Текст книги "My Joy (СИ)"

Автор книги: Volupture

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 47 страниц)

– Ещё я думаю об отце, – сказал он и замолчал, принимаясь водить влажной губкой себе по груди. Судя по сосредоточенности на его лице, он изо всех сил пытался выглядеть как можно более безразличным, при этом переживал о сказанных словах даже больше, чем можно себе представить.

– Хочешь поговорить об этом? – осторожно спросил Доминик, забирая губку и опускаясь ею на шею Мэттью. Тот сглотнул и ничего не ответил, глядя куда-то в сторону.

Несомненно, ему хотелось разрешить этот вопрос раз и навсегда, – лишить себя тяжких раздумий об отце, избежать необходимости изображать дружелюбие и, быть может, наладить отношения с тем, кто подобного исхода желал откровенно сильно, всё же не спеша делать какие-либо решительные шаги в пользу этого.

– Не хочу. Но воспоминания о вчерашнем дне преследуют меня почти так же часто, как и о вечере… Чувствую себя странно.

– Нельзя бесконечно нежиться в приятных воспоминаниях, необходимость осмыслить более важные вещи рано или поздно даст о себе знать, – вопреки серьёзному тону, Доминик улыбнулся и провёл пальцами по рёбрам Мэттью, а тот дёрнулся и хихикнул. Ничего не могло испортить их настроения сейчас, даже намёк на начало серьёзного разговора.

– Неужели ему не всё равно? Мама сказала, что пока мы были во Франции, он звонил несколько раз, надеясь услышать положительный ответ на своё предложение погостить у него. Он показал мне фото… Мои опасения подтвердились, – он вздохнул, – у меня есть сестра.

Доминик поражённо молчал, вслушиваясь в размеренное дыхание Мэттью и едва слышимый шелест воды в ванне.

– Как вы и говорили, я не должен сильно удивляться. Ма не хотела говорить об этом, а отец, приезжая каждый раз в гости, отмалчивался или переводил тему. Судя по фотографии, ей не больше четырёх. Должен ли я продолжать общаться с ним?

– Ты мог бы дать ему шанс, – Ховард обнял его. – Знаешь, последний.

– Я боюсь окончательно потерять доверие к нему.

– Не бойся, действуй, – он усмехнулся. – Помнишь?

– Наверное, нам нужно выбираться из ванной, иначе мы рискуем остаться здесь до вечера, – Мэттью недвусмысленно двинул бёдрами и хихикнул.

Его умение с лёгкостью перепрыгивать с темы на тему, меняя настроение беседы, вызывало волну и неподдельного умиления, и напряжения, ведь это иной раз не давало довести диалог до логического завершения. Но зачастую он сам продолжал рассуждать о важных для себя и Доминика вещах, отвлёкшись на что-то стороннее уже через несколько минут, будто бы вспоминая, зачем всё это затевал.

Уже в спальне, укутанный в огромное мягкое полотенце, Мэттью уткнулся носом в шею Доминика и тяжко вздохнул, цепляясь пальцами в плечи и прижимаясь всем телом. Беззащитными жестами лишний раз подтверждая, что даже при видимом желании справляться со всеми неприятностями самостоятельно, он оставался беззащитным ребёнком, не готовым к тем проблемам, которые преподносила ему судьба. Всё могло быть гораздо хуже, вежливо напоминал себе Ховард, осторожно обнимая хрупкие плечи и привлекая к себе. Он думал том, сколько ещё придётся вытерпеть им двоим – вместе и по отдельности.

***

Спустя час, успокоенный и накормленный сытным завтраком, Мэттью начал собираться домой, долго не решаясь выйти через парадную дверь. Его опасения можно было с лёгкостью понять, потому как и сам Доминик, каждый раз заходя в гости в дом Беллами, боялся быть замеченным и уличённым в чём-либо предосудительном, хоть последнее и вряд ли вообще приходило кому-либо в голову. Его спасало положение учителя, и одно только это позволяло с относительно спокойным сердцем стучаться в заветную дверь, каждый раз видя за ней озарённое счастливой улыбкой лицо.

