Текст книги "Демоны внутри. Тёмный трон (СИ)"
Автор книги: Umnokisa
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 48 страниц)
– В смысле? – я обернулась на него.
– Без мозгоебли не обойтись никак? Если хочется трахаться, то зачем это всё? Наслаждаться друг другом можно без попытки залезть друг другу в душу, разве нет?
– Послушай, – я подошла к Тени. От его одежды тянуло уже привычной мне сыростью. Ассасин склонил череп на плечо, позволяя, видимо, говорить. Что я ему скажу? Очередную глупость? – Роберт мой друг и мне грустно, что он воспринимает меня так, словно я отвернусь от него, если узнаю что-то такое из его жизни, о чем, по его мнению, мне знать не положено.
– Да в курсе я ваших… отношаловок, предупредили меня, – глухо отозвался тот, наблюдая за тем, как мои глаза округлились. – Чего вылупилась? Меня приставили за тобой следить, чтобы ты не убилась ненароком во дворце. Марбас мне всё рассказал, чтобы я не паниковал лишний раз. Знаешь, какие ассасины мнительные?
– Не знаю и знать не хочу, – я демонстративно отвернулась.
– Ну вот и правильно. Кто слишком много знает о Братстве, обычно долго не живёт, – отозвался Тень, между тем не меняя своего положения в пространстве.
Мне оставалось разве что сидеть на кушетке и, борясь с дремотой из-за сбитого режима сна, пытаться всё обдумать. Опять новая информация высыпалась на меня как из рога изобилия и погребла с головой. И все терзания Роберта на деле были сущей мелочью на фоне новой проблемы, которая появилась перед самым моим носом и едва не стоила мне жизни.
Люцифер. Светоносный ангел. Тот, кто отвернулся от Создателя и решил занять его место и в итоге поплатился за это не только изгнанием, но и рассудком. И теперь я должна как-то найти общий язык с тем, кто не хочет меня слушать и идти мне навстречу. Черепоголовый сказал, что он ненавидит посторонних. Асмодею дорогого стоило выжить. Но он, в отличие от меня, полукровка. Я же не обладаю никакими силами и среди падших чувствую себя жалким насекомым, стоит им применить хоть мало-мальски заметное заклятие. Нет, конечно, я знаю десяток печатей, но применять их на Люцифере – это чистой воды самоубийство. Его магия отличается от той, что я видела ранее. Да и его призраки вряд ли дадут своего господина в обиду. Кстати о призраках…
– Кто сопровождает Люцифера? – я задала вопрос в пустоту, так как не была уверена, что Тень всё ещё за моей спиной.
– Их называют Безликими, – незамедлительно ответили мне. – Считай, что жрецы.
– Жрецы? То есть он всё-таки стал Богом? – я хмыкнула. – Только Геенны, а не Эдема.
– Они считают так. Он – нет. Мой тебе совет, девчонка: не вздумай сравнивать его с божеством при нём же. Он это ненавидит, и по этой же причине ряды Безликих часто редеют. Они ему буквально пытаются поклоняться, но это не лучшая затея, как по мне.
– Но ведь он хотел…
Черепоголовый фыркнул, не давая мне договорить:
– Обратить внимание на проблему в отношениях ангелов, человечков и Отца. Весьма специфичным образом. Люди уже напридумывали остальное. Думаешь, он в состоянии управлять тремя мирами? Некоторые тут приравнивают его к Отцу за то, что он смог превратить Геенну в место, где можно жить, но поверь, он это сделал едва ли не на пределе своих возможностей. Да, он серафим, такой же, как Велиал, но для того, чтобы превратить эти пустыни в зелёные прерии, выстроена целая система магии. Вдаваться в подробности не буду, так как сам мало что в этом соображаю, да и не особо интересовался, но он не бог и никогда себя им не считал. Да, умный. Охеренно умный. Но не бог.
Я кивнула. С каждой минутой становилось всё сложнее понять, как следует себя вести. Для меня всякий падший – практически божество. Как в стародавние времена. А то что мы за руку здороваемся за завтраком, так это дело третье.
