и стал поспешно перелистывать страницы. – Ага, вот… Видели швейцар и дежурная по этажу.
– Кто их допрашивал?
– Жаткин.
– Жаткин? Стой! – вспомнил вдруг Сергей: – Он еще не вернулся из аптекоуправления?
– Сейчас проверим.
Лобанов не успел снять трубку, как зазвонил телефон.
– Да!.. Жаткин? Ну просто телепатия какая–то. А я тебе собрался звонить. Заходи.
Через минуту молодой сотрудник уже входил в кабинет.
Да, он был в аптекоуправлении, был в прокуратуре и в ОБХСС. Обнаружено дело по хищению медикаментов. Оно возникло с полгода тому назад. Преступники были недавно осуждены. Среди похищенного было и снотворное, в том числе и тот проклятый препарат. Сестра Семенова к ответственности не привлекалась: против нее не было улик. По делу проходила как свидетель. Но… и любом деле могут быть недоработки. Тем более что по работе характеризуется она плохо – и выпить любит, и погулять, и денежки лишние водятся. Кстати, с братцем она дружит.
– Что ж, – согласился Сергей, – недоработки вполне могут быть.
– Во всяком случае, – многозначительно заметил Лобанов, – к тому делу она стояла близко. Отсюда, значит, какой вывод? – он посмотрел на Сергея.
– Вывод пока один: данные не подтверждают, но и не опровергают наши подозрения. Семенов может иметь в своем распоряжении снотворное. Вполне может.
– А второй вывод и вовсе не опровергается, – добавил Лобанов.
– Какой?
– Тот, кто применил снотворное в поезде, применил его и в гостинице, – убежденно произнес Лобанов.
– И в гостинице… – Сергей задумчиво потер лоб. – Что–то мы с тобой насчет гостиницы говорили… Да! О тех, кто видел того человека. Значит, двое?
– Их допрашивал я, товарищ подполковник, – вмешался порывистый Жаткин. – Швейцар и дежурная по этажу. Хорошие люди. Им вполне доверять можно.
– Да, но приметы того человека дают плохие?
Жаткин развел руками.
– Опять тот же вывод: приметы не подтверждают, но и не опровергают того, что с Горлиной был Семенов. Во всяком случае, пыжиковую шапку…
– Минуточку! – прервал его Сергей и обратился к Лобанову: – Сколько дней Горлина собиралась провести в Борске?
– Сейчас скажу. – Лобанов снова принялся перелистывать бумаги. – Где этот листок, который она заполнила?.. Ага, вот!.. Да, на три дня всего. «По личным делам».
– Вот именно, – откликнулся Сергей и иронически заметил: – Тут командировочным сам товарищ Лобанов не может выхлопотать номер, а она «по личным делам» поселилась, притом без всякой его помощи.
– А ведь это мысль! – воскликнул Лобанов. – Если не я, то кто ей помог?
– Сумела украсть, – презрительно сказал Жаткин, – сумела и устроиться. Особа, видно, была ловкая.
– Администратор там тоже, кажется, не очень принципиальный, – заметил Сергей. – Мне рассказывали. Небось сунули ему десятку…
Лобанов запальчиво перебил его:
– А кто? Горлина? А может, тот, кто был с ней. Семенов, допустим? Откуда вы знаете?
– Да, да, – поддержал его Жаткин. – Это такой ловкач, что поискать.
– Решено, – заключил Сергей. – Побеседуем по душам с администратором. Женщина, кажется?
– Еще какая!
– То есть?..
– Сам увидишь, – усмехнулся Лобанов. – Я тебя не буду лишать удовольствия. – И с угрозой добавил: – Обратите внимание, все тянется к Семенову. Ох, добраться бы до него. Душу вытрясу. Он у меня…
Его прервал телефонный звонок. Дежурный по управлению, как всегда, бодрым тоном доложил:
– Товарищ майор, к вам один гражданин пришел. Очень нервничает. Разрешите пропустить?
– Кто такой?
– Фамилия Семенов, Петр Данилович…
– Что?! – Лобанов изумленно посмотрел на Сергея. – Семенов?.. – И, придя в себя, заорал в трубку: – Давай его сюда! Быстрее! Пока он не раздумал!
