Текст книги "Демоны внутри. Тёмный трон (СИ)"

Автор книги: Umnokisa

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 48 страниц)

– То есть, как душа? Ангелы, это как души – сгустки энергии же, но обладающие разумом, – наконец вынесла я свою догадку. Почему-то я понимала всё именно в таком ключе.

– Души тоже обладают разумом, милая, ты, видимо, ещё не сталкивалась с ними, – отозвалась Ю. – Если ты не против, то я хочу тебе помочь с ванной, потому что его величество сейчас разговаривает с Витсом, а я ненавижу всю эту политику.

Снова согласно кивнув, я молча разматывала корсет под грудь, а после попросила женщину расстегнуть платье. Помогала мне с ним Анна, а сама я не особо дотягивалась до витиеватой застёжки на спине. Ю забрала мою одежду и вышла, пообещав принести что-нибудь чистое, а эту привести в порядок настолько, насколько это возможно.

Я забралась в чан. Вода была тёплая и совершенно такая же, как в моём родном мире. И дерево, из которой была сделана ванная, было такое же… кхм… деревянное. Я продолжала смотреть по сторонам понимая, что материалы тут вряд ли сильно отличаются от тех, что распространены в Гайе, другое дело жители и всякого рода растительность да животные, что населяют Геенну.

Ю вернулась достаточно скоро, положив свернутую одежду на скамейку, сама же принялась объяснять мне, что мыла в Геенне нет. Как и привычной мне мочалки. И бритвы, и шампуня. Косметические компании, увы, лишены выхода на такой огромный рынок, как Ад. Чем больше я слушала, тем больше понимала, что мне придётся как-то искать выход из сложившейся ситуации.

– А чем вы голову моете? – задала я основной волнующий меня на данный момент времени вопрос. Чем мылить кожу это сущие мелочи на фоне того, какой финт могут выкинуть волосы.

Ю тут же выдала мне рецепт на основе глины, соли и какого-то масла, о котором я раньше никогда не слышала. Видимо моё лицо вытянулось настолько, что она рассмеялась:

– Не переживай, это дело привычки. К тому же, в столице всё будет в разы проще, – подбодрила она меня, втирая что-то в кожу головы. Я провела рукой по волосам и посмотрела на ладонь: серо-коричневая глина. Ну точно. Остаётся утешать себя тем, что это полностью натуральный продукт, без красителей и консервантов, или как там говорят в рекламе?

Платье, которое принесла Ю, как и ожидалось, было мне велико. Спасло то, что бокам у него были пропущены завязки и длину можно было в итоге несколько регулировать под нужды. А ещё у Юаниэль были местами округлые формы, в результате чего одежда висела на мне мешком. Женщина помогла утянуть всё, насколько это возможно, и всё равно это не особо помогло, поэтому она заботливо сняла с себя шерстяной платок и укутала меня в него. От её одежды пахло домашней выпечкой. Лён, или что-то очень на него похожее, дарил чувство спокойствия, которого мне сейчас так не хватало. Даже если снаружи я выгляжу спокойной, то стоит мне остаться наедине с собой, как хочется выть.

Я босиком прошлёпала обратно к камину, сохнуть. Асмодей, увидев меня, подвинулся, уступая мне местечко у тёплого очага, улыбнулся и шепнул, что мне идут местные наряды. Я покраснела, но всё же решилась положить голову ему на плечо. Его наличие рядом почему-то успокаивало. Он казался островом в океане этого безумия. Пусть и полным сюрпризов, иногда неприятных и опасных, но он был той самой почвой под ногами, которая не позволяла мне погрузиться в бездну и сойти с ума.

К счастью, скоро Юаниэль объявила, что пора обедать. Теперь я разглядывала еду в своей тарелке, пытаясь угадать, чем бы это могло быть раньше.

– Попробуй, я думаю, тебе понравится, – шепнул мне Роберт. – Это её фирменное блюдо. Оно раньше не бегало и даже не мяукало, честно.

Юаниэль рассмеялась:

– Не пугай ребёнка, Зухар, у неё и так круглые испуганные глаза.