Каждый раз, когда в жизни всё паршиво и наваливается усталость, думается: «Вот бы было здорово снова стать маленьким». Сейчас моя мечта фактически осуществилась: для этих существ, что создавали целые миры, я самый настоящий младенец, только вот почему-то разум не позволяет мне расслабиться и начать играть в куклы на ковре у камина: моё сознание понимает, что на деле я уже давно не ребёнок. Получается, что вовсе не в биологическом возрасте счастье.
*
Марбас ввалился без стука и не спрашивая разрешения, что было вполне ему свойственно. Неожиданно поняла, что такие моменты в его характере, оставшиеся без изменений, несмотря на всё произошедшее с ним и Братством, меня радовали. Наверно однажды всякий, кто ищет приключения на свою пятую точку и неожиданно обретает их в полной мере, начинает мечтать о постоянстве и тишине. Со мной произошло то же самое.
– Чего скучаем, детвора? – он свесился, перегнувшись через спинку кушетки, и теперь разглядывал меня с наглой ухмылкой.
– Пытаюсь обдумать, как выжить в вашем сумасшедшем доме, – отозвалась я.
– Просто старайся не вызывать подозрений у санитаров, – подмигнул мне Марбас. – Поднимайтесь, леди. Курьерская гхора прибыла и привезла кучу всяких ништяков из Гайи, авансом к Рождеству.
– В смысле?
Я удивлённо наблюдала, как десятка два Теней, пришедшие следом, внесли картонные ящики, доверху забитые всякими вещами. Последними в покоях короля появились два чехла с гитарами.
– Единственное, что мы собирали всё быстро и тут намешано с моим хламом. Но если что-то понравится, могу подарить, – Марбас засмеялся, когда я решила протереть глаза, чтобы убедиться, что всё это не сон. Они действительно притащили моё прошлое следом за мной сюда, в Геенну. – Но резиновую Люси не отдам, этого не проси.
– Да вы головой ударились, что ли?! Почему это всё здесь? – я выхватила из коробки плюшевого медведя, подаренного сестрой на один из дней рождений, и швырнула его в сторону. Медведь врезался в Черепоголового. Тот подхватил его, усаживая рядом, отчего теперь плюшевая игрушка висела в воздухе рядом с ассасином, мордой ко мне, положив лапу на лапу, повторяя позу моего телохранителя. – Зачем ты притащил это всё?
– Воу-воу-воу, сладкая моя, не так буйно! – Марбас выхватил у меня из рук альбом с фотографиями, который я намеревалась отправить в камин, где частичка моего прошлого навсегда бы обратилась в пепел. – Меня попросили доставить это всё сюда, нахрена сразу швыряться? Смотри, какая симпотненькая у тебя сестра, – он наспех пролистал альбом и продемонстрировал мне фото, где я и Анна сидим под ёлкой, распаковывая подарки на Рождество.
– Иди в жопу, идиот! – я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Понятия не имею, что стало с моей семьей и с тысячами других людей, что оказались в ту злополучную ночь в Атланте, а ему словно удовольствие доставляет смотреть, как меня трясёт в нарастающей истерике.
– Казадор, твоя проблема всегда в том, что ты не видишь всей картины, – вздохнул наёмник, продолжая листать альбом, разглядывая фотографии. – У тебя очень узкая точка зрения. А ещё тебе выкроили из твоей тупой башки целый год, а между тем подсказки о нём прямо у тебя под носом.
Поддев пальцем фото под защитной плёнкой, на котором я была в компании учителя по химии, где он демонстрировал мне какой-то эксперимент, достал из-под неё другую, незнакомую, и протянул мне. У меня перехватило дыхание. Никак не получалось вспомнить момент, что именно на ней запечатлен: я сидела в кресле в гостиной общежития, на коленях у Роберта, и смеялась, потягивая горячий шоколад из рождественской чашки с ручкой в виде карамельной трости. Библиотекарь же держал в руках плюшевого оленя и выглядел невероятно счастливым.
– Что это? – я ошарашено посмотрела на главу Братства.