– Ты можешь выйти через зимний сад, если хочешь, – предложил уже привычно Ховард, склоняясь к подростку, чтобы потрепать его по волосам.

– Каждый раз я не решаюсь, как какой-то трус, – пробурчал тот, отворачивая голову.

– Мне жаль, что это доставляет тебе столько неудобств, – Доминик опустился перед ним на колени, недолго перед этим думая, а Мэттью тут же уселся на стоящий позади стул, держа в руках шапку, которую достал из рукава куртки.

– Вы глупый, – он улыбнулся и наклонился к учителю, почти касаясь с ним носами.

– Почему? – губы сами по себе расползлись в ответной улыбке.

– Все эти так называемые неудобства перестают что-либо значить, когда я вспоминаю о том, как хорошо с вами может быть, сэр.

– Когда ты перестанешь обращаться ко мне так? – Доминик ухватил одну из рук Беллами и поднёс к губам, касаясь ими внутренней стороны ладони.

– Когда перестану быть вашим учеником, – вторая рука скользнула на плечо Ховарда и легонько сжалась пальцами на нём.

– То есть… нескоро? – Ховард рассмеялся и прильнул ближе, оказываясь между его бёдер.

– Этот учебный год – последний для меня в школе.

– Мэттью…

– Так будет лучше и проще, вы ведь и сами это понимаете.

– Проще для кого? Тебе нужно окончить старшую школу, а после поступить в университет. Многие высшие учебные заведения с радостью примут тебя на любой факультет.

– Не нужно, мистер Ховард, – пальцы Мэттью накрыли губы Доминика, которые были готовы произнести ещё множество убедительных речей.

– Иногда мне кажется, что ты взрослеешь с каждым месяцем на год.

– Я по-прежнему уверен в решении, которое принял, едва начав учиться в этой школе.

– Что лично тебе это даст? – он встал.

Мэттью задумчиво прикусил губу.

– Возможность помочь маме, отплатить ей за заботу, которую она мне давала и…

– Ты ведь понимаешь, что она не захочет, чтобы ты бросал учёбу? Ей будет спокойнее, если ты продолжишь обучение, изредка подрабатывая после занятий – так делают многие, особенно студенты, – Доминик взял упавшую шапку на пол и аккуратно надел её Мэттью на голову, поправляя волосы и разглаживая образовавшиеся на шапки складки.

– Но…

– У неё бывают выходные, не так ли? – он улыбнулся и начал завязывать шарф, подаренный им же, на шее подростка. – Проводи больше времени с ней, чтобы понять, счастлива она или нет. Она врач, и тебе прекрасно известно, насколько благородна эта профессия.

– Пару раз она говорила, что иногда её буквально заставляют брать выходной… Зачем ей это?

– Мэттью… – закончив с шарфом, Ховард потрепал его по голове. – Примерно потому же, почему ты хочешь забросить обучение и пойти работать – таскать какие-нибудь коробки на складе, выслушивать от ворчливого старого хозяина нотации и получать пару раз в месяц крошечное жалование. Самопожертвование – один из признаков любви.

– Ради меня? – робко предположил Мэттью.

– Мама любит тебя. А также она любит помогать людям, которым требуется её помощь. Кто она по профилю?

– Хирург… что-то связанное с внутренними органами, я не очень разбираюсь.

Доминик не разбирался от слова совсем, поэтому ничего не ответил, окончательно убедившись в том, что с миссис Беллами стоит завести более близкие отношения, чем сейчас. Без каких-либо алчных мотивов, просто так – общаться с таким удивительным человеком только ради самого общения. У него была парочка знакомых врачей, и оперирующих, и восседающих в креслах частных клиник за совершенно нескромную зарплату, только и делая, что выписывая рецепты на столь же немыслимо стоящие лекарства. Мэрилин же работала в городском госпитале, не позволяя себе лишних – и даже положенных – дней отдыха, беря выходной раз в неделю, а то и реже.

– Она сегодня дома, верно? – спросил Ховард, всё для себя решив.

– Да, думаю, она сейчас спит.

– Я заеду за тобой в четыре, идёт? Мне нужно поговорить с твоей мамой.

– О чём? – Мэттью вскинул голову, удивлённо глядя на учителя.

