Текст книги "Демоны внутри. Тёмный трон (СИ)"

Автор книги: Umnokisa

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 48 страниц)

Теперь уже королям пришлось опасливо коситься на духовного правителя Геенны. Вокруг него взвился чёрный туман с алыми искрами, ясно показывающий, что настроение Люцифера резко ухудшилось, и он едва себя сдерживает, чтобы не поубивать всех.

– Если вы перестали со мной считаться лишь потому, что в моём сознании творится невесть что, то поспешу вас заверить – перед очередным помутнением рассудка я успею разобраться с каждым из вас, с каждым, кто отказывается внимать вышестоящему. Пожалуй, мне также стоит напомнить, благодаря кому все вы выжили и благодаря кому у вас появилась хоть какая-то власть.

– Ваше светлейшество, – Пеймон едва не упал на колени. В его голосе слышался плохо скрываемый страх. – В мыслях не было ничего такого. Мы просто хотим знать, чего нам ожидать. Нам попросту непонятны причины, почему Эдем так страстно желает заполучить эту девочку себе, что готов обратить два других мира в тлен и пепел.

– Потому что она может проникнуть в Эдем и уничтожить его изнутри, – Заган почесал щёку мизинцем, глядя на тех, кто еще минуту назад готов был зубами разорвать его любимого брата. Судя по его выражению лица, сейчас он был не против открутить головы парочке дерзких падших.

– ЧТО??? – хором спросила я, и несколько падших, включая Баала. Асмодей на мгновение вскинул брови от удивления, но сразу взял себя в руки.

– Это правда? – Оробас посмотрел на Велиала, тот кивнул.

– Вы серьезно? Она же еще ребенок.

– Чем невинней она выглядит, тем лучше для нас, – подтвердил Велиал, даже не глядя в мою сторону. – Сейчас она испытывает некоторый дискомфорт от нападок окружающих её братьев и сестёр, но она предана Тёмному трону и готова оказать нам содействие, в том числе и пожертвовать своей жизнью, когда это понадобится. А судя по тому, что затеяли в Эдеме, это произойдёт очень и очень скоро. В Эдеме не должны знать, что теперь Геенна – это новый дом Нозоми.

Повисло напряжённое молчание.

– Вы хотели правды? Вот же она, – Велиал указал на меня. – Нозоми ненавидит Эдем так же, как и все мы, и готова помочь нам с его уничтожением. Войну, которую затеял Самаэль, мы не отменяем. Но она пройдёт совсем по другому сценарию.

*

– Нет, ну вы подумайте только?! – я чуть ли не срывалась на крик. – Что вы о себе возомнили?!

Я металась по кабинету, Роберт бегал за мной, пытаясь успокоить, Заган сидел в кресле и хмуро смотрел на мою нарастающую и плохо контролируемую истерику, а Марбас ковырялся в зубах своим ледяным кинжалом, развалившись на диване и закинув ногу на ногу, не посчитав даже нужным разуться.

– Никто никуда отправлять тебя не будет, ты можешь успокоиться? – не выдержал наконец Велиал, смотря на всё это из-за своего стола.

– Ты думаешь, что я тебе поверю? Ты же лживый до мозга костей! Мало того что ты уничтожил мою репутацию, так ещё и записал в самоубийцы!

Велиал поморщился, словно упоминание о его уникальной способности внушать что-либо, вызвало у него головную боль.

– Я просил не употреблять упоминание обо мне и слово «ложь», а также его производные в одном предложении. Не просил? Тогда попрошу сейчас.

– Нет, ну это ж надо было такое придумать! Кто вообще всё это затеял? Заган? – я со злобой пнула ни в чём не повинный горшок с растением и снова начала наворачивать хаотичные круги по кабинету.

– Нозоми, это была импровизация, – Роберт едва успевал ловить магией всё, что я от злости переворачивала. Пару раз я совсем переставала себя контролировать, и магические потоки, исходящие от меня, начинали сами приносить беспорядок.

– Катись к чёрту! – огрызнулась я, швыряя в Роберта первой подвернувшейся под руку книгой.

