Текст книги "My Joy (СИ)"

Автор книги: Volupture

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 47 страниц)

Ховард спустился с поцелуями ниже, щекотно подышал в пупок и накрыл губами горячую плоть.

– Хорошо? – он обхватил пальцами твёрдый, чуть влажный член и сдвинул крайнюю плоть, обнажая розовую головку.

– С тобой всегда хорошо, – губы Мэттью тронула нерешительная улыбка.

Он продолжал тяжело дышать, поджимал пальцы на ногах и водил ладонями по одеялу, то цепляясь в него, то возвращая руки Доминику на голову, чтобы пару раз провести по волосам и сжать в самый ответственный момент. Губы сомкнулись на головке, обхватили плотнее и двинулись дальше, вбирая в себя почти весь член. Доминик зажмурился от удовольствия, замычал и закрыл глаза, позволяя себе отдаться процессу. Под пальцами было горячо и чуть влажно – не все капли воды после душа испарились с тела Мэттью.

– Твоя щетина колючая, – Беллами глухо хихикнул, прикрывая рот ладонями.

Он больше не смущался, принимал ласки как должное и даже смел упрекать Доминика.

– У тебя её и вовсе нет, – тот не остался в долгу, пальцами свободной руки, которыми он гладил Мэттью по бёдрам, скользнув между его ягодиц и осторожно надавив.

– Ещё немного… – прошептал подросток, не уточняя о чём именно говорит.

Всё было понятно и без слов – больше действий, меньше разговоров. Ему нравилась настойчивость, а Ховард любил её проявлять почти так же сильно, как и любил самого Мэттью, который дрожал под его пальцами, то стыдливо сдвигая бёдра, то порочно демонстрируя всего себя, выгибая спину и отчаянно стеная.

– Нас никто не услышит, – пообещали ему, осторожно касаясь чувствительной кожи, чуть надавливая, но никуда не торопясь. – Ты можешь говорить что угодно, шептать любые глупости, просить меня, кричать…

В ответ Беллами только застонал, когда губы вернулись на его член, обхватывая головку и вбирая почти всю длину в рот. На кончике члена выступила первая горьковатая капля, которую Доминик тут же слизал, жмурясь от удовольствия и выказывая свою благодарность очередным контактом губ с чувствительной головкой. Эту прелюдию можно было растягивать насколько угодно долго, потому что оба наслаждались процессом и знали, что торопиться некуда. Но уже через несколько минут Мэттью оттолкнул учителя от себя и сам прижался к нему, резво взвившись на месте.

– Знаешь, чего я хочу? – вкрадчиво спросил он.

– Совершенно не имею понятия, – тем же тоном ответил Доминик, даже не поведя бровью.

– Я хочу тебя. Внутри.

От такого признания незамедлительно перехватило дыхание. Ховард распахнул рот, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха, но его губы тут же накрыл тёплый рот, целующий до сих пор неумело и неловко, но с должным энтузиазмом. Мэттью был старательным, ласковым и напористым, и когда его рука обхватила член Доминика, тот не посмел сказать и слова, позволяя тому делать всё, что заблагорассудится. И Беллами воспользовался своим не ушедшим вместе с днём рождения правом. Он прекрасно знал, что сможет получить этой ночью всё, и явно собирался всё это взять, прихватив лишнего.

Мэттью прервал поцелуй, мягко улыбнулся и переместился ниже, постепенно сползая к паху Доминика.

– Что ты задумал?

– То, о чём думал последние месяцы.

– Мэттью…

Беллами хихикнул, показал язык и уже через секунду коснулся кончиком этого самого языка члена учителя. Поморщился, облизал губы, посмотрел Доминику в глаза.

– Ты с ума сошёл, – тот безвольно откинулся на постели, чётко разделяя в голове этот и следующий момент. Назад дороги уже не будет, стоит ему только позволить сделать это, и…

– Сошёл, – тихо отозвались в ответ, – вместе с тобой. Мы оба такие, какие есть, и какие-то там законы не изменят то, что происходит между нами. Не отменят того факта, что ты нужен мне, а я нужен тебе.

