Текст книги "My Joy (СИ)"

Автор книги: Volupture

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 47 страниц)

А Доминик еле сдержался, чтобы не выронить из рук контейнер для еды, который та ему вручила, переложив пирог на тарелку.

– Мэттью знает об этом? – пытаясь придать голосу нотки безразличности, он принялся про себя предполагать реакцию подростка на подобное заявление.

– Это что-то вроде сюрприза. Джордж умеет быть настойчивым, когда хочет… – она усмехнулась, – а я сговорчивой, когда он так просит. Вряд ли Мэтт расстроится, ведь редко нам удавалось провести этот день по-особенному. Я то была занята на работе, возвращаясь только вечером, то пыталась вытащить его куда-нибудь, а он утыкался в свои книжки и ворчал из-за того, что я перевела столько продуктов зря…

Она совсем загрустила, а Доминик, не до конца усвоивший полученную информацию, молчал.

– Ну, до встречи, – она открыла ему дверь и кивнула, когда он вышел на улицу, обернувшись напоследок.

– До свидания, Мэрилин, – сухо ответил он и побрёл в сторону припаркованной неподалёку машины.

========== Глава 27 ==========

В вечер пятницы, чего и стоило ожидать, Мэттью буквально ворвался к Доминику в дом и, едва успев закрыть дверь, разразился маленьким, но достойным внимания скандалом.

– Я не хочу ехать!

Доминик шагнул к нему и попытался обнять, но тот отпрянул и продолжил:

– Почему я должен проводить день, который ждал весь год, с ним?! – он перешёл на крик, зажмурившись и сжав кулаки.

– Мэттью…

– Не успокаивай меня! Как будто бы тебе всё равно.

– Мне не всё равно, но это всего лишь один день, а потом ты вернёшься ко мне, с множеством впечатлений о прошедшем дне. А после…

– Ты обещал мне, – Мэттью всхлипнул, и это был идеальный момент, чтобы заключить его в объятья.

Тот вцепился пальцами в запястья Доминика, позволяя привлечь себя ближе, и зарылся лицом в ткань футболки.

– Ты обещал мне, – повторив это, он обвил талию учителя руками, – что на исходе девятого июня ты возьмёшь меня, сделаешь своим, лишишь невинности… и ещё множество определений, которыми ты можешь сыпать сколько угодно.

– Я же учитель английского, – Ховард усмехнулся, обнимая его крепче и поглаживая по волосам. – Привезёшь мне сувенир?

Беллами поднял голову и сощурился.

– Ты издеваешься?

– Ничуть. Новые города – новые впечатления. Разве не ты говорил в прошлом году, что хотел бы путешествовать?

– Я хотел бы, но не тогда, когда больше всего на свете мне хочется запереться с тобой в темноте комнаты и делать… разные вещи.

Усмехнувшись, Доминик прошёл в гостиную и сел на диван, привлекая Мэттью к себе. Тот послушно двинул следом, прильнул к нему, забрался на колени и затих. Может быть, он пытался осмыслить новости о дне рождения только теперь, услышав пару успокаивающих слов, или же напротив – забивал себе голову ужасными вещами, вплоть до решения повторить маленькую истерику, которую он вполне мог устроить, если не попытаться успокоить его вновь.

– Я уже распланировал всё, буквально каждый шаг, и даже слова, которые произнесу в этот день.

– У тебя было полно времени сделать это.

– Вот именно, – Мэттью отстранился и заглянул в глаза Доминика. – Это кажется полнейшей глупостью, но я и правда думал об этом каждый день.

– Это не может быть глупостью, – тот пригладил растрепавшиеся волосы подростка и заправил непослушную прядь за ухо, получая в ответ смущённое хихиканье, когда её кончик щекотно коснулся щеки.

– Какое значение это имеет для тебя? Ничего нового, только с другим… человеком, – он смутился и отвёл взгляд.

– Ты глупый, – Доминик рассмеялся. – Если это важно для тебя, то для меня – тем более. На мне лежит большая ответственность.

– Ты снова об этом, – Мэттью задрал нос и поджал губы. – Перестань.

