Текст книги "Демоны внутри. Тёмный трон (СИ)"

Автор книги: Umnokisa

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 48 страниц)

Я хотела было присесть на диван, но меня почему-то очень заинтересовала картина, которая притягивала к себе взгляд и впечатляла как минимум размерами проделанной художником работы. Видимо, именно она была тогда укрыта под тканью и её сохранности так обрадовался Велиал.

Когда я подошла ближе и наконец разглядела её, стало окончательно понятно, что на полотне был изображен момент изгнания из Рая, написанный маслом. Ангелы, объятые пламенем, обращались в демонов. Их волосы темнели, крылья теряли перья и превращались в перепончатые, одежда рвалась на лоскуты. В адском пламени они жались друг к другу в поисках поддержки. Над их головами сияли ангелы, сохранившие преданность своему создателю. Вооруженные мечами, копьями, сыпавшими смертоносным дождем из стрел, карали падших братьев и сестер.

Она производила на меня столь большое впечатление, что я не могла оторваться от неё. Не знаю, сколько я так простояла, возможно, минут десять, но я находила все больше и больше интересных и скрытых деталей, незаметных на первый взгляд. Дотошность автора делала свое дело – настроение работа передавала полностью. Страх, отчаянье, боль, злобу, надежду. Все смешалось в этой работе, наполняя зрителя каплей за каплей чувствами изображенных на ней существ. Всё это время я не слышала ничего из разговора между Велиалом и остальными.

– Нравится? – неожиданно прозвучавший над ухом голос Велиала заставил меня вздрогнуть. Я настолько увлеклась разглядыванием картины, что совсем потеряла связь с реальностью.

Я неуверенно кивнула. Мне не нравилось то, что было изображено, не нравился сюжет. Но впечатляло настроение, впечатляло мастерство, с которой была она выполнена. Даже в самом маленьком нарисованном лице были видны эмоции.

– А кто это нарисовал? – я с трудом смогла отвести взгляд от ангела, в котором узнала Велиала.

– Набериус, – король указал на одного из ангелов. – Это он.

Я приблизилась максимально близко, чтобы попытаться разглядеть его, но как раз себя художник нарисовал паршиво, размазанно, словно не хотел, чтобы его обвинили в чрезмерном самолюбии.

– Он мог нарисовать кого угодно идеально, с невероятной точностью. Словно нарисованный просто взял в руки раму и смотрит на тебя через неё. Но себя рисовать он ненавидел. У меня не осталось ни одного его портрета. Случись что с моей памятью – я потеряю его образ навсегда, и наше общение будет казаться каким-то невнятным сном.

– Он был красивый? – поинтересовалась я.

– Маркиза называли за глаза Журавлём не только потому, что тот мог в него превращаться, – ответил за Велиала Роберт, который уже сидел на диване. – Нозоми, тебе лучше присесть. Нам всем предстоит долгий и тяжёлый разговор.

Я послушалась его просьбы. Велиал отошел куда-то за мою спину к стеллажам и, вернувшись через минуту, протянул мне бокал вина. Убедившись, что я более-менее в состоянии удерживать его после того, как Люций едва не утопил меня в моём же разуме, король взял тот, что стоял на столике у дивана и ушел к окну, где удобно разместился в своём кресле.

– Видимо, придется начинать мне, – второй из королей задумчиво почесал щёку мизинцем и откинулся на спинку. – Асмодей уже рассказывал тебе, что в Геенне до падения была лишь земля, камни, непроглядная темнота и холод? – я кивнула. – Велиал, Набериус и Люцифер вызвались изменить это и, объединив усилия, смогли создать, как в своё время заумно выразился Асмодей, проекцию света в это измерение.

Я снова кивнула, благо память мне ещё не помахала ручкой.

– Люцифер, занимавшийся в Эдеме так же и проектировкой живых существ, отказался принимать такие условия существования, – подал голос Велиал, покачивая бокал туда-сюда, изредка вдыхая аромат вина. – Поглощая энергию пойманных демонов, он начал создание третьего Эдема. Когда день начал сменяться ночью, и земля прогрелась, прошли первые дожди, появились первые растения. Деревья. Закончив с климатом и озеленением, основой, он взялся за животный мир. Целыми днями он бродил по лесам, полям. Кто сталкивался с ним, те говорили, что он выжил из ума, постоянно что-то бормотал себе под нос.

