Текст книги "Демоны внутри. Тёмный трон (СИ)"

Автор книги: Umnokisa

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 48 страниц)

Я кивнула. Пожалуй, злого Роберта я хотела увидеть в своей жизни меньше всего на свете. Но то, что он действительно, кажется, предан полностью только работе, несколько раздражало и, как это уже заведено в современном обществе, первый и последующие шаги должна буду делать я.

*

Закрыв глаза и открыв вновь, я поняла, что мой сон больше не принадлежал мне: я стояла в поле, золотая пшеница простиралась на милю, голубое небо и яркое полуденное солнце. Ветер тёплый, сухой.

Передо мной шёл Набериус. То и дело он протягивал руку и касался пальцами длинных спелых колосьев.

– Ты уверен, что тебе это нужно? – обратилась к нему я.

– Вел, он уже взрослый мальчик, думаю, что он вполне может присоединиться к нам, – Набериус даже не обернулся.

– Я просто думаю, что не стоит тащить его в Геенну вот так вот сразу, Люцифер навряд ли обрадуется ещё одной полукровке. Как бы вообще не казнил. Может, стоит его предупредить хотя бы?

– Скажу Эрни, пусть решит сам: оставаться с людьми или стать одним из нас, – Набериус остановился так резко, что я едва не врезалась в него.

В тридцати метрах от нас стоял высокий парень с белоснежными волосами и чёрной прядью. Чуть смуглая кожа, голубые глаза. Он так похож на мать.

– Ты хотел встретиться? – голос у парня строгий. Я усмехнулась. Да уж, Наб ещё намучается с этим чудом. – Я рассчитывал, что ты будешь один.

– Это мой близкий друг, – Набериус чуть повернул голову в мою сторону, оценивая моё настроение. Пока что я сохраняла нейтралитет – было просто интересно, чем всё это кончится. Наб не раз признавался, что ребёнок его всячески игнорирует, не признаёт в нём отца и вообще ведёт себя по-хамски. Я, конечно, советовала его выпороть разок, но мой обожаемый падший ангел лишь отмахивался от моих шуточек.

– Мне стоило привести своих друзей тогда? Это разговор с глазу на глаз, а не дружеская встреча.

– Прости, я знаю.

Я пожала плечами, понимая сама, что мне следует пойти куда-нибудь погулять.

– Но это король, и тебе следует всё же проявить хоть толику уважения, Эрни.

– Король мира, который никаким боком не относится к моему! И не называй меня так! – огрызнулся мальчик.

– Ну не король, так не король, – я развернула крылья и оттолкнулась от земли, чинно полетев обратно. – Как закончишь, Набериус, жду тебя в… А, сам знаешь где. Будем праздновать или оплакивать решение твоего сына.

Отлетев на пару сотен футов, я приземлилась и побрела в ту сторону, откуда мы пришли. Уму непостижимо: падший ангел таскается с ребёнком. Пусть даже в этом ребёнке и течёт его кровь, но это же всё-таки человек. Не был бы мне нужен Асмодей, то палец о палец не ударила бы, чтобы перетянуть его на свою сторону и защитить его от гнева Орфаниэля. А этот молокосос на вид крайне слабый. Нет, для человека он, конечно, хорош: и красив, и вроде даже силён, но как падший…

Неожиданно у меня по спине прошли мурашки – ударная волна от мощного заклятия. Я обернулась и увидела, что примерно в том месте, где был мальчишка и Набериус, угасают магические разряды. Выругавшись, я взмыла в воздух и уже через секунды была на месте. Воронка, полностью выжженный участок земли. Мальчишки уже и след простыл. Набериус сидел на земле, прижимая ладонь к правому бедру.

– Что тут произошло? – я подбежала к своему маркизу.

– Он отказался, – простонал Набериус.

– Это ты сейчас стонешь, потому что он отказался или… – попробовала пошутить я, отнимая его руку от тела. Стоило мне увидеть результат заклятия, как сердце ушло в пятки. Не каждый может напугать падшего, но то, что я увидела – могло бы напугать кого угодно. – Папашу подери, нет…

Набериус умирал у меня на глазах. Его глаза снова чернели, тёмное пятно гниения расползалось по телу, и никакая магия не могла этому помешать.

