Текст книги "Демоны внутри. Тёмный трон (СИ)"

Автор книги: Umnokisa

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 48 страниц)

– С Фокалором. Тот еле ноги унёс. Да уж, Густав был своеобразным героем. Удивительный человек: падшие его ненавидели и одновременно уважали.

– Кстати да, – отозвался Фурфур. – Я всегда воспринимал род Казадор как нечто само собой полагающееся, что-то вроде естественного хищника. Нозоми, если ты тут, то наверняка больше не враг Геенне. Асмодей у нас рубаха-парень, конечно, дружит со всеми, но твоё наличие во дворце говорит о том, что ты находишься тут не с целью отправить всех нас в Бездну. Расскажи тогда, как твой род умудрялся убирать со своего пути моих высокопоставленных братьев с такой лёгкостью. Обещаю, что дальше меня эта информация не уйдёт. Про Асмодея не ручаюсь. Любые ценные знания он, как сорока, разносит на большие расстояния, одаривая ими всех подряд, независимо от их желания. Хотя… Если у тебя получится, то может он сможет сдержать язык за зубами.

Я растерянно пожала плечами, показывая, что не в курсе, как это делали мои прадеды: меч Набериуса я получила только после того, как Велиал применил ко мне заклятие, а в руках отца я никогда его не видела. Да и про Густава первый раз-то услышала сегодня.

– О, Фурфур, со своими приключениями ты пропустил всё самое интересное, – выручил Роберт. Он наклонился, покопался в стоящей у стола обыкновенной картонной коробке, которые часто используются в офисах и полиции для хранения бумаг и других мелочей, потом вынул оттуда зажатый между двумя стёклами лист бумаги. Я сразу узнала в нём последнее письмо Набериуса сыну. – Почитай.

Князь привстал с кресла, потянулся через стол, взял письмо и, отпив немного коньяка, принялся за ознакомление с последней волей маркиза. Роберт всё это время молчал и смотрел на меня, подбадривающе улыбаясь.

– Даже так… – пробормотал Фурфур где-то на середине письма. – Ничего себе, поворот. Держитесь крепче за штанишки, друзья. Учудил, да… – закончив читать, он положил бумагу на край стола, задумчиво постучал пальцем о подлокотник кресла. Хотел было выпить, но чашка оказалась пустой. Налил, выпил залпом. Посмотрел на меня, хотел налить ещё, но когда уже наклонял пузырёк с коньяком над чашкой, передумал и просто сел в кресло, держа бутылку, отпил из горла. – Я должен это всё переварить. Подождите.

Роберт никуда не спешил, он наконец расправился с остатками алкоголя в чашке и теперь наслаждался более привычным ему чаем, изредка что-то записывая в лежащий по правую руку ежедневник.

– Так, вы хотите сказать, что она типа как вроде даже ангел? – подал голос Фурфур спустя пару минут молчания и махнул бутылкой в мою сторону.

– Ну если выражаться как ты, то да: типа как вроде даже, – кивнул Роберт, подтверждая его догадку.

– Как ты?

– В процентном соотношении меньше. Хотя я больше взял от людей. Процентов на шестьдесят ангел, тем более, что я, надеюсь, последний такой и обзаводиться потомством не планирую. Что появляется у нефилимов, к счастью, остаётся загадкой. Род же Казадор после первого потомка стал смешивать кровь с людьми, и с каждым ребёнком крови прародителей оставалось всё меньше. Я только одного не понимаю в данной ситуации: как они вообще могут пользоваться оружием только падших? Я не могу касаться меча, созданного в Геенне, для всякого падшего логично, что ему доставляет дискомфорт оружие Эдема. Нозоми спокойно держит в руках меч Набериуса, но при таком смешении крови почему-то не может совладать с печатями светлых. Вплоть до того, что они, мне кажется, могут её убить. Это сложный и пока что не до конца понятный мне дисбаланс. Словно её предки играли в грязные игры.

– В смысле? – встряла я.