– Я просто видела ваших лошадей и… цветы, назовём этих чудищ так. Сказать, что я впечатлена, – это ничего не сказать, – я зачерпнула ложкой содержимое тарелки и осторожно принюхалась. Потом попробовала на язык. На вкус что-то, похожее на овощное рагу с фасолью, но при этом чувствовалась сливочная нота. Цвет при этом был бело-желтый с разноцветными вкраплениями, видимо, овощи и бобы, и это было что-то среднее между крем-супом и тушеными овощами.

– У Люцифера очень странное желание было – сделать как можно более отличный от Эдема мир. И у него, как видишь, получилось, – подхватил Витс, наливая себе и Загану вино. – Цветы и гхоры – это милые кутятки по сравнению с некоторыми тварями, что обитают в горах.

– Витс!

– Да молчу я, молчу. Нежные люди пошли, – покачал разочарованно головой Витс, понимая, что пошутить надо мной не дадут. Не смотря на всю его хмурость, я не чувствовала по отношению к себе какую-либо агрессию. Он выглядел и вёл себя как ворчун, который, в отличие от Загана, говорит обо всём открыто.

Я вздохнула, решительно отправила содержимое ложки в рот и настороженно начала жевать, прислушиваясь к вкусовым ощущениям.

– Похоже на курицу с овощами, – констатировала я наконец, глотая. – Это вообще что?

– Это полностью овощное блюдо, – подмигнула мне Ю, словно не замечала мою некоторую невоспитанность. – Что-то похожее растёт в Гайе, но мы едим всё то, что выращено на наших полях.

– Переводя на понятный человеку язык, тут дальний родственник фасоли, картофеля, гороха и пшена, – вклинился в разговор Асмодей, за что тут же схлопотал подзатыльник от Ю. Как она объяснила, за неуважение старших.

– Так, я поняла. Люцифер всё сделал в Геенне на свой лад: и животных, и растения. Мне-то этим питаться можно? Если нет, то курьеры доставляют сюда мюсли с Амазона?

Роберт улыбнулся и протянул мне кусок хлеба. Булке я обрадовалась, потому что она была внешне в точности такая же, как и на Земле. И пахла так же. И на вкус была почти такая же, только в разы вкуснее. Либо я просто была безумно голодной, поэтому через какое-то время с охотой уплетала обед за обе щеки, потеряв всякий страх перед его неизвестным составом. Если так подумать, то Роберт тоже пришлый, и ничего, выжил же как-то. Библиотекарь заботливо налил мне какой-то отвар, объяснив, что это местная вариация чая.

Заган продолжал что-то обсуждать с Витсом, который, как оказалось, был главой поселения. Разговоров о всяческих военных переворотах, как жаловалась мне Юаниэль, не было: беседа велась исключительно об ожидаемом урожае, о том, что что-то нужно обновить, и разного рода идеях, как улучшить жизнь местным фермерам. Роберт в разговоре не участвовал, рассказывая Ю о том, как он прожил пятьсот лет в Гайе, про разных людей, с которыми он встречался за века, про удивительные вещи, которые изобретают люди едва ли не каждый день. Но речь шла не только о хорошем. Роберт упомянул и войны, в которых погрязло человечество, о том, как его идеи изуродовали и превратили в оружие, и о том, как высшие падшие запретили ему продлевать жизнь людям и излечивать опасные заболевания.

– Это ужасно, – охнула Ю, когда Роберт назвал число погибших в Первую и Вторую мировые. – Не могу поверить, что Отцу совершенно плевать на людей.

– Если мы не затормозим Самаэля, то скоро списки погибших значительно пополнятся, – подал голос король. Тут я поняла, что они с Витсом давно молчат и слушают Роберта. Вид у обоих был более чем мрачный. Я не понимала подобной реакции с их стороны, ведь падшим на руку слабость людей. Грызня не даёт объединиться в полную силу, разбивая на множество самых разных групп: от этнических, до классовых.

– Определённо… Причём выбьют не только Геенну, – согласился с ним Витс.

– Все настолько сильно не любят Самаэля? – прошептала я Роберту в надежде, что он объяснит причину такой ненависти к нынешнему верховному правителю, но Витс его опередил.