Потом откинулся на спинку стула и посмотрел на Сергея и Жаткина.
– Ну, как это прикажете понимать?
И неизвестно, чего больше было в его голосе, радости или растерянности.
– Вот придет и объяснит, – с подчеркнутым спокойствием ответил Сергей. – И помни: мы ровным счетом ничего о нем не знаем.
– В том–то и дело! Может, ты с ним поговоришь? А то я, ей–богу, за себя не ручаюсь, когда эту рожу увижу.
– Ну, ну. Зато я ручаюсь. А мне нельзя. И никому другому нельзя. Он же к тебе пришел. Может, он тебя знает?
– Нет, он, гад, определенно что–то пронюхал, – покачал головой Лобанов. – И теперь опередить нас хочет. В чем–то признаваться прибежал, вот увидите.
Сергей пожал плечами. Он старался не подать виду, что сам удивлен и встревожен. Приход Семенова не сулил ничего хорошего, в этом Сергей был уверен. Решил выкинуть какой–то опасный фокус. Черта с два он сейчас в чем–нибудь признается.
Его размышления прервал стук в дверь. Вслед за тем она тут же приоткрылась, и в кабинет торопливо зашел Семенов.
На полном, раскрасневшемся лице его отражалась тревога, редкие, потные волосы были спутаны, добротное пальто на меху небрежно–расстегнуто, в руках он нервно мял пушистую, красивую шапку.
– Разрешите?
– Пожалуйста, – настороженно кивнул головой Лобанов.
Семенов поспешно прикрыл за собой дверь, подбежал к столу и, не давая Лобанову произнести ни слова, выпалил:
– Вы милиция, да? Ну так вот! Извольте! Меня убить хотят! Убить! – голос его сорвался на крик. – Я требую!.. Я требую защиты!.. Вы милиция? Вот и пожалуйста! Защищайте!..
Лобанов посмотрел на него с неподдельным изумлением.
– Вас?.. Убить?..
– Да, да, да!.. Именно меня!.. Вот, читайте! Черным по белому пишут!..
Он выхватил из кармана помятый конверт и протянул его Лобанову.
– Да вы садитесь, – сказал тот, беря письмо.
– Я не могу сидеть! – нервно воскликнул Семенов. – Не могу есть! Не могу спать! Вы обязаны меня защитить! Обязаны!..
Сергей с нарастающим удивлением рассматривал Семенова. В том, что он не притворяется, что он смертельно испуган – не было сомнения. А впрочем… Вдруг это все игра? Вдруг это ловкий ход, чтобы отвести от себя подозрения? Ведь улики ведут к нему, бесспорные улики! Сергей видел, что и Лобанов охвачен сомнениями, что и на него произвел впечатление истеричный напор Семенова. И мысленно говорил ему: «Спокойнее, Сашка, спокойнее. Делай вид, что веришь».
Между тем Лобанов вынул из конверта сложенный листок и, расправив его, медленно прочел вслух:
– «Ночью придем. Убьем, как собаку». – Он поднял глаза на Семенова, и тот ответил ему затравленным взглядом, губы его дрожали. – Что это значит?
– Я не знаю, что это значит? – захлебываясь, прокричал Семенов. – Они просто хотят меня убить!.. Они хотят убить!.. Понимаете вы?..
– Нет, гражданин Семенов, не понимаю, – усмехнулся Лобанов. – Просто так не убивают.
Он уже пришел в себя и теперь спокойно, с иронией разглядывал посетителя.
– А я вам говорю, не знаю!.. Хватайте их! Хватай те, и все!.. Пусть они потом объясняют, что это значит!.. А иначе… иначе я не пойду домой!.. Вот и все!.. Вот и все!..
Он повалился на стул, поерзал, плотнее усаживаясь на нем и всем своим видом давая понять, что он не двинется с места, пока не будет уверен в своей безопасности.
Сергей увидел, как глаза Лобанова сузились от злости, и понял, что сейчас он скажет что–то резкое и, может быть, не очень обдуманное. Решив опередить его, он озабоченным тоном произнес:
– Заявление гражданина надо обдумать.