– Если всё пройдёт успешно, то я расскажу, – подмигнув, Доминик подошёл к двери, ведущей к зимнему саду, и открыл её, приглашающим жестом подзывая к себе подростка. – Чем планируешь заняться?

– Мне нужно зайти к Крису и объяснить своё поведение, – Беллами на мгновение обнял Ховарда и тут же отстранился, сияя довольной улыбкой. – У него накопилось много вопросов, потому что я так и не рассказал, где был на каникулах.

– Он ответил тебе подобной же любезностью, разве нет?

– Только потому, что я не спрашивал, – Мэттью скривился и выскользнул за дверь, быстро пересекая сад. – До встречи, сэр.

– До встречи, детка.

В доме сразу же стало удивительно тихо. То приятное беспокойство, приносимое Беллами, держало в сладком напряжении, потому как вести себя рядом с ним приходилось как можно сдержаннее, тогда как мысли уже давно потеряли всю целомудренность, отдавая власть фантазиям, одолевающим особенно часто по вечерам. Стоило ему устроиться в постели с книжкой в руках, в голову начинали лезть мысли определённого толка – одна похабнее другой, и всё заканчивалось всегда одинаково. Когда подросток оказывался рядом и наедине, успокаивать сознание удавалось всё труднее – тот ластился, требовал к себе внимания, жаждал получить порцию ласки и с каждым разом становился всё требовательнее и смелее. А в следующий момент вновь прятал пылающее лицо руками и сдавленно шептал «перестаньте».

Усевшись на диван, Доминик прочистил горло и поправил ворот домашнего пуловера, внезапно показавшегося удушающе тесным. У него в запасе было три часа времени, которым он вправе распорядиться так, как пожелает, и терять драгоценные минуты было бы удручающим преступлением. Телефонный справочник отыскался почти мгновенно – привычка держать вещи на своих местах помогала сосредоточиться даже после стольких часов откровенной лени. Было подходящим временем восстановить парочку полезных связей, особенно с теми людьми, кому Ховард однажды нехило услужил.

– Привет, Роберт. Узнал?

***

Единственным досадным упущением было то, что они оба не удосужились сообщить миссис Беллами о предстоящем концерте. Проезжая ту самую площадь, где они были вчера, Доминик внезапно осознал это, начиная на ходу судорожно придумывать ряд оправданий. Чувствовать себя нашкодившим юношей ему не доводилось уже давно, посему в голову не приходило ни одно достоверное объяснение тому, что Мэттью в один из воскресных вечеров отправится на концерт с собственным учителем. С одной стороны, в этом не было ничего подозрительного – после недели проведённой в Париже вместе с этим самым подростком, – а с другой он видел осуждающее и непонимающее лицо Мэрилин, в мыслях которой могло промелькнуть что угодно.

Приборная панель показывала время – четыре часа после полудня, и до дома семьи Беллами оставалось совсем немного. Входные билеты на концерт странно жгли внутренний карман пальто, а солнечные очки, надвинутые на нос из-за внезапно выглянувшей из-за туч яркой звезды, съехали ниже, когда Доминик склонился, чтобы разглядеть прогноз погоды на вечер. Становилось теплее, и будто бы лучи начинали пригревать смелее, то появляясь, чтобы обогреть продрогших горожан, то исчезая, напоминая о том, что зима всё ещё не позволяет растаять всему снегу окончательно.

***

– Концерт начинается в шесть вечера, это считается чем-то вроде раннего мероприятия… – Доминик подвинул к себе чашку с чаем, обжигающе горячую по краям.

Миссис Беллами сидела за столом напротив, внимательно слушая и иногда отпивая из своей кружки. Мэттью не появлялся в поле зрения, предпочтя оставить взрослых наедине, и легко было предположить, что он увлёкся чем-нибудь в гостиной, сидя за компьютером или читая книгу.

– А заканчивается? – выслушав, не перебивая, Мэрилин задала первый вопрос.

– Думаю, в десять вечера Мэттью уже будет дома, – Доминик неуверенно улыбнулся.

Поход к Хейли после концерта можно было бы с лёгкостью отменить, но если получить добро привезти подростка домой к десяти, то они вполне себе успеют…

– Не позже, – кивнула миссис Беллами и встала. – Ещё чаю?