– Я ещё ничего не сказал, – подняв руки в беззащитном жесте, Ховард продолжил улыбаться. – На выходных мы с Хейли наведались в парк, чтобы обсудить некие детали из закона от 2003 года, а после раскурили кое-что.

– Что?

– Понятия не имею, должен ли я тебе рассказывать об этом, потому что от меня исходят одни дурные примеры.

– Думаешь, что-то может быть подозрительней, чем то, что мы делали в спальне всего месяц назад? – Мэттью нахально ухмыльнулся.

– Не подозрительно. Откровенно и горячо, – поправил Доминик.

– Чем вы занимались с Хейли?

– Обсуждали параграфы о превышении должностных обязанностей и курили травку.

– Травку? – на лице подростка застыло самое настоящее удивление, или даже шок.

– Иногда два взрослых человека могут себе позволить подобное, – рука будто бы сама по себе скользнула Мэттью на спину, оглаживая поясницу.

– Что ещё могут позволить себе два взрослых человека?

– К примеру, совместно решать, чем они займутся в один очень важный для себя день, – отшутился Доминик, всё же опасаясь, что любое лишнее слово сможет вновь расстроить подростка.

Но тот, меняясь в настроении с завидной лёгкостью, уже игриво стрелял глазами, нетерпеливо ёрзая и желая разузнать все подробности того действа, о котором ему поведал учитель.

– Ты не должен был знать об этом, но кто я такой, чтобы скрывать от тебя подробности своего времяпрепровождения?

– Я и так лезу в твои дела, и чаще всего без спросу, – Мэттью прижался щекой к шее Доминика и прикрыл глаза. Он помолчал, а после всё же спросил: – Что же мне делать?

– Мэрилин сказала, что это должно было быть чем-то вроде сюрприза, постарайся изобразить интерес.

– Почему не в любой другой день? Отец должен понимать, что у меня могут быть дела здесь, в Лидсе, но он тащит меня в Стокпорт…

Он продолжил болтать, уткнувшись учителю в шею, не забывая при этом горячо дышать и жестикулировать пальцами, то цепляясь за плечи, то скользя раскрытой ладонью по груди. В этот момент Доминик понял, что подросток успокоился. Принял перспективу провести долгожданный день рождения не в его компании, а с отцом, с которым у него наладился довольно тесный контакт. Но, даже несмотря на это, Беллами всё равно был расстроен, не желая менять давно запланированное на спонтанную поездку.

– У меня есть пара знакомых в Стокпорте, – тем временем продолжал он, – я могу с ними увидеться. Провести несколько часов или же…

Его глаза загорелись, а рот распахнулся, демонстрируя наивысшую степень удивления каким-то собственным выводом.

– Что такое? – спросил Доминик.

– Ничего, – Мэттью хитро сощурился, – совсем ничего.

– Ты что-то задумал?

– С чего ты взял?

– Вижу по твоим глазам – в них выплясывают маленькие чертята.

– Никого там нет, – он фыркнул и прижался теснее, обнимая и жарко дыша в ухо. – Просто вспомнил кое-что, не важно.

Доминик покорно кивнул, прекрасно зная, что если Мэттью что-то затеял, или же решил скрыть, то выпытывать из него какую-либо информацию было бесполезной тратой времени.

– Когда вы едете? – спросил он чуть погодя, но тут же понял, что подросток в его руках просто-напросто задремал, успокоенный если не словами учителя, то какими-то собственными выводами.

– Завтра утром, придётся вставать в несусветную рань и сходить с ума от скуки в машине.

– Есть множество вещей, которыми ты можешь занять себя в пути.

– Например?

– Ты правда хочешь прослушать краткую лекцию о том, чем молодой человек вроде тебя может заняться в дороге? – Ховард улыбнулся и коснулся кончиками пальцев подбородка Мэттью, осторожно поглаживая.

– Хочу, – тот привычно сощурился и сжал губы.

– Послушать музыку? – первым делом предложил Доминик.

– Мои наушники сломались.

– Я бы предложил тебе свои, но у меня их вовсе нет, я предпочитаю слушать музыку либо в машине, либо…

– Пластинки! – Мэттью победоносно улыбнулся.

