Текст книги "Демоны внутри. Тёмный трон (СИ)"

Автор книги: Umnokisa

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 48 страниц)

Торжество коронации завершилось, как и ожидалось, в светском духе: застолье и бальные танцы, если это можно так назвать. Однако, несмотря на все старания придворных музыкантов, падшие охотнее собирались небольшими группками и обсуждали политику, потягивая вино и шампанское из бокалов. За праздничным столом меня усадили рядом с Робертом, сразу за всеми королями, что меня несказанно нервировало, потому что от Баала меня отделял Фуркас. Балам, сидевший рядом с маркизом Ронове, друг с другом, в отличие от Баала и Фуркаса, не разговаривали. Но я очень радовалась, учитывая специфику Кругов, в которых правят эти трое королей, что на меня едва ли обращают внимание. Впрочем, молчание между нами четырьмя длилось недолго, потому что к Роберту обратился маркиз Форнеус, спрашивая его о том, как тому жилось в Гайе, и что нового там произошло за последние пару столетий, ссылаясь на то, что у него не было времени посетить чужой мир.

Форнеус выглядел мрачно, грубые черты лица не придавали ему очарования, но глаза были живыми, а взгляд цеплялся за всяческую мелочь, поэтому, когда ему представилась возможность разглядеть меня, он занимался этим с ненормальной дотошностью.

– Не так уж плохо, если знаете, как общаться с людьми, – ответил ему Роберт, отрываясь от десерта. – Они достаточно интересные собеседники, несмотря на то, что часто не успевают за жизнь накопить достаточно знаний.

– Занятно, – Форнеус снова посмотрел на меня, отчего я смущённо заморгала, убирая руки со стола и снова мысленно проверила, прямо ли я сижу. – Но я не ожидал, что его величество найдёт людей настолько интересными собеседниками, чтобы допустить всё это.

Маркиз присутствовал на церемонии, в основном зале, пусть не в первых рядах, но видел и слышал всё. Перед тем как сесть за один стол с высокопоставленным обществом Геенны, меня познакомили с каждым из присутствующих. Хотя я запомнила меньше половины имён, но маркизов, отвечающих за границы, теперь знала в лицо. И каждый из них едва ли был рад тому, что я разделила с ними их обязанности, словно для них было делом чести нести на плечах столь ответственную задачу, а Велиал и Люцифер превратили всё это в какую-то детскую игру.

– Я с радостью отдам вам титул, если хотите. Будете мега-маркизом, или как-то так, – пробурчала я и в ту же секунду почувствовала на себе взгляды трёх королей, сидевших ближе всего ко мне. Балам деликатно кашлянул, призывая меня закрыть рот, чтобы не наговорить ещё больше глупостей при прислуге, которой вокруг было достаточно.

Форнеус нахмурился, но ничего мне не ответил и даже не стал читать нотаций на тему того, что я ему, возможно, нахамила. Мне же было неожиданно всё равно, а в тайне я мечтала о том, чтобы разозлить кого-нибудь, чтобы мне свернули шею, и всё это уже закончилось. Но ко мне относились скорее как к экзотической зверушке, которая имеет свойство причинять некоторый дискомфорт общественности, но пока что больше развлекает, поэтому не спешили от меня избавиться, продлевая мои мучения.

Когда обед более-менее сошёл на нет, и гости один за другим разбредались по залам дворца, продолжая беседы, я выскользнула в коридор, но уже на лестнице, ведущей к выходу, меня за плечо схватил Роберт, чем неплохо так напугал.

– Нозоми, я понимаю, что сейчас поступили против твоей воли, но не стоит накладывать на себя руки, – он говорил тихо. Настолько, что я едва его слышала. Мимо прошла парочка высокопоставленных падших, заинтересованно глядя на нас. Мне их представляли: то ли графы, то ли ещё кто-то, но меня это совершенно не интересовало.

– Это мягко сказано, что против моей воли, – я едва сдерживалась, чтобы не поднять на него голос, хотя понимала, что он ни в чём не виноват. – Меня втянули в такое дерьмо, из которого просто не выбраться живым. Мне не дадут выжить! Я и так считала себя чудовищем, а кто я в их глазах? Ты считаешь, что ты ублюдок, а кто тогда я? Для таких даже названия нет, Роберт!