Доминик нервно выдохнул и кивнул, косясь на часы, висящие на уровне глаз над столом. До центра города, даже по пробкам, было минут пятнадцать езды, не больше, и оставшееся время располагало к серьёзному разговору, который он затеял.

– У меня есть к вам разговор, миссис…

– Мэрилин, Доминик. Мы ведь договаривались, – она долила в его чашку тёмного напитка и снова села. – Мне кажется, мы с тобой практически ровесники, так зачем же все эти формальности?

Кивнув, Ховард напряг слух. Он был уверен, что Мэттью внимательно слушает, сидя в гостиной, то, что произносится здесь, на кухне.

– У меня есть одно предложение, от которого ты сможешь с лёгкостью отказаться, Мэрилин, но всё же выслушай меня.

***

Уже в машине, отъехав на приличное расстояние от родительского дома, Мэттью, не выдержав, спросил:

– Это правда необходимо?

Внимательно следя за дорогой, Ховард не замечал, с каким подозрением смотрит на него подросток, комкая в пальцах ткань шарфа, так и не намотанного на шею, но любезно вручённого ему матерью.

– У неё должен быть выбор, – он оглянулся назад. – Как и у тебя.

– Что это изменит?

– Дай-ка подумать, – делано задумчиво произнёс Доминик. – У неё будет от силы одна ночная смена в неделю, заработная плата выше, а ещё много свободного времени, которое она сможет потратить на тебя.

– Это странно, но… первым делом я подумал о том, что мне редко будет удаваться бывать с вами. Наедине.

Об этом думать тоже приходилось, и даже больше – в первую очередь Доминик начал размышлять о том, сколько времени у них было бы друг для друга, если бы Мэттью чаще бывал с матерью – ходил с ней по магазинам, помогал на кухне, прогуливался по парку, расположенному совсем недалеко от их дома…

– Я позаботился и об этом, – он улыбнулся. Оставались чуть больше шестисот футов до клуба, где намечен концерт, и мотор машины заглох будто бы по щелчку пальцев.

– Боюсь спрашивать, сэр, – Мэттью смотрел внимательно и нетерпеливо сжимал и разжимал пальцы одной руки.

– Ты хотел устроиться работать после школы, не так ли?

– Верно.

– Я могу предложить тебе подработку. Если ты так хочешь приносить деньги в дом, я с радостью могу обеспечить тебя непыльной работой, которая тебе и так нравится.

– Звучит ужасно двусмысленно, – закатив глаза, подросток нажал кнопку на приборной панели, и звуки подозрительно знакомой мелодии наполнили салон.

– Даже я об этом не подумал, – рассмеявшись, Ховард на миг представил весь масштаб трагедии. А также то, что могло прийти в голову Мэттью. Стало душно.

– Моей фантазии хватило бы на двоих, – он хихикнул и сделал радио громче. Песня настойчиво привлекала к себе внимание, и неожиданное понимание, что именно её он слышал когда-то дома у Беллами, даже удивило. И именно их им предстояло увидеть вживую сегодня вечером, а точнее – услышать.

Свет отражается от твоей тени,

Это удивительней, чем я могла себе представить.

Ты проходишь по комнате,

Словно лёгкое дуновение ветра.

Если бы кто-нибудь мне поверил…

То влюбился бы

В тебя, как я,

Они влюбились бы

В тебя, как я,

Они влюбились бы…

Кажется, и сам Мэттью стал дышать тише, впитывая каждое слово, звучащее из колонок, пропуская через себя и отдавая атмосфере обратно с выдохом облегчения. Песня закончилась, и Доминик, откинув голову назад на сидение, разорвал тишину:

– Дебора больше не может ухаживать за садом. Она позвонила в обед и сообщила, что забота о внуках занимает у неё слишком много времени, большую часть которого она тратит на разъезды по городу. Я пытался настоять на её визитах хотя бы раз в месяц, но она наотрез отказалась, хоть ей и было непросто это сделать.

– Кажется, она неплохо справлялась со своими обязанностями, – поддакнул Мэттью.