– Верно. Тогда, может быть, почитать книгу? Могу поспорить, в твоём телефоне полно незаконного контента.

– Зачем покупать книгу за несколько фунтов, когда её можно найти в открытом доступе? – Беллами ответил вопросом на вопрос и ловко достал телефон из нагрудного кармана, демонстрируя его экран.

– Я не уверен, что тебе обязательно читать эту книгу, детка.

– Это ещё почему?

– Возможно, ты испортишь своё светлое представление об этом удивительном писателе, если прочтёшь хотя бы первые пятьдесят страниц. И, скажу больше, настоящий автор сего произведения до сих пор неизвестен, но кто может помешать издателям наживаться на светлом имени Уайльда?

– Никто, – Мэттью хмыкнул и вновь уткнулся в телефон. – Мне не читать?

– Только тебе решать, но я всё же рад, что ты решил продолжить своё знакомство с творчеством Оскара.

– Это всё та прогулка по Пер-Лашез, – он улыбнулся, отбрасывая телефон на диван, – помнишь?

– Конечно я помню, мы заблудились после первого же поворота, а желающих подсказать нам дорогу на английском было не так уж и много, – Доминик рассмеялся.

– Твой французский был просто ужасен, – Беллами усмехнулся, а после добавил: – После этого я и… я прочёл всё, что нашёл в библиотеке. А этой книги там не было.

– Неудивительно, ведь это эротический роман.

– Эротический? – шёпотом переспросил он.

– Ты не знал?

– Миссис Лонг так странно посмотрела на меня, когда я попросил помочь найти мне эту книгу, – он стыдливо прикрыл лицо руками, – и теперь мне ясно почему. Я не стану читать это.

– Кто тебе запретит? – Доминик встал и, усадив Мэттью на диван, проследовал вглубь гостиной, приближаясь к книжной полке.

– Моя совесть, а ещё этот укоризненный взгляд миссис Лонг. До следующего учебного года я вряд ли посмею заглянуть в библиотеку.

Доминик замер, так и не донеся руку до книги, на которую непрерывно смотрел и сейчас, не веря своим ушам.

– Следующего учебного года? – он резко развернулся, чувствуя, как на лице расползается улыбка.

Смутившись, Беллами потупил взгляд. Помолчав, он всё же поднялся со своего места, тихо подобрался к учителю и прижался сбоку. Доминик обнял его за шею и притянул ближе, не требуя ничего, и уж тем более скорейшего ответа.

– Я так ничего и не решил, – грустно произнёс подросток. – Для того чтобы двигаться дальше, нужна самостоятельность, а я совсем не такой. И уже поздно.

– Я так не думаю, – Доминик развернул его к себе лицом, – да и время ещё есть.

– Не ты ли хотел, чтобы я продолжил учиться в школе?

– Обстоятельства несколько изменились, – неопределённо произнёс Ховард, спеша сменить тему: – Твоя мама не будет против, если ты решишь поступить в колледж.

– Ма сказала мне не только о поездке с папой.

– О чём ещё? – пускай Ховард и знал, о чём ему поведает Мэттью, изобразить живой интерес не помешало бы.

– О… каком-то мужчине. Она говорила загадками, словно мне пять лет, и я не понимаю, что это значит.

– Она невероятно сильная, но ей нужно мужское плечо рядом, не находишь?

– Нахожу, – Беллами поморщился.

– Что ты думаешь об этом?

– Это странно. Я бы хотел, чтобы папа жил с нами, но это вряд ли возможно.

– У твоего отца другая семья, Мэттью, – Доминик увлёк его с собой, и они вместе вернулись на диван. – Жена, дочка и кто знает, сколько проблем там, в другом городе.

– По всей видимости, завтра я познакомлюсь с ними. Я не хочу.

Мэттью разлёгся на диване, устроив голову на коленях учителя, и посмотрел тому в глаза.

– Чуть больше оптимизма, детка, – Доминик коснулся кончиком указательного пальца носа подростка, а тот фыркнул и рассмеялся.

– Я напишу тебе при первой же возможности.

– А я обещаю тебе отвечать сразу же.