Ховард прикрыл лицо руками и с ужасом осознал, что ещё пара секунд, и его глаза тоже наводнят слёзы, словно он – впечатлительная девчонка, посмотревшая какой-нибудь «Титаник».

– Я так хотел сделать это, – продолжил Мэттью, ловко меняя тему. Ему явно не хотелось заострять внимание на собственных словах, потому что ситуация не предполагала серьёзных разговоров – всё было сказано ранее, или же будет оговорено позже. – Вспоминал о твоих губах, пытался представить – каково это, когда во рту… это.

Он запнулся и поднял глаза. Доминик рассматривал его красивое лицо, с пятнами румянца на щеках, спутанными и растрепавшимися волосами, обрамлявшими его, чуть покрасневшими от поцелуев губами и внимательными, невозможно голубого цвета глазами.

– Можно?

– Господи… да, Мэттью, да.

Мэттью вернул руку на член, уселся удобнее на ногах Доминика и вновь склонился к паху, опёршись одной рукой на постель. На пробу двинул пальцами вверх и вниз, прикрыл глаза и, распахнув рот, попытался взять как можно больше и глубже, но тут же закашлялся и отстранился, виновато глянув Ховарду в глаза.

– Не торопись, – тот наконец сел и погладил Мэттью по волосам.

– У тебя получается так, словно ты делал это миллион раз.

– Чуть меньше, – он улыбнулся. – Если ты правда хочешь это сделать, то у тебя обязательно получится.

– Хочу, – в голосе была непоколебимая уверенность, с которой спорить было бы гиблым делом.

– Тогда не пытайся сделать сразу так, будто бы ты делал это… миллион раз, – Доминик рассмеялся, а Беллами беззлобно фыркнул.

Он с пару секунд ничего не делал, а после разлёгся на животе, устроив обе ладони на бёдрах Доминика и внимательно разглядывая цель собственного маленького исследования. Называть так собственный член Ховард не хотел, но подобная мысль развеселила его ещё больше, и он не сдержал смешок, на что получил мягкий укус в бедро.

– Не смейся надо мной.

– Я смеюсь над собой, – Доминик обеими ладонями обхватил лицо Мэттью и чуть приподнял его. – Действуй так, как тебе удобно, не торопи события.

На следующие десять минут все слова стали излишними. Беллами старался так, будто бы ему пригрозили страшным лишением, а Ховард, то и дело сдерживающий шипение, жмурился и изредка постанывал, чтобы дать подростку хоть какое-нибудь ободрение. В ход шли зубы, не слишком настойчивый язык, снова зубы и наконец…

– Боже мой, – Доминик застонал, распахнув рот, и невольно раздвинул ноги ещё шире.

Мэттью ничего не ответил, только продолжил в том же темпе, не прекращая исследовать терпение учителя. Он плотно обхватил головку губами, медленно пропуская член в рот, пока его физический предел не указал на то, что пора остановиться. Он двигал головой, помогал себе руками, громко дышал и, когда Ховарду показалось, что ещё пара подобных движений, и он не сможет сдержаться, Беллами остановился.

– Челюсть устала, – он не отстранился, не сел на постели, не попросил передышки, а продолжил целовать живот Доминика, не обращая ни на что внимание.

Ховард тяжело дышал, гладил Мэттью по плечам и не хотел ни о чём думать, позволяя себе наслаждаться тем, к чему они так долго шли.

– Тебе не обязательно доводить дело до конца, – сказал он чуть погодя, когда Беллами настойчиво продолжил, наращивая темп.

– Мне лучше знать, что обязательно для меня, – он показал учителю язык и вернулся к прерванному занятию.

Прикрыв глаза, Беллами сосредоточился на процессе, ни на что не отвлекаясь и даже не реагируя на вполне честные стоны Доминика. Тому было хорошо, потому что даже той малости, которую демонстрировал его мальчик, вполне хватило для того, чтобы подтолкнуть его к краю; он изо всех сил сдерживался, но в последний момент попытался оповестить увлёкшегося подростка.

– Мэттью, остановись, постой, я сейчас…

В ответ только издали мычащий звук и чуть качнули головой. Через пару секунд Мэттью, закашлявшись, отстранился, и последние капли упали ему на щёку и подбородок.