– Оставь как есть, я уже отжил своё, – наконец просипел он, перехватив мою ладонь, когда я в очередной раз пыталась предпринять хоть что-то.

– Что за глупости? Эта хрень уже начала разжижать твои куриные мозги? – оскалилась я от бессилия. – Ты ангел, хоть и падший. Мы созданы, чтобы жить вечно.

– Велиал, я не могу жить без неё… Элиза стала для меня всем.

– А о сыне подумал? Он ведь создан из тебя и неё.

– Он останется с людьми, – прошептал Набериус, опускаясь на землю и устало прикрывая глаза. – Если он так этого хочет, то пусть будет вместе с ними.

– Наб, я сейчас буду эгоистом, – я обессилено села рядом. – Обо мне ты не думаешь, как я уже понял. И мне от этого очень обидно, к слову.

– Велиал, – маркиз рассмеялся, но с трудом. – Ну что ты… как ребёнок. Мы провели с тобой много прекрасных часов, дней, лет, веков. И…

– Наб, – я склонилась над его лицом. – Наб… Ты плачешь?

Я не могла поверить своим глазам. По щекам падшего ангела действительно текли слёзы. Что с ним происходит? Как?!

– Наверно. Мне больно. Не только от заклятия. Мне больно внутри. Знаешь, что мне больше всего грустно осознавать? Что ангелы рассеиваются. Вот я есть, а вот меня нет, словно никогда не было. И когда меня не станет, я не смогу думать ни о ком. Ни о тебе, ни о Элизе, ни о Эрни. И мне… Велиал, мне страшно…

Я прижала его к себе. Запах серы вперемешку с запахом гнили. Ужасно, тошнотворно, но Набериус для меня всё в этом мире. Он самое близкое мне существо, которое знает все уголки моего сознания, все мои больные места, всё, что я скрываю от остальных. И сейчас он умирает. И плачет. От страха, от боли, и от осознания будущего одиночества. Плачет первый и последний раз за всю свою жизнь.

Солнце скрылось за горизонтом, на небе появились первые звезды. Мы молчали. Мы молчали уже несколько часов. Набериус изредка стонал, когда боль была совсем уж невыносимой. С каждым его стоном я прижимала его к себе ещё сильнее.

– Вел… – с его губ сорвался едва уловимый звук. Я склонилась, чтобы услышать его.

– Я здесь.

– Кажется, что это конец. Пожалуйста, не убивай его… Это всё, что… останется. После нас, – Набериус посмотрел на свою грудь. Гниение зацепило и одежду – от нее практически ничего не осталось. Местами проглядывались кости и органы, покрытые разрушающим заклятием.

– Увидимся… Может быть… Там… Да? – падший ангел мазнул меня пальцем по щеке, словно целуя на прощание, и неожиданно стал рассыпаться в пепел, разлетаясь на тысячи алых огненных искр. Обжигающих ладони, лицо, грудь. Пшеница вспыхнула, и огонь, подгоняемый ветром, начал распространяться с ужасающей скоростью. Я продолжала сидеть, словно держала кого-то на руках, но мои объятия были пустыми. Лишь горстка пепла напоминала мне о том, что это не больная фантазия.

Я поднялась на ноги, шатаясь, словно пьяная. Пожар полыхал, отбрасывая на землю какие-то ужасающие тени, словно мои внутренние демоны разом вырвались наружу и праздновали мою утрату и боль.

Ненавижу. Ненавижу их всех и уничтожу: и ангелов, и этого мальчишку.

*

– НАБ!!! – я проснулась от собственного крика. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Руки тряслись. Я истерично всхлипнула. Кошмар. Это был просто кошмар.

Рука, которая легла мне на плечо, заставила меня взвизгнуть и попробовать отпрыгнуть куда-нибудь в сторону, но я лишь дёрнулась и упала на кровать боком, в ужасе смотря в ту сторону, где мог бы быть нежданный гость. В лунном свете, который пробивался сквозь лёгкие шторы, я увидела Фурфура. Одетый в одни лишь широкие лёгкие штаны – видимо я подняла его своим визгом прямо из постели.