– То, что ты сейчас только что не угробила окончательно, солнышко. Уверен, что если покопаться в этих коробках, ты найдёшь что-то ещё, о чём забыла. Если есть желание, конечно. Принуждать не буду, – Марбас заглянул в один из ящиков, ища что-то. – О, это моё, пардон, – он что-то спешно сунул в карман, но поймав мой растерянный взгляд, сделал вид, что ничего не произошло. – Что? Оставлять тебе это всё или нет? Могу побыть тебе жилеткой для соплей и помочь сжигать ненавистные фоточки с бывшими бойфрэндами и единокровными сестрюнями. Ты не против, если там есть фоточки голой Анны, то я себе оставлю, на память?
Вздохнув, пытаясь успокоиться, я старалась игнорировать шутки наёмника. Если честно, мне было всё равно, останутся у него фотографии моей семьи или нет. Главное, чтобы я их больше не видела. Никогда.
– Ты сказал, тут твои вещи вперемешку с моими, – я вынула из коробки кепку сотрудника Макдональдс, заляпанную кровью. Не помню, чтобы у меня что-то такое было. Стоило Марбасу заполучить её в свои руки, как он тут же нацепил её на голову, ничуть не волнуясь за то, как глупо он сейчас выглядит. Знать не хочу, откуда она у него, учитывая, что это часть формы, которую выдают сотрудникам при найме и забирают при увольнении. – Думаю, тебе в любом случае лучше присутствовать при разборе этого хлама, чтобы я случайно не выкинула что-то твоё. Но я бы попросила твоих друзей уйти, – я окинула взглядом чёрный морок, что клубился вокруг нас. – Если не сложно, конечно. Это… Личное.
– Солнышко, они это паковали, – наёмник вытащил из коробки мой бюстгальтер и покрутил в руках.
Я вспыхнула и выхватила элемент гардероба у него из рук, едва борясь с желанием придушить им наглого демона.
– Но ведь я не присутствовала при этом. Поэтому так проще пережить мысль о том, что они трогали и видели что-то, чем если я буду распаковывать это всё при них. Перестань прикидываться идиотом и делать вид, что не понимаешь, что такое личные границы.
Удивительно, но стоило мне это сказать, как морок растворился. Тени исчезли с фантастической скоростью. Теперь я растерянно озиралась по сторонам, потому что пропал даже мой телохранитель. В комнате остался только Марбас, уже успевший усесться на ковёр и теперь с шумом что-то ищущий в коробке, и я.
– Стоит только попросить, солнышко, – наёмник лучезарно улыбнулся, вываливая на пол пачку открыток, которые мне дарили на все мало-мальски значимые праздники. Я присела рядом и с тяжёлым сердцем принялась разбирать свои вещи решая, что из этого следует оставить, а что нет. Для себя я чётко определила, что уничтожено всё ненужное будет сразу, без возможности на реабилитацию в моих глазах. Никакого хранения десятилетиями в кладовках или на верхней полке в шкафу. Но, с другой стороны, я боялась ошибиться. Падший прав: я слишком увлеклась, деля всё лишь на чёрное и белое, забывая о том, что даже если нет цветных пятен, то есть серый во множестве своих оттенков.
Мы молча перебирали мои вещи. Марбас не комментировал мои детские дневники, хотя заинтересованно листал их, то и дело останавливаясь чтобы что-то прочесть, и лишь изредка усмехался. Может быть, находил что-то, где был и его след. Для меня же все эти вещи казались чужими, словно никогда мне не принадлежали, словно мы гуляли по ярмарке и заглянули в лавку к барахольщику: чужие фотографии и чужие люди на них, чужие мысли на бумаге, диски, купленные кем-то незнакомым, ноты, написанные в попытке что-то сочинить, сотни телефонов уже неизвестных людей в записной книжке. И лишь одна маленькая девочка, похожая на меня, но почему я сейчас не уверена, что это я?