– Самаэль ужасные вещи творит, девочка. Возможно, на первый взгляд кажется, что даже в этой деревне всё прекрасно, но как видишь, энергии у нас впритык, – он похлопал себя по больной ноге. – Вместо того, чтобы выделять ресурсы на обычных работяг, вроде фермеров и ремесленников, Самаэль пустил всё на армию. Понятия не имею, что этот плут задумал, но явно, что ничего хорошего. Геенна всегда жила обособленно от Эдема. У нас есть достаточно сил, чтобы пресечь всякое вторжение на нашу территорию, а он, такое чувство, готовится захватить Гайю, если не больше, – буркнул Витс, потягивая между тем вино. – У Велиала во все века был интерес к размеренной жизни, он знал, что если начнётся война, то Геенна сильно пострадает. Некоторые считают его мягкотелым, потому что он даже за сильные проступки не казнил обычно, а швырял в темницу или придумывал какое-никакое наказание, после которого виновный выживал и даже умудрялся возвратиться к нормальной жизни. Но, как по мне, лучше у нас будет юрист, чем полководец.

К моему удивлению Заган никак столь открытое мнение о своём брате не прокомментировал и даже не нахмурился, словно был согласен с каждым сказанным главой поселения словом.

– Нас не трогают особо, потому что его величество Заган не позволяет. У него с Самаэлем отдельные счёты… – тихо сказала Ю, глядя на короля.

Заган вздохнул и потёр переносицу:

– Громко сказано, Юаниэль, хотя мне дорого стоило не дать уничтожить свои владения. Единственная причина, по которой моя голова ещё на плечах, – это ваша поддержка. Ваша и многих других падших по всему кругу.

– Самаэль порой ведёт себя, как кретин, но, в твоём случае, он хотя бы понимает, что начнётся, если он решит тебя убрать, Заган, – Витс поднялся с места, взял костыль и захромал к выходу. – Что ж, спасибо за обед, Ю, я пойду поговорю с нашими, за одно проверю, как идут дела с виноградниками. Война войной, а вино на королевский стол по расписанию.

Брат Велиала ушёл с ним, тоже поблагодарив Ю и попросив Асмодея не спускать с меня глаз. Я набилась помочь женщине с уборкой и мытьём посуды, чтобы хоть как-то скоротать время до ночи. Хотя мне очень хотелось пройтись по округе и посмотреть на дома и быт падших, но понимала, что лучше с этим подождать. Роберт пока же чистил какие-то овощи к ужину, чтобы Юаниэль к вечеру было меньше работы.

– А почему они называют тебя Зухаром? – поинтересовалась я у Роберта, когда проносила мимо чистые и вытертые насухо глиняные тарелки. Перед тем, как поставить каждую на полку в шкаф, я разглядывала сине-зелёную эмаль с узорами, напоминающими птиц и растения. Выглядел рисунок примитивно, но в этом был какой-то свой шарм.

– Это моё имя, – отозвался библиотекарь, отрываясь от чистки чего-то похожего на картофель.

– Сколько же у тебя имён, Хоул? – улыбнулась я, решив, что он пошутил.

Роберт сразу вспомнил, откуда фраза, и усмехнулся в ответ:

– Достаточно, чтобы жить свободно.

– А если серьёзно?

– Это моё имя, – повторил он, глядя на меня. – Меня так звали много веков назад. Его мне дали при рождении, и я так звался ещё шестнадцать последующих лет.

– Поменял его, когда получал паспорт? – улыбнулась я, не подумав.

Роберт нахмурился.

– Велиал меня забрал из Гайи перед самым Потопом, и Асмодеем меня назвал Люцифер. Вероятно, в качестве издевательства, остальные бездумно подхватили. Первое время я, конечно, злился, но потом привык и уже никак не реагировал. Кличка превратилась просто в сотрясение воздуха, перестав тревожить старые раны. Видимо, я стал старым и чёрствым, – вздохнул он. – А Зухаром меня называют до сих пор только Ю и Витс, они считают, что я зря бегу от прошлого.

– Прости… Я не подумала, – смутилась я. – Глупый юмор у Люцифера, если честно.

