Текст книги "Демоны внутри. Тёмный трон (СИ)"

Автор книги: Umnokisa

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 48 страниц)

Я не смогла понять, когда мы очутились на улице, просто вынырнули из тени, отбрасываемой одной из колонн дворца. К моему удивлению, подобный способ передвижения меня не укачал, и я чувствовала себя прекрасно. Настолько прекрасно, насколько позволяло нынешнее состояние: мир вокруг казался ярким, жизнерадостным и совершенно не опасным.

– Ничего себе! – я восторженно посмотрела на Марбаса, потом себе под ноги, на руки и снова на ассасина. – Охренеть! Офигенно!

– Рад, что понравилось, – хмыкнул наёмник и, не дожидаясь окончания моего восторженного писка, потащил меня вглубь сада, то и дело озираясь по сторонам, видимо боясь наткнуться на Люцифера в каком-либо из его обличий.

Но вокруг было пусто. Солнце только начало клониться к закату. Тени удлинялись, а среди деревьев уже царили сумерки. Я не следила за тем, куда мы шли, но нашла очень занятным наблюдать за тем, как я переставляю ноги, а также ощущать, как на кочках мягко пружинит тело. Шла бы и шла так целую вечность.

– О, Марбас! – услышала я голос Седита и тут же влетела в плечо наёмнику, не успев затормозить. – Что это с ней?

Появлению помощника главы Братства я обрадовалась не меньше, чем Марбасу, когда тот наткнулся на меня в коридоре. И в ту же секунду кинулась его обнимать. Тот, несколько опешив от моего напора и непривычной несдержанности, замер, словно кот, боясь пошевелиться и позволяя мне проявить желанную нежность.

– Сед! – воскликнула я, утыкаясь носом ему в плечо. – Я тебе говорила, что ты зайчик?

Седит растерянно смотрел на меня, потом перевёл взгляд на руководство, ожидая комментариев.

– Мара переборщила с фейской дурью, – коротко объяснил ему Марбас. – Солнышко, ты его смущаешь. И на вас вообще-то все смотрят.

Я оторвалась от Седита и оглянулась по сторонам. Вначале мне показалось, что вокруг нас стояла прислуга, но через минуту я признала в падших, что окружили нас, Теней, и то только благодаря одежде, которая оставалась на них, потому что лица всех присутствующих были открыты. Первая мысль, пришедшая в голову, была о том, что самое время начать паниковать. Потому что я прекрасно помнила о предупреждении наёмника, что со мной сделают, если я начну устраивать поползновения на частную жизнь членов Братства. Однако никто ничего мне не говорил, поэтому страх очень быстро сменился любопытством.

– О, привет! – я помахала рукой присутствующим. Мне ничего не ответили, продолжая разглядывать так, словно видели впервые. – Как дела?

И снова мне никто ничего не ответил. Повисла неловкая пауза, во всяком случае мне это виделось именно так. Марбас похлопал меня по плечу, обращая всё внимание на себя, и протянул бутылку с вином:

– Ребята, без паники. Наша гостья по утру ничего не вспомнит, она под пыльцой. Но я сразу говорю, чтоб вы сильно не расслаблялись: у нас появилось немного лишней работы завтра – надо выяснить, кто это у нас так услужил и помог в этом преступлении против здравомыслия. А ты, Казадор, ни в чём себе не отказывай, – улыбнулся он. – И добро пожаловать на закрытую вечеринку Братства в честь правителя Геенны.

Вину я обрадовалась так, словно мне давно уже был поставлен диагноз алкоголизм. Но всё так же держала за руку Седита, потому что глава наёмников, как мне казалось, стоял далеко. Даже не сразу я осознала, что играла музыка, правда она разительно отличалась от той, что я слышала во дворце, и скорее походила на смесь этнических мотивов с чем-то совершенно непонятным и неритмичным, хотя, возможно просто я не могла уловить такт. Вокруг стоял оживлённый галдёж. Почему-то тут мне было куда комфортнее, чем на всякой школьной вечеринке или на королевском приёме. Вероятно, сказывалось не только моё состояние, но и компания, в которой я очутилась. Ассасины были в разы проще и практически не заморачивались ни в общении между собой, ни в поведении. Хотя сейчас я впервые услышала их в таком количестве: до этого, если они и говорили много, то не со мной и далеко не вслух.