Я боролась с невероятным желанием попросить Марбаса ущипнуть меня, убедить, что всё это не бредовый сон. Что всё это действительно произошло со мной. Подумать только, глядя на фотографию, вклеенную в дневник, где детским почерком выведено ещё иероглифами: «я и Ро». А ниже то же самое английскими буквами. И действительно, на карточке запечатлена я, выглядывающая из-под стола в библиотеке, и мой не ожидавший моего появления там воспитатель, который долгие месяцы был единственным связующим звеном меня и новой для меня семьи и мира вокруг.
А потом тысячи листов, от воспоминаний о прошедших днях, которые обычно не нужны даже тем, кто их пишет, до конспектов. Сотни фотографий. Учебники. Книги. Открытки, снова открытки. Одежда. Плюшевые игрушки. Я раскладываю всё это вокруг себя и падшего, что виновен во многих моих бедах, хотя сейчас я не воспринимаю его как врага. Он просто сидит рядом и помогает не сойти с ума, помогает быть сильнее, потому что неожиданно я понимаю, что мне не хочется, чтобы он видел меня слабой и беззащитной. Своими бесконечными издевательствами, так же как и Люцифер когда-то поступал с Робертом, Марбас делает меня сильнее. Понимает ли он это?
– Эй, сладкая, – Марбас схватил меня за руку и сунул в неё чехол с тренировочным мечом. – Кажется, я знаю, чем тебя занять, чтобы тут со скуки не повесилась в дальнейшем.
Я растерянно пялилась на оружие, которое когда-то мы покупали вместе с Маргарет в магазине, выбирали больше часа, потому что я была слишком маленького роста, а все мечи были слишком тяжёлые и на тренировке меня бы это быстро выматывало. К счастью, в наше время мечи уже не используют в повседневной жизни, и мне не пришлось мучиться с полновесным. Удалось найти мастера, который сделал клинок непосредственно под меня: укороченный и облегчённый.
– На что ты намекаешь? – я нашла в себе силы вырваться из очередного хоровода воспоминаний, что закружились в голове вихрем, и посмотрела на наёмника.
– Балы, танцульки, интрижки при Троне – это конечно, наверно, прикольно для бабы, но ты человек и быстро потеряешь форму, солнышко, – отозвался тот, разжимая пальцы. Я не успела среагировать, и меч, даже не смотря на то, что был в чехле, больно ударил меня по ногам, упав вниз. – Уже начала. Как ты собираешься нас убивать, можно поинтересоваться? Или ты рассчитываешь, что я сдохну раньше, подавившись за ужином косточкой?
– Зачем мне убивать кого-то из вас, находясь в Геенне? Марбас, я ж не конченная дура…
– Видимо, всё же дура, потому что не понимаешь, что далеко не все будут тебя тут терпеть: мало того, что ты человек, – он подался вперёд и громко втянул воздух, словно на месте меня было что-то крайне аппетитно пахнущее, – так ещё и слабая сторона королька. Королёк, может, и порвёт своих врагов, но психов много вокруг, думаю, ты очень скоро заинтересуешь кого-то как мишень.
Я растерянно заморгала:
– И ты мне предлагаешь продолжать тренировки? Я не выстою против падшего без печатей и прочего.
– Тебе никто не запрещал учиться и магии параллельно, – заговорщически задвигал бровями ассасин.
– Мне кажется, что ты пытаешься сгрузить с себя часть обязанностей. А ещё я чую подвох. Вероятно, это какой-то новый способ меня унизить, – я подозрительно сузила глаза, на что падший расхохотался, бездумно похлопав меня по колену.
За окном полыхнула молния. Тёмно-серое небо на мгновение стало ослепительно-белым. Последующий раскат грома заставил меня вздрогнуть и нервно сжать чехол с мечом. Весенняя буря добралась до Пандемониума. Марбас поднялся с пола, подошёл к кровати и, сорвав с неё одеяло, накинул его мне на плечи.
– Казадор, ты неожиданно проницательна. Я ведь так смогу бить тебя безнаказанно, когда мне только заблагорассудится. Согласись, интересно получается, – наконец ответил он на моё возмущение, ещё раз коротко хохотнув. Пока я в очередной раз задумалась над высказанным им предложением в виде тренировок по фехтованию, ассасин зарылся едва ли не по пояс в коробку, громко шурша её содержимым и что-то ища.