– Маленький сумасшедший… – Ховард запнулся, заметив взгляд подростка.

В нём было столько восхищения и радости, а также совсем немного гордости, отчего все слова сами по себе куда-то запропастились, так и оставшись не высказанными.

– Сейчас.

Доминик принялся озираться в поисках чего-либо, чем можно было устранить белёсые капли с лица Беллами, а тот неспешно переместился к изголовью кровати и уже оттуда наблюдал за суетливыми перемещениями учителя.

– Тебе понравилось? – он подал голос и при этом выглядел победителем уже заранее, ещё не зная ответ на свой вопрос.

– Кажется, лучшим доказательством послужило это, – Ховард провёл полотенцем по лицу Мэттью, очищая его.

Он улёгся рядом, привлёк подростка к себе и осторожно поцеловал, чувствуя на его губах свой собственный вкус. Горячка отказывалась уходить даже после разрядки – возбуждение медленно возвращалось. Рядом старательно прижимались сбоку, навалились на грудь, отвечали на поцелуи и каждый раз прижимались горячим членом то к бедру, то к животу. Внезапно музыка утихла и повисла тишина – диск закончился. Доминик дал себе несколько минут, чтобы передохнуть, а после, когда Мэттью потянулся к выключателю и погасил свет, и вовсе на мгновение растерялся.

– Зачем, детка?

– Мне кажется, так нужно.

– Кому? – Ховард запустил руку под подушку и достал маленькую бутылочку.

– Тебе, – глухо ответил Мэттью, хватая учителя за запястья. – Нам.

Ничего не ответив, Доминик переместился на постели, обхватив подростка за талию и утянув на себя. Он осторожно уложил Беллами обратно, навис сверху и, отчаянно пытаясь разглядеть его глаза, увидел то, что хотел.

– Всё будет только так, как ты захочешь, – прошептал он, целуя Мэттью в шею.

– Я хочу именно так. Я знаю, что темнота действует на тебя по-особенному.

– Когда же ты успел это выяснить?

– Ты целовал меня в тёмном коридоре однажды, гладил везде, а после… Не знаю, что случилось бы дальше, если бы нас не прервал звонок.

– Ничего такого, о чём я бы пожалел после.

– В этом я и не сомневался, – сострил подросток. – Я готов.

Такой резкий переход выбил из лёгких весь кислород, и Ховард, неожиданно для себя, принялся действовать настойчиво и жадно, дорвавшись до очередного разрешения. Выдавил на ладонь холодной смазки, он согрел её и, под сопровождение учащённого дыхания Мэттью, коснулся влажными пальцами между его ягодиц, не торопясь проникнуть внутрь. Огладил другой рукой живот Беллами, оставил лёгкий поцелуй в щёку и, облизав губы, протолкнул сразу два пальца. К уху прижались губами и шепнули едва слышно:

– У тебя большие руки.

– И как прикажешь это понимать?

– Мне будет достаточно и двух пальцев.

– Не будет, детка. Я должен постараться для того, чтобы тебе не было больно.

В ответ раздалось только оглушительное молчание, нарушаемое шелестом простыней, скрипом кожи и влажными звуками. Доминик вслушивался в дыхание Мэттью, ловил каждый вздох, замирал каждый раз, когда с его губ срывался стон, похожий на неодобрение, но всё равно продолжал, не забывая ласкать везде – гладить бёдра, живот, грудь и наконец член, не оставляя его без должного внимания. Он уже ласкал его подобным образом, доставляя удовольствие, играя на грани, следя за реакцией и боясь сделать лишнее движение. Сейчас всё было иначе: будто бы грубее, и в удовольствии, и в жестах, и в звуках, которые они оба издавали, не в силах сдержаться.

Хейли твердила о страсти, которую Мэттью не мог демонстрировать, говорила о том, что он не может измотать Доминика до предела, не может дать того, чего тот хочет… Она сильно ошибалась, говоря всё это, и в подтверждение этому в волосы впились пальцы, потянули к себе, а сверху раздался стон удовольствия, протяжный и несдержанный.

