Текст книги "Демоны внутри. Тёмный трон (СИ)"

Автор книги: Umnokisa

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 48 страниц)

– Честно? – Роберт поднялся с кровати, но не решался сделать шага в мою сторону, словно всё ещё не верил в то, что я не собираюсь добровольно выходить замуж за демона, сожравшего мою душу.

Я снова кивнула. Иногда такое короткое движение заменяет миллион бесполезных слов, сказанных в пустоту. Мужчина не слышал меня, заглушённый своими мыслями, но видел, ловил каждый мой вздох.

– Я… Нозоми, прости, я… – неожиданно Роберт схватился за голову и так и замер, не в силах договорить, потому что не знал, запутался в себе и в своих ощущениях.

Вместо того, чтобы ждать, когда он наберётся сил и обратит на меня вновь своё внимание, после того, как возьмёт себя в руки, я переступила через книги, через свитки, стараясь ни на что не наступить, ничего не помять, и просто обняла его, уткнувшись носом в грудь. Тёплый, такой близкий и настоящий. Всё это время, несмотря на ложь, он мучился. Я с каждым днём всё меньше видела в нём сверхъестественное существо, и всё больше он открывался мне с человеческой стороны. Конечно, для бессмертного такое поведение было несколько сомнительным, ему подстать вести себя как Заган, но я практически ничего не знаю о его детстве. Если так подумать, то я вообще ничего о нём не знаю, лишь какие-то отрывочные факты.

Роберт замер, и мне показалось, перестал дышать, словно боясь спугнуть мираж в лице меня. Я улыбнулась и сжала его со всей данной мне от природы силой, отчего он охнул, а после неловко, с сомнением обнял меня в ответ.

– Не оставляй меня, Роберт, – прошептала я, поднимая взгляд на него. – Ты единственный, кто у меня остался. Без тебя я потеряюсь. В себе и в этом мире. Резонанс с Велиалом это ни чуть не смешно – порой я не узнаю себя, говорю совсем не то, что хочу или думаю, и думаю не так, как нужно. Мне кажется, что я медленно схожу с ума.

– Мне стоит вернуть тебе воспоминания, – предложил он тихим голосом. Я чувствовала его сомнения, но он всё же озвучил эту мысль вслух. Он знал, что это фатально, что-то в прошлом пугало его. Что же он натворил, что боялся потерять моё расположение теперь?

– Не стоит, – я мягко отстранилась и теперь держала его за руки, продолжая глядеть в глаза нефилиму. В полумраке комнаты, в свете одного единственного светильника, представляющего собой какой-то камень, они казались практически чёрными, как у всякого падшего.

– Это бы лишило нас недопонимания.

– Я не хочу знать, что тогда произошло. Сейчас я узнала всё, что мне нужно было узнать. Я хотя бы относительно понимаю, что творится вокруг и почему ты поступил именно так. Теперь я знаю о моих родителях, – стоило мне вспомнить Анну и Маргарет, как в горле встал ком. Не тем я занимаюсь, совсем не тем. Вместо того, чтобы лить слёзы о невинно убитых, я выясняю отношения с одним из виновников всего произошедшего. – И я совсем не хочу знать больше ничего. Роберт, я не знаю, как тебе объяснить, но давай… Давай начнём всё заново.

Асмодей с секунду смотрел на меня растерянно, а после мягко улыбнулся, словно не веря моим словам и своему счастью. Улыбнулся так, как улыбается только он. Мне казалось, что боль в его взгляде медленно исчезает, он облегчённо вздохнул полной грудью.

– Ты уверена?

– Да, – решительно кивнула я, становясь в победную позу, уперев руки в боки и вскинув подбородок. На фоне высокого Роберта я выглядела комично, но мне хотелось, чтобы он сегодня уже не страдал от угрызений совести. – Давай поступим так: мы начнём всё заново. Я не могу тебе гарантировать, что наши отношения будут такими же, как год назад, я знать не хочу, что там было, но мы начнём с дружбы, а там посмотрим. Хорошо?