– Договорились, – Мэттью улыбнулся.

***

В конечном итоге, Доминик так и не сказал Мэттью о том, что эта пятница стала для него последним рабочим днём в школе. Тактично отмалчиваясь о собственных планах на выходные, приходилось выдумывать относительно понедельника, ведь Доминик по-прежнему планировал возить его в школу, даже не переживая о необходимости вставать в несусветную для безработного человека рань. Одна только мысль о том, что в ближайший месяц ему не придётся раскланиваться в ментальных реверансах перед другими учителями и директором приносила странное удовлетворение. Думать о новой работе, которую ему нужно было начинать искать прямо сейчас, не хотелось, и даже более того – весь заслуженный отпуск, пришедший раньше положенного, он планировал посвятить исключительно себе, Мэттью и Хейли. И, если повезёт, ещё паре человек, с которыми ему нужно было наладить контакт, даже если он сам этого не желал.

Несомненно, в понедельник Беллами узнал бы о новом учителе литературы и английского языка, и, скорее всего, отреагировал бы молниеносно, но Доминик решил сообщить ему о столь спорной вести утром понедельника, разумно рассудив, что беспокоить подростка подобными потрясениями раньше срока не стоит. Мэттью должен провести выходные настолько беззаботно, насколько это вообще возможно, даже учитывая, что он наверняка будет дуться на отца оба дня.

***

В субботу Доминик предсказуемо захандрил, обложившись в гостиной книгами и не имея никакого желания их читать. Он посвятил большую часть дня перекладыванию вещей с места на место и чтению новостей, в которых упорно кого-то обворовывали или лишали чести преступным путём. Ближе к обеду позвонила Хейли, пытаясь вызволить его на прогулку, но он только отмахнулся, сославшись на эгоистичное желание проваляться весь день на диване. Та только усмехнулась и деловым тоном сообщила, что составит ему компанию, даже если он не захочет открывать ей дверь. Доминик, естественно, не был против, потому что не концентрироваться на упущенных возможностях, устроивших в голове настоящий хаос, было достаточно тяжело.

– Твой день настанет только завтра, – сообщила она с порога, покачивая бутылкой с какой-то светлой жидкостью, – а пока что мы немного погудим.

Он посторонился, пропуская Хейли внутрь, предпочитая пока что ничего не говорить, чтобы сразу не оказаться участником успокоительного процесса, словно он псих в завязке, которому требовалась безотлагательная помощь.

– Со временем я даже смирилась, – спустя пару часов произнесла она, удерживая сигарету у губ, чтобы успевать делать затяжки чаще необходимого, – потому что мне нравится видеть тебя счастливым.

– Это так заметно? – попытался пошутить Ховард, разглядывая её аккуратный маникюр.

Они сидели в зимнем саду – довольно опустевшем, надо заметить, – и распивали белое вино, которое Хейли «урвала со скидкой» в любимом магазине.

– Нам нужно меньше пить, – заметил он, так и не дождавшись ответа.

– На улице такая чудесная погода, но мы вынуждены тоскливо распивать Шабли под полупрозрачной крышей твоего сада.

– Не дави на жалость, дорогая, – усмехнулся он. – Мы всё же можем прогуляться вечером, а пока там слишком душно.

– Не успело лето начаться, а ты уже занудствуешь! – она рассмеялась.

Ещё через час они были наверху. Доминик искал в шкафу сюрприз для Хейли, запрятанный где-то в комоде, а та лежала на постели и снова курила.

– У меня есть пара неприличных вопросов, на которые ты можешь не отвечать, но я должна их задать, пока в голове играет этот приятный дурман… – хрипловато произнесла она на одном дыхании. – Что скажешь?

– Что бы это ни было, я отвечу, – Доминик вложил найденный предмет в карман джинсов и присел на постель рядом с Хейли.

– Тебя он возбуждает? Ну, ты и сам понимаешь, что он ещё ребёнок, а его тело ещё не до конца сфор…

– Хейли, – он покачал головой и улёгся рядом, поворачивая к ней голову. Та отзеркалила его движения и посмотрела прямо в глаза.