Семенов обернулся, окинул его быстрым, цепким взглядом и обрадованно подхватил:
– Конечно! И принять меры! Немедленно! Это же надо? Наглость какая! И они придут! Они обязательно придут, раз написали!..
«Врет, – подумал Сергей. – Все врет. Но в чем тут фокус, я не понимаю». И он серьезно и озабоченно сказал, стараясь убедить Семенова в полном доверии к своим словам:
– Мы вас только попросим написать официальное заявление и письмо это приложить. Чтобы было ясно, на основании чего мы действуем.
– Ради бога! Пожалуйста! Сейчас же напишу!.. Вы мне разрешите листок бумаги? – обратился он к Лобанову.
Все молчали, пока Семенов торопливо, ни на минуту не задумываясь, писал заявление.
– Укажите там, что причины этой угрозы вы не знаете, – сказал Сергей.
– Обязательно, обязательно, а как же!..
Семенов кончил писать, решительным росчерком поставил подпись и, не перечитывая, протянул заявление и письмо Сергею.
– Я извиняюсь, – как–то вкрадчиво и чуть заискивающе сказал он. – А вы кто будете?
– Подполковник Коршунов.
– А по должности?
– Я из Москвы. В служебной командировке здесь.
– Очень приятно! Очень! – просиял Семенов. – Тогда я надеюсь, что все будет в порядке.
– И без меня было бы все в порядке.
– А сейчас вы свободны, – сухо сказал Лобанов. – О принятых мерах мы вам сообщим.
– Но… Я бы хотел…
Сергею вдруг пришла в голову одна мысль, и он как можно мягче, даже с оттенком заботливости, спросил:
– Вы хотели бы узнать об этом побыстрее?
– Вот именно! Я же не могу…
– Так зайдите к нам… – Сергей посмотрел на часы. – Сейчас два часа дня. Зайдите под вечер, ну, скажем, в пять. Сможете?
– Непременно! – обрадованно воскликнул Семенов. – То есть минута в минуту буду! Это же… это же для меня вопрос жизни! Вы поймите мое состояние!..
– Понимаем, понимаем, – добродушно кивнул головой Сергей. – Все понимаем.
Семенов поднялся со стула, застегнул пальто.
Когда он наконец вышел, Лобанов вопросительно поглядел на Сергея.
– Ну что ты придумал? – и, не дожидаясь ответа, воскликнул: – Но прохвост! Какой прохвост! Так чего ты придумал? Но прежде скажи, ты понял, зачем ему этот спектакль понадобился? Я – нет.
– И я тоже. А придумал я… – Сергей взглянул на притихшего Жаткина. – Как вы полагаете, узнает швейцар Семенова?
Тот досадливо покачал головой:
– Вряд ли.
– Почему?
– Он мне объяснил, когда я от него примет того человека добивался, что рассмотрел его плохо Они очень быстро прошли с Горлиной мимо него. Потом он помог нести вещи к лифту кому–то из приезжих. Горлина сидела в кресле уже одна. Причем очень грустная, расстроенная.
– Так, так. А ее спутник?
– Он в тот момент стоял у окошка администратора.
– Значит, это он насчет номера договорился! – воскликнул Лобанов. – Ручаюсь!
Сергей кивнул головой:
– Согласен. Но это означает еще и другое.
– Что именно?
– Что администратор узнает Семенова, если это был он, конечно.
– И если она захочет его узнать, – Лобанов хитро прищурился. – Это может оказаться ей невыгодно. Он же наверняка дал ей взятку за номер. И она ему из какой–нибудь брони отдала. Может быть, его скорей узнает дежурная по этажу? – Он посмотрел на Жаткина. И тот снова покачал головой:
– Вряд ли. Она тоже его очень плохо рассмотрела. За ключом к ней подошла Горлина, а он как–то незаметно прошмыгнул мимо.
– А когда уходил?
– Вообще не видела.
– Так, – заключил Сергей. – Остается только администратор. – Он повернулся к Жаткину: – Сейчас почти три часа. К четырем привезите ее сюда.
– Слушаюсь.
– Да, но что мы будем делать с Семеновым? – спросил Лобанов и усмехнулся: – Он же заявление подал. По–моему, надо все–таки попробовать…
– Что попробовать?
– Задержать этих субчиков, если придут.
– Значит, засада?