Доминик добавил третий палец, не жалея смазки, сплюнул сверху, обхватил член губами и продолжил растягивать влажный вход. Он снова возбудился, от одного только едва различимого в темноте вида Мэттью, который извивался под его руками и разводил бёдра, чтобы дать больше места между ними.

– Ещё немного – и я возьму тебя, – сказал Доминик, вытащив пальцы и вновь протолкнув их туда, где было горячо и влажно. Беллами только всхлипнул. – Но я нарушил своё обещание, потому что уже десятое июня.

– Теперь уже всё равно.

Уделив последним приготовлениям особое внимание, Ховард вслепую нашарил бутылочку смазки, выдавил побольше и в последний раз скользнул пальцами в Мэттью, пытаясь расслабить его. Другой рукой он снова полез под подушку, нащупал шелестящую упаковку и вынул её, надрывая зубами и выплёвывая кусок обёртки в сторону, педантично обещая самому себе всё потом убрать.

– Тебе будет немного…

– Плевать, – Мэттью лягнул его пяткой в плечо.

– Ты переоцениваешь себя, – Доминик ухватил его за ногу чуть повыше икры и коснулся губами щиколотки, прикрывая глаза.

Под его руками замерли, стали дышать тише; оба наслаждались кратким перерывом, предвещающим нечто большее, что навсегда изменит отношения между ними.

– Тебе должно быть только хорошо, мой мальчик, – оставив лёгкий поцелуй, Ховард убрал руку, и Мэттью тут же обвил его бёдра ногами, привлекая к себе.

– Мне уже хорошо, – отозвался он, шумно выдыхая, – уже хорошо, только потому, что ты рядом, мы вместе, как и обещали друг другу, что…

Он запнулся, когда Доминик прижался плотнее, касаясь уже влажным членом между его ягодиц.

– …потому что так должно быть.

Доминик не спешил, гладил подростка ладонями по рёбрам, груди и животу, уделяя особое внимание распахнутому в молчаливой просьбе рту. Целовать эти губы было приятным настолько, что можно было бы насытиться только ими, если бы не несколько иные планы на эту ночь. За всё время Мэттью научился отвечать на ласку, давать её в ответ и изо всех сил старался не смущаться, пытаясь казаться опытнее, чем был на самом деле. Но он мог воображать из себя кого угодно и перед кем угодно, но только не перед Ховардом, который знал его от макушки до пяток, всего, целиком и полностью, и мог предугадать каждое его движение, только услышав стон определённого оттенка.

У его стонов была целая гамма, полный спектр которой он демонстрировал именно сегодня, то захлёбываясь эмоциями и ощущениями, то просяще поскуливая, ожидая чего-то, что должно было случиться с секунды на секунду.

Резко перевернув подростка на бок, Доминик прижался к его спине грудью. Провёл влажной ладонью по его животу, коснулся кончиками пальцев головки члена и переместил руку ниже, обхватывая свой собственный член. Мэттью закинул одну руку назад, огладил учителя по боку и поднял одну ногу выше, запрокидывая голову. Они дышали почти в унисон, каждую долю секунды деля воздух на двоих.

– Детка… – начал шептать Доминик, целуя его в шею, пытаясь успокоить и отвлечь, пока он медленно проникал в Мэттью; тот перестал дышать и больно ухватился пальцами за запястье Ховарда. – Расслабься немного, ещё чуть-чуть, вот так…

Вряд ли ожидания Мэттью относительно безболезненности первого проникновения оправдались, если они, конечно же, вообще были. Ховард боялся сделать лишнее движение, проталкивался так медленно, как мог, не прекращая целовать солёную от пота шею, прихватывать губами цепочку и удерживать ладонью живот подростка, чтобы тот не подавался вперёд, пытаясь уйти от неприятных ощущений. Всё пошло так, как надо, уже через несколько минут – Беллами издал один единственный звук, никак не схожий с болезненным, подался назад и громко, ни в чём себе не отказывая, застонал.

– Так странно, – прошептал он, будто бы в противовес только что издаваемым звукам, – так необычно… Так влажно, горячо… хорошо.

– Да, – Доминик обхватил его член пальцами, начиная медленно ими двигать; хотелось доставить удовольствие во что бы то ни стало, а заодно и уменьшить ту боль, которая, каких бы масштабов она ни была, но всё же присутствовала.