– Я привык к ней, – Доминик улыбнулся воспоминаниям, связанными с ней, – но и сад точно так же привык к теплоте человеческих рук.

– Вы предлагаете…

– Если твоя мама не будет против, – а я обязательно спрошу разрешения, – то ты сможешь ухаживать за садом после учёбы. За вознаграждение.

– Это как-то… неправильно, мистер Ховард, – Мэттью съёжился и будто бы уменьшился на сидении. – Я не хочу ваших денег.

– Есть ли разница, кто именно будет платить тебе? Я – за то, что ты будешь ухаживать за садом, или же какой-нибудь жадный хозяин магазина?

– Мне всё равно будет неловко. Словно я… ну… вы знаете.

Мэттью покраснел и отвернулся.

– Словно я плачу тебе не за работу, а за то, что ты со мной? – прямо спросил Ховард.

И получил в ответ неуверенный кивок.

– Ты должен подумать. Это всего лишь предложение, и если ты согласишься, я буду просить разрешения твоей матери. И если Роберт сдержит своё слово, уже на следующей неделе она сможет осмотреть место своей потенциальной работы, без какого-либо давления с чьей-либо стороны. Подобное решение будет нелегко принять.

– Особенно учитывая то, что она проработала в этом госпитале больше десяти лет. Миссис Майлз вряд ли будет рада подобному повороту событий, – он вздохнул.

– Если она не захочет увольняться, я её пойму. Если бы мне предложили новое место работы, оплачиваемое в два раза больше, я вряд ли бы согласился. Ко всему привыкаешь слишком быстро, и больше всего – к людям, с которыми приходится общаться по долгу службы.

– Вы редко лестно отзываетесь о других учителях, – поддел Беллами, и оказался в общем-то прав.

– Наверное, дело в том, что я слишком требователен к своему окружению, – вынув ключи из замка зажигания, Доминик на секунду обхватил пальцы Мэттью собственными, сжимая их и тут же убирая. – А ещё излишне занудный, не каждый может спокойно относиться к этому.

– Вы же знаете, что Пол называл меня маленьким занудой, поэтому мне… мне с вами хорошо. Знаете, эта ваша так называемая занудность делает из вас удивительного лектора – весь сентябрь я слушал на ваших занятиях с открытым ртом.

Пора было выдвигаться, и Доминик, кивнув Мэттью, выбрался из машины. Они добрались до клуба за минут пять, и уже внутри внушительного вида охранник первым делом поинтересовался возрастом «этого пацана».

– Извольте выразиться иначе, мистер, – Ховард нахмурился и положил руку на плечо Беллами, стоя за его спиной.

– Я не знаю, сколько ему лет, но на концертах случается всякое. Особенно когда кто-нибудь напивается в баре.

– Мы пришли послушать музыку, а не любоваться нетрезвыми лицами, так что будьте уверены, что мы найдём место подальше от бара и потенциальных дебоширов.

Охранник поджал губы и кивнул, пропуская их внутрь. Короткий тёмный коридор отделял их от главного зала, не такого уж и большого, как могло показаться на первый взгляд. Толпа отчаянных поклонников оккупировала сцену, а в стороне пресловутого бара уже потягивали свои порции горячительного сомнительного вида молодые люди. Доминик не выпускал Мэттью из вида ни на секунду, то и дело хватая его то за руку, то за плечо, пока вёл за собой к сцене. Устроившись сбоку, где шансов быть расплюснутыми налегающими сзади фанатами практически не оставалось, они замерли в ожидании. Беллами откровенно волновался, теряясь среди толпы по большей части взрослых людей, и с каждым десятком минут прижимался к боку Ховарда всё теснее и теснее. Недолго думая, Доминик сместился в сторону и оказался сзади него, устраивая руки на плечах подростка.

– Так лучше? – спросил он полушёпотом, склоняясь ниже. Музыка, должная скрасить ожидание, грохотала неприлично громко.

– Намного, – так же тихо ответил тот, но его слова с лёгкостью достигли ушей адресата.

***

Музыка расслабляла и давала волю рукам.