– Есть хочешь? – поинтересовался Седит. Подняв голову я поняла, что он уже давно тоже что-то пьёт из металлического кубка.

– Не-а, – я мотнула головой и показала в сторону озера. – А там что?

– Освежиться вздумала? – Марбас сам перекинул мою руку на себя, отпуская своего заместителя восвояси. Тот подмигнул ему и скрылся в толпе, на ходу начиная разговор с кем-то из присутствующих. – Боюсь, что для тебя вода ещё холодная, заболеешь.

– А там что? – я ткнула пальцем в другую сторону, где полукругом собралась небольшая группа Теней и о чём-то шумно спорила.

– О, как раз это, думаю, тебе понравится, – наёмник подвёл меня ближе. Стоило окружающим завидеть, что мы идём к ним, как нас пропустили в самый центр, но тут же снова сомкнулись вокруг.

Перед нами спорила пара Теней, и с каждой минутой спор становился всё агрессивнее и жарче. Язык был мне непонятен, но было и без него понятно, что никто не хочет уступать в поднятом вопросе, потому что через какое-то время они перешли от слов к рукоприкладству. Вначале это были грубые толчки друг друга в грудь и плечо, и кто знает, чем бы кончилось дело, если бы Марбас не свистнул. Резко и громко, вынуждая меня недовольно потереть ухо. После он обратился к присутствующим на всё том же языке, что и спорящие между собой. Толпа радостно загудела в ответ, закивала, кто-то даже что-то выкрикнул.

– Итак, дуэль, – рассмеялся глава Братства, переводя взгляд на меня. – Леди выбирает способ, каким наши петушки будут улаживать свои разногласия.

Все, включая спорящих, выжидающе уставились на меня. Я, сделав глоток для храбрости, хмыкнула:

– А что есть?

– Всё, – хищно улыбнулся Марбас. – Любой способ, какой только пожелаешь.

– Я понятия не имею о причинах их споров, поэтому пусть он будет наименее травмоопасный и несмертельный, – я назидательно подняла палец, едва сдерживая хихиканье. – Но глупый, чтобы им было в итоге стыдно за такое поведение.

– Малыш знает толк в унижениях, я погляжу, – отозвался кто-то сбоку, но я не успела понять, кто именно это сказал.

– У вас же праздник сегодня. Какой смысл кому-то сдыхать? – пожала я плечами, делая шаг к спорящим ассасинам. – Тогда… – я постаралась придумать наиболее идиотскую дуэль. – Будете танцевать.

– Чего?! – не понял моей мысли, а может сделал вид, что не понял, один из них, впершись в меня взглядом алых глаз. Его лицо казалось мне смазанным, словно его фотографировали на выдержке, а он дёрнулся. Всё никак не получалось его рассмотреть, но вскоре я оставила попытку это сделать.

– Танцевать, говорю, – засмеялась я. – Брэйк-данс, хип-хоп, вальс… Проигравший выпивает порцию… Э-э-э… Что у вас самое крепкое тут?

– Травяная настойка Уфира, – сразу нашёлся кто-то из присутствующих. – Там целая бочка этой дряни стоит под столом. Градусов восемьдесят будет, если не все девяносто.

– Омерзительно, – с нескрываемым восхищением посмотрел на меня Марбас. – Ты нравишься мне всё больше. Окей, господа придурки, делаем ставки!

– Может всё-таки мы по старинке выясним? – скромно поинтересовался второй из спорящих, как мне показалось, с надеждой в голосе.

Только сейчас я поняла, что у них совершенно нормальные, неискажённые магией голоса. Ни один изданный ассасинами звук не резал ухо, ну разве что свист Марбаса. То есть всё братство вокруг не скрывает от меня своих лиц. Поняв это, я замерла и ещё раз окинула присутствующих взглядом. Почему? Почему они так себя ведут?

– Солнышко, ты что, на измене? – наёмник, закончив разбирательство со своими подчинёнными, уже успел отвести меня в сторону, давая пространство для совершенно идиотской дуэли, затейницей которой выступила я. Не то, чтобы мне было стыдно, но некоторый дискомфорт на задворках сознания присутствовал.