Беллами поднял ногу выше, подался назад и теснее прижался мокрой спиной к учителю, не прерывая череды стонов. Доминик внимательно прислушивался к ним, медленно двигаясь, и начинал понимать, что Мэттью хорошо. Не нужно было об этом шептать с надрывом, произносить обрывочно и тихо, и уж тем более никто не требовал от Беллами подтверждения того, что ему доставляет это удовольствие.

Через короткий промежуток времени он и сам начал подаваться навстречу, сам не понимая, что происходит. Инстинктивные движения, разбавленные желанием и жаждой продолжать. Горячее дыхание, грубый шёпот Доминика и соприкасающаяся с неповторимым звуком кожа. Потеряв голову, он начал двигаться быстрее, скользя членом внутри Мэттью, даже не пытаясь осознать этот факт, а принимая его как должное.

– Столько ночей я думал об этом, – всё же не выдержал он, произнося слова прямо на ухо Мэттью. – Фантазировал о том, как буду долго растягивать твою тесную дырку, как войду в тебя, как буду брать тебя, пока ты не кончишь только от того, что я трахаю тебя в первый раз, сходя с ума и желая продлить это надолго…

Беллами всхлипнул и отчаянно подался назад, наваливаясь на Доминика, отчего им обоим пришлось поменять позу.

– Включи свет, – произнёс подросток, и Ховард подорвался с места, чтобы исполнить его просьбу.

Мягкий полумрак осветила одна единственная лампа, тускло озарившая небольшую комнату. Мэттью лежал на спине, раскрасневшийся и с улыбкой на губах, и смотрел совершенно похабным взглядом, призывая продолжить начатое. Доминик вернулся на постель, уселся в изголовье и поманил Беллами к себе, и тот быстро перебрался к нему на колени, обвивая руками за шею.

– Если бы мы не остановились, я бы… – Мэттью стыдливо опустил глаза.

– Ты не должен был меня останавливать, – Ховард пригладил его растрёпанные волосы, провёл пальцами по шее и опустил обе ладони на плечи, привлекая к себе ближе.

Череда столь необходимых поцелуев распалила ещё больше, и уже через несколько секунд Беллами, извивающийся и скулящий от удовольствия, завёл руку назад, будто бы знакомым жестом, и коснулся члена Доминика.

– Мне немного больно, – сказал он, не поднимая глаз.

– Мы можем…

– …но я хочу продолжить, потому что мне нравится эта боль, она заставляет меня чувствовать себя особенно хорошо.

– Мэттью… – Доминик прижал его к себе, и тот двинул тазом, намекая на продолжение.

В этой позе было что-то пленяющее. Свет ласково озарял тело Мэттью, двигающегося медленно и часто теряющего темп. Раскрасневшегося, с закушенной нижней губой, глядящего в глаза Ховарду и не прерывающего этот контакт ни на секунду. Им можно было любоваться бесконечно, а наслаждаться теснотой его тела казалось чем-то столь естественным, будто они были вместе сотни раз, изучив друг друга вдоль и поперёк. Им ещё предстояло раскрыться друг для друга, продемонстрировать своё доверие и излить желание.

Беллами зажмурился и сильнее закусил губу, и Доминик понял, что нужно что-то предпринять, чтобы и самому получить удовольствия ещё больше. Он принялся подаваться навстречу рваному темпу Мэттью, и тот, спустя пару минут, устало навалился на него, шепча уже по привычке прямо в ухо:

– Я вот-вот кончу, хочу вместе с тобой… Позволь мне…

Он запинался на каждом слове, задыхаясь от ощущений, и Доминик позволил ему. Ухватив его за талию, перевернул на спину, навалился сверху и задал нужный обоим темп. Он был готов кончить в любой момент, от одного только Мэттью, распластанного под ним, с распахнутым от наслаждения ртом.

– Кончай, детка, – прошипел он, хватая Беллами под коленками и притягивая к себе ближе, – уже можно.

Мэттью закрыл лицо руками, принимаясь судорожно дышать, и Доминик обхватил его член, чтобы довести до разрядки, которая буквально подкинула обоих на месте. Беллами изогнулся всем телом, крепко сжал ногами бёдра учителя и излился себе на подрагивающий живот.