– Он никого не допускал к этой работе. Взвалил все на свои плечи, видимо, пытаясь загладить вину перед братьями за изгнание. К слову, не все выбрались тогда из Эдема живыми, и недовольных подобным развитием событий было много. Но однажды осенью он пропал. Совсем. Ни в одном из мест, где бы он мог остановиться, мы его не нашли. Как сейчас помню, облетели листья, снег первый пошел, и где он – никто не знает. Некоторые думали, что он растратил в безумии всю энергию и погиб.

Отпив вина, я поморщилась. Алкоголь снова неприятно обжёг горло, но после третьего глотка это ощущение прошло.

– Но его нашли. Один из фермеров, возвращавшийся из соседнего поселения, оказался застигнут метелью… – Велиал прикрыл глаза, словно вновь прокручивал в памяти воспоминания о тех днях. – Тёмное небо озарилось тогда такой мощной вспышкой, что увидевшие это подумали: Эдем всё же решил нас всех уничтожить. Огненный шар, рухнувший в снег перед повозкой фермера, едва не прикончил его. Когда бедняга постучал к нам в дверь, на руках у него был маленький мальчик. Набериус всю ночь вливал тому энергию, и лишь утром ребёнок пришел в себя. Всё, что он смог сказать о себе, так это то, что его зовут Денница, и что он ангел Господень. Ни об Изгнании, ни о чем другом он не помнил.

– Денница – это был Люцифер? – я недоверчиво посмотрела на Велиала, забывая, что это было его именем до Падения.

– Да, это был он. Через четыре дня он изрисовал всю комнату божественным языком, едва не отправив Наба на тот свет. Я вообще удивлен, как Набериусу хватило терпения с ним возиться. Но проблема была не в том, что он маленький и неуправляемый… Проблема была в том, что он, назовём это так, сошел с ума.

– Сошёл с ума? – вот уж что я точно не могла себе представить, так это сошедшего с ума падшего ангела. Нет, теоретически это возможно, но практически…

– Однажды мы столкнулись с ситуацией, когда Денница отказался слушаться. Выражаясь языком, свойственным человеческим женщинам, раскапризничался, – пожал плечами Заган. – И тут-то выяснилось, что стоит ему начать проявлять нрав, как над личностью ребенка берет верх личность подростка, как раз переживающего на тот момент переходный возраст. Возможно, ты с ним столкнешься лично, обычно он такой на всякого рода церемониях, которые ненавидит. Если, конечно, Велиалу удастся его туда затащить.

– На коронации ему быть придется, хочет он или нет. Никто, кроме него, её вести не имеет права, пока он жив. Кроме того, Нозоми видела его глазами наблюдателя, которого послала Геката, – король допил вино и поставил пустой бокал на край стола. – И есть третья личность – истинная. Назовём её базовой. Это и есть настоящий Люцифер.

Я залпом осушила бокал, потому что поняла, что если сейчас не залью эмоции алкоголем, то у меня точно поедет крыша. Люцифер, который и так не казался милашкой, превратился в моих глазах в самое настоящее неуправляемое чудовище.

– То есть вы хотите сказать, что существо, одно из самых сильных в Геенне, имеет психологическое расстройство в виде множественной личности?

– Именно, – подтвердил Заган.

– Хорошо, я поняла. Давайте сразу о главном: какая из них опасная?

– Все три, – передёрнул плечами Роберт.

Да уж, можно было и не спрашивать.

– И какая наиболее опасная? – перефразировала я вопрос.