Библиотекарь потёр затылок:

– Я постараюсь не торопить события, Нозоми. Я очень постараюсь не оказывать на тебя давление и не торопить, дать тебе самой разобраться в том, чего ты хочешь… – он опустился передо мной на колено, в лучших традициях рыцарской романтики. – Прости меня за всё, что я творил, я не добрый и не светлый, каким могу показаться, но я очень хочу быть тем, кого ты хочешь видеть рядом с собой. Другом или же нечто большим.

Я смущённо смотрела на мужчину, изображать из себя решительную девочку пропало желание, гнетущая тяжесть чувств, что носит в себе нефилим, сдавила мне грудь. Я украдкой смахнула слезу, которая так не вовремя выступила.

– Роберт, давай без этой театральности, мне не нравится. Я понимаю, что ты вырос в такой среде и, возможно, это демонстрация преданности, но я хочу, чтобы наше общение было на равных. Опустим твою природу, и то, что у тебя есть крылья… И всё остальное тоже, – я выдохнула, понимая, что наверняка наговорила сейчас глупостей, но Асмодей воспринял мою речь воодушевлённо. Слишком радостно, словно надеялся, что я начну воспринимать его как человека, а не как ангельского сына. Его глаза буквально сияли от радости. К счастью, не багровыми переливами – он держал эмоции под контролем. – Поэтому обойдёмся клятвой на мизинчиках! —торжественно объявила я, протягивая ему руку.

– На мизинчиках? – растерянно заморгал Роберт, не успев переключиться за мной на шуточный тон беседы, которая пару минут назад грозила обернуться настоящей драмой для нас двоих.

– Да, как в детстве! – кивнула я.

Раньше, когда я была маленькая, мы часто давали друг другу всякие глупые обещания, вроде того, что я сделаю домашнюю работу, или Роберт прочтёт какой-нибудь комикс, который мне понравился. Надо ли говорить, что бедному нефилиму приходилось читать вместе со мной совершенно идиотские сказки про слащавых принцесс и глупых, но влюблённых по уши принцев. А после играть со мной в куклы, повторяя всё прочитанное уже в реальной жизни.

Роберт протянул мизинец в ответ:

– Хорошо, Нозоми. Только не заставляй меня читать тебе про принцессу Барби и волшебного единорога, – ага, всё-таки помнит. Я захихикала, и мы скрестили пальцы. – Я обещаю, что отныне не брошу тебя во всякой беде, буду оберегать тебя ценой собственной жизни, – торжественно произнёс Асмодей. – С перерывами на чай, работу и сон.

– Эй! – несмотря на мой окрик, я был рада, что он всё ещё в состоянии шутить.

Нефилим же не отреагировал на моё недовольство и продолжил:

– Я обещаю не лгать тебе и ничего не утаивать за исключением тех моментов, когда информация может принести тебе непоправимый вред, – я растерянно посмотрела на мужчину, поэтому ему пришлось объяснить: – В Геенне всякий может прочесть твои мысли, и если они найдут нужную им информацию, то могут выдернуть её вместе с частью твоего разума, Нозоми. Королевские тайны я не могу тебе доверить. Ради твоего же блага, – я кивнула. Такое объяснение меня устраивало. – Взамен прошу лишь доверия и терпения. Я могу ошибиться, могу идти на поводу у своих эмоций и могу не принять в учёт разницу в возрасте.

– Обещаю не делать поспешных выводов и принимать тебя таким, какой ты есть, – отозвалась я. – Что ж, мы скрестили мизинцы, кто солжёт, тот проглотит тысячу иголок!

– Клятва на мизинчиках – это очень серьёзное дело, – плечи библиотекаря задрожали от сдерживаемого смеха. – Прости… Я просто…

Он рассмеялся, зажав ладонью рот. Я вначале опешила, но после поняла, что мне тоже хочется смеяться. Мигом всё стало проще. Всё, что нас разделяло, все преграды, все тайны, вся ложь – они исчезли, потому что мы просто начали всё заново. Начали, как друзья, не обливаясь слезами и не проклиная друг друга. Я опустилась к нему на пол и снова обняла. В тишине, среди гор книг, мне было спокойно, и складывалось ощущение, что мира вокруг больше не существовало: есть только мы и эта небольшая комната без окна, деревянный пол, каменные стены и единственный источник света, стоящий на перевёрнутом ящике, в котором тоже были свалены какие-то фолианты.