– Нозоми, что случилось? – не дожидаясь приглашения, он присел на кровать и напряжённо смотрел на меня.

– Ничего… – хрипло ответила я, хаотично вспоминая о том, что есть вещи, о которых этому падшему знать не нужно.

– Не надо врать, ладно? – Фурфур вновь протянул ко мне руку и коснулся моей ладони. Он казался обжигающе горячим, в то время как меня знобило от холодного пота, что стекал по спине.

– Мне приснился кошмар.

– Кошмар? – переспросил князь.

– Да, – я села, подтянув колени к животу и положив руки на подбородок. – Там был Велиал и… Набериус. И ещё его сын.

Я посмотрела на наставника маркиза. Он не переменился в лице.

– Ты просто впечатлилась историями, девочка моя. Такое бывает иногда. Что было, то прошло.

Я согласно кивнула, прекрасно всё понимала, но внутри меня отдавала тупая боль Велиала. Я чувствовала, что он тоже проснулся и теперь пытается успокоиться, но у него это получается с таким же трудом. Не придумав ничего, чем ещё я могла бы помочь королю, я просто отдалась на волю эмоциям и разрыдалась, выпуская всю боль из себя. Увиденное во сне было новым для меня и пугало. Пугало, как пугает ребёнка смерть родителей, одна лишь мысль об этом. Я чувствовала всю любовь Велиала, и мне было так же невыносимо от потери Набериуса, пусть это и произошло давно, но для меня это было словно только что, несколько минут назад.

– Подожди немного, ладно? – князь растворился в воздухе, но появился почти сразу, на этот раз уже в рубашке, хоть и распахнутой, в руках у него была бутылка из, как мне показалось, тёмного стекла, но потом я поняла, что тёмное лишь её содержимое: – Бокалов нет, – объявил он. – Придется тебе пить так, из горла.

Послышался звук откупориваемой пробки. Падшие умели делать восхитительное вино, лучшее из которого собирали во дворце: виноделы считали за честь подать к королевскому столу свои труды. За одну такую бутылку именитые сомелье Гайи передрались бы между собой. Но в этой бутылке было нечто крепче, пахнущее мхом и деревом.

– Я не хочу, – отозвалась я, отворачиваясь от предложенного напитка.

– А придётся. Если стыдно пить одной, то я составлю тебе компанию, – Фурфур вновь сел на край кровати. – Когда пьёшь один – это алкоголизм, а если с кем-то, то это интересное времяпрепровождение.

– Не стыдно, просто не хочу, – я обиженно, сквозь слёзы, посмотрела на падшего ангела. – Голова от алкоголя дурнеет.

Я ещё помнила, как Мара подсыпала мне шёлковых жуков в вино, и чем это всё в итоге закончилось.

– Дурнеет, – кивнул он, соглашаясь с моим идиотским аргументом. – А ещё нервы успокаивает. Поэтому сделай хотя бы пару глотков. Иного успокоительного, кроме оружия и парочки боевых печатей, у меня, увы, нет. Не беспокойся, я не дам тебе выпить больше твоей нормы. Давай, пару глотков.

Я с крайней неохотой взяла бутылку и сделала, как он просил. Из-за дрожащей руки пролила несколько капель на себя.

– Дрянь какая, – я утёрла рот рукой, алкоголь буквально драл горло, и вряд ли мне помогло бы, сделай я ещё хоть десяток глотков.

– Да ладно? – Фурфур, словно проверяя, отпил из бутылки. – Вот ты вредина! Хороший коньяк! Я бы даже сказал, отличный. Леди, вам не угодишь.

Я фыркнула. Спать все ещё не хотелось. То ли дело плакать. Фурфур не возражал против моей тихой истерики, лишь поглаживая меня по спине и говоря, что я хорошая и добрая девочка, но мне не нужно печалиться из-за таких вещей.

– Ты молодая, так живи полной жизнью! У людей она такая короткая. Оглянуться не успеешь, а уже нельзя и повеселиться: то поясницу прихватит, то слух подведёт. Позовут тебя вот в театр, а ты услышишь, что в кабак. Придёшь, а там такая скука! Нет, просвещаться, конечно, хорошо, но всего надо в меру!