– У них три имени, так проще с ними контактировать и разделять их между собой. Маленький мальчик по имени Люций, – я вздрогнула, стоило мне услышать это имя. – Любит играть, но его игры практически не поддаются какому-либо контролю из-за его силы. Подарит он тебе игрушку или свернет шею – предугадать его эмоции очень тяжело и не всем удается. Подросток Люц вспыльчив и порой бывает неуравновешен. Его решения жестоки и не терпят отлагательств. А взрослый Люцифер – это правитель, и отношение к нему должно быть соответствующее… Просто постарайся ему хотя бы не хамить, как ты это любишь. Я повторюсь, Люцифер во всех трёх своих обличьях – это то существо, с которым надо быть предельно вежливым и учтивым, – Велиал посмотрел на меня каким-то грустным взглядом, словно мысленно уже прощался со мной. – И именно поэтому я хотел, чтобы ты оставалась в Гайе.

– Но почему он сошёл с ума? – я уставилась на свои руки. Теперь они дрожали.

– Всего-навсего встретился с нашим Отцом.

*

После того как короли приоткрыли тайну такого странного отношения к Люциферу, меня отправили обратно в покои Велиала в компании Роберта и Черепоголового, сказав, что с меня должны снять мерки, чтобы портной наконец мог приступить к созданию моего гардероба. Несмотря на все попытки убедить Велиала, что мне очень комфортно в джинсах, и я с радостью бы носила подобную одежду и дальше, Адрэ появился на пороге спальни в компании обворожительной ассистентки. Оба разодетые так, словно сбежали с модного показа или закрытой вечеринки, они потеснили Роберта и принялись за дело, разворачивая меня и так и сяк, о чём-то переговариваясь между собой.

– Мне кажется, что тёмные оттенки подчеркнули бы цвет её кожи и волос, – в очередной раз высказалась помощница, делая какие-то пометки в записной книге пером. Её короткое лазурное платье в сочетании с туфлями с головокружительной высотой каблуками заставили позавидовать даже меня. – У неё детская фигура, глупо наряжать её в платья с пышными юбками в пол.

– Я за цветочные оттенки. Пастельные. Они создадут эффект послеобеденных грёз в солнечный летний день. И меньше белого, иначе она будет морозить глаз, – протянул Адрэ, в очередной раз крутанул меня так, что я едва не потеряла равновесие, и мне пришлось схватить падшего за руку, чуть выше нескольких скромных браслетов из метала – они звякали каждый раз, когда он принимался за работу. Его манера речи была немного непривычной на слух – падший словно намеренно тянул слова и делал ударения не там, где нужно, отчего я не сразу начала понимать, что он вообще говорит.

– А можно мне просто штаны и рубашку? – скромно поинтересовалась я, тряхнув головой, пытаясь унять головокружение.

– НЕТ! – хором ответили те, едва ли отвлекаясь от спора между собой.

Роберт, сидящий всё это время на кушетке в компании с ассасином, хихикнул, но, словив мой раздражённый взгляд, поспешил заверить, что Адрэ, которого на деле звали куда более длинным именем, лучший в своём деле, и хуже он точно не сделает.

– Юная мисс, я отвечаю за наряды Люцифера и большинства королей и знати Геенны, – едва ли не надувшись от гордости, сообщил мне падший.

– Э… Ну здорово, – отозвалась я, пытаясь дать ему понять, что меня совершенно не интересует, кто и что у него заказывает. Мне хотелось носить то, что удобно мне, а не то, что выбрали за меня остальные. Хватало Анны. Я наивно смела полагать, что с побегом из Гайи этот кошмар с одеждой для меня закончится раз и навсегда. Если бы.

Вздохнув, я подумала, что, может, не стоит пока сопротивляться и хотя бы посмотреть на пару нарядов, что они для меня сделают? Права можно качать и чуть позже. Одежды, если так подумать, у меня тут нет, а она очень нужна.

– А эскизы будут? – поинтересовалась я у Адрэ и его ассистентки.

– Мы определимся с цветами и фасонами и представим эскизы его величеству, после чего он решит, что нам делать, – падшая убрала со лба чёрные локоны, что лезли ей в глаза, что-то пробубнив про то, что не стоит ходить с распущенными на такие мероприятия.

– Но ведь носить буду я, а не он. Какая ему разница, какое платье в итоге я выберу?