Единственное, что меня сейчас тревожило, так это моё самочувствие. Складывалось впечатление, что я простыла. Или это была акклиматизация, усложняющаяся общим состоянием усталости и стрессами. Озноб не проходил, а нормальная температура тела для человека, не как у Велиала, не согревала. Потом я и вовсе громко чихнула. Роберт молча подхватил меня на руки и уложил на кровать, заворачивая в одеяло, выданное мне в гостиной. В уютном коконе мне постепенно становилось теплее, но всё равно хотелось спать.

– Я принесу тебе ещё горячей травяной настойки, Нозоми, – библиотекарь нежно погладил меня по голове и скрылся за дверью.

Кажется, я опять задремала, когда он разбудил меня и попросил что-то выпить. Горячий алкогольный напиток обжёг горло, но почти сразу внутри растеклось тепло, которого так не хватало. Меня хватило на половину кружки, после чего я снова обессилено опустилась на подушки, кутаясь в одеяло и шаль Юаниэль.

– Мне не нравится, как ты выглядишь, – Асмодей приложил ладонь к моему лбу, проверяя температуру. – И лекаря как на зло у нас отобрали… Как ты себя чувствуешь?

Я снова чихнула и потёрла нос:

– Мне бы поспать, – скромно констатировала я своё состояние. – Это от стресса наверно. Я просто устала.

– Чего-нибудь хочется?

– Сказку на ночь и поцеловать, – отозвалась я, скрываясь под одеялами. – Можешь просто поцеловать и выключить свет, если нет желания читать про Барби и единорогов.

– И куда мне тебя целовать, если ты спряталась? – поинтересовался Асмодей, на что я снова высунулась из-под одеяла по нос, намекая, что приму поцелуй в щёку или лоб, но не более.

Нефилим хмыкнул, и в ту же секунду меня лишили такого нехитрого укрытия, открывая миру.

– Ты обещал не торопить события, – устало засмеялась я, когда меня притянули к себе. – Клятва на мизинчиках, Роберт.

– Да, это серьёзный аргумент, но можно хоть чуть-чуть авансом? Ну, пожалей меня, о прекрасная принцесса.

Не знаю, почему я тогда не особо сопротивлялась, видимо, сказывался и алкоголь в крови, и общая усталость, и состояние «будь что будет, плевать». В момент, когда я уже практически сдалась на милость нефилиму, дверь распахнулась, и на пороге появился Заган. Я мысленно чертыхнулась. Он как всегда вовремя.

– Выезжаем утром, – сухо проговорил он, глядя на меня, безвольно лежащую в объятиях советника своего брата. – Советую всё же поспать, а не заниматься глупостями.

– Как там Юаниэль? – поинтересовалась я, чисто интуитивно пытаясь переключить тему разговора на менее острую. Запоздало я понимала, что Велиал и без него в курсе, что сейчас происходит со мной, но масла в огонь подливать не стоит.

К моей радости Заган не стал читать нам нотации, топать ногами и расставлять по углам в качестве наказания:

– Пришлось влить в неё едва ли не бочонок настойки, я отнёс её в спальню, проспит до утра, – король ещё раз окинул нас взглядом и снова пропал из виду, явно намереваясь тоже отдохнуть. И от нас в том числе. К счастью, у него хватило ума закрыть дверь.

– Момент упущен, – вздохнул Роберт, укладывая меня обратно. – Ты не против, если я тут сбоку тихонько полежу?

Я кивнула. Библиотекарь подоткнул под меня одеяло со всех сторон, поправил подушки и, шумно выдохнув, лёг у самой стены. Размер кровати не позволял ему расположиться с максимальным комфортом, но это было всё же лучше, чем стог сена или скамейка в гостиной у очага. Щелчка пальцев было достаточно, чтобы кристалл теперь едва мерцал во тьме комнаты. В доме было тихо. После произошедшего – пугающе тихо.