– Падшие не могут касаться ангельского оружия. Аналогично и ангелы не могу касаться нашего. Асмодей ещё не очернил себя настолько, чтобы чистота Эдема отвергла его, хотя мальчик он у нас горячий. Иногда даже слишком, – объяснил Фурфур, хмыкнув и поймав на себе недовольный взгляд нефилима. – Ты же… кхм… маркиза, почему-то совладала только с оружием Набериуса, а вот Эдем от тебя отвернулся по какой-то непонятной причине. Не пойми неправильно, я б в жизни не отвернулся от такой хорошей девочки, это они нехорошие.

Я отрицательно покачала головой: говорить о моей догадке, что это связано с контрактом, заключённым с Велиалом, мне не хотелось. Руку всё это время я прятала в складках юбки, стараясь сделать так, чтобы печать на пальце не попалась на глаза князю.

– Нет? – удивился он. – Нозоми, ты, должно быть, шутишь. Твой отец в молодости был яростным борцом с моими братьями, как у него вырос такой нежный и милый цветок, незапятнанный кровью войны?

– Мой отец решил завершить на себе династию охотников. Работал консультантом в Ордене после моего рождения. Роберт, – обратилась я к нефилиму, отчего поймала на себе немного не понимающий взгляд князя, но он промолчал, решив не лезть с расспросом на тему такого странного обращения к советнику короля. – Это может быть как-то связанно с Элизой? Я сейчас поняла кое-что странное.

Библиотекарь склонил голову на плечо, задумчиво глядя куда-то за мою спину. Мне даже показалось, что где-то среди стеллажей прошмыгнул Люций, в очередной раз решивший поиграть в прятки.

– Когда она умерла, Набериус похоронил её, – стоило мне это сказать, как Роберт перевёл взгляд на меня. – Ангелы при смерти лишаются физического тела. А она, почему-то…

– Нозоми, откуда ты это-то знаешь? – Фурфур заинтересованно подался в мою сторону.

Я на мгновение замялась, изображая, что вспоминаю, откуда могла бы узнать такое. Но было бы глупо сказать первому встречному, что моё сознание связано с Велиалом и мне часто снится то же, что и ему, что я вынуждена бродить с ним по его воспоминаниям и заново переживать всё. Это яркие сны, полные печали и радости и, порой это то, о чём никто не должен был знать. То, что остаётся за закрытыми дверьми, между двумя. Я же была тем, кто нарушал идиллию, сам того не желая. И не всё, что я видела по ночам, было мне по душе. Личность Велиала была противоречивой: насколько он был нежен к Набериусу, настолько он презирал людей.

В его обществе он становился мягче, старался не расстраивать его лишний раз своим поведением, и всё равно напоминал прирученное дикое животное: оковы, в которые добровольно заковывал себя падший, могли пасть в любой момент. Велиал оставался хищником. Набериус тоже был хищником, но они отличались так же, как Велиал отличается от Марбаса. Маркиз мог сострадать, он не приветствовал бессмысленные смерти людей, не приветствовал насилие над ними ради удовольствия. Он уважал людей. На свой лад, как может уважать людей бессмертное существо, но благодаря его патронажу выжили сотни, а то и тысячи. А когда он умер – зверя больше ничего не сдерживало, и люди сполна вкусили ненависть короля, подстёгиваемую болью от потери близкого.

– Велиал рассказал. Я… Хм… Спрашивала его о Набериусе. К сожалению, моя семья не спешила делиться со мной информацией даже о ближайших родственниках, – я мило улыбнулась, стараясь придать себе как можно более беззаботный вид.

– Набериус был слишком сентиментален. Не знаю, как у такого раздолбая как я выросло такое заботливое создание. Вероятно Заган втайне воспитывал его, когда я не видел. Или вообще подменил яйцо, – хмыкнул Фурфур, глядя на меня. – Удивительная вещь – наследственность: смотрю я на тебя, девочка, и понимаю, что ты врёшь. Когда Набериус не хотел говорить мне правду – у него тоже едва уловимо дрожали руки. Не надо изображать спокойствие, мышцы как раз от этого и ходят ходуном: ты их слишком напрягаешь, чтобы они не дёргались.

– Фурфур! – Роберт хоть и окликнул падшего, хотя мы оба знали, что тот прав, и я недоговариваю. – Не говори так.

– Я просто не могу смотреть на бездарных врунов, – признался князь. – Набериус слишком быстро вылетел из гнезда, и порой я понимаю, как много я сделал неправильно.