То, что моё местоположение в пространстве изменилось, я даже не сразу заметила. Стоило моему несчастному мозгу осознать ещё и это, я совсем стушевалась и видимо повела себя ненормально, потому что меня обхватили руками и удержали на месте:

– Тише, тише, – шептал Марбас мне на ухо. Я чувствовала его ладонь на моём затылке – он не давал мне сбежать невесть куда в попытке спрятаться. – Ну ты чего? Что тебя так напугало?

– Их лица… – ответила я, испуганно прижимаясь к нему и обхватывая руками, боясь, что он исчезнет в толпе, как некоторое время назад сделал Седит. – Что-то не так…

– Всё нормально. Настолько, насколько может быть в твоей ебанутой ситуации. Ты просто частично потеряла связь с реальностью. Половина того, что ты видишь – искажена твоим сознанием. Всё, что кажется тебе странным – не существует или не является таким. Ты меня понимаешь?

Я кивнула, продолжая обнимать наёмника. Он не сопротивлялся, позволяя мне сжимать себя со всей данной природой силой, не возмущаясь на то, что я что-то ему передавила. Мне хотелось плакать. А потом смеяться из-за того, какая я слабая и мнительная, раз иду на поводу у своей же фантазии. А потом хотелось ругать себя за то, что я вообще допустила всё это. И за то, что я сейчас делаю с Марбасом. В смысле, обнимаю его и позволяю ему обнимать меня.

Вокруг нас на мгновение всё смолкло, а потом кто-то, сначала неуверенно, настолько, что я даже не поняла что происходит, начал петь. Словно пробуя свои силы, голос с каждым словом становился всё громче. К нему присоединился женский. Слова были мне непонятны, но от неё было и грустно и спокойно одновременно. Неожиданно для себя самой мне захотелось присоединиться к этим голосам, которых становилось всё больше и больше.

– О чём они поют? – спросила я оглядываясь на окружающих. Шум, который царил ранее, сменился на пение, которое разливалось вокруг меня и молчащего Марбаса.

– О павших братьях. И наших прекрасных королях, – ответил он. – Эпичненько.

– И печально, – согласилась с ним я. – Неужели вы помните всех, кто был в Братстве? Наверно вас было раньше ещё больше.

Марбас не ответил на мой вопрос, а просто стал шептать мне на ухо, переводя песню, от чего у меня по спине пробежали мурашки. Она действительно была полна самоиронии. Во всяком случае мне казалось, что это именно самоирония, потому что они были лишены страха смерти.

– … Кровь и сталь поют о славе – только, мальчик, не твоей, не солдата, не убийцы, это слава – королей…

Когда всё стихло, словно боясь снова чем-то меня напугать, Марбас отвёл меня за уже разведённый кем-то огромный костёр, на котором жарили на вертеле какое-то крупное животное, за поваленные брёвна, предназначающиеся для празднующих. Оказалось, что у самых кустов в огромном множестве были разбросаны подушки. Вокруг не было никого. Ассасин усадил меня в тени костра, сам же сел рядом, попивая что-то из своего стакана, перехваченного где-то по пути.

– Никогда больше так не буду… – прошептала я, сжимаясь в комочек, и мне показалось, что я расслышала его тихое хихиканье.

– Просто эта штука явно не для тебя, – Марбас похлопал меня по спине, вынуждая посмотреть на него. – Тем более в такой конской дозе. Это вообще-то стимулятор для военных, а не ЛСД для маленьких девочек. Ну, для тех ангелов, кто не был создан воином. В приподнятом настроении убивать сподручнее, знаешь ли, – он сделал ещё глоток и подмигнул мне. – Для людей же это смертельный яд, выжигающий мозг. Я и представить себе не мог, что на тебя эта херня так повлияет. Если вдруг решишь ещё раз провести подобный эксперимент, то советую для начала проконсультироваться со специалистом.

– Да не собираюсь я! – рявкнула я и, неожиданно для себя, ударила наёмника изо всех сил. Даже не поняла, куда в итоге угодил мой кулак, но запястье резануло от боли. Я коротко вскрикнула, застонала, схватившись за руку, но через мгновение боль исчезла, словно её никогда и не было.