– Как думаешь, с Юаниэль всё будет в порядке? Почему ты не с ней?

– Я не хочу, чтобы она сильно ко мне привязывалась, – услышала я над ухом. Роберт оказался ближе, чем я думала. – Она замечательная, но как бы тебе объяснить… Слишком ответственная в делах воспитания.

– У неё есть дети?

– Падшим и ангелам запрещено иметь детей, Нозоми. Это строго карается. Если ты думаешь, что падшие избавились от законов и правил, когда попали в Геенну, то ты ошибаешься.

– Но ведь я… И ты… – пробормотала я, оборачиваясь на мужчину, отчего мы едва не столкнулись носами.

– Каждый из нарушивших это правило уже понёс наказание, Нозоми, – в интонациях нефилима отчётливо слышался холод. Вероятно, опять вспомнил о своём отце. – Нет, если ты думаешь, что Ю родила от человека, то ты ошибаешься. Дело не в этом. Понимаешь, когда-то давно, ещё до раскола Эдема, ангелы только появлялись из яиц, и старшее поколение было наставником младшего.

– А, – протянула я. – Поэтому Велиал и Заган воспринимают друг друга как братьев?

– И поэтому тоже. Обычно по завершению обучения ангелам не до дружбы, но Заган очень сильно привязался к Велиалу. Он сам мне как-то говорил, что, будучи маленьким, Велиал заставил его пересмотреть некоторые взгляды на жизнь. А после ты знаешь, что произошло… Когда началось Восстание, ученик Ю попал под чей-то меч и погиб. Она не успела его спасти. Сама можешь представить теперь, что с ней будет, если она потеряет кого-то во второй раз.

Асмодей обнял меня так, словно боялся, что я исчезну в темноте и больше никогда не появлюсь рядом, и замолчал до самого утра. Меня, несмотря на тяжёлые мысли, сморило достаточно быстро, но спал ли Роберт этой ночью – я не знала. Поутру он выглядел всё таким же уставшим, как и обычно.

*

Заган вернулся к нам задолго до рассвета. У меня появилось ощущение, что я не чувствую здесь времени, словно даже оно течёт тут иначе. А может, и вовсе не течёт, учитывая, что падшие – бессмертные. Однако стоило мне высунуть нос за порог, в холодный туман, как я поняла, что, в отличие от них, очень даже смертная, и жизнь тут как минимум делится на лето и зиму.

Местные предоставили нам двух гхор и кое-какой еды в дорогу. Юаниэль, осунувшаяся и словно постаревшая сразу лет на двадцать, заботливо укутала меня в шерстяную накидку и, выдав местную обувь, по форме напоминающую лодочки, которые, несмотря на свою простоту, были достаточно удобными, напутствовала Асмодею беречь нас обоих и вернуться живыми, но, глядя на неё, я понимала, что она сама едва ли верит в свои же слова. Нас провожали молча, словно в последний путь. Настроение в Вест-Ив было на грани истерики.

Первое время гхоры шли осторожно: из-за очень плотного тумана едва ли можно было разглядеть дорогу. Но стоило солнцу подняться из-за горизонта, как воздух начал прогреваться. Вскоре туман исчез, открывая взгляду всё великолепие Геенны. Я ехала вместе с Заганом. Король позволил мне откинуться на него, и я продолжала то и дело дремать.

Пару раз мы останавливались для того, чтобы животные передохнули. В эти минуты я разведывала всё вокруг. Первая стоянка выдалась не особо интересной, так как была на окраине леса, вторую же было решено устроить у реки, которая пересекала один из множества лугов на нашем пути. Я забралась на каменный мост и наблюдала за тем, как в воде плещется рыба. Она чем-то походила на японских карпов, но её чешуя отливала золотом и серебром. Завидев меня, рыбы поднялись к самой поверхности, явно намереваясь поклянчить еды. Я кинула им несколько кусочков хлебного мякиша, но они либо проигнорировали его, либо же выплюнули, стоило только схватить.