Спустя три часа и почти четверть бутылки коньяка, я уже забыла о кошмаре и рассказывала Фурфуру о том, как я случайно подпалила заклятием платье Гекаты, а потом ещё уронила вазу на голову Марбаса, после чего он был весь мокрый и в цветах. Рассказала о том, что заклятие материализации предметов даётся мне пока с трудом, и многие предметы после моих потуг частично рассеиваются в пространстве без возможности восстановления. Падший уже устроился на подушках рядом со мной и иногда улыбался, иногда даже хохотал вместе со мной, иногда хмурился и кивал, разделяя со мной моё недовольство.

– Ты только с Люцифером осторожнее. Он может по ошибке подсунуть какое-нибудь неудачное заклятие, которое слишком сложно контролировать. Там тебе ничего не поможет, когда будешь рассыпаться в пепел… – неосторожно посоветовал мне Фурфур.

Пепел.

Перед глазами промелькнула картинка из недавнего сна. Я судорожно выдохнула. Это не осталось незамеченным падшим. Он отпустил одну из моих рук и погладил по голове, словно это могло как-то мне помочь. Потом провёл большим пальцем по щеке, подбадривающе улыбаясь.

– Ты теперь совсем уж на него похожа, – он приподнялся, разглядывая меня. – Взгляд как у Набериуса, жесты, внешность. Ума не приложу, как такое вообще возможно? Я надеюсь, что Велиал не собирается разбивать тебе сердце, и он с тобой не потому, что видит в тебе Набериуса.

Я пожала плечами, беря у падшего бутылку и делая большой глоток, после которого снова поморщилась:

– С внешностью всё предельно просто: я попросила Гекату наложить на меня иллюзию. Надоело, что все пялятся. Как будто не видели ни людей, ни ангелов. В школе обзывали альбиносом, а тут все воспринимают как ангела. Это утомляет, Фурфур.

– А они и дальше будут пялиться, уж поверь. Ты же такая красавица выросла. Сам глаз отвести не могу. И лет двести ещё будут, – он был в курсе, что я не собираюсь заключать контракты, а полученную от Велиала энергию собиралась пустить в расход, и отнёсся к этому, неожиданно, с пониманием. – Но если хочешь, то я могу им это запретить делать. На своих землях, – он рассмеялся. Я тоже. – Приезжай в отпуск, у меня тихо. Даже слишком. Но отдохнуть от столицы можно.

– И какое же будет наказание за разглядывание?

– Ну, придумай сама что-нибудь. У меня уже фантазии не хватает, чем можно запугать изгнанных ангелов, живущих в шестом кругу. Издадим указ от твоего имени, на твои земли и подданных он тоже будет распространяться. Если будет иметь успех, то представлю его на Совете, и расширим до всей Геенны.

– Мне нравится, – согласилась я.

– Геенна лишилась несказанного наслаждения, – горестно вздохнул князь. – Но я надеюсь, что мне ты в такой маленькой радости отказывать не будешь? Я, знаешь ли, эстет.

– Если только чуть-чуть.

– Не больше одного раза каждый час, – пообещал князь, рассмеявшись. – Но, если честно, мне уже плевать на любое наказание, какое бы ты не прописала в приказе.

Я устало покачала головой:

– Фурфур… Я тебе доверяла, а ты… Эх, нет тебе больше веры.

– Ты сама виновата, Нозоми. Заплаканные глаза у красивых девочек это слишком мило. Нельзя быть такой милой. Таких девочек, как ты, сразу хочется обнимать и кормить жареной крольчатиной и коньяком. А Асмодей маленький дурачок и свой шанс пропустил. Готов поспорить на что угодно, что наверняка не первый раз.

– Не первый, – согласилась я с ним. – И да, он невероятный идиот. И что я в нём только нашла? Ой…

Фурфур, сощурившись, посмотрел на меня:

– Что ж, Нозоми, вот мы подошли к очень важному разговору, и я бы хотел кое-что выяснить, потому что Велиал зачем-то срочно вызвал меня к себе, разослав по всем местам, где я мог объявиться, письма, но толком ничего не успел сказать. Что у вас тут происходит? В какую историю этот глупый мальчик вляпался на этот раз?