– То есть вы… – начала я, но мужчина закончил за меня.

– Я наставник Набериуса. В прошлом. Но наши отношения не очень задались с самого начала. Сложно возиться с детьми, когда сам где-то в глубине ребёнок. Может, я и научил его чему-то толковому, но точно не как удержать голову на плечах. Не в укор тебе, девочка. Глупо вешать ответственность на тебя, ты-то тут причём.

Я растерянно смотрела на Фурфура, который в очередной раз отхлебнул коньяка из бутылки и теперь смотрел на меня, явно не смущаясь моих попыток рассмотреть его лучше. Подумать только, ещё одна частичка прошлого, связанного со мной хоть как-то, появилась так неожиданно. Хоть манера речи Фурфура заставляла держаться настороже, от него не исходило ощущения агрессии. Его взгляд был спокойным, хоть и полным любопытства, движения рук плавными, а при разговоре он то и дело едва заметно приветливо улыбался.

– То есть вам… – снова начала я, но Фурфур снова закончил мой вопрос и ответил на него.

– В человеческом понимании я ровесник Загана, да. Я и сейчас не взрослый, а старый и в меру мудр, – он улыбнулся. – Но кому нужна мудрость, если тебя никто не слушает.

Роберт хотел было рассмеяться, но подавился чаем, отчего закашлялся.

– Мгновенная карма тебя настигла, малыш. Злорадство – это плохо.

– В мыслях не было… Кхе! – Роберт пытался откашляться, поэтому то и дело бил себя в грудь, пытаясь избавиться от неприятного комка в горле. – Фур. Кха!

–…фур. Да, это я. А ты маленький бестолковый нефилим, который променял все радости жизни на сухие книги, в которых формулы такие же чёрствые, как сердце Ирода.

– Роберт хороший! – заступилась за него я. – Он всегда помогал мне с домашним заданием и много чего рассказывал и показывал.

– Асмодей, в тебе всё-таки проснулся родительский инстинкт что ли? – рассмеялся на мои слова князь, отчего библиотекарь неразборчиво что-то фыркнул в ответ. – Неужели кто-то смог растопить твоё ледяное сердце и не уничтожить его, вырвав из вековых льдов?

– Фурфур, я сейчас буду груб, но можешь ты заткнуться? – Роберт как-то совсем нехорошо нахмурился. – Мы потом это обсудим. Как-нибудь.

Я поняла, что пора спасать ситуацию, потому что выражение лица советника короля стало совсем мрачным. Таким я видела его всего пару раз, и оба раза он терял самообладание раньше, чем его оппонент успевал спохватиться, что что-то не так.

– Знаете, я совсем не знаю своего отца. Это… Наверно это звучит совсем смешно, но иногда кажется, что я сама по себе. Роберт-то знает, а вы наверно нет, о том, что он и моя мать придумали, – протараторила я, переключая всё внимание на себя. – Папа не хотел, чтобы я была охотником, и не отдал моей матери меня, объявив мне, что она умерла, хотя та просто переехала в другую страну вместе с моей сестрой, о которой я вообще не знала ничего до октября!

Фурфур молча слушал, а потом подался вперёд и протянул руку, прося мою ладонь. Неожиданно, не подумав, я подала ему правую руку, на которой была печать контракта.

– Он не желал тебе такой жизни, как у него, когда вздрагиваешь от любого шороха и волнуешься за свою семью ежесекундно. Что кто-нибудь найдёт и вырежет всех, не пощадив даже грудничка, что не получится защитить, что придётся жить до конца жизни в страхах и в конце умереть всё же насильственной смертью, потому что в отличие от высших созданий ты стареешь, и с годами притупляется бдительность, пропадает ловкость, падает зрение. Ну суставы у меня тоже ноют перед дождём. Это забавно, знаешь ли: сам насылаешь дождь и сам же от него страдаешь. Ха-х. Так, я был прав, – неожиданно он сжал мою руку, не давая одёрнуть её назад. – Нозоми, ты хорошая девочка и задаёшь себе и окружающим правильные вопросы, которые позволяют тебе расти как личности, но вот это вот… М-да… – он посмотрел на мой безымянный палец. – Как тебя угораздило так влипнуть и, главное, зачем?