– Люцифер по-детски жесток, но в этом его прелесть. Он осыпал меня таким количеством насмешек, что однажды я не выдержал и высказал ему в лицо всё, что думаю о нём. Удивительно, но он меня не убил, хотя мог. Мог и должен был. Это оскорбление. Не рядового ангела, а одного из верховных правителей. И дело даже не в том, что он не убил меня из-за того, на моей стороне всегда был Велиал, а он именно этого и добивался. Он истязал меня, ожидая, что я или сломаюсь окончательно, или дам отпор самому страшному существу из всех, что обитает в Геенне, хоть заведомо я и понимал, что это окончится плачевно.

Я смотрела на то, как в очаге снова горел огонь, спасая дом от весенней сырости. Та информация о Люцифере, которая была мне известна, не позволяла охарактеризовать его добрым и милым существом. Если честно, было заметно, что его побаиваются все: стоит кому-то упомянуть имя второго верховного правителя Геенны в беседе, и окружающие заметно напрягаются.

– Он странный, – открыто призналась я, не пытаясь подобрать выражения и не думая о возможных последствиях сказанного. Люцифер не бог, и вряд ли меня за подобную вольность в разговоре о его персоне в ту же секунду поразит молния. Над Богом столько смеются и богохульничают, а складывается впечатление, что злился он только во времена, которые охвачены в Писаниях. – Это у него способ развлечения такой?

– Не без этого, – улыбнулся мне Роберт, возвращаясь к чистке овощей. – Только не пытайся его воспитывать. За его милой детской непосредственностью таится то ещё чудовище из Бездны.

– В мыслях не было. Ты какого-то не очень хорошего мнения о моих умственных способностях.

Роберт рассмеялся, за что получил от меня тряпкой, которую мне выделила Ю для посуды. Библиотекарь пропустил первый удар, но на второй отреагировал в разы быстрее: схватил и дёрнул ветошь на себя. Я понимала, что если выпущу её, то впоследствии схлопочу ею же по мягкому месту, поэтому вцепилась в тряпку обоими руками. Роберт дёрнул ещё раз, и я упала на него, параллельно зацепив ногой мешок с местным картофелем, ведро с очистками и тарелку с уже чистыми плодами. Большой вопрос, как я не напоролась на нож, который был в руках нефилима. Я попробовала высвободиться, но Асмодей потерял равновесие и мы с грохотом рухнули на пол, прямо на разбросанную картошку.

Юаниэль, прибежавшая на грохот, открыла было рот, чтобы высказать всё, что она о нас думает, но потом захихикала.

– Что вы тут творите? – она с трудом пыталась сдержать смех, глядя на моё недовольство и улыбающегося Асмодея.

– Меня пытались отшлёпать, – отозвался советник короля, за что получил от меня тычок под рёбра. – Ай! Это не честно! Лежачих нельзя бить, это противоречит кодексу чести. Леди, я уже повержен, сжальтесь!

– Да, сейчас, как же, – фыркнула я и ткнула его ещё раз, для пущей убедительности. – Если ещё раз что-то подобное ляпнешь, получишь вот этим, – я пригрозила демону картофелиной внушительного размера.

– О, грозное оружие, согласен… – Асмодей попробовал сделать серьёзное лицо, но по глазам было видно, что ему весело.

– По голове, – предупредила его я.

– Спасибо, что по голове, – выдохнул он, изображая облегчение.

– Ты невыносим! – я уселась на пол и кинула в него картофелиной.

Асмодей уворачиваться не стал. Охнул и изобразил что-то вроде смертельной травмы. Упал на спину и сложил руки на груди, изображая то ли смирение, то ли то, что он пал в неравной битве со мной и моим грозным орудием убийства.

– Есть такое, – ответила за него Ю, подходя к нам. – Если хотите играть, то можете выйти на улицу и там куролесить. Но думаю, что вам будет лучше пока не показываться на улице. А в хлеве тоже хорошо. Тем более, там сейчас одна Кʼхари. Только не пугайте её своими криками. Она у нас пожилая мадам, и ей нужен покой.

Падшая жестом попросила нас подняться с пола и принялась убирать учинённый нами же беспорядок.