От волос Мэттью всегда пахло именно так – чем-то сладковатым и манящим, способным свести с ума за долю секунды. Как и музыка, пленяющая своим завораживающим и медлительным темпом, – в ней хотелось тонуть и утягивать за собой того, кто наслаждался сплетением слов и ритма не меньше многозначительно молчащей толпы, шепчущей одними только губами строчки из песни.

Доминик не знал об этой группе ровным счётом ничего, но полагал, что вкусу Хейли и Мэттью можно всецело доверять. Не могло ведь присутствующее здесь количество народа быть лишено вкуса? Но всё это становилось неважным, когда очередная песня взрывала зал криками и овациями, а подросток, поворачивающийся чаще необходимого, улыбался и что-то безумно шептал ничего уже не соображающему Ховарду. Когда финальные аккорды последней песни огласили клуб, люди потянулись руками к сцене, и оба вокалиста – мужчина и женщина, – взявшись за руки, принялись благодарить публику за тёплый приём. Доминик, отказываясь думать о чём-либо, кроме своих пальцев на талии Мэттью, прильнул ещё ближе, обвивая его руками совсем не по-дружески. Контакт длился несколько секунд, но и этого хватило, чтобы насытить тело необходимой доли тепла. Он отстранился и, ухватив Беллами за руку, повёл его в сторону бара.

– Умираю от жажды, – прокричал тот. Раскрасневшийся, с сияющими глазами и неприлично довольный. Ховард мысленно в который раз поблагодарил Хейли за такой своевременный подарок.

– Вода у них точно найдётся.

Бармен с подозрением оглядел их двоих, но всё же выдал бутылку с живительной в данный момент жидкостью, и Мэттью принялся жадно пить, прикрыв глаза от удовольствия.

– Тебе понравился концерт? – этот вопрос можно было и не задавать вовсе, но хотелось услышать реакцию подростка именно сейчас, пока эмоции наполняют его, и он не станет тщательно подбирать слова.

– Это просто… вау! – он рассмеялся, утирая пот со лба. – Словно мы слушали не музыку, а танцевали, пели, сразу всё вместе.

Они продолжали переговариваться, затаившись в углу барной стойки. На часах застыла половина восьмого, и пора было выдвигаться на улицу, чтобы добраться уже до дома Хейли. Доминик запоздало понял, что не сообщил ей заранее об их визите, а та наверняка забыла о нём. Хотелось верить, что она хотя бы дома, не говоря уже о том, что ждёт их.

– Если честно, я бы вообще не уходил отсюда, – сказал Мэттью, оставляя стакан на стойке. – Атмосфера здесь очень…

– Интимная? – подсказал Доминик, нагло ухмыляясь.

Должно быть, они смотрелись странно здесь вдвоём. Мужчина за тридцать и юноша – явно школьник, не достигший и совершеннолетия. Но окружающие их люди не обращали на них никакого внимания, занимаясь своими делами. Музыканты скрылись из виду, и все разбрелись туда, куда глядели глаза – кто-то запивать радость алкоголем, кто-то продолжал ждать чего-то у подножия сцены, а остальные двинулись в центр зала, чтобы продолжить веселье под музыку, которую любезно включили для всех страждущих. Десятки и даже сотни незнакомцев и незнакомок занимались чем угодно, кроме того, чтобы обращать внимание на то, как смотрит один мужчина на подростка. На то, как один поправляет ворот рубашки другого, как ласково улыбается и убирает руки. Мэттью приблизился ближе и шепнул уже на ухо о том, что ему требуется посетить уборную комнату, и Ховард показал ему в сторону коридора, в конце которого находилось требуемое. Спустя несколько минут его уединение нарушили, и чья-то рука легла Доминику на плечо.

– Не ожидал встретить тебя здесь.

Развернувшись резко, Ховард встретился с хитро улыбающимися глазами, тёмными не только в полумраке помещения, но и при ярком солнечном дне…

– Том.

Стараясь не демонстрировать внезапно охватившего мандража, Доминик улыбнулся и отступил назад, чтобы рука мужчины соскользнула с его плеча.

– Доминик, – тот ухмыльнулся.

И тут же скользнул заинтересованным взглядом на свободное место рядом с Ховардом.