– Велиал умеет быть красноречив не только с вашими братьями, – вздохнула я, не желая смотреть в глаза падшему.

– И на что ты променяла свою душу? Только на этот раз честно, ладно?

Роберт, как ни странно, не вмешивался в наш разговор, и я не могла понять, почему он не стремится защитить тайну своего короля. Более того, я не могла понять, стоит ли мне сейчас пытаться снова солгать или сказать как есть? Но ведь можно сказать только половину правды, умолчав о самом неприятном – резонансе. Если Велиал посчитает нужным – он сам расскажет обо всём Фурфуру.

– Он обещал воскресить моего отца, – коротко сказала я, стараясь сохранять спокойствие, хотя на мгновение мыслями снова очутилась в воспоминаниях, в тёмной и полуразрушенной церквушке у школы, лежащей, словно жертвенная зверушка, у его ног и с трудом представляющей, что переживёт ту ночь. За ней потянулись множество других дней и ночей, я, каким-то чудом выжила, но моя жизнь изменилась. Оглядываясь назад, я никак не могла понять, чего хочу больше: прошлой размеренной жизни школьницы, окружённой обманом, или же быть той, кем я являюсь сейчас – настоящей. Дворец, слуги, платья и дорогие украшения, которыми меня осыпал Велиал, пытаясь придать мне хоть сколько-то достойный, по ему мнению, вид – всё это не делает меня счастливой. Если честно, я даже не знаю, смогу ли я теперь когда-то быть счастливой и кому-то доверять. Даже в общении с Робертом я постоянно ловлю себя на мысли, что не доверяю ему до конца.

– Беда… – Фурфур выпустил мою руку и теперь смотрел мне в лицо. – Делать он этого конечно же не будет. И помочь теперь тебе никак нельзя. Бедная девочка. Но, похоже, что вы каким-то чудом подружились, если ты тут, вместе с ним. Да ещё и будущая жена.

– Он просто извращенец, – выпалила я, краснея. – Ему нравится наряжать меня в идиотские платья, типа такого, цеплять на меня бирюльки. Я выучила, для чего нужны все столовые приборы, немного научилась вальсу и… Боже, это ужасно!

Фурфур снова одобрительно улыбнулся:

– Это прекрасно, – поспешил заверить меня он. – Хорошие девочки должны уметь и знать всё это. Погоди-ка, вчера на площади случаем не ты была?

– Эм…

– Она, – подтвердил Роберт, опережая меня. – Люц потащил её погулять, едва не прикончив при этом Марбаса и нескольких его подчинённых, когда те решили развернуть его обратно.

– Нозоми, у меня сейчас закралась мысль срочно тебя разлюбить! Ты сорвиголова что ли? Ходить по Пандемониуму сейчас опасно! Подстрекателей там как грязи на просёлочной дороге после дождя! – погрозил мне пальцем Фурфур, я снова хотела было что-то ему сказать, но он меня опередил. – Даже с Люцем. Он бессмертный в отличие от тебя, и сначала может тебя случайно угробить, а только потом поймёт, что произошло непоправимое. Я понимаю, что тебе хочется всюду сунуть свой премилый любопытный носик, но какая-нибудь сволочь может тебя за него укусить!

– Я вам очень благодарна за то, что вы вчера меня спасли.

– Не надо обращаться ко мне на «вы», я чувствую себя несчастным и никому ненужным! – театрально схватился за голову князь, изображая едва ли не вселенское горе, словно это его и вправду больно ранит.

– Фурфур, ты мне очень нужен! – вмешался в нашу беседу Роберт. – Нозоми нужен кто-то в качестве воспитателя, но один я не могу с ней справиться. Сейчас я замещаю Велиала, и у меня катастрофически мало времени, а ей нужно внимание. Я не могу доверить её Марбасу и его охламонам, а Люцифер же может выкинуть ещё что-то опасное для её жизни. Ты много видел и многое можешь ей рассказать. Тем более ты и Набериус…

Падший нахмурился:

– Скажу по секрету и только тебе, – отозвался он. – Я считаю себя виноватым в его смерти. Не знаю как Велиал, но лично я чувствую себя так, словно это я не смог научить его, как правильно жить.