– Кʼхари ещё жива? – удивлённо спросил Роберт. Мимо него по воздуху проплыли ошмётки шкурки прямо в очаг.

– Да, но сам понимаешь, она уже старая. Надеюсь, она тебя узнает, хотя я пока не замечала у неё провалов в памяти, – когда Ю окончательно увлеклась работой по дому, Роберт заговорщически посмотрел на меня, взял за руку и потянул куда-то. – Но всё равно осторожнее, – крикнула падшая нам вслед.

Мы выскользнули через заднюю дверь в то, что Юаниэль, видимо, называла хлевом: на деле же это была довольно большая деревянная пристройка, едва ли не полностью забитая соломой. В углу, у двери в дом, были аккуратно уложены деревянные дрова для очага. Сквозь рейки и крышу местами пробивался солнечный свет, отчего было видно, как в воздухе медленно кружились блестящие частички, словно волшебная пыльца. Где-то в углу раздавался осиный гул. Ни навозом, ни животными не пахло. Если не считать пыли и некоторого количества паутины, свисавшей то тут, то здесь, в хлеву было даже как-то слишком чисто для места, где положено содержать животных.

Мы шли в полной тишине. Роберт продолжал держать меня за руку. От каждого шага с пола взлетало облачко пыли, и я невольно чихнула. Стог сена перед нами пришёл в движение. Послышалось низкое рычание, больше похожее на хрип. На меня уставилась пара жёлто-зелёных глаз.

– Кʼхари! – радостно воскликнул Роберт, делая шаг в сторону существа, которое едва ли хотело подниматься со своего места. Это был дымчатая гхора, только судя по частично облезшей и тусклой шерсти, больная или старая. Животное перевело взгляд с меня на Асмодея, и за её спиной сено зашуршало. Показавшийся хвост предупреждающе продемонстрировал шип, но мгновение спустя осторожно коснулся руки библиотекаря. – Нозоми, она меня помнит, – мне показалось, что у него на глазах выступили слёзы. Мужчина подошёл к гхоре и присел рядом, осторожно гладя её по вытянутой морде. Животное закрыло глаза и изобразило какое-то подобие урчания, свойственное котам. – Кʼхари, познакомься, это Нозоми. Она наша гостья, будь с ней дружелюбна, хорошо?

Животное достаточно разумно уставилось на меня и, как мне показалось, кивнуло.

– Нозоми, подойди, не бойся. Она не кусается.

Я осторожно присела рядом. Кʼхари шумно обнюхала сначала мои руки, ткнулась носом в живот, потом мазнула по лицу, и через мгновение меня лизнули. Язык у нее оказался длинный, как у ящериц, хоть и не раздвоенный, гибкий и при этом по-кошачьему шершавый.

– Она тебя приняла, – рассмеялся Роберт, доставая из кармана платок и протягивая мне, чтобы я вытерлась после такого влажного приветствия. – Можешь теперь её погладить.

Хоть до этого я уже дважды сталкивалась с этими животными достаточно тесно, сейчас мне казалось, что я вижу их в первый раз, видимо, сказывалось то, что Роберт как бы познакомил нас. И всё равно я бы так и не решилась дотронуться, если бы Асмодей не взял меня за руку и не положил насильно ладонь на голову Кʼхари.

– Вот так, не бойся. Главное без резких движений. Она пока к тебе не привыкла и может испугаться, – объяснял он мне, словно маленькому ребёнку.

– Да мне, вообще-то, тоже страшно, – тихонько выдохнула я, проводя пальцами от меха к чешуе. До этого я не обратила внимания, но гхора была тёплой. – Они выглядят… немного непривычно, – я ещё помнила предупреждение Асмодея о том, что они вполне себе понимают речь и настроение и умеют оскорбляться.

– Кʼхари у нас красотка, правда, старушка? – рассмеялся библиотекарь, аккуратно трепля животное за загривок. Та согласно что-то рыкнула и опустила голову на переднюю пару лап. – Я её нашёл в соседнем поле, побитую демонами, и принёс сюда, когда последний раз проведывал Ю и Витса. Чудом выжила. Почти семьсот лет прошло. Кʼхари, да ты рекорды долголетия побила!