– Он ваш будущий муж и он так решил. В конечном итоге, у него очень недурной вкус, и вы вряд ли будете разочарованы в его выборе, – мне кажется, с каждым новым моим вопросом портной становился всё раздражённее, отчего его и без того тонкие черты лица становились ещё острее.

Я угрюмо посмотрела на Роберта, на что он подмигнул мне, пытаясь приободрить. Чувствовать себя домашней зверушкой хотелось всё меньше. Да, обо мне заботятся, кормят, поят, но настолько серьёзные попытки вмешаться в мою жизнь, как элементарное лишение выбора одежды, ужасно угнетало. То, что у Велиала прекрасный вкус, я почему-то не сомневалась, но вот насколько он в итоге совпадёт с моим?

– Если вам будет легче, – Адрэ, кажется, понял, что не произвёл на меня должного впечатления своими заслугами в Аду. – Я работаю со многими модельными домами в Гайе.

– О, – коротко отозвалась я. – Там нет какого-нибудь дома с молодёжной одеждой?

– Мисс, мне сказали, что нужны платья. Зачем вы намеренно превращаете себя в мальчика? У вас фигура, которую с помощью правильных цветов, кроя и драпировки можно превратить в конфетку, – портной сделал шаг назад и, взяв из рук ассистентки книжку, стал что-то вырисовывать.

– Мне нравится не привлекать к себе лишнего внимания. А ещё в платье не особо побегаешь. В свете последних событий я пришла к выводу, что размахивать мечом сподручнее в штанах.

– Хорошо, я сделаю юбку короче, – отозвался Адре, едва ли обратив внимание на моё нытьё, которое с каждой минутой становилось всё менее прикрытым. – Тогда мы откажемся от настоящих корсетов, да они вам и не к чему. Возьмём, скажем, корсаж. Давайте украсим его лентами.

– Ты всё ещё мечтаешь превратить её в летнее дитя? – брови помощницы скептически изогнулись. – Дорогой, она не майское дерево.

– Раннюю весну! – огрызнулся Адрэ, демонстрируя мне быстрый набросок из нескольких видов платьев. Различались они пока что лишь кроем юбки: в пол, до колена и со шлейфом. – И никаких коричневых оттенков в ткани. Никакого шоколада, и деревьев! Допустим, тут можно сделать завязки, и если юной мисс так охота размахивать руками и вести себя, как деревенская девка, то вы можете её утягивать относительно длины.

Я вспыхнула. Такое сравнение мне не понравилось. Адрэ явно воспринимал меня лишь как очередную модель, а мои капризы его раздражали, так как ограничивали его в возможностях. Падшему явно хотелось выложиться перед короной на полную. Пришлось кивнуть.

– Хорошо, я поняла. Мистер… Адрэ, я думаю, что могу вам доверять в создании моего гардероба. Раз уж сам Люцифер вам доверяет, то кто я такая…

– Действительно, – фыркнул тот, делая очередные пометки на бумаге. – Касательно нижнего белья, сразу предупреждаю – я не приемлю синтетику. Комплекты будут изготавливаться под основной гардероб, – неожиданно он протянул руку и сжал мою грудь, ничуть не стесняясь ни меня, ни присутствия посторонних. – Так, спортивная. Думаю можно добавить пуш-ап, – сунув блокнот подмышку, освободившейся рукой сжал вторую. Я едва сдерживалась от того, чтобы не двинуть падшего чем-нибудь тяжёлым по голове. – Смотри, Джи, если мы будем делать корсет с вырезом, он будет чрезмерно вызывающе смотреться. Мне не нравится. Она маленькая и нежная, а не снежная королева.

– Мистер Адрэ, если вы не прекратите сейчас же, то я вынуждена буду всё же вас ударить, – отозвалась я на очередное лапанье, теперь уже его ассистентки.

Те мою угрозу проигнорировали, начав спорить теперь на тему лифа. Адрэ принципиально отказывался пытаться создать из меня роковую женщину, объявив, что ему уже хватило подобных экспериментов, и сейчас он хочет восхвалять юность и невинность, а не порок. Роберт явно хотел что-то добавить, но побоялся встревать со своим мнением, дабы не быть задушенным портновским метром.