– Ой, – повторила я. – Да, собственно, не он один.

====== Глава 11. За твоей спиной ======

« – Серьёзное отношение к чему бы то ни было в этом мире

является роковой ошибкой.

– А жизнь – это серьёзно?

– О да, жизнь – это серьёзно! Но не очень…»

Льюис Кэрролл «Алиса в Стране чудес»

Фурфур слушал меня, не перебивая и, кажется, не моргая. Я рассказала ему всё: начиная первым днём, когда отец показал мне темницу Велиала, и заканчивая моим пребыванием в Геенне, про разговоры с Люцифером, столкновение с Марой и, самое главное, о том, что Корона в смертельной опасности, просто об этом почти никто не знает, кроме очень узкого круга доверенных лиц.

– Марбаса ко мне! – когда я закончила, неожиданно рявкнул он в пустоту, поднимаясь с кровати, затем открыл дверь спальни и выглянул в коридор. Всё время, пока он был со мной, в спальне никого из ассасинов не было. – Живо!

Тени отозвались на мгновение галдежом, от которого я была вынуждена потереть уши, но почти сразу же утихли. Марбас появился через минуту, спустившись с потолка чёрной тенью, которая неожиданно обрела плоть. Несмотря на то, что вчера ему досталось от Люца, он был в одних штанах, словно не боялся простыть. Правда на этот раз его кожа была покрыта чем-то тёмным, блестящим в отблеске огня в камине. Не сразу я поняла, что это кровь.

– Чего тебе, старик? – поинтересовался наёмник, не здороваясь. Вид у него был не особо счастливый, словно его отвлекли от чего-то важного. Да и обиду наверняка затаил за разбитый днём нос. Мне же совсем не хотелось думать над тем, чем это исчадие ада могло заниматься в столь поздний час. Словно услышав мои мысли, Марбас облизнул свои пальцы и хмыкнул.

– К утру мне нужен отчёт о всех поползновениях в адрес короля и его невесты с момента переворота. Любой, даже самый мелкий инцидент, вроде пьяной драки в таверне за сотни миль отсюда, – Фурфур обернулся ко мне. – Есть что-то, о чём они могут не знать?

Я пожала плечами:

– Я не чувствую присутствие рядом Братства, если они не применяют свои могильные заклятия, – задумчиво произнесла я, но чтобы Марбас не сильно раздувался от гордости, тут же добавила: – Хотя, как я поняла, Баал как раз очень хорошо вас всех видит.

– Хромоножка умнее и сильнее, чем многим кажется. Он заткнёт за пояс твоего ненаглядного очкарика, а в бою может уложить на обе лопатки с десяток моих подчинённых в одиночку, – согласился с моим предположением Марбас, даже не моргнув. – Но в твоём случае вряд ли что-то могло пройти без нашего участия. За исключением кислотного бреда, навязанного Люцифером, и задушевных бесед с Велиалом в спальне. Но тут уже не наша работа. Будет тебе отчёт, Фурфур, но не раньше, чем к полднику. Я запрошу доклады с дальних рубежей, на такое нужно время.

– К обеду, – жёстко возразил князь. – Со всех твоих групп. Не пропустите ничего.

– Что за повальная мода ставить Братство на уши из-за всякой херни? – проворчал Марбас, поднимая глаза к потолку. – Кло! Хал урур дх’лк о! Сед, р’анзул!

Мне показалось, что по стене, среди естественных теней, скользнула поддельная, принадлежащая одному из ассасинов. Седит, появившийся рядом с Марбасом, выглядел на порядок чище. Молча кивнув в знак приветствия, он протянул Фурфуру стопку бумаги, исписанную от и до.

– Первая партия: список тех, кто задержан во время переворота и после, включая идиотов с площади. Все они готовы встретиться с тобой в любое время. Остальное написано нашими каракулями, и понадобится время на перевод для не очень умных котиков, – Марбас махнул рукой. – Я пошёл, у меня там ангел стынет. Будут вопросы – Сед вам в помощь. Всё равно он не поклонник жареных крылышек.

– Сильно не расходись, а то если не отмоем где-то, то потом будет вонять тухлятиной, – посоветовал ему помощник. – Да и запах палёных перьев та ещё мерзость. И не вздумай жрать его сырым или делать из него кивиак!