– Конечно.
Сергей задумался.
– Они нас именно на это и толкают… Выходит, это им выгодно… А что выгодно им, невыгодно нам…
– Это конечно так, – согласился Лобанов. – Но… допустим, у них ссора произошла? И Семенов избавиться от кого–то хочет? А этот «кто–то» может нам пригодиться.
– Возможно. Но располагать засаду в квартире Семенова рискованно, – покачал головой Сергей. – Где он живет?
– В том–то и дело – свой домик, – досадливо щелкнул пальцами Лобанов. – На Луговой. Она прямо к лесу подходит. Самый край города.
– Гм. Может, две засады тогда?
– Может, и две.
– Ну вот что, – решительно объявил Сергей. – Вы, Жаткин, за администратором. Через час чтоб была здесь. Двух сотрудников на рынок, к палатке Семенова. Если он вздумает домой ехать, под любым предлогом пусть задержат на час. А мы с тобой, – обратился он к Лобанову, – на Луговую. Сами все там осмотрим и тогда решим как и что. Ясно одно: засаду надо делать.
…Через час они вернулись в управление. На обратном пути, еще в машине, в общих чертах обсудили план предстоящей операции. На коленях у Лобанова лежал листок из блокнота с приблизительной схемой расположения дома Семенова и окружающих его домов и улиц. Лобанов водил пальцем по схеме и запальчиво говорил:
– Обязательно надо и у него в доме сотрудников посадить. А как же? Иначе он сразу догадается, что мы ему не доверяем, и – черт его знает! – возьмет да предупредит тех. Мы же не знаем их планов?
– Близость леса мне не нравится, – заметил Сергей.
– Отрежем пути отхода туда. Вот и все.
– А путей, по крайней мере, два: так и так, – Сергей провел пальцем по схеме.
Уже подъехав к управлению, окончательно договорились, что Лобанов немедленно займется организацией засады на Луговой, а Сергей возьмет на себя разговор с администратором гостиницы.
– Это тоже не сахар, – усмехнувшись, предупредил Лобанов.
Из кабинета Сергей позвонил Жаткину:
– Ну как, Володя?
– Товарищ Скляревская у меня, товарищ подполковник, – подчеркнуто официально доложил Жаткин. – Разрешите зайти?
Через минуту дверь открылась и Жаткин галантно пропустил вперед высокую полную женщину в черном платье с ниткой белых, под жемчуг, бус на пышной груди, которые еще больше подчеркивали весь ее строгий облик. На странно узком, холодном ее лице выделялись густо–черные брови, и от этого глаза казались окруженными синевой. Пышные темные волосы были зачесаны назад и собраны в тяжелый пучок, открывая высокий чистый лоб.
Женщина вошла как–то по–хозяйски уверенно и твердо; с достоинством, даже несколько высокомерно, кивнула вставшему ей навстречу Сергею.
– Присаживайтесь, Галина Александровна, – сказал Сергей как можно любезнее. – И вы тоже, – кивнул он Жаткину.
– Я вас слушаю, – требовательно произнесла Скляревская, опускаясь на стул. – Курить у вас, надеюсь, можно?
Не дожидаясь ответа, она вынула из большой черной сумки и положила перед собой блестящую от целлофана пеструю коробочку с сигаретами и изящную заграничную зажигалку.
– Пожалуйста, пожалуйста, – радушно ответил Сергей, соображая про себя, как лучше начать разговор.
Работа уже давно приучила его быстро разбираться в людях. Профессиональное чутье мгновенно подсказывало ему правильную линию поведения. Но бывали, конечно, и ошибки, более или менее значительные, утвердившие правило: никогда не доверять до конца первым впечатлениям о человеке – они порой обманчивы.
Первое впечатление о Скляревской было неблагоприятным. Под внешней чопорностью и самоуверенным спокойствием Сергей ощутил в ней что–то настораживающее, что–то неискреннее, но это могло быть и результатом полученных ранее, весьма неопределенных сведений и потому требовало проверки.
– Так я вас слушаю, товарищ, – закуривая, холодно произнесла Скляревская.