– Вот и отлично. Думаю, что Нозоми – твой второй шанс, – улыбнулся Роберт.

– Может ты перестанешь уже от меня сбегать каждый раз?! – я поднялась из кресла и зло посмотрела на нефилима, отчего тот втянул голову в плечи, явно не ожидая подобной реакции со моей стороны. – Роберт Станиславский, я не потерплю обращения с собой как с вещью, особенно от вас.

– Я и не думал… Нозоми!

– Сотню раз тебя просила говорить заранее, говорить о своих проблемах, а ты всё держишь в себе! Я чувствую себя ненужной! Я толком не знаю Фурфура, а ты решил всё не только за меня, но и за него!

– Фурфуру и я, и Велиал доверяем как себе. А что насчёт разговоров: ты тоже мне и половины не говоришь, Нозоми, но я не лезу к тебе в душу! – отозвался раздражённо Роберт.

– А лучше бы лез! – рявкнула я и быстро пошла к двери, после чего хлопнула ею так, что, казалось, в библиотеке осыпалась штукатурка и пара полок.

Идиот! Какой же он идиот!

Я зло пнула ни в чём невиновную статую. Риа молча следовал за мной по пятам, оставаясь неясной тенью на стене, но с расспросами и советами лезть не спешил. Мне хотелось рвать и метать, но я пыталась хоть как-то сохранить самообладание. Впрочем, мои попытки особым успехом не увенчались: пара букетов в огромных вазах мгновенно завяли, стоило мне лишь поравняться с ними.

Не придумав ничего лучше, я направилась во внутренний двор, намереваясь выплеснуть всю злость в поединке с кем-нибудь из ассасинов. Мне было совершенно плевать на то, что сейчас на мне было платье, и что скорее всего в итоге оно придёт в негодность.

*

Самое паршивое осознание своей ошибки – это то, которое приходит к тебе прямо в момент её совершения. Например, когда ты захлопываешь дверь, вспомнив, что забыл ключи в другой куртке. Или бросаешь ложку в мусорное ведро, а банку из-под йогурта в мойку. Впрочем, и то и другое – малая кровь по сравнению с тем, во что вляпалась я, пойдя на поводу у своих эмоций.

Меч, обогнув мой блок, с ощутимой силой врезался мне под рёбра, отчего я отлетела в сторону и едва не разбила голову о стену, но встретилась с очередной воздушной подушкой. Дыхание перехватило, я свернулась в три погибели, пытаясь не заплакать от боли и издавать как можно меньше лишних звуков.

– Дебила ты кусок, ты ей ещё хребет сломай! – напустился на своего подчинённого Марбас, подлетая ко мне. Он проходил мимо, но почти сразу затормозил, когда увидел, с какой агрессией я налетела на своего противника. – Я же сотню раз говорил: слабее бейте!

– Я и так слабо её двинул, – проворчал тот в ответ. – Куда уж мягче! У нас тут тренировка, а не пижамная вечеринка.

Далеко не сразу я позволила наёмнику ножом наспех высвободить меня из плена корсажа, чтобы осмотреть травму. Бордовый синяк расцветал буквально на глазах. На языке ощущался металлический привкус, казалось, ещё чуть-чуть, и меня стошнит кровью.

– Ты перебил селезёнку, кретин! – рявкнул Марбас, но поправить положение не успел, потому что рядом появился Фурфур, схватил его за шиворот и без церемоний двинул о стену, разбив ассасину нос, после чего отшвырнул в сторону. – Блядь, я помочь хотел! Фурфур, хули ты творишь?!

– Уже помог! – князь едва сдерживался от того, чтобы порешить его на месте. К счастью, в процессе перебранки с главой гвардии, он не забыл о моей травме, и сейчас под его пальцами творилась самая настоящая магия исцеления. – Угораздило меня согласиться на весь этот бред. Говорил Асмодею, что добром это не кончится! Какой из меня воспитатель?! Я только отвернулся, а ты уже успела дров наломать, не прошло и двух часов!

– Не так уж и больно, – упрямо отозвалась я, отводя взгляд, и тут же получила подзатыльник, от которого едва не впечаталась лицом в землю. Фурфур нынче был не в настроении.