– А ещё эта бодяга, ко всему прочему, отменное обезболивающее, – подтвердил мою догадку ассасин, потирая челюсть, видимо я заехала ему прямо в лицо. Лучше бы била раскрытой ладонью, а то так и зубы можно выбить.

Улыбнувшись, падший продемонстрировал в отблесках костра разбитую и немного опухшую нижнюю губу. Я смутилась и открыла было рот, чтобы извиниться, но вместо этого неожиданно засмеялась, потому что поняла, что за всё время наших с ним тренировок это первый раз, когда я смогла нанести ему хоть сколько-то серьёзную травму.

– Чего ржешь, дурочка? – поинтересовался тот, стирая кровь пальцем и глядя на теперь уже испачканную чёрным руку.

– Понятия не имею, – призналась я. В голове какая-то каша из эмоций. Как лотерея – я понятия не имею, какая выпадет следующей.

– Ты главное не плачь. Твои истерики меня доконают когда-нибудь. Ничего не имею против твоих слёз, когда я тебя довожу до ручки, но твои меланхоличные сопли – это отдельная песня. Вы с Асмодеем просто бесите в этом плане, что прям жалею, что вы оба неприкосновенные.

– Тебе так хочется меня прирезать? – зачем-то поинтересовалась я, посмотрев падшему прямо в глаза. Сейчас он не пугал меня, и я знала его ответ. Конечно же он согласится с моими словами. Я помню холод его ножа, тогда, у озера Блю Ридж, рано утром.

Сглотнув, я прикрыла глаза. Как мне показалось, на мгновение, но этого хватило, чтобы снова почувствовать эмоции, испытываемые мною тогда: страх, упрямство и бесконечное желание выжить и отомстить. Я словно снова ощутила, как лезвие скользит по моей коже, несмотря на то, что одета сейчас куда теплее. Ощутила лёд у горла и горячее дыхание падшего на своей шее, у самого затылка.

Но когда я снова посмотрела на Марбаса, он оказался куда ближе, мы буквально соприкасались носами. Он не моргая смотрел на меня. Я ощущала его дыхание на губах. Странное чувство вернулось ко мне. Хотелось бросить вызов ассасину, только я не знала, в чём его обвинять теперь. Всё, что я могла придумать и, разумеется, самое очевидное, я уже давно высказала ему. Теперь же казалось, что мы наедине и, реши он что-то со мной сделать, ему никто не помешает. Снова мы у озера, у костра, вокруг прохладно и сыро, и Марбас кажется единственным источником тепла в этом полумраке. Я давно не слышу остальных, мир сузился до нас двоих, а мы замерли и не произносим ни звука, лишь глядя друг другу в глаза.

– А ты всё ещё мечтаешь меня убить, Казадор, – прошептал он, обжигая меня дыханием, а я наслаждаюсь этим теплом, хотя слова звучат недобрым напоминанием сказанных ему угроз.

– Почему ты никогда не называешь моего имени?

– Имя нужно заслужить, – я ощутила его улыбку.

Рассеявшиеся вокруг костра ассасины отгородили нас от его света, погружая в темноту. Его глаза оставались единственным, что я отчётливо видела в резко сузившемся вокруг меня мире, образуя крохотный пятачок в непроглядной тьме.

– Ты только меня зовёшь «солнышком», – заметила я. – Других ты называешь как угодно, но «солнышком» лишь меня.

– Уже какое-то подобие имени, согласись, – Марбас замолчал, продолжая разглядывать меня, а потом заговорил. Так тихо, что я практически его не слышала. – Знаешь, почему ты хочешь меня убить? Окей, объясню. Я твоё кривое отражение. Твоего и всех человеческих достоинств. Я сплошной порок и ненависть. Людям всегда хочется выжить самим и уничтожить то, что им не нравится. Ведь проще уничтожить кого-то, но не себя. Изменить что-то, но не себя. Видишь, как мы с тобой похожи? Ты мечтаешь о том, чтобы засадить нож мне в сердце, мечтаешь о том, чтобы услышать, как я раскаиваюсь во всём, что совершил. Но как часто раскаивается перед смертью человек, если его не принуждают это сделать? Если не обещают пощадить в обмен на все эти пустые слова?