– С панировкой всяко лучше раскрывается вкус, – скептически заметил Марбас, обернувшись тёмным сгустком и взмыв к потолку. – А кивиак – это несбыточные мечты: если наш фаршированный ангел случайно оттает и будет вонять в саду, Люц мне голову проломит лопатой.

Фурфур задумчиво посмотрел ему вслед, после чего перевёл взгляд на заместителя главы Братства:

– Я не пойму, вы там жрете или пытаете?

– Одно другому не мешает. Ангельских жареных крылышек хотите? – поинтересовался Седит у нас, вызвав у меня приступ едва контролируемой тошноты. – Деликатес.

– Как-нибудь в другой раз, – благоразумно отказался от предложения Фурфур, заметив мою реакцию. – Думаю, что ещё не раз представится такая возможность, раз у нас конец света на носу.

То, что весь последующий день я бродила за Фурфуром как привязанная, князя ничуть не смущало. Более того, он был рад объяснить мне все, что было непонятно, и перечитывал наиболее забавные, по его мнению, моменты из докладов Братства, королевской гвардии и местных вояк, охранявших земли других правителей. Я, конечно, понимала, что переворот проходил практически на грани фола, но и подумать не могла, насколько рискованная оказалась кампания: в некоторых регионах наши союзники полагались на удачу и ничем не подкреплённые договорённости. В некоторых городах сражения длились неделю, местное правление же умыло руки, объявив, что у них нет ресурсов для подавления бунтов, которые вспыхивали один за другим.

Положение Велиала сейчас было шатким настолько, что достаточно одного неудачного приказа или неудобной новости, и Геенна захлебнётся в собственной крови. Братство являлось крайним способом подавления мятежников, но само их присутствие на политической сцене накаляло обстановку – обращение к ассасинам было слишком рискованным шагом и методом устрашения, так как они представляли собой кровожадную свору, которой совершенно неважно, кому вспороть глотку. Молчаливо, раз за разом они будут выполнять приказ заказчика, не заботясь о благополучии последнего и не беспокоясь, что однажды не останется тех, кого можно зарезать и кем можно править.

– Пока Велиала нет, Асмодею придётся танцевать на острие ножа, пытаясь сохранить равновесие и не допустить того, что тут разверзнется Ад ещё страшнее, чем тот, в котором булькают наши грешники, – вздохнул Фурфур, отпивая из кофейной чашки далеко не кофе. – С другой стороны, малыш только при нас такой скромняга, на деле же прёт не хуже Велиала, и горе тем идиотам, что встанут у него на пути. Он хороший мальчик, но его лучше не злить.

Я сидела напротив, держа на руках бесконечно вертящегося Люция, который одновременно хотел и сидеть у меня на коленях, и играть в пастуха каких-то местных существ, название которых у меня не получалось повторить. То он называл их Х’чампа, то животные переименовывались в Ий’мка. На мой вопросительный взгляд Фурфур ответил, что понятия не имеет, о каком монстре говорит ребёнок, возможно, он только что их придумал.

– Только не дай ему попытаться их создать. Если хотите разводить стада этих… Эээ… Как ты их там назвал?

– Мьякр’яны! – радостно объявил Люций очередное новое имя для вида.

– Если начнёшь разводить стада Р’янов, то делай это в саду. Что-то мне подсказывает, что они будут несколько велики для гостиной, – князь неожиданно отложил отчёт и посмотрел на ребёнка. – Хорошо, что ты удумал?

– Они будут размером со стул! Нет, кресло! Стол? – Люций, обрадованный тем, что на него наконец обратили внимание, начал тыкать пальцами во всё, что видел. – С тебя!

– Даже так. Ну если с меня, то это не так уж плохо, как я уж было подумал.

– В высоту. А шириной в стол. И весить будут о-го-го. А ещё они будут волосатые, колючие и с восемью лапами, как у пауков, – продолжил осыпать нас идеями Люций.