С одной стороны, задумка казалась мне глупой: я не знаю, каким образом мои предки умудрялись убивать падших, но после увиденного на Дикой Охоте закрадывалось подозрение, что это у них получалось больше из-за стечения обстоятельств и невероятной удачи. С другой же стороны, мысль о том, что сам глава Братства может меня чему-то научить, была слишком заманчивой. Почему-то подобные знания вызывали у меня ненормальное любопытство. Меня ни один предмет в школе не интересовал, как последнее время интересует магия, а теперь ещё и боевая школа.
– То есть ты меня учить будешь? – помявшись, озвучила вопрос я.
Марбас высунулся из коробки и посмотрел на меня:
– Ну, ты можешь выбрать себе палача, так и быть. Роб-Роба не рекомендую – он будет тебя щадить. С ним танцульки учить, для чего какая ложка и придворный этикет. Там тоже есть чем психику сломать, я до сих пор игнорирую большую часть столовых приборов. По истечении стольких веков могу с полной уверенностью утверждать, что лучшая вилка – это нож, – и словно в подтверждение его слов, на ковре передо мной оказалось с десяток клинков самой разной формы и длины. – Но если тебе очень хочется, я могу выкроить время в своём расписании и лично наслаждаться битьём младенцев. Если ты мазохистка, то нам от этого будет только интереснее.
Сказав это, наёмник хищно оскалился, поигрывая одним из найденных им клинков, двусмысленно переводя взгляд с меня на лезвие и обратно. От этого у меня невольно сжался желудок. Складывалось впечатление, что сейчас где-то в своих фантазиях он уже разделывает меня на куски. На мгновение почудилось, что этот чокнутый во время тренировочного боя может потерять над собой контроль и случайно меня прирежет, но я постаралась как можно быстрее отогнать эту мысль подальше.
– А если что, то по какой школе будем тренироваться? – я подвинулась чуть ближе, беря другой нож в руки, и разглядывала режущую кромку, потом прищурилась, проверяя, насколько идеально выполнена работа. Если провести по нему пальцем – то наверняка не заметишь, как порежешься. Где-то на уровне подсознания захотелось рискнуть и проверить, насколько мои догадки насчёт остроты лезвия верны, но я переборола и это.
– О, уже начала торговаться, значит, ещё не всё потеряно, – Марбас, снова сунул руку в коробку, аж по плечо и, подмигнув мне, вынул несколько фоторамок. В ту же самую секунду меня снова бросило в холод: опять там Анна и Маргарет. Те самые фотографии, с конкурса по фехтованию. – Ты больше не будешь делать это ради того, чтобы ублажить кого-то. Ты делаешь это для себя. Противник не будет пытаться нанести тебе укол ради золотой медальки на чемпионате малолеток, он захочет снести тебе твою дурную головушку. Поэтому мы начнём с самого начала. Это не спорт, а средство выживания. Рыцарство оставь для маменьких сынков, начитавшихся всякой фэнтазийной хуйни.
Сунув рамки с фотографиями в мои неожиданно ставшие негнущимися пальцы, хмыкнул от того, что две из них в ту же секунду оказались на полу. Поднимать ассасин их не стал, продолжая глядеть на мою реакцию. Мне же казалось, что ещё чуть-чуть – и у меня начнёт дёргаться глаз от его выходок.
– Они умерли? – зачем-то спросила я, хотя понимала, что Марбас скорее всего не в курсе такой мелочи, как жизнь парочки каких-то охотниц-неудачниц.
– Солнышко, мы сейчас обсуждаем твой распорядок дня. Нам нужно занять тебя чем-то между послеобеденными интрижками и уроками вальса перед ужином, – парень похлопал себя по карманам, но, видимо, не найдя того, что искал, поднялся и начал шуршать по коробкам. – А это вот никак не относится к делу. И вот ещё что: при наших как можно меньше упоминай о том, что ты человек, и никогда, мать твою, никогда не заикайся вслух о том, что ты ёбанная охотница.