Адрэ, не отвлекаясь от дела, опустился передо мной на пол и без предупреждения задрал юбку моего платья едва ли не до бедра, за что всё же получил от меня ногой.

– Уймите кто-нибудь эту бестолочь! – искренне возмутился он, потирая челюсть. Я не особо целилась, когда решила его лягнуть, поэтому вышло не совсем удачно. Хотя, за него можно было не переживать – у падших превосходная регенерация. – Иначе я её свяжу!

– Нозоми, тише, – Роберт оказался за моей спиной, и когда я в очередной раз попыталась отделаться от портного, на этот раз с помощью пары пощёчин, потому что тот беззастенчиво обхватил мою голень, обнял меня. – Будешь слишком шуметь – привлечёшь внимание Люца. А он очень любопытный и с огромным удовольствием поучаствует в этом деле.

– Он любит шить платья? – я удивлённо подняла взгляд на советника короля.

– Он любит бить, – ответил за того Черепоголовый. – Ногами, руками. И заклятиями, если не дотягивается. Я, правда, не уверен, что в данном конфликте он примет чью-то сторону. Скорее всего, попадёт всем.

– Ну хватит уже страх нагонять, – шикнул на ассасина Роберт. – Она и так дрожит как осиновый лист.

С меня сняли все мерки какие только можно, включая размер ноги для новых туфель, сапог и домашних тапочек. Я в шутку попросила пушистые. Адрэ как-то странно на меня посмотрел, но всё же записал что-то в книжке.

Откланявшись, он и его помощница покинули покои, пообещав в ближайшие дни представить мне новый гардероб в лучшем виде. Вслух я их поблагодарила за терпение, мысленно же пожелала, чтобы у них сломались все их швейные и прядильные станки, а купцы не завезли партию шёлка: стоило вспомнить, что утверждать всё будет Велиал, как становилось дурно.

Кое-как, после нескольких минут споров, у меня получилось уговорить Черепоголового пойти ненадолго прогуляться, перекусить, например, пока я буду разговаривать с Робертом на личную тему, и мне очень бы не хотелось, чтобы он присутствовал, да ещё и комментировал при каждом удобном поводе. А поводы наверняка будут.

За окном давно уже шёл дождь, тарабаня по стеклу, периодически становясь громче, когда очередной порыв ветра швырял капли со всей силы. Камин уютно потрескивал поленьями, заглушая гул дымовой трубы и укрывая нас от сырости.

– Почему ты меня не предупредил, что у вас тут такой… Такой… Я не знаю, как это прилично назвать! – пальцы сами собой зарылись в волосы, портя хоть и незамысловатую, но всё же причёску, над которой минут тридцать билась прислуга. Когда в мире нет лака для волос, фена или плойки, все эти парикмахерские процедуры действительно выматывают.

– Мы решили, что до столкновения с ангелами смерти тебе лучше этого не знать, – спокойно отозвался Асмодей, явно не чувствуя себя виноватым в моём нынешнем стрессе.

– Ты понимаешь, что я сейчас чувствую? Роберт, он же чуть не прикончил меня! – я обессиленно опустилась на кушетку, где провела ночь до этого. – Я не понимаю, чего от него ждать, а вы… Вы даже не посчитали нужным меня предупредить, что Люцифер не в себе.

– Нозоми, – Роберт присел рядом и взял мои ладони в свои. Я шмыгнула носом, стараясь не расплакаться. Уверена, что если я начну плакать, то Велиал тут же явится и накричит на меня. После нашего разговора на тему моей роли во всём этом спектакле мне совершенно не хотелось ставить эксперименты на границы дозволенного. Я решила затеряться из виду, чтобы лишний раз не провоцировать его на агрессию или демонстрацию нежности на публике. – Меня правда попросили тебе не говорить об этом, потому что иначе бы ты запаниковала. Очень сильно. Но поверь, он не настолько опасен, каким может казаться. Я не знаю, как тебе это объяснить, звучит сумбурно… Послушай, Люцифер, он… Он как ребёнок. Честно. Это маленький обиженный и потерянный ребёнок, брошенный отцом, которого он любил. Мы ведь с тобой жили среди детей, да ты и сама ребёнок… Что я несу?..