– Я так напилась, что не испытываю никакого стыда. А ты и вовсе мухлевал!

Он чуть помолчал, обдумывая ответ, от которого, в общем-то, ничего в итоге не зависело. Она приняла бы любую правду.

– Возбуждает.

Что он мог ещё сказать?

– И что ты делаешь с ним, позволь спросить? Он ведь не может дать тебе то же самое, что и…

– С чего ты взяла?

– Джим был твоим ровесником, а Мэтт юн и неопытен, и вряд ли ближайшую пару лет будет способен…

– Прекрати говорить пошлыми загадками, Хей, – Доминик ухватил её за руку и потянул на себя.

Та хихикнула и оказалась на нём, продолжая смотреть в глаза.

– Он не может измотать тебя до предела, – она прикрыла глаза, – не может заставить дрожать от сладкого напряжения из-за неведения относительно того, что будет в следующую секунду, потому что вся инициатива лежит исключительно на тебе.

Что-то происходило в этот момент, и Доминик не сразу понял, что именно, расслабленно откинув голову и прикрыв глаза. Слова Хейли будоражили, несмотря на её желание уличить Мэттью в несостоятельности; это смешило и… волновало.

– Он ещё совсем мальчик, мой дорогой, – она вздохнула и сжала его талию коленями, – понятия не имеющий, что нужно такому как ты.

– Что же мне нужно?

Доминик боялся открыть глаза. Он прислушивался к себе, своему телу и отчаянно пытался понять, что именно произойдёт в следующий момент.

– Что ты делаешь с ним? – вместо ответа вновь спросила Хейли, но тут же продолжила наступать: – Ты не мог получить то, что в обычных отношениях люди дают друг другу довольно быстро; ты наверняка не позволяешь ему усердствовать; ты уволился из-за него, боясь попасть под немилость директора и общественности…

Она запнулась и рассмеялась, подаваясь назад и касаясь руками коленей Доминика.

– Если бы я не знала тебя столько лет, подумала бы, что ты идиот.

– Не всё вертится вокруг секса, Хей, – напомнил он. – Тебе ли, как женщине, не знать об этом?

– Кто бы стал терпеть столько? Кому нравится скрываться, как какой-то мелкий воришка?

– Я стал, дорогая. И моё ожидание подошло к концу.

– Оттрахай его хорошенько.

Кажется, в Хейли вселился если не демон, то кто-то очень похожий на него. Но она была просто катастрофически пьяна, и Ховард пожалел, что час назад отыскал в холодильнике добавку к уже выпитому вину.

– Могу поспорить, он уже давно вообразил вас во всех позах, и на каждую успел дважды подро…

– Хейли, – Доминик глянул на неё исподлобья, а та только показала ему язык.

– Назавтра мне станет смертельно стыдно, а пока дай мне насладиться моментом.

Не говоря ни слова, Доминик убрал руку с её талии и сунул в карман, доставая тот самый маленький презент, который купил ей в честь юбилея их знакомства; и пускай дата была не круглой, но это не помешало Доминику позаботиться о сюрпризе. Он вложил ей в пальцы листок бумаги, согнутый пополам.

– Что это? – она открыла глаза.

– Пытаюсь задобрить тебя, чтобы ты прекратила обвинять Мэттью во всех моих проблемах.

– О, поверь мне, если бы я хотела… – она поймала недовольный взгляд Доминика и замолкла, опуская взгляд на листок, который буквально молил о том, чтобы его развернули и прочли содержащийся в нём текст.

«На двадцатипятилетнюю годовщину нашей дружбы я подарю тебе что-нибудь нужное, а пока что это всего лишь оплаченный абонемент на сайте знакомств», – гласила записка.

– Ты невыносимый идиот, – она усмехнулась. – Ты так хочешь, чтобы я вновь обзавелась мужем?

– И детишками, – поддакнул Ховард.

– Ну уж нет. Детишки – это по твоей части.

Доминик сощурился и, ухватив Хейли за талию, перевернулся вместе с ней, оставив её на постели, а сам вскочил на ноги и, в последний раз глянув на неё, покинул спальню. Он знал, что именно она имела в виду. Это была далеко не шутка о роде его деятельности – преподавании в школе, – а лишь грязный, ничем не прикрытый намёк на то, что он и без подобных напоминаний пытался осмыслить с самого декабря.