– Роберт, а что ваши карпы едят? – крикнула я библиотекарю, который возился с одной из гхор, вдруг вздумавшей поиграть с другой, и теперь усиленно тыкающей в неё хвостом, доводя едва ли не до бешенства.

– Чари едят мясо, – отозвался мужчина, пытаясь ухватить трёхцветную за хвост и настроить её на более серьёзный лад.

– Чари? – я снова перегнулась через перила, глядя на рыб, которые теперь, казалось, смотрят на меня заинтересованно. – Как пираньи, что ли?

– Ну типа… Так! Успокоилась! ФУ! – Роберт окончательно переключился на гхору, потому что та, поняв что её соплеменница играть не настроена и нежится на солнышке, решила поиграть с ним, ведь он проявляет куда больше активности.

Заган сказал, что из Вест-Ив в Пандемониум добираться часов шесть. Если повезёт, то управимся за пять. Третий привал был сделан едва ли не на финишной прямой:

– Объедем холм, и там прямая дорога на столицу, – Заган спешился и помог слезть мне. – Счастье-то, думал, что сдохну раньше, чем доползём, – проворчал он, наградив меня раздражённым взглядом, словно я что-то успела натворить. – Асмодей, как и договаривались – постарайся вытащить Гекату. Если начнётся заварушка, то её магия нам очень поможет. Хотя я сильно сомневаюсь, что она сейчас сможет дать кому-то отпор после всего, что с ней произошло. Ты, – он перевёл на меня не совсем добрый взгляд. – Идёшь со мной. Мне придётся взять под контроль твоё тело, побудешь немного одержимой. Поверь, мне этого так же не хочется, как и тебе, но это единственный способ скрыть остатки твоей души от окружающих.

– Вот еще, – я фыркнула. – Сама справлюсь. Только ещё одного падшего мне не хватало в сознании.

Глаза Загана презрительно сузились. Он с трудом удержался от того, чтобы отвесить мне подзатыльник.

– Вот же дура упрямая.

Я уже было открыла рот, чтобы ответить на оскорбление, как неожиданно в мой разум вторгся кто-то чудовищной силы. Он был не настолько обжигающий, как Велиал, но моя попытка хотя бы малого сопротивления была сломлена в тот же миг. Остаток моего разума оказался заключён в кольцо адского пламени. Мне остались лишь возможности слышать и видеть происходящее, больше моё тело мне не подчинялось.

– Где может быть Геката? – Асмодей задумчиво наблюдал за тем, как Заган заставил меня поднять руку, потом ногу, покачать головой, а затем сделать несколько выпадов, будто я атакую кого-то невидимым мечом.

– Хлипкое тело, – Заган обошёл меня, внимательно следя за игрой марионетки. – Биться сможет только с одним, если придётся. Может, двое из низших, несколько демонов. Велиал сильно рисковал, когда направил её на Силов.

Он замолчал, словно прикидывая мои возможные слабые места.

– Я получил информацию, что неделю назад Самаэль перевёл её в архивы высшей магии для создания нового боевого заклинания. Ему не даёт спокойно спать знание о твоём заклятии Оружейника.

– Сомнительно, что можно создать второго Оружейника, – покачал головой Станиславский. – У меня самого он случайно получился.

– Это прекрасно всем известно. Но Самаэль хочет его аналог. Причём не один и не два. Он хочет укомплектовать им своих солдат. Ты понимаешь, чем это грозит?

Библиотекарь кивнул:

– Ходячая мясорубка на поле боя. В Эдеме точно не потерпят такого дисбаланса. Получится как со скандалом насчёт рун, если не страшнее. Хорошо, я все понял. Я примерно знаю, где её искать, чтобы получить информацию о подобного рода магии. А вы?

– Буду изображать искреннюю заинтересованность в очередной ереси, придуманной Лилит со скуки. Дальше как получится, – коротко, но достаточно ёмко ответил король.

– Ясно. Ну, тогда удачи вам. До скорой встречи, Нозоми, – подмигнул мне ободряюще Асмодей и растворился в чёрном тумане, оставляя меня наедине с не самым доброжелательным созданием. Однако пламя, горящее внутри моего сознания, видимо, это и была часть падшего, было спокойным. Действительно поразительная выдержка, учитывая, что сейчас мы отправляемся, возможно, в последний для нас бой.