– Когда-нибудь ты достигнешь дна, маленький ассасин, – хихикнула я и снова почувствовала его улыбку.

– Ага. Я распахну руки и упаду вниз. Все увидят так, но в моральном падении нет ни дна, ни высот. Где гарантия, что это не взлёт, а «на дне» на самом деле все осуждающие меня? И даже ты.

– Выглядит как попытка оправдаться.

Наёмник тут же нашёлся с ответом, хотя в интонации не было даже тени агрессии, скорее предупреждение:

– Выглядит как попытка выбесить меня в очередной раз, Казадор.

Его глаза неожиданно растворились в темноте. Я даже не сразу поняла, что он просто зажмурился, поэтому испуганно схватила его за руку одной рукой, другой же за драную рубашку. Мне неожиданно стало страшно, что мой демон исчезнет. Не Велиал мой демон, вовсе нет. Марбас был и остаётся демоном всех охотников. Животная жестокость, вышедшая из-под контроля Небес – вот кто он. Таким мог стать любой из Ордена, даже мои родители, моя сестра, Чарли. И мой собственный, чья тень преследует меня с самого детства. Велиал пришёл и когда-нибудь так же исчезнет, а Марбас останется со мной до конца. И, возможно, убьёт меня.

И вот моя смерть снова смотрит на меня своими невероятными глазами цвета раскаленной лавы.

– Бинго, солнышко, – шепчет он, и едва не касается моих губ.

Не поцелуй, что-то иное, но я не понимала, что он хочет сделать, поэтому замерла, боясь пошевелиться, чтобы ничего не испортить. Внутри разгоралось любопытство. Совершенно случайно, забывая о том, что он так близко, я облизнула пересохшие губы и случайно зацепила Марбаса, но он даже не пошевелился. Нас разделяли дюймы. И я чувствствовала на языке его кровь из разбитой губы. Он улыбался, но я не понимала, чему падший так радуется, над чем злорадствует.

– Как давно ты знаешь меня? – спрашиваю я тихо, хотя, наверно, знаю ответ.

– Всегда. И знаю даже больше, чем хотел бы. Не люблю водить дружбу с людьми. Вы слишком быстро живёте, это похоже на сорванный цветок мака: ты ещё не успел поставить его в вазу, а он уже завял.

Я посмотрела на наёмника с подозрением. Было интересно, почему Марбас завёл тему дружбы и клятв. Не в любви же он собирается мне клясться, в самом-то деле.

– И часто ты своим знакомым грозил смертью?

– Да едва ли не каждый день, – Марбас засмеялся, отстраняясь от меня. – Казадор, как думаешь, много ли у меня друзей?

– Братство. Во всяком случае, Баалу ты так ответил.

– У нас есть слово «альякхава», которое по смыслу хоть и похоже на слова «семья» или «друзья», но значит куда больше, чем ты можешь себе представить, Казадор. Это иная связь, не духовная и не физическая. И преданность, какой нет. Ради Братства я и в огонь, и в воду. Когда ты стянула череп с Риа, я чуть было не раскроил тебе голову, и меня едва остановили. Когда ты увидела лицо Седита, я хотел уничтожить остатки твоей души, наплевав на все правила и законы, наплевав на будущее Геенны.

– И кто тебя останавливает каждый раз? У тебя появился авторитет? – несмотря на всю серьезность темы, мне хотелось подтрунивать над наёмником. Вместо того, чтобы злиться на меня за это, Марбас наоборот воспринимал нашу беседу куда интимнее, чем я.

– Оба раза меня останавливал Риа. Твой телохранитель как-то ненормально к тебе привязался, – хмыкнул падший, почёсывая нос. – И не смотри на меня так. Думаешь, мне прикольно, что мои парни начали печься о твоём благополучии? Не хватало только, чтобы мой эталонный метатель ножей ушёл на пенсию, построил ферму, нашёл себе спутницу среди местных и обзавёлся воспитанником.