– Ты не чудовище, Нозоми, – он притянул меня к себе, обнимая, забыв обо всех правилах приличия. – Для меня ты девушка, человек. Возможно с какими-то сверхъестественными способностями, но ты человек, потому что ты росла среди людей, думаешь как человек и чувствуешь как человек. Ты слишком человечна для этого места, в тебе есть всё: жалость, сострадание, любовь и забота. Каждый из падших лишён каких-то свойств, которыми одарили людей. Они мимикрируют, изображают из себя того, кого в итоге хотел видеть их Создатель, но на деле это лишь игра и самообман. Ты же настоящая.

– Ты говоришь это лишь потому, что Велиал приставил тебя как няньку, и чтобы я не трепала им всем нервы! – выпалила я и упёрлась рукой ему в грудь, пытаясь отстраниться.

– Я говорю это, потому что ты похожа на меня. Заган сказал мне тогда, что ты вторглась в воспоминания Велиала. И я знаю, что ты там видела, что ты пыталась что-то изменить в них, защитить меня и людей, которые там были, – Роберт взял моё лицо в ладони, запрещая мне отвести взгляд, потому что беседа начала приобретать очень личный характер. – Пойми, малыш, когда я оказался здесь, Велиал не придумал ничего лучше, чем дать мне титул вассала, потому что иначе меня бы убили самые низшие из падших. Из ненависти, не разбирая, что я – не мой отец, а лишь проклятый ребёнок, которого не должно было остаться в живых. Мой отец немало крови попортил им, и я прекрасно понимаю их чувства. Но тогда я точно так же не хотел всего этого, как и ты сейчас.

– Как ты не понимаешь, я ведь не смогу вернуться домой… – я осеклась, потому что глянув через плечо Роберта увидела Ронове, который, по всей видимости, решил подышать свежим воздухом и направлялся в сад, однако, завидев нас, остановился и смотрел так, словно хотел спросить, нужна ли нам какая-либо помощь. А возможно ему просто были интересны темы, на которые я с Робертом разговариваю, находясь непростительно близко для невесты другого.

Повисло неловкое молчание, мы смотрели друг на друга. Но Асмодей, не дав опомнится Ронове, потянул меня за руку, прося вернуться в зал ко всем:

– Я думаю его величество скоро хватится вас, леди. Идёмте.

Он элегантно взял меня под руку, как только мы снова появились в дверях:

– Потанцевать не хочешь? – шёпотом спросил он, наклоняясь к моему уху, скрывая это тем, словно поправил выбившуюся из моей причёски прядь.

– Я не умею… – я почувствовала, как к лицу прилила кровь. Смущение неожиданно вышло на первый план, потому что неуместный вопрос несколько шокировал меня и мгновенно занял собой весь разум. – Заган, конечно, пытался научить, но сам понимаешь…

– Ну я демон знаний как никак, думаю, с этим проблем не будет, – Роберт по-доброму рассмеялся, увлекая меня обратно в зал, где продолжался праздник. В центре помещения было меньше всего падших, и можно было не переживать, что мы зацепим кого-нибудь. – К тому же маркизе это необходимо знать. Ты теперь будешь встречаться с королями куда чаще.

– Ладно, но только когда будешь меня крутить, не слишком сильно, чтобы корона не упала, – пробурчала я, пытаясь справиться со страхом и смущением.

Советник короля взял меня за талию одной рукой, другой же сжал ладонь. Моя рука легла ему на плечо. Легко и осторожно мы начали движения. Шаг назад, шаг вперёд. Я пыталась вспомнить, какое движение следующее, опираясь на знания, полученные от Загана, иногда ошибалась и от этого едва заметно спотыкалась и прижималась к нему. Роберт смотрел на меня и ободряюще улыбался.

– Роберт… – почему-то этот неумелый танец смутил меня ещё больше. Вероятно из-за того, что взгляды присутствующих то и дело обращались в нашу сторону.