Гхора советника короля потрогала лапой остатки чёрного тумана, но, поняв, что с этим не поиграешь, потеряла всякий интерес. Заган развернул её и заставил отправиться обратно, в одиночестве, чтобы она не привлекала внимания путников и охраны. Сам же забрался обратно на спину к своей и затащил следом меня.

– А что будет с остальными? – спросила я про себя, потому что голосовые связки у меня оказались парализованы.

Вопрос возник в моем сознании сам собой. Я даже не была уверена, что Заган услышит или как-то узнает о нем, но я ошиблась: сейчас наше общение стало слишком тесным, и он чувствовал все мои мысли, независимо от того, желает он этого или нет.

– Чего тебе? – голос Загана был несколько раздражён, однако пламя всё ещё было ровным.

Чудная вещь эта телепатия или что это? Мне не нужно было открывать рта и напрягать голосовые связки, лишь думать и ощущать ответ в моём уме. Как разговор с самим собой, только собеседник самостоятельный и реальный.

– Кто ещё будет там?

– Тебе этого знать не нужно.

Я хотела было ощетиниться, потому что такой подход из серии отправки, возможно, в последний путь, с полным сокрытием от меня достаточно важных аспектов, мне совершенно не понравился. Но достаточно вовремя вспомнила слова Роберта на тему того, что любая лишняя информация может сыграть со мной плохую шутку.

Был уже почти полдень, и солнце начало ощутимо печь, когда мы, обогнув холм, наконец-то увидели довольно внушительных размеров город, окружённый высокими стенами. Узкие улочки уводили к дворцу, так же ограждённому стеной, но на этот раз с целью скрыть своего хозяина от взглядов зевак. Город же, раскинувшийся прямо у его подножья, производил впечатление застрявшего в эпохе позднего средневековья. Он имел сходство с Венецией или Римом, которые я видела на фотографиях: двух– и трёх– этажные дома с крышей из красной черепицы и огромным множеством флюгеров и флагштоков, на которых на слабом ветру едва-едва колыхались флаги с гербом. Сам же дворец пестрел множеством огромных окон, колонн и балконов, едва ли сильно отставая по стилистике от города. Всё выглядело очень гармонично, и хотелось задержаться немного подольше, чтобы отсюда любоваться видом.

Заган молча выслушал всю триаду из моих мыслей, и издал звук, похожий на смесь ворчания и рычания. Наверняка уже сотню раз пожалел о том, что связался со мной. Однако меня отвлекло от продолжения беззвучной истерии то, что мы вошли в город через, видимо, главные ворота. Стража едва ли обратила на меня внимание, отдав честь королю. Ю уложила платок у меня на голове таким образом, что волос не было видно.

Теперь то тут, то там сновали падшие, одетые в самые разнообразные наряды: кто-то был в чёрном, как Заган, или же в платьях, в чем-то схожих с турецкими халатами, а кто-то вообще был одет на азиатский манер. Несколько детей, что меня действительно удивило, пробежало мимо, размахивая деревянными мечами. Какой-то падший с корзиной в руках предлагал незнакомые мне плоды то ли фруктов, то ли овощей бесплатно всем желающим.

– Откуда здесь дети? Это падшие?

Мой вопрос остался без ответа. Мне оставалось лишь ждать. Но Заган ничего не сказал.

Над улицами были натянуты гирлянды с разноцветными флажками, а некоторые камни в брусчатке были заменены на крупные куски цветного стекла. Дома были выбелены, на некоторых встречались мозаика или роспись, обычно в виде каких-то орнаментов или цветов. Заган без труда преодолевал шумную толпу на гхоре, но, к слову, не без помощи королевского титула. Падшие расступались перед ним и кланялись, кто-то высказывал почтительные приветствия ему вслед. На меня все удивлённо косились, но скорее только из-за того, что я была человеком.