Он спустился вниз, дошёл до кухни и сел на стул. В доме стояла привычная оглушительная тишина, нарушаемая только редким шумом с улицы. Соседские дети играли во дворе, то и дело посягая на чужую собственность, но бороться с ними было бессмысленным занятием.

В голове продолжало шуметь от выпитого алкоголя, вместо него испарилось всякое желание продолжать развлекаться. Через несколько минут на лестнице послышались шаги, сопровождаемые тихим бормотанием, и под конец Хейли ойкнула, ругаясь отборной бранью. Она надвигалась на кухню как нечто неизбежное, но при этом не забывающее ворчать о неровных ступеньках лестницы и должное извиниться за своё поведение.

– Прости меня, – первым делом произнесла она, появившись в дверях кухни.

– За что? – Доминик выгнул бровь и сложил руки на груди, отчаянно ломая комедию.

– За то, что вела и, возможно, веду себя как дура. И буду вести, – она поморщилась и переступила порог, чтобы сесть на стул рядом.

– Нам нужно завязывать пить так отчаянно, словно мы лишились всех радостей в жизни.

– Если бы у тебя были такие же сумасшедшие родственнички, как у меня, ты бы тоже запил.

– У меня их нет, – пожав плечами, Ховард пытался удержать лицо, но всё равно поморщился.

– Боже, – Хейли вскочила и бросилась обниматься. – Прости меня, Дом, прости.

Доминик был унижен и оскорблён, эгоистично желая отыскать очередной повод задрать нос и сощуриться – так любит делать Мэттью, и эта привычка оказалась заразной. Он вспомнил об Эмме, которая не звонила так давно, что он начинал забывать её голос, а Кэтрин, его племянница, и вовсе, наверное, забыла о его существовании, и уж тем более о трогательном прозвище «дядя Дом».

– Что сегодня с тобой? – он погладил её по спине, и она отстранилась, продолжая держаться пальцами за его плечи.

– Сама не знаю. Прости меня.

– Прогуляемся?

Созрев на вечернюю прогулку, Ховард разумно решил, что свежий воздух не помешает ни ему, ни захмелевшей Хейли, несущей полную околёсицу и слабо себя контролирующей.

– С радостью, – она виновато улыбнулась.

***

По возвращению домой Доминик почувствовал себя вполне сносно. Всю прогулку Хейли то висела на нём, не переставая извиняться за дурацкие вопросы и шутки, то помалкивала, задумавшись о своём. Отставать не хотелось, посему голову наводнили десятки предположений относительно того, чем занимается Мэттью. Обещание не беспокоить его на выходных незамедлительно разбивалось о нетерпение, а напоминание о завтрашнем дне рождения и вовсе отдавало мурашками по всему телу. Даже несмотря на невозможность воплотить задуманное, на душе отчего-то было легко.

Прощаясь с Хейли, Ховард взял с неё обещание хотя бы попытаться воспользоваться его презентом, ведь она ничего не теряла, и всегда можно было гордо удалиться с сайта, не оставив после себя никаких следов. Напоследок она ещё раз назвала этот подарок странным, хмыкнула и через зубы таки дала обещание.

Доминик знал, в чём дело. Знал, но боялся признаться в этом даже самому себе, и уж тем более – выносить вопрос на поверхность, обсуждать его и искать решение. Совместно. Хейли испытывала к нему привязанность исключительно сестринскую, но периодами её любовь к нему приобретала странный оттенок, очерняя их дружбу подобными колкими фразами, брошенными совсем не случайно. Она страшно ревновала, обижалась и, пускай и невольно, обижала своим поведением, после всегда извиняясь по сто раз и отбывая наказание в полном одиночестве неделю-другую. Вряд ли с этим можно было что-то поделать, и Доминик терпел, надеясь, что в этот раз всё будет по-другому. Так продолжалось не один год, и оставалось только смиренно выжидать, когда же она вновь найдёт себя в любви, не пытаясь при этом задеть Доминика.