– Вот, уже лучше, – похвалил он меня непонятно за что, то ли за движения, то ли за то, что я наконец-то решилась заговорить о том, что меня волнует, хотя место для разговора было выбрано неудачно.

– Ты ведь понимаешь, что мне тут не место, – прошептала я, надеясь, что никто меня не услышит. – Геенна – это не место для живого человека, вы ведь сами это говорили. Я хочу домой, обратно на Землю. Всё это уже слишком для меня. У меня тоже есть предел стойкости.

– Да, понимаю, – он пропустил меня под своей рукой, и вновь мы оказались лицом к лицу. – И всё же пока что это наиболее безопасное для тебя место, Нозоми. Это не прихоть Велиала держать тебя здесь развлечения ради.

– Я здесь только из-за него, я не занимаюсь самообманом. Это небезопасное место для меня, вы все беспокоитесь о нем.

– А ты хотела бы, чтобы на престоле сидел Самаэль? Ты ведь знаешь, что он хотел сделать, я не думаю, что подобный выпад в сторону Эдема прошёл бы без отражения на жизни в Гайе.

– Что ты хочешь этим сказать? – мой взгляд неожиданно встретился со взглядом Велиала.

Он стоял рядом с толстяком Пеймоном и Вине, который казался полной противоположностью короля чревоугодия, и что-то обсуждал, едва заметно благосклонно улыбаясь их речам. Лишь секунду он смотрел на меня, а потом снова перевёл взгляд на своих компаньонов, что-то сказал, и все рассмеялись. Но за его улыбкой я чувствовала, что ему сейчас было вовсе не так весело, как он это изображал на публике. Хотя и чувства злобы я не ощущала. Совершенно ровные эмоции, словно Велиал выгорел изнутри.

Но даже если это было не так, он всё равно держался молодцом после всего, что произошло несколькими часами ранее. Стоило мне вспомнить, как он отреагировал на откровение в письме, как становилось дурно: все раны, которые только-только начали затягиваться, вся эта засохшая кровавая корка на сердце оказалась содрана, отчего теперь они стали ещё глубже и болезненнее. Вспоминая его, изображённого Набериусом, Велиала из воспоминаний, и сравнивая его с тем, что я вижу сейчас, я понимаю эту разницу: во взгляде, в тоне речи, в поступках. Он пытается начать жить заново, ради ушедшего в небытие Набериуса, но с того самого момента, как Велиал вернул себе корону, он полностью погрузился в работу, словно боясь возвращаться каждый раз в свои покои, потому что каждый предмет интерьера приносит ему лишь боль, вороша прошлое.

Роберт наблюдал за мной, но старался делать вид, что ничего не происходит, поэтому продолжал говорить, отвлекая моё внимание от ненужных сейчас мыслей на себя:

– То что при такой масштабной бойне будет большим чудом, если не зацепят Гайю. Я вообще склоняюсь к тому, что любое поползновение на Эдем может спровоцировать Судный день, – мы наконец-то смогли поймать такт друг друга и теперь двигались куда более элегантно. – На Земле очень много падших, которые там живут и процветают, если ты понимаешь о чём я.

– Серьёзно что ли? – съязвила я, делая вид, словно меня это удивило. Но, с другой стороны, меня это правда немного удивляло: ангелы позволяли падшим без особых проблем процветать в Гайе, которая, по идее, должна была быть нейтральной территорией. Во всяком случае, я всегда именно так её и представляла.

– Да, и лучше тебе с ними не сталкиваться. Это довольно могущественные черти, – улыбнулся библиотекарь. – Марбас, например, десяток лет прожил в Англии, громя с упоением по четвергам соседские пабы. Там его чрезмерная агрессия нашла выход, и местные футбольные фанаты души в нём не чают. Он и Заган создали целое алиби для меня, избавляющее от лишних вопросов.

Его голос и взгляд меня успокаивали: когда он был так близко – мне становилось легче. Роберт служил опорой, и я была точно уверена в том, что он не бросит меня в беде. Теперь же нам нужно придумать, как выбраться из этой передряги.