– Я не ребёнок! – обиженно отозвалась я, не забывая ещё раз шмыгнуть носом, показывая, что успокаивать ему придётся меня дольше, чем пару минут.

– Малыш, ну… – библиотекарь снова вздохнул, пытаясь подобрать слова. – Я не силён в психологии. У меня были несколько иные интересы на тему поведения людей… Но я научился общаться с детьми, потому что я общался с тобой, когда ты была совсем крохой. Мне пришлось перечитать горы книг, чтобы понять, как правильно себя вести, и поверь, у каждого психолога и воспитателя своё мнение на свой счёт, но книги-то пишут взрослые, а ты должна ещё помнить, что ощущала именно ты, и что бы тебя успокоило и повеселило. Люцию много не надо, я уверен, что вы найдёте общий язык. С Люцем будет сложнее, а Люцифер более чем адекватен и отдаёт отчёт в своих поступках. Ты не услышишь от него ни одного лишнего слова и не увидишь ни одного лишнего движения.

– Я не уверена, что справлюсь, Роберт, – руки сам потянулись к мужчине. Он обнял меня и теперь гладил по голове, как всегда это делал, когда мне нужна была его поддержка. – Это не ребёнок. Я не могу воспринимать это чудовище как ребёнка, Геката показала, что было на площади.

– Самаэль и Лилит заслужили то, что заслужили. Мне кажется, что Люцифер в любом состоянии бы поступил с ними одинаково.

– Он ведь убил их? – шёпотом спросила я, ёжась. Мне казалось, что светоносный ангел наблюдает со мной, затаившись где-то совсем рядом.

Роберт отрицательно покачал головой и надолго замолчал, видимо подбирая слова так, чтобы не вогнать меня в ещё большую панику, чем есть сейчас. Если Люцифер не убил этих двоих, то страшно представить, что в понимании сумасшедшего есть наказание за предательство.

Видимо, я побледнела ещё сильнее, потому что Асмодей нежно сжал мою ладонь и коснулся губами лба.

– Мне кажется, что тебе стоит рассуждать так же, как если бы ты была бессмертной, чтобы понять их мотивацию и поступки. Убить – это слишком просто в данном случае. Кары после смерти для падшего уже не будет. Самаэль поступил подло, поэтому Люцифер был вынужден причинить ему боль.

– Боль? – переспросила я, не понимая, что имеется в виду.

– Представь, что ты живешь вечно, и у тебя всего хватает в достатке, ты не нуждаешься в еде, сне и прочих благах. Твоя жизнь настолько размерена, насколько это вообще возможно для жизни тут. Чего со временем тебе начнёт не хватать?

Я задумалась, не зная, что и ответить на эти вопросы. Чего может не хватать бессмертным существам? Развлечений?

– Им всем не хватает ощущений. И поверь мне, для падшего осознание того, что его заставят мучиться от боли очень-очень долго порой страшнее смерти. Ведь если подпитывать его магией, не давать умереть, то это будет вечная агония, – залпом протараторил Роберт. – Это причина, по которой Самаэль, возможно, провоцировал Велиала на убийство. Мне кажется, он знал, что Люцифер придёт в ярость.

– И что с ним теперь будет?

– Его светлейшество пожертвовал своим ангельским копьём ради такого наказания. Стражникам и остальным запрещено вынимать его до окончания суда. Рана не заживёт, Самаэль будет мучиться так, словно на него круглые сутки льют кислоту. Это… – нефилим запнулся, передёрнул плечами, словно ощутил на себе всё то же самое. – Это очень больно, я полагаю. Его вернули в темницу, вместе с остальными.

Мне померещилось, что я чувствую нечто подобное в районе живота, будто бы и меня тоже проткнули ангельским копьём. Я помню это ощущение, когда коснулась кинжала Асмодея. Но то было лишь секундное прикосновение, а тут настоящая рана.