Надеюсь, что Велиалу не пришлось ещё хуже. Оно и ясно: своей выходкой я отвлекла его от работы. Наверняка после такого феерического фиаско с моей стороны на государственных документах теперь красуется огромная чернильная клякса. Остаётся надеяться, что в момент, когда я получила мечом под дых, король ни с кем не разговаривал.

Мне на самом деле повезло: Марбас сразу отобрал у моего временного противника боевое оружие, выдав взамен деревянный меч. Мне же достался настоящий, падшего. Такой расклад он объяснил тем, что в случае, если я пропущу удар, мне в любом случае будет больно, а вот если его «мальчик» облажается, то ему должна дорого обойтись такая ошибка. Подчинённый, как и полагается опытному ассасину, уделал меня в сухую. Мне позволили, как девушке, атаковать первой. Без проблем блокировав первые пару ударов, увернувшись ещё от одного, он атаковал и фактически «убил». Вот так вот, сразу. Без магии. Без пафоса. Молча, как если бы я была годовалым ребёнком, который решил выяснить отношения со взрослым. Впрочем, учитывая нынешнюю разницу в возрасте, отличий не так уж и много.

– Сейчас переоденешься в нормальную одежду, нечего шляться по дворцу в этих лохмотьях, – Фурфур рывком поднял меня на ноги. – И до конца дня сидишь у Асмодея. И мне глубоко наплевать, что вы с ним поругались. Видимо мне и этот вопрос придётся решить, раз вы оба не в состоянии разобраться со своей дружбой.

Мне хотелось сказать ему, что между нами нечто большее, чем дружба, во всяком случае как я думала, но я промолчала:

– Я буду заниматься фехтованием! – сложив руки на груди и вскинув голову, я упрямо смотрела на князя. – И никуда не пойду!

– Да что ты говоришь, – Фурфур едва ли обратил внимание на мою позу, схватил за руку и потащил за собой со внутреннего двора во дворец, у меня едва получилось придерживать порезанное наёмником платье. Марбас и второй ассасин молча смотрели мне вслед, решив не вмешиваться в столь милую беседу между мной и моим временным надзирателем. От приветливости Фурфура не осталось и следа. Теперь я понимала, почему он отзывался о своих навыках воспитателя в таком ключе.

Падший даже не обратил внимание на то, что я не поспеваю за ним. Мы дошли до купален, где нас уже ждала служанка по имени Диа, которая, как мне стало известно из бесед с ней, уже многие века работает там. Князь, не здороваясь, максимально коротко и доступным языком объяснил, что меня нужно любыми безопасными для моей жизни способами превратить из жабы в принцессу, после чего удалился восвояси.

Диа воодушевлённо принялась за работу. То, что я уже была у неё сегодня, не помогло в качестве аргумента. Меня снова вымыли с ног до головы, обтёрли сначала глиной, потом маслами и даже пытались предложить расслабляющий массаж, но я отказалась, списав на то, что из-за синяка, который Фурфур никуда не убрал, оставив, видимо, в назидание, мне будет не так приятно, как могло бы быть. Диа синяк, конечно, напугал. Она охала и ахала, пока разглядывала его и даже сбегала за какой-то мазью, которая, по её словам, обладает в теории и заживляющими свойствами. В теории, потому что у падших такого не бывает. А Роберт, который мог бы дать ей ответ на эту тему, ничем не пользуется, мужественно перенося все тяготы человеческого тела.

Когда всё закончилось, и довольная своей работой Диа выпустила меня из своих объятий, в коридоре я столкнулась с князем нос к носу и попыталась вжаться в стену.

– Прошу меня простить, – сказал он, подходя ко мне и поклонившись, сделав какой-то жест рукой, явно что-то означавший у местных. – Я уже отвык от смертных, помню только, что вы ужасно хрупкие, и дико перепугался за тебя. Я был ненормально груб. Обещаю, что в дальнейшем этого не повторится. Тем более, ты девочка…

– Я… Всё нормально, – соврала я. То что Фурфур в первое время нашего знакомства поднял на меня руку – несколько напрягало. Хотя, возможно он и вправду испугался за меня, кто его знает. – Мне стоило быть осторожней. Но зря вы… – я вспомнила о его просьбе. Лучше пытаться поддерживать дружеские отношения, а выполнять такую мелочь ничуть не сложно. – Зря ты Марбаса ударил, он конечно дурной, но иногда бывает хороший.