– И что мне теперь делать? С этим идиотским завещанием, исковерканным Люцифером, я тут застряну надолго, – вздохнула наконец я, решая обсудить всё открыто. Действительно, навряд ли мне теперь так просто будет помахать ручкой тем же королям. Однако советник Велиала едва уловимо пожал плечами.

– Тут не так уж и плохо, чтобы бежать отсюда сломя голову. Со временем приходит понимание этого. Сейчас в тебе просто играет бунтарство, как у Люцифера с его ненавистью к нахождению на публике. Думаю лет через пять ты уже будешь смотреть на всё произошедшее несколько иначе и даже найдёшь во всём этом очарование. Только не поддавайся соблазнам – из этой трясины кутежа тяжело потом выбраться.

Я в ужасе посмотрела на Роберта.

– Лет пять?! Они собираются оставить меня тут надолго? – мой голос дрогнул. Спокойствие разом улетучилось, а воздуха в лёгких стало не хватать. – У меня не настолько длинная жизнь, чтобы оставаться тут годами!

Роберт ничего не успел ответить, потому что откуда-то справа донёсся грохот и звон бьющегося стекла. От неожиданности музыканты даже перестали играть. Все замерли и уставились в сторону источника звука, однако судя по тому, что выражения лиц присутствующих не изменились, это всё явно было ими ожидаемо.

Люц стоял рядом с перевёрнутым столом с закусками:

– С вами до отвращения скучно! Вы превратили свободу мысли в дебильный театр, изображая из себя огромных кукол, – напустился он на стоящих рядом двух падших. Судя по одежде это были герцоги. Потом перепрыгнул через стол, схватил одну из уцелевших тарелок с закусками и швырнул одному из них в лицо. Тот даже не попытался предотвратить удар. Теперь содержимое блюда медленно стекало по дорогим тканям.

– Ты даже возразить мне боишься, – Люц с силой пнул другую подвернувшуюся ему тарелку, и она со звоном улетела в сторону. – Ну давай, скажи мне, что я не прав. Почему никто не хочет быть со мной честным?

Не дожидаясь ответа, он демонстративно развернулся и пошёл в мою с Робертом сторону, словно надеясь, что тут его не будут бояться. Я инстинктивно сжала руку библиотекаря, тот же ободряюще сжал мою в ответ.

– Вот скажи мне, что с ними не так? – Люц встал рядом со мной и с обиженной миной разглядывал присутствующих. Те же через мгновение продолжили разговоры, словно ничего не произошло. Вновь заиграла музыка. – Или все дело во мне?

– Они вас уважают, поэтому… – начал было Роберт, не зная толком как поступить в данной ситуации.

– Поэтому терпят, – огрызнулся Люцифер. – Это животный страх, а не уважение: их ужас не такой, как страх при виде чего-то справедливого и сильного. Они видят во мне тирана.

Я почувствовала на нас взгляд Велиала. Однако, он почему-то опять не вмешивался в происходящее. Вокруг нас то и дело кружились в танце кто-то из падших, раз на глаза даже попалась пара, состоящая из двух женщин, но сейчас мне было решительно не до того, чтобы думать о нормах и моральных устоях этого общества.

– Вот скажи мне, девочка. Кого ты во мне видишь? Отбросив все библейские ваши сказки, – подросток впился взглядом в меня.

– Я не знаю… – я тяжело сглотнула, понимая, что теперь я тоже втянута в эту игру.

– А теперь честно давай, хватит этот цирк ломать. Скромницу я уже видел. А ещё видел человека, который умеет говорить правду и то, что думает на самом деле.

– И потом получает за это сполна, – вздохнула я, но по взгляду было понятно, что Люц не отстанет от меня, пока не услышит ответа. – Думаю… они благодарны вам за свободу. Пусть даже она была получена такой ценой, – говорила я медленно, стараясь подобрать каждое слово как можно более аккуратно, потому что я просто не представляла себе возможную последующую реакцию этого существа. – Но Геенна всё ещё не добилась внутреннего равновесия, поэтому они вынуждены играть роли, отведённые им обществом.