– Как он вообще это сделал? – Роберт растерянно посмотрел на меня, не понимая, о чём я его спрашиваю. Меня же всё ещё не отпускало то ощущение, что заставили меня испытать сегодня утром в главном холле. – Мне показалось, что мою душу отделили от тела. Я… словно тонула? Кажется, это было так. Словно опускаешься на дно, медленно.

– Люцифер, наверное, знает всё. Мне порой кажется, что он может заглядывать в самые глубины души всякого, кого пожелает, словно сам Бог. Проникает и понимает всё. Его магия, она отлична от той, что я видел когда-либо. Он способен изменять чужие заклятия ещё в момент их создания, будто бы предвидит каждый твой следующий шаг, мысль и слово. И при всём при этом – он мастер создавать иллюзии, Нозоми. И ты поверишь всему, что увидишь, потому что он изменяет восприятие прямо тут, – Роберт коснулся пальцами моего виска, отчего я вздрогнула от неожиданности. – Их невозможно разрушить самому и невозможно понять, где ложь, а где правда, настолько они идеальны. Пару раз он выстраивал в моей голове целые миры, и это было по-своему прекрасно, – библиотекарь прикрыл глаза, словно вспоминая то, что он тогда ощутил. Мне показалось, что сейчас на его лице была какая-то тревога.

Его рука была тёплой, и из-за этого на мгновение показалось, что на самом деле я мёрзну, но почти сразу после этого меня бросило в жар. Иллюзия. Идеальная ложь. Страшнее, чем ложь Велиала, ведь он просто плетёт витиеватую паутину из аргументов и соблазнов, но верить ему или нет – у жертвы всегда есть выбор. А тут выбора нет. Где гарантия, что всё, что было на лестнице, уже закончилось, а я не пребываю в глубинах своего разума прямо сейчас?

– А как понять, что я «адекватна»? – поинтересовалась я, оглядываясь по сторонам и пытаясь решить для себя, что тут может быть не так. Ну, тот факт, что я сейчас нахожусь в Аду, был вполне себе нормой, как ни странно это признавать. Но вот найти другие зацепки, что помогли бы ответить на мой вопрос, не получалось.

Если Люцифер читает моё сознание, то наверняка сможет с хирургической точностью воспроизвести мельчайшие детали моей жизни, мои собеседники будут давать правильные ответы на каверзные вопросы, вещи будут лежать в том же порядке, как и были оставлены. К сожалению, мои знания о данном мире были сильно ограничены, иначе я наверняка смогла бы найти какое-нибудь несуществующее животное или растение, или же неточность в их внешнем виде и поведении, но и это далеко не факт.

– Мир вокруг тебя похож на безумный сон? – библиотекарь посмотрел на меня поверх очков. Я отрицательно покачала головой, хотя хотелось сказать «да». В первую очередь потому что мы вообще-то в Аду, и тут у всех жителей есть перепончатые крылья, и они умеют летать. Химеры вместо крыс, а шестилапые лошади едят мясо. Как, к слову, и цветы. – Люцифер никогда не будет подделывать мир вокруг тебя, он создаст ещё одну фантазию. Прекрасную или ужасную – это уже как ты, на его взгляд, заслужила. Он творец, а не шарлатан.

– Прекрасную или ужасную, – повторила я шёпотом, спуская ноги на пол и касаясь ими пушистого ковра. – Безумие Люцифера? Он завёл Лилит в кошмары и бросил там?

Роберт кивнул.

– А что он тебе показал?

– Это плохая тема для беседы, Нозоми. Слишком личное, – лицо библиотекаря неожиданно побледнело, плечи опустились, а глаза забегали, но я заметила это слишком поздно, продолжая шутить, как ни в чём не бывало.

– Первую любовь? – не унималась я, хихикая.

– Нет, – коротко отозвался он, стараясь сохранять хоть какое-то подобие спокойствия.

– Уничтожение всего твоего книжного фонда?