Он плюхнулся на солому, откидываясь на горячий бок гхоры, расслабленно закрывая глаза и подставляя лицо пробившимся сквозь доски лучам солнца. Животное не возражало на такую вольность и даже положило хвост ему на колени. Я присела было рядом, но Роберт притянул меня и заставил так же откинуться на Кʼхари, как на подушки. Вначале я сопротивлялась и пару раз попыталась поменять позу, но через минуту сдалась.

– Кʼхари любит хорошую компанию. Когда она была поменьше в размерах, спала у меня в кровати.

Я достаточно красочно представила Роберта, который пытался спихнуть такое огромное животное с кровати, но в результате сам оказывался каждый раз на полу.

– Чудно тут всё, – прошептала я, устраиваясь удобнее. – Похоже на какой-то странный сон.

– Тебе надо просто поверить в свои самые смелые фантазии, Нозоми. Это как сказка, которой не может быть в Гайе. Параллельный мир, живущий по своим законам и правилам. Я ведь уже говорил. Тут столько всего интересного, ты не представляешь себе. Люцифер не зря старался.

На тело медленно, но верно навалилась тяжесть, после всего, что произошло, и теперь очень хотелось спать. Никаких открытий мне не хотелось. Асмодей гладил меня по голове и что-то тихо говорил насчёт мироустройства, а я кивала, но с каждым разом всё реже и реже. А потом и вовсе задремала, убаюканная его голосом, теплом, пением птиц и приглушённым шумом поселения, что доносился снаружи. Снов не было. Думаю, что Роберт постарался сделать всё, чтобы я отдохнула.

*

Когда я проснулась, были сумерки. Я не могла понять, проспала я до вечера или уже наступило утро следующего дня. Роберта рядом не было. Кʼхари лежала на прежнем месте и практически не шевелилась. Я лишь чувствовала её хриплое дыхание. Она открыла глаза, посмотрела на меня и, видимо, снова уснула.

Я зевнула, поднялась с соломы, отряхивая подол платья, решила вернуться в дом. Холодно не было, но оставаться одной тоже не хотелось. Зато очень хотелось пить. В горле першило так, что я то и дело сглатывала вязкую слюну. Пройдя едва ли не половину пути от ванной, я услышала голос Роберта и затормозила. Опыт подсказывал мне, что прежде чем попробовать прервать беседу, стоит сначала понять, важная ли она, и насколько уместно моё появление в комнате, где она ведётся.

– Ю, я не знаю что мне делать, – тихо говорил Асмодей. – Я не хотел всего этого для неё, как ты не понимаешь. Вначале я относился к ней, как к очередному человеку, который приходит и уходит. Но потом понял, что она… – он что-то забормотал, судорожно хватая воздух ртом, словно находился на грани истерики. – Он будет в очередной раз играть, как делал это со мной. Она светлая и добрая, такая нежная и… Он превратит её в такую же мерзость, болото, как меня!

Мне хотелось выйти к ним, чтобы забрать Асмодея и поговорить с ним где-нибудь наедине, но непонятное желание откровений, которые могут прозвучать сейчас, останавливало меня.

– Ох, Зухар, мой мальчик, – мягко рассмеялась Юаниэль, которая, видимо, сидела рядом. – Ты ведь не со зла это делал.

– Она ведь тоже… – он опять сорвался на стон. Даже не видя Роберта, я знала, что он сейчас сидит, схватившись за голову. – Я стёр ей все воспоминания, Ю. Она ничего не помнит. Ничегошеньки. Но я ведь помню. Представь себе, когда ты смотришь в глаза человеку который… Ю, я не могу так, не могу…

– Малыш, но ведь она выбрала Велиала.

Асмодей, видно, кивнул, потому что было тихо. Юаниэль не сразу начала снова говорить:

– Зухар, ты должен ей всё рассказать. Верни ей память. Если она тебя до сих пор любит, я уверена, что всё наладится, – библиотекарь что-то отрицательно простонал. – Да, это тяжело, я знаю. И нет никакой гарантии, что всё вернётся к тому, с чего вы начинали, но ты же понимаешь, что если она станет спутницей короля официально…

– Ю, я не могу поверить, что между ними что-то может быть, – не выдержал Роберт, срываясь на громкий шёпот. – Она не такая, чтобы быть с ним ради всего того, что он может ей дать, она слишком чиста для всего этого… Ты же видела её, разговаривала с ней!