– Ключевое слово – «иногда», – натянуто улыбнулся князь. – Не знаю, что ты нашла интересного в окружении Теней, но советую быть осторожнее.

– Я осторожна, – заверила его я. – Если ты не против, то я хотела бы переодеться, потому что разгуливать по дворцу в халате мне совсем не нравится. Хм… И можно тебя попросить об одолжении?

Мы шли в сторону королевских покоев, когда я в очередной раз зашипела, в очередной раз зацепив рукой проклятый синяк. Его наличие меня раздражало, а стоило подумать о том, как мне предстоит спать ночью, так становилось совсем тошно.

– Что-то хочешь?

– Убери его, – я ткнула пальцем себе в бок, Фурфур точно поймёт о чём я. – Я уже поняла свою ошибку.

– Неужели сама не в состоянии его убрать?

– Все вы переоцениваете мои навыки в колдовстве, – вздохнула я. – Пока что у меня получается только чинить разрушения. До заживления ран я ещё не доросла.

– Так давай научу, там не так уж и сложно, надо только разбираться в анатомии, – воодушевился падший. – Сама же и залечишь всё. Обещаю, что не дам тебе случайно оттяпать себе руку или ногу. Если боишься тренироваться на себе, могу себе порезать палец.

Я недовольно отмахнулась от такой идеи:

– Вот ещё! Давай без членовредительства! Тошно уже от количества насилия вокруг.

– Тоже верно. Предпочитаю только насилие по обоюдному согласию в постели, ну там… Так, меня занесло. Прошу простить.

Коротко кивнув падшему в знак того, что извинения приняты, я пустила его в королевские покои. Интересно, бывал ли он тут когда-то? Наверно бывал, если безошибочно нашёл дорогу в купальни. Каким Набериус был в детстве? Что ему рассказывал Фурфур, чему учил? Мне неожиданно захотелось узнать о нём больше. Мне казалось, что личность моего деда и есть тот ключ к Велиалу и, наверно, остальным. Он играл далеко не последнюю роль в судьбах окружающих, и его смерть больно ударила по всем.

*

– И тогда он мне сказал «или я, или этот арбуз», – закончил Фурфур, и я рассмеялась. Он тоже. Ужин протекал спокойно и беззаботно. Если бы в нашем обществе объявилась Мара, то было бы не так хорошо, но о фаворитке Велиала я едва ли вспоминала сегодня – её не видно и не слышно, словно она покинула дворец. Люций как обычно сидел у меня на коленях и периодически пытался отправить в полет бобы, намереваясь попасть ими в хрусталь люстры так, чтобы он обязательно звякнул. Для этого он вооружился ложкой и подставками для столовых приборов.

– Люций, – напомнила я ребёнку о правилах приличия за столом, и он на минуту успокоился, но потом начал исподтишка строить новую катапульту. – Я не думала, что Набериус был таким. Честно.

– Набериус был, как и все молодые ангелы, практически неуправляемым. Знала бы ты, с какой завистью всё старшее поколение смотрело на Люцифера. Примерный ребёнок. Был. Люций, или ты сейчас успокоишься, или выйдешь из-за стола и пойдёшь спать без десерта! – Фурфур строго посмотрел на ребёнка. Тот снова принялся за еду, делая вид, что потерял всякий интерес к игре, но мы понимали, что это затишье долго не продлится. – К сожалению, Велиал не включил Набериуса в список друзей тогда, да и я как-то ничего не сделал для того, чтобы они подружились. Авось меньше бы было проблем и больше свободного времени. Да и Набериусу было бы интереснее с ровесниками. Я тогда был жутким трудоголиком. Было бы у ангелов здоровье – я б его там положил бы.

– А сейчас ты чем занимаешься? Ты ведь вроде как князь? Или это прозвище?