Сергей не спеша закурил вслед за ней и, откинувшись на спинку кресла и как бы давая понять, что разговор будет вполне доверительным и свободным, сказал:
– Речь, Галина Александровна, пойдет о неприятном случае в вашей гостинице позавчера.
– О кошмарном Случае, – строго поправила его Скляревская и, прижав пальцы к вискам, добавила: – Ах, я вторую ночь не могу уснуть из–за этого. Никакое снотворное не помогает.
При упоминании о снотворном Сергей невольно насторожился.
– Да, я вас понимаю. Но чтобы уж никакое снотворное не помогало… – Он усмехнулся сочувственно. – Вы что принимаете?
– Ах, все подряд, – страдальчески махнула рукой Скляревская. – И невыносимая мигрень весь день. Невыносимая!
Она снова прижала пальцы к вискам.
– Все–таки помогите нам разобраться в этом деле, – мягко произнес Сергей.
– Боже мой, ну конечно! Все, что в моих силах. Спрашивайте, пожалуйста.
– Вы видели эту самую Горлину?
– Видела. Такая молодая, красивая, со вкусом одета. Боже мой, какое несчастье!
Она нервно затянулась сигаретой.
– Вы из своего окошечка ее видели?
– Конечно. Разве я могу выйти? У нас кошмарная работа. Секунды свободной нет.
– Да, да, – сочувственно откликнулся Сергей. – Масса народу, и все ждут, нервничают.
– Ах, если бы вы знали, как тяжело отказывать людям! Но гостиница не резиновая, вы понимаете?
– Конечно.
«Неплохая артистка, – подумал Сергей. – Но и не умна, кажется. Сама же переводит разговор в невыгодное для себя русло. Впрочем, не нарочно ли? Проверим. Она ведь не знает истинную причину смерти».
– А что Горлина делала, когда вы ее заметили?
– Я не помню точно. Но она была очень грустной и озабоченной.
– Может быть, ей уже нездоровилось?
– Знаете, – Скляревская оживилась и сделала энергичный жест рукой, словно останавливая Сергея. – Кажется, вы правы. Да, да, ей, наверное, уже нездоровилось. У бедняжки был очень плохой вид. Я сразу заметила.
«Так, – удовлетворенно констатировал про себя Сергей. – Больше она уже не упомянет, что гостиница не резиновая. Появился новый аргумент, более достоверный. Да, ты, милая, хитришь. И не очень умно».
– Наверное, поэтому вы и решили ее устроить, хотя с номерами было трудно? – как бы восхищаясь ее чуткостью, спросил Сергей.
– Ну конечно! Боже мой, я тоже, в конце концов, женщина. Это же кошмар – оказаться больной в чужом городе, одна… Правда, ее привез какой–то знакомый, но тут же бросил, ушел, вместо того чтобы…
«Вот, вот, теперь уже можно упомянуть и о нем», – подумал Сергей.
– Он сам вас просил о номере?
– В таких случаях меня не надо просить, – гордо возразила Скляревская. – Он только подал документы, как я уже все поняла и отдала ей последний свободный номер.
– Вы очень чуткая и наблюдательная женщина, – улыбнулся Сергей.
– Ну что вы! Самая обыкновенная, – снисходительно пожала полными плечами Скляревская, явно, однако, польщенная его комплиментом.
– И он не говорил вам, что она больна?
– Вы слишком много хотите от мужчин. В большинстве случаев они такие невнимательные.
В ее голосе неожиданно прозвучала кокетливая нотка.
– Впрочем, – равнодушно заметил Сергей, – это мы узнаем от него самого. Я еще с ним не беседовал.
Впервые за время разговора в глазах Скляревской мелькнула настороженность, и она, не удержавшись, воскликнула:
– Так вы знаете, кто он такой?
Сергей взглянул на часы.
– Да, он скоро здесь будет. – И, обернувшись к молча сидевшему в стороне Жаткину, попросил: – Поглядите, кстати. Может быть, он уже пришел?
Тот поспешно встал и вышел из кабинета.
– Мне даже видеть его неприятно, – враждебно заметила Скляревская, на секунду теряя свой царственно спокойный вид.
«Ну, еще бы», – усмехнулся про себя Сергей.
– Называется, сослуживец, – с негодованием продолжала между тем Скляревская. – Бросить женщину в таком…