– Я думаю, что тебе стоит их для начала нарисовать, – предложила я, вспоминая, что ребёнок любит проводить время за этим занятием, поочерёдно изображая на листе бумаги всякого, кого увидит, и кто согласится уделить ему хотя бы пять минут на то, что он именовал эскизом. На деле же это была всё та же мазня, что я видела раньше. Но, во всяком случае, пока Люций был занят рисованием – он практически не шумел.

Прислуга достаточно быстро нашла один из его наборов, и уже через пять минут за столом развернулась бурная трудовая деятельность: Люций усердно смешивал краску, пытаясь добиться самого мерзкого цвета, какой только можно было придумать, с целью изобразить задуманное.

Фурфур, довольный тем, что юное дарование отвлекли, продолжил перебирать отчёты, пытаясь найти хоть какой-то намёк на то, где именно находился очаг зреющего восстания. Между тем казалось, что он был одновременно везде и нигде, и единственное, в чём было различие бунтов – это масштабы: в деревнях меньше, в городах – больше. Совершенно разные слои населения высказывали недовольство правительством, и сказать, кто это именно – крестьяне или вассалы – было нельзя.

– У меня такое чувство, что на самом деле во главе всего стоит лишь пара человек… То есть падших, – задумчиво сказала я, отрешённо наблюдая, как на бумаге расцветают разноцветные кляксы, обозначающие тела животных.

– Очень возможно, – согласился со мной Фурфур. – Почему бы тебе не высказать всё, что ты думаешь на этот счёт? Одна голова хорошо, а две лучше. Мне кажется, я усложняю всё, и на деле тут совсем простой ответ.

– Ну… – я замялась, потому что говорить на столь серьёзные темы, как восстание, мне не хотелось: боялась, что если скажу что-то не то, кто-нибудь невиновный может пострадать. – Мне кажется, что это объединение сил. Даже не знаю, как и сказать правильно.

– Просто говори, что думаешь. У меня хватит опыта, чтобы из потока бессвязных слов выцепить нужное, – Седит появился рядом со мной, отчего я испуганно дёрнулась.

– Может хватит так делать уже? У меня из-за этого сердце когда-нибудь остановится! – рявкнула я на заместителя главы Братства, пытаясь дышать нормально. За всё время, что я провела в окружении падших, у меня так и не получилось привыкнуть к тому, что они имеют привычку материализоваться за спиной, когда их меньше всего ждёшь.

– Запускать остановившееся сердце я тоже умею, – без особых эмоций в голосе отозвался на моё возмущение тот, садясь рядом. – Пытки вообще много полезного опыта дают. Так что можешь говорить, как тебе вздумается, главную мысль я выцеплю.

Я устало закатила глаза, демонстрируя, что Седит сам несёт несусветную чушь, которая, ко всему прочему, ещё и оскорбительно звучит. Ассасин и бровью не повёл, продолжая смотреть на меня, явно забыв, что он давно уже не ходит в платке, и в случае чего я полноправно могу ущипнуть его за щёку. Или веснушчатый нос.

– Нет у меня идей, – честно сказала я в конце концов. – У меня нет опыта в таких вещах. Я из мира, где заговоры учиняет кучка из окружения. На работе или на учёбе. Мелко, несерьёзное сравнение. Масштаб не тот. Я честно не знаю, что тут думать и уж тем более говорить.

– Ну, первую мысль ты уже высказала, девочка. И она сходна с нашей версией: мы имеем дело с альянсом. Чтобы низшие чины взбунтовались, одной воли их лордов недостаточно, – заметил Фурфур, доставая обрывок пергамента, покрытого пятнами то ли чернил, то ли крови падшего. – Хм… Седит, Лилит всё ещё во дворце?

Ассасин кивнул.

– Я думаю, что нам нужно увидеться с той, кто неровно дышит в сторону Короны с момента, как оказалась тут. В нашей головоломке не хватает деталей, и из-за этого наша простая задачка превращается в самую обычную чушь, – Фурфур задумчиво почесал подбородок, потом допил остатки коньяка из чашки и наспех сгрёб бумаги обратно. – Хотя я сомневаюсь, что кровавая королева будет в состоянии нам что-то сказать на сей счёт, как думаете?