Ей, как и ему самому, было прекрасно известно, насколько мимолётными могут быть счастье и любовь.

***

Ближе к времени, когда глаза начинали слипаться, а рот то и дело выдавал бесконечные зевки, телефон разразился оповещающим сигналом. Доминик, подскочивший с кресла, чуть ли не бегом проследовал к письменному столу, чтобы хапнуть мобильник и вглядеться в обрывок сообщения на экране.

«День прошёл предсказуемо бесполезно, и…»

Разблокировав телефон, он нажал на значок сообщений и жадно вчитался в продолжение.

«…и мне не хватает тебя рядом»

Это было до обыденного предсказуемым, но от этого не менее трогательным. Доминик вздохнул и всё же улыбнулся. Мэттью проводил с отцом достаточно времени, чтобы привыкнуть к его постоянному присутствию рядом, но при этом всё равно не забывал напоминать учителю о том, что подобный досуг оказался бы ещё более желанным, если бы сам Ховард присутствовал рядом, и почаще. Но осуществить подобное было практически невозможно, потому как Джордж не горел желанием приглашать на прогулки кого-либо ещё, даже Мэрилин, а самому Доминику вполне хватило пары встреч с этим человеком, чтобы понять, что контакт вряд ли будет налажен. Да и выискивание повода познакомиться поближе было бы, скорее всего, рассмотрено как нечто странное.

Чуть погодя, когда Доминик уже успел добраться до кухни, пришло ещё два сообщения – одно за другим. В них Мэттью ворчал о завтрашнем дне, рассказывал о том, чем его занимал отец, а также поведал о своих планах на день рождения, раз уж всё так сложилось. Джордж предложил тому два варианта, и оба не заключались в уютном времяпрепровождении дома, в окружении близких людей. Его отец будто бы ненавязчиво желал вытащить сына куда-нибудь, подальше от своей новой семьи. Понимал ли это сам Мэттью, Доминик не знал, но надеялся, что этот очевидный факт укроется от его глаз.

***

Воскресное утро наступило с предсказуемым лёгким похмельем и необходимостью начать собирать себя по частям. Кажется, голову Доминик оставил если не на улице во время прогулки с Хейли, то уж точно где-то на первом этаже, когда стаскивал обувь. Что же до остальных частей тела, то с трудом поднявшись с постели и опустив ноги, он почувствовал, как ноет спина, напоминая о том, что он давно уже не заботился о своём здоровье, предпочитая активным движениям возлежание на диване, распивание алкоголя и прочие малоподвижные действа, нисколько не способствующие налаживанию иммунитета.

Первая мысль была, конечно же, о том самом дне, который Ховард, и не только он, ждал так долго. Ещё один год, прибавленный к возрасту Мэттью, ничего не менял, ничего не обещал и никак не умалял того факта, что всё началось задолго до девятого июня, но… ощущения стали совсем иными. Прекрасно отдавая себе отчёт в том, что им по-прежнему будет нужно оставаться осторожными, Доминик, наконец, позволил себе мысль о том, что будет, если он всё же расскажет кому-либо. Что будет, если об этом узнает Мэрилин (если Пол расскажет ей втайне от брата и самого Ховарда), что будет… Теперь опасения стали чуть менее острыми, не так больно укалывая фактами и выдержками из закона. Они выждали достаточно долго, чтобы обезопасить себя и самого Доминика, слабого перед прошлым – тем, что имело место быть.

В будущем всё может обернуться как угодно, но одно было известно точно: Мэттью никогда и никому не поведает о том, что между ними было. Что бы ни произошло, как бы зол он ни был на своего бывшего учителя, эта тайна навсегда останется между ними. Откуда взялась подобная уверенность, Доминик и сам не знал, но не испытывал ни капли сомнений в её непоколебимости.

Стащив себя с постели, он огляделся в поисках телефона, чтобы первым же делом перечитать давно заготовленное для Мэттью послание. В нём вряд ли можно было найти что-то новое для них двоих, потому как все возможные слова уже были излиты на неискушённого подростка, которые тот слушал то внимательно и с открытым ртом, то смущаясь и пряча лицо, изредка не выдерживая льстивых откровений и прерывая учителя на полуслове. Доминик не усердствовал в этом вопросе, предпочитая демонстрировать на деле больше, чем на словах. Он поправил себя мысленно, будто бы самому себе напоминая, что то самое «дело» редко носило недвусмысленный подтекст.