Глаза Люца сузились, словно он пытался оценить количество глупостей и лжи, которой я сейчас ему сказала. Однако, к моему удивлению, он неожиданно расплылся в улыбке:

– Хочешь поиграть? – вопрос застал меня врасплох.

– Не думаю, что сейчас подходящее время для… – я не успела даже договорить, потому что Люц просто схватил меня за руку и бросился бежать через зал, таща меня следом.

На ходу он выбил у кого-то из слуг поднос из чёрного металла, украшенный разноцветной эмалью. Я едва поспевала за ним и молилась, чтобы моего опыта хождения на каблуках хватило, чтобы не свернуть себе случайно шею. Но сейчас мы не шли, а бежали: зал преодолели за считанные секунды.

– Если честно, я давно не был в Гайе, но мне говорили, что так делать нынче модно и весело, – крикнул он мне через плечо, когда мы подбегали к лестнице.

Одной рукой он подхватил меня, заставляя инстинктивно схватиться за его плечи, дабы не упасть, другой рукой швырнул поднос на перила и с ненормальной для своего веса и роста лёгкостью запрыгнул на него. Приближающиеся к нам Безликие не успели ничего возразить, потому что, улюлюкая, Люц просто оттолкнулся от пола, и мы с огромной скоростью понеслись по перилам вниз, оставляя за собой сноп искр и порождая ужасный скрежет металла. Я лишь успела заметить, как за мгновение до этого ошеломительного спуска, рядом появился Марбас и протянул мне руку, намереваясь вырвать из объятий Люца, но не успел дотронуться до меня и кончиком пальцев.

Перила кончились быстро. Люц, держа меня на руках, сделал немыслимый пируэт, после чего спрыгнул с подноса и приземлился на пол, даже не покачнувшись.

– А теперь можешь аплодировать, – услышала я его смешок, он был доволен своей выходкой. – Ещё разок?

Я молчала. Уверена, что если бы не мои белые от природы волосы, я бы точно после такого поседела: между балконом и первым этажом не меньше десятка футов, и мы могли в любую секунду улететь головой вниз. Сомневаюсь, что Люцу это хоть как-то ещё больше навредило, и так учитывая его неадекватность, но моя песенка была бы точно спета.

Стоило Люцу опустить меня обратно на пол, как его схватил за плечо появившийся из чёрного тумана Асмодей, развернул к себе и отвесил ему звонкую пощёчину. От неожиданности тот даже не успел хоть как-то закрыться от удара, отступил на несколько шагов назад и теперь держался за челюсть.

– Вы просили честности, вот вам честность, – сквозь зубы процедил библиотекарь. – Ведёте себя как… невоспитанный ребёнок. И это ещё мягко сказано!

Правитель Геенны поднял на него несколько ошалевший и растерянный взгляд.

– Нозоми может пострадать из-за ваших неосторожных игр, а все мы не хотим, чтобы это произошло, – продолжал Асмодей.

На балконе и лестнице уже появились первые зеваки. Несколько Теней стояло недалеко, однако они не вмешивались в происходящее. Я не могла понять почему, ведь по сути советник короля сейчас нанёс смертельное оскорбление одному из верховных правителей, навряд ли теперь он так легко избежит наказания за подобную дерзость.

Однако, Люц неожиданно расхохотался, совершенно беззлобно:

– У тебя кишка не тонка, как я погляжу, Зухар. С каждым разом всё искреннее. Что ж, я просил – ты выполнил. И я это оценил. И ещё я оценил, что ты не побежал к Велиалу, а сам со всем разобрался. И вот ещё что…

Люц приблизился к Асмодею, приподнялся на цыпочки и что-то шепнул на ухо, а потом просто отскочил в сторону, раскинул руки и побежал в сторону дворцовых кухонь, изображая звук то ли летящего самолёта, то ли ещё чего-то, не давая никому опомниться. Похоже, что вот-вот его место должен был занять Люций. Иной причины для таких резких перемен в поведении я не видела.

– Ты его ударил! – я в ужасе посмотрела на библиотекаря, понимая, что он только что, возможно, обзавёлся смертельным врагом в лице Люцифера. Даже то, что сейчас Люц не в состоянии контролировать свой разум, не значит, что базовая личность спустит всё на тормозах.