Ховард вышел из него, стащил презерватив и быстро бросил на пол, пока Мэттью, тяжело дышащий и ничего не соображающий, мало что замечал, пытаясь отойти от случившегося.

– Я люблю тебя, – произнёс Доминик, целуя расслабленные, покрасневшие от постоянных прикусываний губы. – Теперь ты мой.

Но Беллами не спешил с ответом, поняв, что удовольствие получил только он, а Доминик был ещё возбуждён и не прочь получить ответную любезность. Мэттью уложил его на спину, одними только взглядами повелевая подчиниться, и с игровой любопытностью принялся разглядывать его лицо.

– Что? – на губах сама по себе расплылась довольная улыбка.

– Давно хотел увидеть на твоём лице это.

– Что же?

Рука Мэттью начала медленно двигаться по всей длине, ускоряясь, и сосредотачиваться на разговоре хотелось всё меньше. Ховард застонал, невольно раздвинув бёдра шире, и ощутил накатывающий волнами оргазм, обещающий нечто такое, от чего будет отойти не так просто.

– Только желание. Без вины.

Доминик вздрогнул, кончая, и Мэттью довёл его до края старательными движениями, не прекращая их до того момента, пока Ховард не повалился устало на кровать.

– Я больше не испытываю вины, – сказал он.

– Я знаю, – Беллами ухватил пальцами то самое полотенце, обтёр сначала живот учителя, а после и свой, и улёгся рядом, прижавшись боком. – Ты сегодня именно такой, каким я бы хотел видеть тебя всегда.

– Всегда желающим попробовать твою тесную…

– Эй! – Мэттью пихнул его локтём под рёбра и засмеялся.

– Каким же?

– Делающим то, что хочешь, без оглядки на тысячи «против», которые ты выдумывал весь этот год.

Он накрыл их валяющимся в подножье кровати одеялом и повернулся лицом к Доминику.

– Принимающим меня как равного.

– Это никогда даже не обсуждалось. Между нами полно различий, но ты всегда был равен мне.

– Не всегда, но теперь – да, – Беллами уткнулся носом ему в шею и улыбнулся, чего сам Ховард не мог видеть. – Мне немного неудобно…

Он поменял позу и многозначительно посмотрел Доминику в глаза.

– Оу, – только и сказал тот.

– Надеюсь, это пройдёт наутро, потому что нам придётся проснуться довольно рано, и я хотел бы…

Количество неприличных недосказанностей в этот вечер достигло своего апогея именно в этот момент. Ховард рассмеялся, прижимая Мэттью к себе, а тот устроился удобнее у него на груди и почти сразу начал дремать. А у Доминика появилась минутка другая для того, чтобы осмыслить случившееся. Но он не стал предаваться привычным самоупрёкам, а только с удовольствием вспомнил, как подросток изгибался под ним, подавался навстречу, ласкался и хотел дать в ответ даже больше, чем получал. Его первый раз случился именно с ним, с Домиником, и об этом невозможно будет забыть всю жизнь, воспоминания об этой ночи будут преследовать его ещё долго и, возможно, не покинут никогда. Это особенно грело душу.

Комментарий к Глава 28

<3

========== Глава 29 ==========

Доминик даже и не думал ставить будильник на утро, потому что прекрасно знал, что проснётся точно по расписанию – режим, соблюдаемый годами, не давал шансов проспать дольше положенного. Он разлепил веки, глянул на часы, висящие аккурат напротив кровати, и повернулся на бок, обнимая Мэттью за талию, и тот тут же принялся ёрзать и вертеться на месте, прижался теснее и, замерев на пару секунд, шумно засопел в шею.

– Прости, что разбудил, – шепнул Доминик, опуская руку на взлохмаченную голову подростка.

– Сейчас мне снова кажется, что мы вернулись во Францию, – ответил Беллами, потягиваясь всем телом, – только на этот раз всё совсем по-другому, и я чувствую себя… иначе.

Он наконец повернул голову к учителю и улыбнулся, ничуть не смущаясь и не пытаясь спрятать глаза.