– Ты один? – и, не дождавшись ответа, сел на высокий стул, пододвигая к себе пепельницу. – Курить хочется страшно, полтора часа без дозы.

– Не один, – Ховард сел рядом и прикурил предложенную ему сигарету. В голове внезапно стало опасно пусто, и нужно было заполнить её хотя бы вредным дымом, в надежде, что это поможет вернуть мыслям привычный ход.

Через минуту или две в проёме показался Мэттью. Испуганно глянув на незнакомца, он неуверенно застыл недалеко от них, и Доминик кивнул ему, жестом приглашая к себе.

– Кто твой юный спутник? – тут же поинтересовался Том, весело усмехаясь и выдыхая дым, чуть запрокинув голову.

– Его зовут…

Доминик думал соврать. Сказать что угодно, но никак не имя, которое сразу бы дало Тому пищу для размышлений.

– Как его зовут? – спросил Том тогда.

– Мэттью, Мэтт… – ответил Ховард, даже не подозревая, что в скором времени двое людей, кому совершенно не светило встретиться где бы то ни было, пересекутся в его же присутствии.

– Меня зовут Мэттью, – разбил неловкую паузу Беллами, делая шаг вперёд.

========== Глава 21 ==========

– Понятно, – Том окинул Мэттью безразличным взглядом и с наслаждением затянулся сигаретой.

Доминик выдохнул, отвернувшись в сторону, и прикрыл на мгновение глаза. Облегчение, затопившее сознание, сбило дыхание, пока он сдерживал его, ожидая ответа. Мужчина докурил и подвинул пепельницу к Ховарду, намекая, что неплохо было бы стряхнуть пепел и с его собственной сигареты.

– Садись, парень, – Том встал и жестом указал Беллами на стул. – Если бы у меня не было совести, я бы несомненно спросил, тот ли это Мэттью, – он улыбнулся как-то совсем пошло и многозначительно.

– Конечно, нет, – незамедлительно ответил Доминик, делано безразлично туша окурок в пепельнице, излишне старательно разглядывая серые пылинки, медленно оседающие на дно.

– Слишком много совпадений, а я всё ещё раззадорен поражением.

Проигнорировать подобный выпад удалось только благодаря очередной сигарете, вовремя прикуренной вслед за предыдущей. Только это в иные моменты и помогало удерживать себя на плаву, не растрачиваясь на бесполезные слова и телодвижения.

– А ты не сдаёшься, да? – стараясь как можно быстрее перевести тему разговора, спросил он.

– Не имею такой привычки, считая её вредной. Тем более, когда мне отказывают не первый раз.

Не забывая ни на мгновение о присутствии Мэттью, Ховард мысленно досчитал до пяти, пытаясь утихомирить грозящее вырваться наружу сердце, и вложив в ответ весь сарказм, на который был только способен, сказал:

– Я тоже считаю привычку отказываться от собственных слов вредной.

– Это я уже понял, приятель, – Том улыбнулся и положил руку ему на плечо, сжимая пальцы не слишком церемонным захватом. – Наши две дурные привычки отлично бы ужились, если бы ты не строил из себя верную принцессу.

И ушёл.

Доминик прикрыл глаза, надеясь, что учащённое сердцебиение вернёт свой чёткий и привычный ритм как можно скорее. С каждым днём ситуация обострялась всё сильнее, принося с собой пусть и не так много проблем, но всё это причиняло дискомфорт и намекало слишком явственно на то, что это – только начало.

– Кто это был? – спросил почти сразу же Беллами, стоило незнакомому ему мужчине скрыться из виду.

– Один случайный знакомый, который… – опершись локтями в стойку бара, Доминик выдохнул дым от очередной прикуренной сигареты, – отчаянно хотел бы стать кем-то ещё для меня.

– Вы отказали ему?

– И не раз, – он поднял голову и посмотрел Мэттью в глаза. – Я расскажу тебе об этом по дороге домой.

– Я услышал всё, что хотел, – незамедлительно ответил тот, вставая с места.

– Тебе кажется, детка, – склонившись к нему, Доминик поправил воротник на его куртке, которую тот успел натянуть на подходе к бару, – потому что у тебя всё равно возникнут вопросы.

Мэттью смиренно кивнул.