– Да какая из меня охотница, – вымученно вздохнула я, откладывая рамки к альбому и возвращаясь к тренировочному мечу. – Много в Геенне было до меня охотников? Ты же видел, что учинил Люци… Как его?..
– Люций. Если ты о хакерской атаке на твой крохотный мозг, – наёмник перевернул несколько коробок, и теперь на ковре воцарился настоящий хаос. Когда он говорил о том, что среди моих вещей есть некоторое количество вещей Марбаса, я думала, что тут их процентов пять. А оказалось, что моя одежда была замешана с бутылками с самым разным пойлом, мои книги и дневники с оружием, милые сердцу девчачьи мелочи растворились среди бесконечного количества футболок с совсем не девичьими надписями. Апофеозом была коробка с недоеденной пиццей, которой явно насчитывалась не одна неделя с момента доставки адресату. Марбас, открыв её и понюхав, пришёл к оптимистичному выводу, что это вполне съедобный сухарь и нечего добру пропадать.
– Почему он просто меня не убил тогда? – не унималась я, глядя на то как ассасин столь специфичным способом решил покончить с собой.
– Он порой тот ещё долбаёб, но не настолько, чтобы угрохать Велиала. Тем более королёк ему всё рассказал, – наёмник старательно вгрызался клыками в чёрствый кусок печёного теста с сыром, продолжая поиски невесть чего. – Считай, что дитё просто с тобой играло.
– Играло? Оно было на гране истерики, если ты не заметил!
– Ну, у детей от истерики до веселья промежуток в пару секунд обычно. Играл он с тобой или убивал – какая разница. Солнышко, не отвлекайся. У нас на повестке дня отличное предложение. Пресвятые папкины яйца! Наконец-то нашёл! – Марбас с победным видом вынул из горы хлама блок с сигаретами и любовно начал его распаковывать из плёнки, после чего, не спрашивая разрешения, закурил.
– Пиздец. Казадор, ты ещё всего «счастья» пребывания в этой жопе не ощутила в полной мере, – я растерянно заморгала, пытаясь понять, о чём идёт речь. – На тему того, что не стоит всем хвастаться своей родословной. Можешь при надобности отвечать, что ты внучка Наба. Им хватит фантазии и смекалки выстроить цепочку дальше. Это первое. А второе: никогда не спрашивай у Люцифера, в каком бы он виде мимо тебя не проходил, где в этом дворце есть розетки, почему, блять, не ловит Wi-Fi, и когда в магазин лютней на центральной площади завезут новый музыкальный альбом твоей любимой группы. Запомни раз и навсегда, солнышко, повторять не буду: Люцифер не фанат людей в гораздо более широком спектре, чем большинство падших. Тут нет всего того, к чему ты привыкла в Гайе. Кроме книг и канализации. Этому можешь радоваться от всего сердца.
– Ура, – вяло поддержала я наёмника, хотя и понимала, что на самом деле наличие водоснабжения и всего прочего – это огромное счастье. Это падшие могут замедлять обмен веществ в организме, словно внутри них существует по философскому камню, я же такой радости лишена.
Марбас снова уселся напротив меня, периодически доставая из коробок что-то. Его вещи отправлялись в одну кучу, которую мы в итоге кое-как растолкали по коробкам. Видимо, потом их унесли Тени. Мои же вещи делились куда сложнее: часть я планировала оставить, часть уничтожить и ещё треть я не знала куда девать. Если бы не слова наёмника, то я избавилась бы и от них ни секунды не раздумывая. Лучше изредка печалиться об утраченном, чем натыкаться на воспоминания, от которых тебе становится невыносимо больно, при каждой генеральной уборке. Не уверена, впрочем, что мне позволят тут убираться, но, думаю, даже простая мысль о том, что где-то в покоях есть что-то из моего прошлого, заставит возвращаться к нему вновь и вновь.
Правда, кое-что всё же нашло для себе место в новом мире, например, подушки, что раньше лежали в моём любимом кресле. Теперь они украшали собой кушетку, хоть и совсем не вписывались в интерьер, выбиваясь стилем, но мне было совершенно всё равно. Почему-то казалось, что подушки – это ещё один пункт, который не даёт мне забыть, что я тут так же не к месту, как и они.