– Путешествую по Геенне, шляюсь где хочу, пью и ем что хочу. Свобода ударила в голову. Оставил свои земли управляющему и по тихому сбежал. Уже больше тысячелетия гуляю, и совсем не хочу сидеть за письменным столом и заниматься тем, что перебирать бумажки из одного ящика в другой. Князь я, да. Но княжить совсем желания нет. А «вольный демон» как раз за любовь к хождению-брожению по свету дали.

С Фурфуром было удивительно легко беседовать. Иногда его, конечно, заносило в романтику, но это были не попытки очаровать противоположный пол или домогаться. Фурфур говорил мне комплименты просто для того, чтобы я чувствовала себя девушкой. Каждый раз когда он хвалил меня, внутри было тепло и спокойно. За эту половину дня, что мы провели вместе, он, казалось, заменил собой какого-то несуществующего родственника, любящего дядюшку, который очень редко приезжает в гости, но непременно с чемоданом, полным подарков и заботы. Кое-как я, под его руководством, убрала синяк, потом он занимался тем, что прогуливался со мной по саду и рассказывал про то, как выжить в диких условиях Геенны, и какие из растений съедобны. Хищные цветы оказались такими же вкусными, во всяком случае по словам Фурфура, как и те, кем они питаются.

Роберт демонстративно обиделся и отказался приходить на ужин, сказав князю, что у него слишком много работы и слишком мало времени.

– Остынет, – заверил меня падший, когда передал мне новость. То, что нефилим обиделся, для меня открытием не оказалось. Но я думала, что успокоится он несколько раньше. – Такие, как он, очень вспыльчивы. Если честно, я не представляю, как он всё это время сохраняет спокойствие. Выдержка невероятная.

– В плане? – я отправила ложку мясного мусса в рот. Сегодня можно было не заботиться о манерах: князь игнорировал десяток вилок и ножей, пользуясь лишь двумя, и только на десерте променял их на маленькую ложечку.

– Нефилимы… – падший почесал подбородок и задумался. – Как бы тебе объяснить так, чтобы ты не пугалась-то. Ну ты, наверно, знаешь: из-за них был организован Потоп. Асмодей один из них выжил, потому что его Набериус и Велиал спасли. Такие как Асмодей они очень эмоциональные, но речь не о сентиментальности, увы. Право, лучше б пил себе вино и плакал в жилетку. Нефилимы агрессивные настолько, что их можно сравнить с бешеной собакой. Такие с радостью испепелят несчастного магией после того, как выцарапают сердце голыми руками из груди. Асмодей немного отличается от них всех. Вот честно, клык даю, понятия не имею, в чём шутка, но я лишь пару раз за всё время видел и слышал, чтобы он терял над собой контроль.

– Помпеи? – вспомнила я что-то очень давно упомянутое королями.

– Да-да. Сжёг город. Прихлопнул всех, как мух. А ещё свой родной город. Ты, должно быть, уже слышала эту историю. Наверняка тебе Велиал рассказал. Он её обожает. Только при Асмодее не говорит на эту тему, ну оно и ясно.

– Это ужасно, – призналась я, отрешённо наблюдая за тем, как Люций закончил есть своё пирожное и принялся за моё не спрашивая на это разрешения. – Но, наверно, это можно объяснить как-то. Он столько держит в себе, и чтобы его сильно разозлить, нужно очень постараться.

– Очень. Да. Но я уже сказал, что Асмодей обладает невероятной выдержкой. Может быть, это прозвучит странно, но послушай старика: вы ведь друзья, так береги его. Я боюсь, что однажды он может потерять контроль над собой и не сможет вернуться назад, увязнув в своих эмоциях. Он хороший парень, был бы девочкой – сбежал бы без оглядки с ним, но увы, остаётся лишь беспокоиться о его светлом будущем. Забивая голову работой, он прячется от реальности и не хочет тебя, в случае чего, травмировать. Речь идёт не о руках и ногах, хотя я что-то теперь очень беспокоюсь за твои ножки. Нозоми, Асмодей полон страхов, но боится о них говорить тебе и окружающим. Но его страхи не такие ужасные, если посмотреть им в лицо. Ты можешь ему показать, что ему нечего бояться? Чуть больше эмоций не сделают хуже, я уверен. А если начнёт бузить, то его всегда есть кому успокоить. Ну, во всяком случае первое время не ставь на нём экспериментов вдалеке от охраны.