– Иначе здесь? – Доминик погладил его раскрытой ладонью по груди, а после резко переместил её вниз. – Или здесь?

– Везде. И там, и тут. Что теперь будет?

– Всё будет так же, как и было до этого, – не сказать, что этот разговор нельзя было предугадать, но заводить его с раннего утра отчего-то совсем не хотелось. – Никто не должен знать, вот и всё.

– Я бы хотел сказать… кому-нибудь.

– Кому же?

– Мне кажется, Морган понял бы меня. Он вообще не от мира сего, увлекается странными вещами, рассказывает такие истории, отчего даже я краснею, а ещё…

– А ещё он вряд ли поймёт, что ты спишь со своим бывшим учителем, какими бы странными вещами он не увлекался.

– Сплю, – Мэттью повторил это слово и улыбнулся

Он навалился на Доминика, и тот покорно устроился на спине, глядя подростку в глаза.

– Скорее, что я переспал со своим бывшим учителем и не прочь повторить это, как только у меня перестанет всё…

– Я понял, понял. Виноват, – Ховард рассмеялся и поднял руки над головой. – Мы обязательно повторим, когда ты будешь готов.

Он погладил Мэттью по спине и осторожно обнял. Его хотелось снова, и прямо сейчас, но приходилось думать о чём-нибудь омерзительном, чтобы унять неконтролируемое возбуждение и дать им обоим передышку на пару дней. Но, кажется, что Мэттью она и не была нужна, потому что он принялся беспокойно ёрзать на Доминике, прикусив губу, а после потянулся за поцелуем, сдирая с учителя одеяло.

– Теперь ты не будешь от меня бегать? – деловито спросил он, прерывая поцелуй.

– Я бегал не от тебя, а скорее от себя, боясь, что моя выдержка даст сбой.

– Но не дала. Если бы мы не тянули так долго, могли бы уже…

– Не могли бы, – Доминик прижал его к себе теснее и почувствовал, что отказываться от того, что в любом случае произойдёт, достаточно глупо. – У нас есть пара свободных часов, чем мы займёмся?

– Я знаю, чем мы займёмся в ближайший час, – Мэттью игриво стрельнул глазами и спустился ниже, оставляя поцелуй в живот учителя.

***

За два часа, за которые Доминик успел сходить в душ и снова подремать, откинув одеяло из-за разлившейся по дому жары, Мэттью так и не проснулся, а прерывать его сон казалось чем-то чересчур кощунственным. Должно быть, он устал гораздо сильнее, чем показывал, и сложно было обвинить его в излишней лени, да и самому Доминику хотелось проваляться весь день в обнимку с подростком, смотря глупые передачки по телевизору. Только теперь к их досугу прибавилось бы кое-что ещё, о чём вспоминать было волнительно, словно именно у Ховарда этой ночью случился первый раз.

Тихо одевшись, Доминик покинул спальню, прикрыл за собой дверь и спустился вниз. Кухня располагалась на солнечной стороне, вся она была залита ярким светом, слепящим и сбивающим с толку после затемнённой спальни, окнами выходящей на запад. В холодильнике обнаружились яйца, пара банок газировки и недоеденный салат в пластиковом контейнере. Яичница была не таким уж и плохим вариантом для завтрака, а остальные продукты, которые Доминик купил по дороге сюда, можно было растянуть на оставшийся день. Увлёкшись готовкой, едва слышно подпевая радиоприёмнику, он не услышал шаги на лестнице, и уж тем более не заметил тени за спиной, юрко скользнувшей мимо в ванную комнату.

Через несколько минут раздалось сонное и едва слышное:

– Я проспал целую вечность.

Ховард глянул через плечо, желая ответить что-нибудь стандартное, уличающее Мэттью в любви поспать подольше, но тут же захлопнул рот. Подросток выглядел… необычно, облачённый в рубашку Доминика, и она едва доходила ему до середины бедра, недвусмысленно намекая, что под ней и вовсе ничего нет. Доминик уронил лопатку на плиту, и та с мерзким звуком брякнулась о керамическую поверхность, оставляя после себя грязный след.