Я поднялась на ноги, не давая Марбасу опомниться, и решительным шагом пошла обратно к остальному Братству, пытаясь по движению рук и стилю речи найти среди них Риа.

– Так, блять! Казадор! Стоять! – рявкнул глава Братства, хватая меня за плечо и явно намереваясь вернуть на место, но я и испугаться толком не успела, как мне показалось, а его уже швырнуло в сторону. К счастью, он быстро сгруппировался и обратился туманом, после чего снова появился рядом со мной. Окружающие нас Тени замолчали и уставились на меня. Кто-то даже вроде потянулся к оружию. – Каздор, ебать тебя трижды! Хули ты творишь?! Так, успокоились все! Эта дурочка просто не контролирует сейчас свою грёбаную магию. Ещё раз так сделаешь – и откроешь купальный сезон раньше срока.

Я лишь рассмеялась на его угрозу и толкнула его в плечо.

– Казадор, у тебя кукушечку свернуло уже в край? Сейчас спать отправлю!

– А давай, как раз Велиал увидит вот это вот, – я торжественно развела руки, демонстрируя себя. – Может Маре наконец отвесят пинка под зад.

– Я б на его месте заодно и тебя отпиздил, но мне не разрешают заниматься твоим воспитанием, поэтому воспользуюсь своим правом избиения на ближайшей тренировке, – вздохнул Марбас, устало потирая переносицу. – Так, ладно. Что ты хочешь делать?

– Сейчас?

– Сейчас.

Я окинула взглядом поляну, скользнула по озеру, костру, столам с жареным мясом и печеными овощами, горы из бочек с вином, и, наконец, по присутствующим. Ответ был явно такой, какой от меня ожидали, но явно не с таким восторгом сказанный:

– Веселиться! – выкрикнула я, вскидывая руки, и подпрыгнула для пущей убедительности.

– Ебанько… – повторил уже данную мне характеристику наёмник, после чего хлопнул в ладоши. – Хорошо, солнышко. Мы будем веселиться. Вальпургиеву ночь не обещаю, но шабаш получится отменный.

*

Сказать, что голова раскалывалась – это ничего не сказать. Первое, что я ощутила за секунды до того, как проснулась, была именно головная боль. Первым звуком, изданным мной, был стон. Хотелось незамедлительно умереть. Кое-как разлепив веки, я далеко не сразу смогла сфокусировать взгляд на потолке. Незнакомом, с минимумом украшений в виде скромной лепнины. Повернув голову, я обнаружила огромный книжный шкаф и как-то сразу поняла, где я нахожусь. Первая попытка поменять своё местоположение провалилась – тело попросту не отозвалось с первого раза. Попробовав ещё раз, сильно пожалела о таком упорстве, потому что мышцы скрутило таким спазмом, что я едва не взвыла от боли.

Мир вокруг сузился, и через мгновение в поле зрения появились сначала рыжие кошачьи острые уши, потом на лицо мне опустилась когтистая лапа.

– Ты можешь заткнуться, солнышко? – поинтересовался у меня Марбас, даже не думая открыть глаза и посмотреть на меня. Я едва удержалась от желания ударить его, потому что лежащий на груди в образе кота, он, казалось, весил целую тонну.

– Наложи на неё обезболивающее, – услышала я над ухом голос Седита, а потом поняла, что рядом со мной на подушках лежит огромная черная собака. – Она ж не успокоится.

– Асмодей, бля. Уйми свою ненаглядную, – застонал Марбас так, словно испытывает сейчас точно такую же боль.

Роберт действительно появился в поле зрения, правда, растрёпанный и раздраженный.

– Ты как? – голос у него был под стать выражению лица, что означало, что мне не показалось. В ответ я прохрипела нечто несвязное, потому что язык тоже не слушался. Горло болело, и любое сказанное слово едва ли можно было расшифровать. – Можно поинтересоваться, прежде чем я начну что-то делать, зачем ты употребляла вчера стимуляторы? Марбас подсобил?

Я заморгала, пытаясь понять, что он у меня спрашивает. При попытке вспомнить, что вчера было, голова болела лишь ещё сильнее, мысли были спутанными и вязкими, стоило приблизиться в уме к тому моменту, с которого, как казалось, всё началось, и я тут же терялась.