– В состоянии аффекта, думаю, – он потряс кистью, словно она болела. – Однако, если бы у него было желание меня за это убить, то я бы с тобой уже не разговаривал. На расправу он скор, особенно за оскорбление.

– Что он тебе сказал?

Станиславский покачал головой:

– Это личное, Нозоми. Это личное. И я не хочу, чтобы ты забивала голову себе такой ерундой, особенно сегодня.

– Когда в следующий раз решишь эффектно покончить с собой, – к нам подскочил Марбас с парочкой ассасинов, – то предупреждай заранее, говна ты кусок! Я хотя бы смогу заранее написать тебе поминальную речь о том, каким долбоёбом ты был! Ты совсем с головой не дружишь что ли?

– Ты орёшь, как ревнивая баба, – Велиал возник из-за спин Теней. – Если хочешь с ним трахаться, то так и скажи ему об этом открыто, не надо делать туманные намёки.

– Ха-ха! Очень смешно, ваше величество, – Марбас развернулся на каблуках и пошёл прочь, что-то бурча себе под нос про то, что его окружают кретины, и у него не хватит нервов и ножей для всех нас. Сейчас, на публике, он не мог ничего возразить Велиалу в своей привычной манере – для всех гостей сейчас он охранял королевский покой и следил за порядком в столице.

Велиал отправил восвояси и Безликих, которые продолжали маячить рядом, глядя на меня с Робертом, не понимая, как им следует поступить: обвинить в оскорблении одного из глав Тёмного трона или махнуть на всё это рукой. Неожиданно они послушались короля и удалились.

– И что это сейчас было? – поинтересовался он холодно, когда рядом с нами не осталось уже никого из посторонних.

– Выполнял указание по охране новоиспечённой маркизы, – вздохнул Роберт, держа меня за руку, словно боясь, что у меня вот-вот начнётся очередной приступ паники.

– Я надеюсь, это сарказм?

– Меня несколько напугало поведение Люца. Не думаю, что он отдаёт отчёт в том, какую угрозу могут принести его забавы людям, тем более столь хрупкой девушке.

– Поэтому ты его ударил, – закончил за него падший.

– Да.

– Интересный способ, – Велиал посмотрел на меня, мой стресс прекрасно передался ему, это было видно невооружённым взглядом.

– Я решил, что это лучший способ его успокоить, учитывая, что несколько минут назад он устроил истерику по поводу того, что никто не относится к нему серьёзно. В какой-то книге по воспитанию детей читал, – библиотекарь поправил очки и смущённо добавил: – На самом деле не ожидал от себя подобного, но ладно уж, что сделано, то сделано.

Король с секунду колебался, словно о чём-то раздумывая, но потом всё же принял решение.

– Отведи маркизу в покои, останешься с ней до ухода последнего гостя. Я скажу, что она переволновалась, и ей плохо, думаю, всем будет только проще, если Нозоми пропадёт из виду. Если случится что-то из ряда вон – сразу говори мне. Марбас усилит вашу охрану, я же попробую поговорить с Люцифером, возможно даже получится до него достучаться.

Указание насчёт того, что мне больше не нужно находиться в окружении королей и герцогов, несказанно меня порадовало. Готова была расцеловать Велиала, но всё же удержалась от этого опрометчивого шага. С секунду смотрела вслед удаляющемуся королю, а потом взяла Роберта за руку. Надеюсь, что сегодня я больше никого из гостей не увижу.

*

Стоило мне закрыть дверь в комнату, как нефилим мгновенно изменил свою одежду на уже привычную мне ежедневную: без украшений, да и материал был куда менее броский. Я даже позавидовала ему: быстро он это сделал. Пожалуй, стоит научиться этому фокусу. Навряд ли на это требуется много энергии, хотя, после того инцидента с Велиалом и его идиотским экспериментом над передачей энергии, недостатка в силах я не испытываю. Даже наоборот – жизнь словно бьёт ключом, и я спокойно влилась в местный безумный график, придуманный Люцифером.