***

Уже к полудню воскресенья Доминик перебрал все возможные виды досуга, коими можно было скрасить ожидание. Он никогда не был большим любителем этого дня недели, потому как раньше хотелось как можно скорее покинуть дом и выйти на работу, ведь тёмные мысли даже не думали прекращать его преследовать. Чуть позже обратная реакция дала о себе знать, ведь проводить время с Мэттью вдали от любопытных глаз приятней было именно в выходные. Теперь же снова хотелось ускорить время, перевести стрелки механических часов гостиной вперёд, вручную набрать цифры на телефоне и ждать звонка будильника, который разбудит ровно в семь утра.

Прокопавшись на заднем дворе ещё часа полтора, он довольно оглядел результат своих трудов. Разобрав кучи выброшенных на улицу вещей, он освободил пространство, которое теперь выглядело более чем приятно. Кусты рядом с забором разрослись ввысь, пряча зелёный участок от любопытных глаз, а цветы, рассаженные в первые тёплые дни года, радовали разнообразием сортов и размеров. Доминик не считал себя любителем проводить время, копаясь в земле, но то, что получалось в итоге после нескольких потраченных в неделю часов, ему понравилось. Теперь здесь можно было расположиться с комфортом, не опасаясь, что соседский мальчишка пролезет через жиденькие кусты и начнёт портить газон, как он и любил раньше это делать.

Обострившееся желание припрятать личную жизнь ото всех желающих лишний раз напомнило о том, что именно сегодня за день. Чем занят Мэттью? Хорошо ли ему в компании отца? В последнем сомневаться почти не приходилось, так как сейчас Джордж часто бывал в Лидсе, успев привязать сына к себе. Задабривал сюрпризами, прогулками по самым странным местам, и всё это безусловно нравилось им обоим, ведь вздорности в характере Мэттью вполне хватило бы, чтобы в очередной раз отправить нерадивого папашу куда подальше. Но этого не случалось, пускай он и ворчал сверх меры, но без лишних уточнений можно было догадаться, насколько подросток вновь привязался к отцу.

Приятные случайности, по жизни преследующие Доминика с недостаточно разительной частотой, будто бы насмехались над ним, день за днем шаловливо выкидывая что-нибудь. На этот раз, под размышления о тех вещах, о которых он не рискнул бы спросить у Мэттью, телефон, валяющийся на траве неподалёку, вновь разразился почти неслышной трелью, оповещающей о новом сообщении. Экран предсказуемо продемонстрировал часть послания и тут же потух, так и не получив должной порции внимания. Поспешно оттирая пальцы от земли, Ховард прямо на коленях подполз к телефону, одной рукой хватая его, а другой продолжая орудовать полотенцем.

«Ты должен быть доволен собой. Я думаю совсем не о фестивале, куда меня затащил папа, и даже не о праздничном ужине в самом дорогом кафе города»

«О чём же?» – скорее шутки ради спросил Доминик, ощущая, как по лицу расползается самодовольная улыбка.

«Будь на связи!»

Глупо моргнув, Ховард ещё несколько секунд смотрел в экран, ожидая чего угодно. Но ничего не происходило, только лёгкий ветерок охлаждал вспотевшую спину, к которой неприятно липла выцветшая серая футболка. Что задумал этот неугомонный подросток?

***

Промаявшись без дела до шести вечера, Доминик обнаружил себя за просмотром недавно купленного диска с фильмом, содержание которого оставляло желать лучшего. К тому же, он предпочитал смотреть кино либо на больших экранах в специально оборудованных для этого залах, либо же в приятной компании. Но, желая убить время, он шёл и на такие не слишком-то большие жертвы. Не успел он увлечься тривиальным сюжетом, как его бесцеремонно отвлекли звонком. Доминик резко сел, глянул на время и потянулся к телефону, почти вслепую проводя по экрану.