***

После краткого экскурса в прошлое, Доминик закончил историю на моменте, когда перед его взором предстал клочок бумаги с номером телефона. Он не спешил делиться историей дальше, желая помучить Мэттью сомнительного удовольствия ожиданием, чтобы тот понял, что не всё в отношениях бывает так гладко, как хотелось бы. Машина повернула на до боли знакомую улицу.

– Мне нужно позвонить Хейли, – сказал он, припарковавшись недалеко от собственного дома.

– А как же… – кажется, нетерпение всё же захватило Мэттью – он поёрзал на своём месте и неуверенно улыбнулся Доминику, посмотревшему в его сторону.

– Ты знаешь конец истории, как и знаешь, что сегодня я отказал ему в третий раз.

– Я надеюсь, что четвёртого раза не будет, то есть… – он запнулся и испуганно посмотрел на учителя. – То есть, я надеюсь, что вы больше не встретитесь. Он живёт где-то поблизости?

– Впервые мы встретились у супермаркета, неподалёку от моего дома. Я не хотел и боялся признаваться даже себе, что уже тогда ждал от тебя чего-то, пускай и без злого умысла. – Он вздохнул, понимая, что подобное откровение вряд ли принесёт ему самому успокоение, но слова сами сорвались с языка: – Может быть, дружбы, а может быть и чего-то большего, но ни один из вариантов не подразумевал ничего порочного, к чему мы в итоге пришли.

– Вы до сих пор себя корите, – удивлённо выдохнул Мэттью, опуская ладонь на пальцы учителя. – Словно вы какой-то монстр, который… выслеживал меня на детской площадке, заманивал в дом конфетами и делал хоть что-то без моего на то разрешения. Перестаньте.

Он упрямо задрал нос и сжал пальцы, обозначая свою обеспокоенность данной темой. Доминик старался изо всех сил не придавать тому, что происходило между ними, подобного острого значения, желая как можно скорее принять это как факт, но слова-предатели то и дело портили картину, оглашая тишину.

– Я чувствую себя намного лучше, Мэттью, – вполне честно признался он, обхватывая свободной рукой ладонь Беллами. – Иначе бы уже сошёл с ума от одной мысли о том, что было между нами.

– Между нами ничего ещё не было, – игриво ввернул тот, стреляя глазами в сторону. В такие моменты он становился невыносимо милым, очаровывая своей ребяческой непосредственностью.

– Что же тогда будет, если лишить тебя этого самого, чего «ещё не было»? – Доминик не выдержал и рассмеялся, едва заметив выражение лица подростка.

– Как бы сильно мне сейчас ни хотелось быть тактичным, но… – он склонился к Ховарду и шепнул прямо на ухо: – вы и сам вряд ли выдержите три с лишним месяца без этого.

Подобный флирт прямо в машине, мимо которой изредка проплывали люди, раззадорил не на шутку, и Доминик отстранился поспешно, поправляя внезапно показавшийся тугим воротник рубашки.

– Я всё-таки позвоню Хейли.

Он достал телефон из кармана, набрал номер, часто бывающий в списке исходящих, и стал терпеливо ждать ответа.

– Алло?

– Хейли.

– Да, это моё имя, – ответила та, и Доминик невольно улыбнулся.

– Мы придём к тебе совсем скоро, ты нас ждёшь?

– Ты болван, – ответила Хейли после продолжительного молчания.

– Это устоявшаяся истина, но всё же – что на этот раз?

– Нужно было напомнить мне, что вы придёте!

– Ты забыла?

– Представь себе, что такое случается, – она вздохнула. – Да, я совсем забыла.

– Так в чём дело? Ты занята чем-то?

– Мне нужно приготовиться к приёму гостей… соорудить что-нибудь съестное на кухне, привести себя в порядок, убраться в гостиной, но… у меня совсем нет времени!

– Расслабься, дорогая, – Доминик покосился на Мэттью, понимая, что им придётся немного отложить встречу с ней. – Мы не голодны, а неубранная гостиная – самое последнее, что будет интересовать после такого насыщенного вечера. Тем более… выглядишь ты великолепно, даже не заморачиваясь перед зеркалом по часу.