Увидев мой, видимо слишком завистливый, взгляд, Асмодей растерянно пожал плечами:

– Я могу выйти на пару минут, если хочешь переодеться, – предложил он.

– Не стоит. Думаю, я могу вновь понадобиться Велиалу или… – я сглотнула. – Люциферу. А если я выйду на публику в джинсах и футболке, вряд ли после такого получится отмыть грязь с репутации короля. Мне иногда кажется, что стоит поменьше показывать окружающим, что я всё-таки человек.

– В этом есть доля правды, конечно.

Я прошла к одному из двух зеркал в покоях: это огромное, в массивной металлической раме с множеством завитков, располагалось на стене. Посмотрела на себя, пытаясь понять, что во мне могло измениться – ничего. Всё те же волосы совершенно неестественного цвета с чёрной прядью, всё та же бледность, всё те же голубые глаза. Теперь я лишь отличалась от себя обычной тем, что я была в бальном платье, и тем, что я была теперь маркизой. Чёрная корона из вулканического стекла тускло блестела в лучах заходящего солнца, которое заполнило комнату кровавыми оттенками.

Что они со мной делают, эти падшие? Хотелось со всей силы ударить кулаком отражение. Я уже не была собой: изменилась, не заметив этого. Капля за каплей я меняюсь, меняются черты моего лица, меняется взгляд. Стоит только сравнить, взять фотографию годичной давности и сравнить с моим отражением, и всё станет ясно.

– Что тебя тревожит? – за моей спиной встал Асмодей.

– Роберт, что ты видишь?

– Тебя, юная маркиза, себя и комнату, – улыбнулся он, понимая, что ответ на мой вопрос должен быть куда сложнее, чем тот, что он только что произнёс. – Тебя всё ещё тревожит всё это. Понимаю.

– Не называй меня так. Это не мой мир и не мой титул. Я тут чужая и я не железная, – устало покачала головой я. – Всё произошедшее за эти месяцы – это похоже на какой-то безумный фильм, если его вспоминать. По-твоему, это нормально? По-твоему, с этим можно так просто справиться? Я уже не уверена, что смогу вернуться не то что в Гайю – я теряю саму себя.

– Малыш, рано или поздно наступает момент, когда нам всем нужно променять своё беззаботное детство на ответственность. И речь далеко не о выпускных экзаменах или поступлении в университет, Нозоми, – Асмодей положил руки мне на плечи. – Ты сильная, и я верю в то, что ты со всем справишься, – я открыла рот чтобы возразить ему, но не успела. – Не потому, что я сейчас твой наставник. Не стоит постоянно подозревать меня в том, что я недостаточно с тобой честен. То что я скрывал от тебя свою природу до возвращения короля – ты сама знаешь причину этого.

– Конечно, вы же использовали меня, – я нервно засмеялась. – Выстроили целые декорации для того, чтобы я верила тебе до последнего.

– Да, я тебя использовал, этого я не скрываю. Но за всё это время, что я следил за тобой, с момента гибели твоего отца, я очень сильно к тебе привязался. Иногда я просматривал табели успеваемости и, поверь, я радовался твоим успехам и печалился неудачам. Я посещал практически все школьные марафоны и показательные выступления с твоим участием, и следил за тем, чтобы с тобой ничего не произошло.

– Очень мило, но ведь тебе просто нужен был камень Велиала.

– Нужен был, но я мог не делать всего остального. За всё время, пока ты находились рядом со мной, сколько раз ты серьёзно болела? Сколько раз ломала кости? Сколько раз твоей жизни угрожала хоть какая-то серьёзная опасность? Я знаю, что ты этого не замечала, потому что ты об этом даже не подозревала. Но я не набиваю себе цену в твоих глазах, а говорю как есть.

Я молча смотрела на наше отражение. Роберт был совершенно серьёзен – никаких улыбок, никаких заискивающих взглядов.