– Тебе правда так нужно это знать? – не выдержал Роберт, оборачиваясь ко мне. На мгновение показалось, что сейчас он меня ударит. Глаза блеснули багровым переливом, но почти сразу нефилим вернул контроль над внешностью, глубоко вздохнув. – Хорошо. Я понял. Я обещал тебе быть честным, и я буду. Он показал мне жизнь без меня. Если бы я никогда не родился. Мою мать, счастливо живущую с моим отцом, – на последнем слове его голос дрогнул. Асмодей болезненно оскалился, словно от зубной боли. Посмотрел на свои руки, а после взъерошил волосы, зарывшись в них пальцами. Так и замер, скрючившись. – В какой-то степени Люцифер прав. Таким ублюдкам, как я, лучше никогда не появляться на свет. Мы приносим слишком много проблем. Если бы только одна моя мать погибла тогда…

– Ты не ублюдок, Роберт, – прошептала я, касаясь его и заставляя поднять взгляд на меня. – Твои родители наверняка любили друг друга, если позволили тебе появиться на этот свет. Послушай, – тема, которую я подняла, была просто ужасной. Это было видно по тому, как изменилось выражение лица библиотекаря. – Я понимаю, что твой отец для тебя враг, но мне кажется, что он мог убить тебя в любой момент тогда, в лесу, но всячески тянул время. Может быть, я надумываю себе.

– Ты надумываешь себе, – жёстко ответил Роберт. От его интонации стало зябко. – Мы выпустим друг другу кишки при первой же необходимости. Он не хочет иметь дело с Велиалом, как и все остальные, кому я успел перейти дорогу. Король любит меня, назовём это так, больше моего родного отца. Для него я оказался полезнее и интереснее. Можешь считать, что я трус и тряпка, но мне как-то спокойнее жить под покровительством повелителя Геенны и терпеть все его выкрутасы, чем существовать самому по себе, скрываясь от Эдема, как крыса.

– И всё же… – начала было я, но нефилим не дал мне договорить. Меня в достаточно грубой форме усадили подальше, словно отныне я для него такой же враг, как его отец. – Роберт!

– У меня дела, Нозоми. Я бы с радостью, – судя по едва дрогнувшему голосу советника короля, он врал – я очень сильного его обидела, – остался с тобой подольше, и ты бы попыталась провести сеанс психотерапии, пытаясь вразумить такого старого идиота как я, но вынужден откланяться.

Я нахмурилась, демонстрируя, что такой тон общения мне точно не по душе, хотя, если честно, сама была виновата: любопытство сгубило кошку. С другой стороны, Асмодей достаточно отходчивый, может дуться пару дней, но в итоге всё равно сам первый начнёт разговор с обидевшим его человеком так, словно ничего не произошло. Единственной проблемой в моём случае была лишь длина дня в Геенне.

– Ну наконец-то закончили своё синхронное нытьё, – я вздрогнула и обернулась. Черепоголовый уже привычно висел в воздухе между кушеткой и кроватью. Он поднёс ладонь к подбородку, явно изображая зевание, после издал соответствующий звук.

– Что ты тут делаешь? – вспылила я. – Тебя же просили побыть за дверью!

– Пять минут. Я проторчал там пятнадцать. Марбас открутит мне голову, если узнает, что я оставил тебя так надолго. И поверь, если он сразу примется за мою голову, не вспомнив о других частях тела – то будет большое счастье.

Асмодей, наконец уличив момент удобный для побега, поднялся с мягких подушек и, молча обойдя ассасина, оказался у двери.

– Роберт, – окликнула его я, заставляя посмотреть в мою сторону. Всё ещё хмурый. – Мне всё равно, кем ты себя считаешь. Тебе придётся принять всё, как есть. Я не изменю своего мнения.

Библиотекарь кисло усмехнулся и, кивнув, скрылся в коридоре. Я вздохнула и закрыла лицо ладонями. Зачем я всё это ему наговорила вообще? Не просто наступила на больную мозоль, я сплясала на ней от души. Внутри росло чувство ненависти к самой себе. Почему я уничтожаю всё, до чего дотягиваюсь? Настоящий мастер создавать проблемы на пустом месте. Если бы мне платили за каждую проблему по доллару, наверно была бы уже миллионером.

– Это у вас брачные игры такие? – снова подал голос ассасин, который, в отличие от советника короля, никуда деваться не думал и теперь смотрел на то, как я занимаюсь тихим унижением самой себя разными способами.