– Пахнет вкусно, – подросток скользнул к нему, прижимаясь сбоку и откровенно напрашиваясь на ласку.

Давно позабытое ощущение умиротворения и счастья охватило Доминика с новой силой. Будто бы не было тех тёмных месяцев, прожитых в попытках не впасть в депрессию, или же прошедшего полугода, пока они пытались соблюдать все необходимые приличия, чтобы не выдать себя. Казалось, что нет ничего, кроме этого момента, когда Мэттью потянулся пальцами к миске с нарезанным хлебом, ухватил кусок побольше и нахально макнул им прямо в сковороду, портя презентабельный вид яичницы.

– Мне стало лень искать свои шорты, – с набитым ртом пробормотал он, – поэтому я надел твою рубашку, – а после прижался к Доминику сильней.

Рука будто бы сама по себе скользнула ему на голову, прошлась ласковым касанием и зарылась пальцами в мягкие волосы. Доминик наклонился к нему, оставил поцелуй в макушку и продолжил готовить, стараясь не отвлекаться на трущееся об него тело, которое продолжало выпрашивать к себе внимание. Очередная, уже почти привычная, ассоциация с котом, трущимся об ноги хозяйки в надежде получить заслуженное лакомство, отказывалась уходить так просто.

– Ты не слишком-то разговорчив, – проворчал Мэттью, усаживаясь за стол.

– Я пытаюсь сосредоточиться на чём-нибудь, чтобы не думать о том, что под рубашкой на тебе больше ничего нет, – Ховард принялся раскладывать еду по тарелкам.

Мэттью хихикнул и принялся болтать ногами под столом и, когда Доминик уселся напротив него, пару раз даже задел учителя, продолжая усердно жевать.

– Под рубашкой ничего нет. Я слишком хотел есть, чтобы думать о каких-то там приличиях, ведь рядом с тобой мне не нужно думать об этом.

– Верно, но это не отменяет того факта, что я вновь возбуждён.

– О, – Беллами смешно округлил рот, моргнул пару раз, а после, заглотив остатки яичницы одним резвым движением, встал из-за стола.

Он оказался рядом почти мгновенно, демонстрируя немыслимую скорость передвижения и, надо признать, попытку читать мысли. Но всё то, что у Доминика было в мыслях, вполне ясно отражалось на его лице. Мэттью забрался к нему на колени и, вытерев рот рукавом светлой рубашки учителя, потянулся за поцелуем. В его движениях не было торопливости, но руки действовали даже быстрее, чем какие бы то ни было поступающие в мозг импульсы, управляя остальными частями тела.

– Я чувствую себя так странно, – произнёс он, прижимаясь ближе, – знаешь, будто бы я потерял что-то, но слишком быстро обрёл нечто иное, чему не могу найти названия.

– Ты потерял невинность, – поддел Ховард, за что незамедлительно получил тычок под рёбра.

– Я хотел бы, чтобы всё было по-другому. Чтобы все знали о нас, поддержали меня и не осуждали тебя, ведь именно этого ты и боялся всё это время. Что же будет теперь?

– Всё будет так же, как и было, детка, – осторожно напомнил Доминик. – Мы уже обсудили это.

– Знаю, – Мэттью поджал губы, но не расцепил объятий, напротив сделав их более тесными, – но это не мешает мне хотеть рассказать о нас каждому встречному, ведь другие могут себе это позволить, а меня будут называть твоим сыном или племянником, предлагая купить детский билет или заказать сок.

Доминик улыбнулся, вспоминая те эпизоды, о которых говорил Беллами – каждый из них расстраивал их обоих, но ничего нельзя было изменить, разве что в очередной раз объясниться ему в любви и пообещать не ходить в то кафе или в тот зоопарк.

– Ты ещё не совсем взрослый, и прекрасно знаешь об этом.

– Для определённых вещей я очень даже… взрослый, – Мэттью двинул бровями, сжав бёдра.

– Например, для того, чтобы мастерски провоцировать меня?

– И для этого тоже, – он обвил шею учителя руками и прижался ближе, шепча в самое ухо: – Скоро начнутся каникулы, и знаешь, что это значит?

– Что ты перестанешь жаловаться на непомерные нагрузки в школе?