*

Давящее чувство беспокойства было настолько сильным, что даже Люций, увязавшийся с нами, шёл молча, держа Фурфура за край плаща, и словно пытался создавать как можно меньше шума. Как только мы спустились по лестнице ко входу в подвал, нас встретил кто-то из Теней и молча пригласил следовать за ним, отдав князю свой факел. Сам же он явно не страдал от темноты, потому что держался ровно на границе света, каждый раз ускользая от наших взглядов и сливаясь с непроглядной тьмой.

Когда мы миновали освещённый подвал, он распахнул перед нами железную дверь, за которой оказалась ещё одна лестница, уходящая вниз. Я едва не поскользнулась на ступени, покрытой то ли слизью, то ли ещё чем-то, о чём я не хотела сейчас думать. Мысли о том, что это невысохшая кровь кого-то из падших, давила на сознание, пугая ещё больше.

В темнице было темно, сыро и ненормально тихо. Потусторонняя тишина очень била по нервам, и я испуганно схватилась за первого, кто подвернулся мне под руку – им оказался Седит, шедший следом за Фурфуром. Князь нёс в руке факел, который то и дело шипел и грозил погаснуть. Его пляшущее пламя отбрасывало на сырые, покрытые плесенью стены уродливые тени, в которых едва можно было признать их обладателей.

Седит ободряюще похлопал меня по руке, призывая не впиваться ногтями ему в рубашку. Хоть он и был одет, как все Тени: так, что открытых участков кожи практически не было, и ткань должна была смягчать боль – но видимо дискомфорт от того, что я сейчас вытворяла, он всё равно испытывал. Я спохватилась и ослабила хватку, но надолго моего самообладания не хватило: через какое-то время меня напугала то ли крыса, то ли ещё какая-то тварь, хрустнувшая чем-то в темноте. Я искренне надеялась, что это не кости сгинувших тут заключённых.

– Сколько держите? – Фурфур наконец разорвал молчание, казавшееся мне невероятно тяжёлым, обращаясь то ли к Седиту, то ли к второму сопровождающему.

– Чуть меньше сотни. И семь эдемовцев, – ответил Седит, и его слова заставили меня оторваться от разглядывания стен и уставиться на ассасина.

– Так ангелы тут? – переспросила я.

– Разумеется тут, где им ещё быть? Мы пришли через единственный выход из темницы, чтобы сбежать отсюда – надо прорваться через всю охрану или же самостоятельно копать новый выход, – ассасин посмотрел на меня, после чего, прочитав на лице чётко выраженный страх, вздохнул. – Они не опасны, я даже показывать тебе их не стал бы, потому что сейчас это слишком жалкое зрелище, на которое нет смысла тратить время.

– Седит, они живые, – напомнила ему я, нахмурившись раньше, чем спохватилась. Досаждать убийце моралью и прочими, с его точки зрения, глупостями, – себе дороже.

Седит был похож на Марбаса ровно настолько, насколько и отличался от него. Я с трудом представляла, что творится в его голове – так он был сдержан и тих, и при этом я понимала, насколько он ужасен в своей жажде убивать. Его взгляд был спокойным, голос ровным, и казалось, его вряд ли можно как-то вывести из себя или чем-то удивить, на деле же он отлично скрывал свои эмоции, оставаясь большую часть времени непроницаемым для собеседника. Но я видела его отчаянье, когда он пришёл в себя и понял, что больше не может скрываться за пологом Тьмы. Теперь он пытается оставаться таким же равнодушным, каким-то образом обманывая самого себя, будто он всё ещё безликий и носит на голове платок, скрывающий его лицо ото всех.

– Действительно, – отозвался тот на моё замечание, а потом, явно из вредности, добавил. – Пока что.

Свернув пару раз, мы оказались в огромной комнате, из которой было два выхода, помимо того, откуда мы пришли. Потолок был низким, отчего казалось, что на тебя давит вся толща земли, что находится над головой. Мысли о том, как глубоко мы забрались, я постаралась отогнать подальше. Наш проводник выбрал коридор, который уходил налево. Прежде, чем мы свернули туда, мне показалось, что я увидела белое перо, застрявшее меж камней справа. Скорее интуитивно я хотела было затормозить, чтобы убедиться, что мне не показалось, но Седит потянул за собой.