Или я не до конца проснулась и это слуховые галлюцинации… Или… Роберт влюблён в меня?! Причём далеко не платонической, как я предполагала, любовью.

Я едва не сползла вниз по стене. Все эти взгляды с его стороны, все эти приступы паники и ревности, все эти знаки нежности и внимания были не проявлением отцовской заботы. Я слепая дура, которая не понимала, что творится под самым носом. Мне стало нечем дышать. Что за воспоминания, которые он уничтожил? Что тогда произошло? Целый год выпал из памяти. Я не помню, что происходило между нами целый год – не помню ни одного разговора, ни одной встречи, даже в библиотеке. Словно Асмодей куда-то уезжал, словно его вовсе не было в моей жизни.

– Подслушивать – нехорошо, – услышала я сзади знакомый хриплый голос Загана и едва не взвизгнула. Рука легла мне на плечо, и меня пронзил магический разряд, насильно погружающий в апатию. Он хотел было пройти в гостиную, но, поравнявшись, остановился и наклонился к самому уху. – Каждый принесёт свою жертву на этой войне, девочка. Жертва Асмодея – это его любовь к тебе. Ещё неизвестно, что судьба уготовила для тебя.

– Это не моя война, Заган, – неожиданно для себя я назвала короля по имени, но он даже не переменился в лице, словно так и надо было. Я не ожидала, что вообще смогу произнести хотя бы слово в таком состоянии, но смогла и теперь не могла остановиться. – Ты пустил под нож целый город ни в чём не виновных людей из-за вашей долбанной делёжки власти.

– Казадор, рационально пожертвовать одним человеком ради сотни?

Я знала ответ на этот вопрос. Старая игра теоретиков, что зачастую никогда не имели дела со смертями вокруг лично. Мне совершенно не хотелось говорить на эту тему, но Заган продолжал выжидающе смотреть на меня. Вздохнув, я ответила:

– Чем больше выживет, тем лучше, – нехотя прошептала я.

– Один или тысяча? – снова спросил меня король.

– Один.

– Один или миллион? Столько ведь жило в Атланте?

Я сглотнула ком, который встал в горле, но промолчала.

– А если один человек – это ты? Тебе проще умереть за миллион, так ведь? Некоторые из тех людей, что я встречал, цеплялись за жизнь и готовы были пожертвовать миллионом ради себя любимых, это их полное право. Но я знаю, что ты примешь смерть ради миллиона, посчитав, что это единственный разумный выход, только проблема в том, что ни ты, ни Велиал часто не смотрят вперёд настолько далеко, насколько это возможно. Один человек и один падший ангел, Казадор, – вот цена для твоего города. Но есть цена и у Тёмного трона – это равновесие между Геенной и Эдемом. И поверь, и те и другие выживут без Гайи. Она будет им полем для сражения, и когда война закончится, ценой для двух миров будут все жители твоего родного мира и проигравшей стороны. И теперь я снова спрошу тебя, девочка, один или миллион?

Я смотрела в его алые глаза и понимала, что он прав, понимала весь холодный расчёт. Заган был настоящим чудовищем. И в то же время он был милосерден. Он не пытался спасти всех. Спасти всех получается только в сказках, в реальности же чаще всего потеряешь всё. Но он пытался спасти больше, чем можно потерять. Жертвы не поддавались подсчётам, но это было лучше, чем ничего, чем два полностью истреблённых мира. Жестокая правда жизни: вся твоя жизнь – лишь цифра в списках выживших или павших на войне, которую даже не ты начал.

– Я не буду читать тебе нотации и давать указания, ты не глупый ребёнок, сама понимаешь, что тебе нужно играть ту роль, что тебе отвёл Велиал в этой партии. Ты хотела пожертвовать собой ради благих целей – смерть была бы способом сбежать от проблем, что, возможно, тебя ожидают. Но тебя ведь волнует судьба людей.