Наконец мы решили, что можно спокойно избавиться от конспектов, рабочих тетрадей, пары десятков фарфоровых фигурок, которые совершенно не смотрятся на камине в королевской спальне, старого тренировочного оружия, всех совместных фото с моей родной семьёй, кроме фотографии отца. Это, не считая одежды, из которой я выросла, постельного белья и прочего несущественного хлама, который копился в моей комнате годами. Ассасины забрали мои вещи не только из общежития, но и из дома Лауры. Сверху на всём этом лежали плюшевые игрушки, подаренные моей сестрой.
Постеры с автографами, гитары, кое-какие учебники, которые я посчитала необходимым прочесть, так как всё же планировала вернуться к нормальной жизни, диски с музыкой, ноутбук, который тут был совершенно бесполезным, – всё это лежало отдельно, и было решено оставить их до поры до времени.
А третья часть вещей, которая была под вопросом, представляла собой всего одну крошечную коробку из-под обуви, в которой лежали вещи, появление которых в моей жизни я не помнила. Вероятно, что-то из прошлого года.
Марбас, дождавшись, когда я закончу с её упаковкой, подхватил меня под руку и потащил в коридор, прихватив заодно и эту коробку. На мои расспросы, куда мы направляемся, он не отвечал, лишь заговорщически подмигивая. Наконец, перейдя из восточного крыла в центральную часть дворца, но не переходя на другой этаж, мы оказались перед очередными резными дверьми, за которыми, судя по звукам, шла активная трудовая деятельность. Глава королевской гвардии опять не стал стучать, просто открыл одну из створок, впихнул вначале меня, а потом зашёл сам.
Мы очутились в библиотеке. Я даже не сразу поняла, что это она. Все земные архивы и книгохранилища меркли перед масштабами этой. Пройдя вперёд, обогнув глобус, видимо, с изображением карты Геенны, я и Марбас остановились у одиноко стоящего стола, заваленного бумагами едва ли не с горкой. Было даже интересно, как они до сих пор держатся и не разлетелись во все стороны, похоже этому способствовала магия. Но это, если честно, было мелочью на фоне всего вокруг: рабочее место Асмодея стояло ровно в центре круга, от которого во все стороны, словно лучи, расходились стеллажи. И если отсюда вход был виден, то стены в трёх остальных направлениях, видны не были. В высоту книжные полки также уходили вверх, однако тут был хотя бы некий предел: три этажа у тех, что были в центре помещения. Потолок же был в футах пятидесяти от пола, если не больше. Со стороны входа вверх, вдоль стены, всё так же тянулись к небу бесконечные балконы, полные книжных полок.
Пахло книжной пылью, розами и смолами. Стеллажи были выполнены из тёмных сортов дерева, покрытых лаком и позолотой. Несмотря на такое обилие препятствий для солнечного света, в библиотеке было светло. Я пока не понимала, как из-под потолка, на котором, к слову, была прекрасная фреска в виде опушки леса и его обитателей, свет умудрялся пробиваться вниз. Закралось подозрение, что это такие же фокусы, как и с бумагами. Или вообще проекция, как некогда создал Люцифер для Геенны.
– Дополнительное измерение, – объяснил Марбас, заметив моё недоумение. – Не вздумай шляться тут в одиночестве. У меня нет желания снаряжать экспедицию на твои поиски.
Я поспешно кивнула, едва ли вслушиваясь в его угрозы. Мимо нас пробежали несколько падших с кучей книг в руках и скрылись среди стеллажей.
– Это в экономику, – услышали мы голос Роберта. – Это в математику. Это в историю, это тоже. Так, а под это новый раздел нужно делать. Неужели всем плевать? Можно подумать только мне это нужно. Запустили всё... Это в математику!
Библиотекарь появился из-за полок на мгновение, с кучей бумажек в руках, едва ли не уткнувшись в них носом, снова исчез, после чего каким-то невероятным образом появился вообще с другого конца помещения. За ним следовало несколько слуг. Едва не налетев на нас, Роберт затормозил и посмотрел таким ошалелым взглядом, словно привидения увидел. Возможно, тут сыграла роль и кепи, что всё ещё была на ассасине.