– Мара это, я же уже сказал! – проворчал Марбас, раздражённо ударяя мне по животу хвостом. – Или тебе нужно какое-то развёрнутое объяснение в письменном виде? Завидуешь, небось.

Роберт фыркнул и коснулся моего лба холодными пальцами. Даже если бы он не применял заклятия, этого было достаточно, чтобы почувствовать небольшое облегчение.

– Ты подверг её жизнь опасности, кретин! – наконец сказал он, зло глядя на кота, которого обвинение в свой адрес впечатлило мало. – Надо было сразу сообщить мне о произошедшем, а не тащить её с собой! Ты вообще головой хоть иногда думаешь?

Кот потянулся и скатился с моей груди, растягиваясь рядом во всю данную ему от момента создания длину.

– Я лучше тебя знаю, как работает «пыльца», состояние девчонки было хоть и паршивым, но не смертельным. Или мне надо было в слезах и соплях вломиться в гостиную и, перебив Гаапа, приняться объяснять, что произошло? Мне казалось вполне разумным решением не давать посторонним лишнего повода почесать языком на тему несовершенства нашего цветочка.

– А если бы с ней что-то случилось? – настаивал на своём Роберт. – Ты, мало того, что не сообщил о произошедшем сразу, так ещё и потащил её на День Павших Братьев!

Я всё ещё пыталась вспомнить, что вчера произошло, но никак не могла понять, что из того, что я еле-еле восстановила в памяти было фантазией, а что было взаправду. В голове всплывали лишь смазанные яркие картинки, вспышки и обрывки фраз, но никак не все сцены целиком. Чьи-то лица, шутки и, кажется, я умудрилась подраться с Марбасом.

– Зато теперь Братство считает её своей младшей сестричкой. Разве это не мило?

– Не то чтобы сестричкой, но она хотя бы больше не вводит их в ступор, когда решает с ними заговорить. Тоже неплохо, – собака подняла голову и зевнула, демонстрируя белоснежные клыки и розовый язык.

Асмодей закрыл лицо руками, потом устало потёр ладонью щёку, посмотрел на меня, ассасинов, которые продолжали лежать на кровати в образе животных, после чего всё же попросил их уйти хотя бы ненадолго. Марбас отказывался, поэтому Седиту, обладавшему большим чувством такта, пришлось схватить кота за шкирку зубами и вынести за дверь. Всю дорогу к выходу Марбас делал вид, что вот-вот помрёт: помощнику в образе пса едва получалось переставлять лапы так, чтобы не наступить на безвольно обвисшего рыжего наглеца, который даже не считал нужным поджать конечности.

Когда мы остались наедине, Роберт молча начал накладывать заклятия, одно за другим, и постепенно моё самочувствие улучшалось. Через какое-то время я уже могла сесть и теперь растерянно смотрела по сторонам. Голова всё ещё отказывалась со мной дружить: воспоминания походили на мешанину, и, похоже, что ни одно заклинание тут не поможет.

– Что вчера произошло? Почему я в твоей кровати вместе с Седитом и Марбасом? – наконец поинтересовалась я, когда Роберт закончил и отошёл к небольшому столу, чтобы налить что-то из кувшина. – Я… Ох!

Видимо я думала слишком усердно, отчего последовало ощущение, словно невидимым пальцем давят прямо на мозг.

– Мара опоила тебя. Я, правда, не понимаю, какие именно цели она преследовала, ведь это могло тебя попросту убить. Потом тебя нашёл Марбас и решил, что лучше держать тебя поближе к себе. Так ты и попала на ритуальную пьянку Братства, – Роберт протянул мне чашку. В ней оказалась цитрусовая вода. Тут я поняла, как на самом деле хочу пить, из-за этого нефилиму пришлось сесть обратно на кровать, теперь держа в руках кувшин, потому что после второй чашки подряд я снова попросила добавки. – Вы там, конечно, от души повеселились. Забрать мне тебя не дали, пришлось просить вмешаться Люцифера, к счастью, он в праве шляться, где ему вздумается, и Тени не препятствовали его появлению у центрального костра.