– Нозоми, тебе придётся пока что принять решение Люцифера и участвовать в этой игре. Не ради Велиала или жителей Геенны, не ради себя – от твоего решения сейчас зависит жизнь уже Гайи. Если Тёмный трон перейдёт иному обладателю, то мы навряд ли сможем избежать войны, – руки Роберта скользнули по моим плечам вниз. Он взял меня за ладони и поднял, заставляя меня посмотреть на них. – Как бы банально это не звучало, но судьба всех трёх миров сейчас вот в этих хрупких пальцах. Нам остаётся надеяться, что в Эдеме не успели прознать о происхождении Элизы и считают её просто пропавшей без вести.

Я сжала его ладони и едва заметно кивнула. Мы молчали. Я смотрела на его руки. Тёплые, мягкие, мне даже чудилось, что они пахли книгами, которые он так любил. Зухар принял свою судьбу, потому что хотел выжить, изменился ради этого, убив своего внутреннего ребёнка, место которого занял Асмодей. Я принимаю свою, потому что хочу, чтобы выжили все. Что мне нужно сделать ради этого?

Последний раз, когда падшие говорили, что от меня зависит чья-то жизнь, всё закончилось катастрофой. Охотники решили меня убить, а Заган и Велиал при поддержке Братства в отместку уничтожили целый город, показав людям их место в пищевой цепочке. Конечно, я понимала, что Заган разменял жизни жителей Атланты на возможность проникнуть через Врата, отвлекая на Дикую охоту всё внимание тогдашнего правителя Тёмного трона – Самаэля. Но мне было неприятно, что на деле виноватой во всём случившимся чувствую себя одна я.

– Ладно уж, – я развернулась лицом к библиотекарю. – Должен же хоть кто-то побыть мучеником во благо мира.

– Не совсем правильное сравнение, Нозоми, – он смотрел мне в глаза. – Хотя, если тебе удобнее воспринимать себя как мученицу, то я препятствовать тебе в этом не…

– Роберт, унылое ты создание! Весь в своего отца-зануду! – фыркнула я, притянув его к себе за плечи и становясь на цыпочки, чтобы поцеловать. Нефилим вначале замер, словно не веря в происходящее, но я отстранилась раньше, чем он успел хоть как-то отреагировать.

Наш первый поцелуй. Если его можно так назвать. Сердце колотилось в груди как ненормальное, потому что я не была уверена в своих действиях, мне казалось что я поспешила со всем этим и поступила вульгарно. Краем мысли надеялась на то, что мне ответят на поцелуй, но губы Роберта были сжаты. Возможно раньше мы уже целовались, но для меня это было нечто новым, неизведанным: по спине пробежала волна приятных мурашек. От того, что я сделала, хотелось закрыть лицо руками и спрятаться где-нибудь: я зажмурилась делая это, но когда разорвала поцелуй и приоткрыла глаза, то поняла, что Роберт всё это время смотрел на меня и теперь казалось, что сейчас он отругает меня за такое поведение.

Но ступор прошёл быстро, он сделал шаг по направлению ко мне, прижимая к зеркалу и страстно целуя. Словно боясь, что я растворюсь в воздухе, он держал моё лицо в ладонях. Сминая губы, жадно, как будто желая насытиться вдоволь этим мгновением. Стоило мне попытаться отстраниться, он перехватил мою руку и сжал, отчего меня словно током ударило: даже это движение с его стороны было чрезмерно возбуждающе. К счастью, наваждение Роберта длилось меньше минуты, но даже за это время я едва не забыла как дышать.

– Нозоми, – прошептал он с такой нежностью, что внутри меня всё сладостно сжалось. Он обнял меня, будто мы давно не виделись, и прижался губами к моему лбу. – Не оставляй меня. Не уходи.

– Я готова оставаться тут, Роберт, сколько потребуется, – отозвалась я, наслаждаясь его прикосновениями и ласками, между тем всё же пытаясь выровнять дыхание и успокоиться. – Но у меня нет желания обладать какими-либо титулами.

– Малыш, в этом деле я тебе точно не помощник. Хотя, ты можешь, конечно, попробовать найти нуждающихся и передать имение…

– Имение? – я ойкнула, поднимая взгляд на советника короля. – То есть помимо к тому, что мне отдали сначала оружие, потом корону, прибавилось ещё и имение?