– Аллоха, очкастый, – поприветствовал его Марбас, пихая в руки коробку. – Придержи у себя на время.
– Марбас, это библиотека, а не кладовая, – отозвался Роберт, вскользь заглядывая в коробку и понимая, что к его работе это никак не относится.
– Окей, взятка должностному лицу, – наёмник вытащил из кармана фотографию и сунул её библиотекарю. Я сразу поняла, что это та самая, с потерянным рождеством, где мы сидим и радуемся чему-то, возможно просто тому, что мы можем провести этот день так близко друг к другу.
– Где ты это… – мужчина поперхнулся, и посмотрел на меня. – Откуда? Мне казалось…
– Бабы полны сюрпризов, мой маленький друг, – подмигнул ему наёмник. – А это бонус уже от меня. Извини. Мы почти ничего не успели спасти из твоего, как-то увлеклись фасовкой её нижнего белья. Ты в курсе, что у неё есть трусики с маленькими арбузиками?
Я едва удержалась от исполнения желания ударить Марбаса под рёбра. Наёмник, заметив это движение, хмыкнул, и вслед за фотографией на свет появилась небольшая плюшевая игрушка. Олень. Рождественский олень, в зелёно-красном шарфике, стоящий на четырёх ногах, как и положено такому животному, хотя его лапы и были комично толстыми. Один из рогов – почерневший, словно побывал в огне. Точно такой же, какого Асмодей держит в руке на рождественском фотографии. Мой ему подарок на Рождество.
Ассасин крутанул его в руках, демонстрируя, после чего кинул библиотекарю. Тот ловко поймал игрушку, и мне показалось, что на его лице отобразилась вся гамма чувств: от внутренней боли до невероятного облегчения, что она цела и вернулась к нему.
– Я сегодня как долбанный дух Рождества, раздаю ебучие воспоминания и заставляю одумываться всяких дебилов, – наёмник устало потёр затылок, глядя на нас. Я мало что понимала, но, видимо, для Роберта этот подарок был по своему дорог. – Надеюсь, ты не будешь выёбываться после такого и сделаешь, как тебя просят. Окей, кексики, бывайте, мне нужно проведать Седита, надеюсь, он уже проснулся.
Наёмник потрепал меня по голове. От его рук пахло табаком. После чего неожиданно обратился маревом и скользнул по полу в сторону выхода.
– Эй! От твоей магии растёт влажность и наверняка плесень и грибок появляются, – крикнул ему вслед Роберт, осторожно прижимая к груди плюшевого оленя, словно величайшее сокровище на свете. – У меня тут куча фолиантов, и если ты собьешь заклятия сохранности на них, тебя никакие взятки не спасут, слышишь?
Марбас лишь хохотнул, протискиваясь в щель под дверью. С такого расстояния померещилось, что делает он это с некоторым напрягом. Видимо, всему виной засохшая пицца.
*
После всех уговоров остаток дня мне всё же разрешили провести в библиотеке. Торжественно пообещав не мешаться под ногами, вначале я скромно сидела в кресле Роберта, наблюдая из-за гор документов за тем, как суетится прислуга, разбирая книги, которые нефилим привёз с собой из Гайи. Через час, а может, и чуть позже мне это несколько наскучило, и я выглянула за двери в надежде найти там Черепоголового, но телохранителя не было и там. Все Тени разом пропали из поля зрения. Коридор был совершенно пуст.
– Эй, – тихо позвала я хоть кого-то, рассчитывая, что ассасины просто вновь пребывают на границе миров, но никто не отозвался. Вздохнув, я закрыла дверь и снова посмотрела по сторонам. Библиотека действительно была огромной. Немного поразмышляв, помня о том, что лучше не забредать в её глубины, я двинулась вдоль крайнего стеллажа, разглядывая корешки книг. Часть надписей была сделана на знакомых мне языках: греческий, кажется. Иероглифы, вероятно, корейские, если судить по количеству кружочков. Немецкий, французский, испанский.