Мы поднялись вверх по улице, вышли на большую круглую площадь, посреди которой были фонтан и статуя какого-то падшего. Настолько тонкая работа из камня поражала: словно опровергая все законы физики и хрупкость материалов, крылья были распахнуты, складывалось впечатление, что мужчина вот-вот поймает ими поток воздуха и взмоет в облака. Одна его рука была вытянута, что создавало впечатление предостережения врагам, а во второй он держал опущенную к земле алебарду. К сожалению, из-за того, что моё тело оставалось под контролем Загана, я не могла рассмотреть статую как следует. Но не стала просить короля остановиться и даже не стала спрашивать о том, кто этот падший.

Нам понадобилось около получаса, чтобы добраться до противоположной стороны города, где начиналось ограждение дворца. Однако тут нам преградила путь стража. Четверо падших в начищенных до блеска золотых доспехах, в шлемах и красных плащах отдали честь прибывшему королю и недобро уставились на меня.

– Она со мной, – холодно прокомментировал Заган, ловя их взгляды.

– Ваше высочество, повелитель Самаэль и его королева не любят… Марионеток, – заметил один из стражников.

– Выслушаю его недовольство лично, – Заган угрожающе обнажил клыки, стоило какому-то гвардейцу приблизиться с целью стащить меня с гхоры.

Стража мгновенно прижалась к стенам, освобождая проход. Король проехал дальше, не глядя на них. Я спиной чувствовала их желание насадить меня на копья и бросить в канаву у стен города.

– Пусть Самаэль сам разбирается с ним, – услышала я их тихие переговоры между собой. – Его упрямство его же и погубит.

– Они ничего тебе не сделают, они выбирают врагов по силе.

Сразу за воротами начинался невероятной красоты сад. Едва ли можно было сказать с уверенностью, что за ним ухаживали больше, чем подстригали ветки над аллеями и огромным количеством дорожек, чтобы они не хлестали зазевавшихся по лицу, но было что-то в этом полудиком саду прекрасное и сбалансированное. Он был наполнен пением птиц, ароматом цветов и сырости, свойственной скорее лесу. Солнечный свет, пробиваясь сквозь кроны деревьев, падал на брусчатку ажурными узорами, переплетаясь с разноцветными камнями, которые то и дело встречались в аккуратной каменной кладке.

Вначале мы ехали по центральной аллее, вдоль которой были высажены опрятные кусты и расставлены каменные вазы. За пару сотен футов от дворца я начала различать среди пения птиц голоса и звуки музыки. Заган спешился, не доехав сотню футов до широкой мраморной лестницы главного входа. Гвардейцы стояли по обе стороны перил, торжественно вытянувшись, как на параде.

Мимо нас то и дело проходил кто-то из местной знати, они улыбались, здоровались, но не задерживались, удаляясь по своим делам. Король снова спустил меня на землю. Если бы он не был падшим, то я предложила бы ему прочитать молитву, прежде чем мы пойдём во дворец.

Заган решительным шагом пошёл вверх по ступеням, мои ноги понесли меня следом. Находясь полностью под его контролем, я не вызывала ни у кого из окружающих подозрения, понуро семеня следом за королём с видом забитой жизнью прислуги.

Холл мы миновали едва ли не бегом, король сменил надменную неспешность на какую-то нервную ходьбу, едва ли уделяя время присутствующим здесь падшим. Поднявшись по ещё одной лестнице, ведущей на второй этаж, мы миновали помещение, в котором размещался огромный стол, накрытый белыми скатертями, украшенными лентами и цветами. Слуги суетились и аккуратно расставляли обеденные приборы. То и дело в толпе гостей сновала прислуга, держа в руках подносы с напитками и закусками.

Теперь вокруг нас было ещё больше аристократов и высокопоставленных падших, из-за чего мой сопровождающий вынужден был притормозить. Щедро украшенные драгоценными камнями аксессуары, наряды с ручной вышивкой, самого разнообразного кроя – знать Геенны имела превосходный вкус, всякий земной модельер или ювелир продал бы душу, лишь бы оказаться тут на час. Заган же был в этой толпе самым мрачным – словно небольшая чёрная тучка он плыл среди гостей, которые тут же расступались перед ним, почтительно кланяясь, но соблюдая дистанцию, будто бы он мог заразить их какой-то неведомой болезнью.