Это был не вопрос. Он утверждал, потому что знал меня. И всё равно медленно, но согласно я кивнула. Возможно, я их и презираю после всего произошедшего, но желать смерти абсолютно всем – не могу так поступить. Просто не могу.

– И для этого я должна изображать девушку Велиала? – тихо уточнила я, понимая, что, скорее всего, это не просто словесный статус.

– Пока что от тебя большего и не требуют, – Заган осторожно похлопал меня по плечу и, выпрямившись, пошёл дальше, как ни в чём не бывало.

Роберт, который всё это время горячо спорил с Юаниэль, тут же умолк, стоило королю появиться в помещении.

– Не смотри на меня так, Асмодей, а то я начинаю думать, что чем-то тебя обидел. Ю, у тебя не найдётся кувшин вина для старого падшего ангела, на которого буквально все вокруг мечтают спустить собак?

Я решила, что лучше мне самой выбраться из укрытия, чем меня обнаружат и обвинят в шпионаже. Радовало лишь то, что благодаря Велиалу никто не мог прочесть мои мысли. Проскользнувшая мимо меня Ю обрадовалась, что я проснулась и вернулась в тепло, ничего не заподозрив. Или сделав вид, что не заподозрила. Лишь спросила, не хочу ли я ужинать. Я кивнула и вышла на свет из тёмного коридора.

Асмодей сидел у камина, спиной ко мне. Рядом стояла тарелка с куском пирога и бокал с каким-то напитком, явно алкогольным. Заган сидел на лавке и буквально сверлил его взглядом, но библиотекарь делал вид, что не замечает этого.

– Вы мне не сказали, – неожиданно выдохнул Роберт, даже не оборачиваясь. Юаниэль уже принесла вино и теперь, налив королю, убежала за какой-то едой.

– М? – Заган оторвался от бокала и посмотрел на меня. Я молча стояла у стены, не смея пошевелиться.

– Вы мне не сказали, что Велиал решил выбрать Нозоми. Почему я узнал это вместе с ассасинами и охотниками, словно какой-то посторонний вам? – библиотекарь обернулся и теперь смотрел на меня.

– Если тебе будет легче, то я узнал об этом в тот же момент, когда и ты, – хмыкнул Заган. – Я разговаривал с Нозоми, для неё это тоже оказалось неожиданностью, но, учитывая их отношения, думаю, что приятной.

– Серьёзно? – нервно рассмеялся Асмодей.

У меня начало закрадываться подозрение, что он не совсем трезвый, потому что вёл он себя развязно и агрессивно, что было ему в целом несвойственно. В отсвете камина Роберт походил на сумасшедшего.

– Приятной? Заган, ты сам-то веришь в это? Велиал, второй по силе падший ангел, выбрал в спутницы полукровку? Хотя нет, она даже не полукровка… Он Набериусу не предлагал, и Маре не предлагал, а тут взял и одумался? – нефилим поднялся с пола, и его ощутимо повело в сторону. – Семьянином решил стать?

– Ты решил закатить драму? Тебе стоит обсудить это с Велиалом, а не со мной, – хладнокровно отозвался Заган, едва ли глядя на собеседника. – Я не могу запретить ему связывать себя узами с кем-либо. Советовать – да. Выносить мозг – да. Но последнее слово в любом случае за ним. Или ты сейчас сам протрезвеешь, или я тебя заставлю, – король тоже поднялся с места и сделал шаг по направлению к советнику своего брата. – Не лучшее ты время выбрал, малыш.

Асмодей неожиданно оскалился, не хуже Марбаса. В нём практически разом пропали все человеческие черты лица, похоже, эмоции взяли вверх над разумом: глаза нефилима стали красными и тускло светились в полумраке комнаты, за спиной появились крылья, едва не попав в пламя, но тот не придал этому никакого значения. Морок спал, и от спокойного библиотекаря, которого я знала уже не первый год, не осталось и следа.

– В такие минуты я прямо счастлив, что меня создали в третьем поколении, и у меня в три раза меньше эмоций, – вздохнул устало Заган, отпивая вино и наблюдая за тем, как в руку нефилима скользнул ангельский меч. – Асмодей, советую тебе одуматься. Ты мне не противник.