Но даже после этого Роберт не дождался меня: Люц нашёл, что пляски среди ассасинов веселее, и пропал вслед за мной. Вернулись мы под утро, буквально вися друг на дружке, причём я успела выучить одну из поминальных песней Братства и распевала её с Марбасом на полную громкость.

– Если добавить конкретики, чем ты занималась сегодня ночью, то это было: метание ножей, плевание огнём, к счастью, этим идиотам хватило мозгов окутать тебя защитным заклятием, потому что одного из ассасинов ты точно немного подкоптила. Потом ты изображала из себя живой факел, радостно крича, скакала вокруг костра, потом ты с кем-то из Теней решила играть в Иисуса, и вы носились по поверхности пруда.

– Господи боже… – я закрыла лицо, не желая смотреть в глаза нефилиму, потому что чувствовала себя полной идиоткой.

– Создатель тут не причём, это ты одичала на ночь, а потом при поддержке Теней оторвалась на полную катушку. Мне стоит продолжать список совершённых тобою делишек? – мужчина хмуро посмотрел на меня, хотя по глазам было видно, что всё произошедшее его скорее напугало, чем разозлило.

– Я никого не убила? Скажи что я никого не убила и не с кем не…

– Нет, к счастью, нет, – Роберт положил руки мне на плечи и притянул к себе, чтобы обнять. Я уткнулась носом в его шею: его кожа пахла свежескошенной травой, как и всегда. – Не делай так больше, Нозоми. Тени не те ребята, с кем стоит водить дружбу девушке. Я понимаю, что для тебя они как отдушина после занудных вечеров за столом королей, но у них слишком опасные развлечения. Нож я вернул Риа, а другого ассасина с трудом убедил, что насчёт татуировки на шее ты пошутила.

Я ошарашенно уставилась на советника короля. Каждое сказанное им слово и так звучало для меня будто выдумка, потому что действительно не получалось вспомнить всё, что произошло ночью, но некоторые вещи шокировали слишком уж сильно.

– Чего? Какая такая татуировка на шее? – переспросила я, не веря своим ушам.

– Обычай у них, что-то вроде талисмана на счастье: лучшие друзья делают друг другу татуировки. Ты каким-то чудом умудрилась за ночь найти себе нового лучшего друга и уговорить его увековечить на коже вашу недолгую, но, видимо, запоминающуюся, раз он согласился, дружбу.

Мне захотелось провалиться под землю. Страшно подумать, сколько я шума я подняла и сколько неприятностей доставила окружающим меня падшим. И хуже всех пришлось если не Велиалу, который вслед за мной ощутил всё, то Роберту уж точно.

– Велиал! – запоздало вспомнила я о короле, едва не подпрыгнув на кровати. – Где он? Я… Он… Это… Резонанс же!

– Тише, Нозоми, тише, – Роберт был вынужден снова схватить меня за плечи. – Мара получила то, что хотела. Когда я узнал, что она с тобой сделала, я больше всего переживал за твоё состояние, но, к счастью, твой мозг принял сексуальное возбуждение за какое-то иное, и ты просто играла в «догони и убей». Я очень переживал за тебя, потому что боялся, что кто-нибудь воспользуется твоей беспомощностью.

Я кивнула.

– Ладно, и что теперь делать? – мне было как-то не по себе, что я позволила себе такое поведение, хотя, со слов Марбаса, было здорово и, наоборот, Тени настроены теперь по отношению ко мне куда дружелюбнее, чем раньше. Только вот общаться с кем-то из них после всего как-то не хотелось – было стыдно.

– Можешь поспать здесь, – улыбнулся Роберт. – Я предупредил всех, что ты у меня. Если кто придёт, то я скажу, что ты, вместо того чтобы учить историю Геенны, спишь.

Я протянула к нему руки, молча прося обнять меня, а потом без труда повалила на подушки. Кровать Роберта оказалась куда мягче, чем в Гайе, по ощущениям она походила на огромное облако, в котором мы теперь утопали.

– Ты только побудь со мной хотя бы немного, – прошептала я, смущенно пряча взгляд и снова уткнувшись в плечо нефилима. – Иначе я дам обет безбрачия и уйду в Братство. Уверена, что вчера я уже успела выбить себе вакантное местечко.