В мою сторону теперь смотрели с отвращением. Ещё бы, они думают, что я бездушная марионетка. Видимо, план короля сработал, и они не чувствуют моего присутствия.

– Заган, а вы всё-таки приехали. Надо же! – я сразу узнала этот голос, хотя до этого слышала его лишь один раз. К нам навстречу из толпы вышел гвардеец, который вчера навёл шума в Вест-Ив. Вид у него был более чем довольный, его наглая улыбка могла смело конкурировать по яркости с его надраенным до блеска золотым нагрудником. – Приятно, что я в вас не ошибся. Это ещё что такое? – он увидел меня, и улыбка мгновенно улетучилась с его лица. Мне показалось, что он даже побледнел.

– Жан, оставь его, – рядом с нами появился ещё один падший, одетый в тёмно-зелёную, практически чёрную тунику, с наброшенным на плечи плащом, края которого были отделаны золотом. Он не выглядел, как военный, скорее, какой-то высокопоставленный представитель знати. Его сопровождала падшая, примерно в таком же наряде, разве что рукава рубашки у неё были шире и украшены кружевом. Лиц я не могла разглядеть, потому что Заган не давал мне поднять головы. – Вероятно, весна наконец-то благосклонно повлияла на него, и он променял ментальный секс с душами в Лимбе на плотские радости.

– Разве что от этого всего веет некоторой некрофилией, не находишь? – захихикала женщина.

– Сомневаюсь, но, возможно, это потянуло от ваших неоригинальных шуточек, – к моему удивлению, король почти никак не отреагировал на такое поведение со стороны этих двоих. – Прекрасная сегодня погода, Аваддон, рад, что вы с Шахат выбрались из той сырой пещеры, которую вы любя называете домом, и наконец-то посетили цивилизованное общество.

– Да как ты… – в ту же секунду взбеленилась женщина, но мужчина её одёрнул, оттаскивая в сторону и шипя, чтобы она держала себя в руках и не велась на провокацию Загана. Это кто ещё кого провоцирует!

Жан, видимо, так звали гвардейца, остался рядом с нами и теперь разглядывал меня как нечто из ряда вон выходящее.

– Всё же я бы попросил… – начал он, но Заган смерил его таким взглядом, что тот тут же умолк, передёрнул плечами и поспешно скрылся в толпе гостей. Больше никто из присутствующих к королю со своими советами и комментариями подойти не решился.

Брат Велиала перехватил у одного из слуг с подноса бокал вина и залпом осушил его, после чего, небрежно поставив на край стола, пошёл дальше, едва ли обращая внимания на перешёптывания за своей спиной.

Мы миновали ещё один зал, который больше напоминал гостиную для светских вечеров. Я успела лишь заметить дорогой ковёр под ногами и диван с множеством мягких подушек, на котором уже кто-то отдыхал, замученный беседами и придворными интригами. С каждым шагом я всё больше понимала, что это за змеиный клубок: чувствовала на себя десятки раздражённых и заинтересованных взглядов, слышала о себе и короле всяческие нелестные вещи.

Распахнув двери, король пересёк широкий коридор залитый солнцем и раздражённо выдохнул, словно всё это время старался не дышать.

– Заган, мой дорогой угрюмый король. Ты только прибыл, а уже наделал столько шуму, – раздался достаточно грубый голос рядом с нами. Не из-за интонации, нет. Просто казалось, что падшему, который им обладает, он был нужен в самую последнюю очередь, поэтому он не позаботился о его звучании, когда создавал физическое тело.

По коридору к нам навстречу медленно шёл высокий падший, почти на голову выше моего сопровождающего, одетый куда богаче остальных: длинный плащ, украшенный воротником из рыжего меха, отливающего медью, мантия. – Ты не отвечал на мои письма, и это самый малый из твоих проступков за последние четыре месяца.

– Прошу простить, ваше величество, – не скрывая раздражения в голосе, сказал Заган и поклонился. – Были дела в Гайе.