– Неблагодарная девчонка, – Велиал потёр висок пальцами, устало закрывая глаза. – Тебя спасли от смерти, а ты устраиваешь такие истерики, словно тебя приговорили к казни, и приговор вот-вот введут в исполнение.

Я резко развернулась в его сторону, прикидывая, как бы удачнее стукнуть его чем-нибудь тяжелым, но он наверняка давно отгородился от меня защитным полем, как и все остальные, лишь мои эмоции отражались в нём малоприятным, но терпимым эхом.

– Если ты не заметил, то мне подписали смертный приговор, когда вы, выкручиваясь, придумали, что я отправлюсь смертницей в Эдем. Или я что-то не так поняла? По-моему, остальные короли поняли это именно так!

– Сколько еще раз мне надо повторить, что это был способ оттянуть время и не дать им понять, что произошло на самом деле? Им не нужно знать, что у меня теперь есть слабое место в лице маленькой истерички. Тебя сейчас должен больше волновать грядущий апокалипсис, в котором не выживет никто. Я понимаю, что ты у нас интересная личность, но тебе стоит уже начать правильно расставлять приоритеты, в твоём-то возрасте.

– О нет-нет, это бесполезно. Сколько бы вы не вбивали в неё логики, она останется глупым человеком, – Марбас наконец закончил чистку клыков и теперь с сочувствием смотрел в мою сторону. – А ты что, ждала, что я буду тебя утешать? Ты, мало того, что человек, так еще и баба.

– Ах, ну простите, что я такая эмоциональная. Может быть, ты заметил, что на мне любая стычка как с ангелом, так и с падшим, навряд ли хорошо скажется, потому что я не умею залечивать раны с такой же скоростью, как и ты. Хотя смотрю на твою рожу и понимаю, что ты тоже в этом деле не мастер.

Марбас мгновенно ощетинился, даже было дёрнулся, видимо порываясь затолкать мои оскорбления обратно мне в глотку, но в последнюю секунду одумался, бросив взгляд на едва заметно покачавшего головой Загана.

– Заткнись, сучка. Если по делу сказать нечего, то не нужно открывать рта, – прошипел глава охраны, злобно оскалившись.

– Марбас, постарайся не употреблять таких агрессивных выражений при Нозоми, – вмешался Велиал.

– С какой это стати? Ты что, нянчишься с ней теперь? Этим Асмодей занимается. Он вроде не против моих выражений, – Марбас покосился на библиотекаря. Тот поморщился. Видимо, ему также не нравилось поведение демона болезней. – Правда, мой маленький развратник?

Велиал снова открыл глаза, но теперь смотрел только на меня.

– Я уже не помню, когда из хозяина заделался в няньки, но теперь да, я её дядя. Раз Набериус пожелал, чтобы я занимался воспитанием его отпрыска в случае чего, то, по всей видимости, пора начать исправлять свои прошлые ошибки и вырастить ему из нашей маркизы достойную замену, – от его усталого и несколько раздраженного тона меня почему-то передёрнуло. Внутри себя я все еще разрывалась между своим человеческим и сверхъестественным «я». Старая жизнь мне нравилась куда больше, хотя в моём мире тоже порой приходится несладко. Но ведь несдача экзамена или хамство преподавателю не привело бы к подобным проблемам, как нечто подобное приводит здесь. Я всё еще была тут чужой и навряд ли привыкну к этому в ближайшее время. Асмодей размыто намекал, что меня могут оставить тут еще на пару лет, но если дела так круто повернулись в сторону Судного дня, то навряд ли теперь речь пойдет вообще о том, что я смогу вернуться в свой мир.

Я глубоко вздохнула, понимая, что ни моя злоба, ни истерики ничего не изменят. Этим существам глубоко безразличны мои страдания, тем более навряд ли они считают, что мне тут плохо: у меня есть даже собственная комната, гардероб, меня кормят, поят и развлекают, выгуливают, как собачку, в садах и даже учат магии и владению оружием. Их самих ничего не сдерживает в стенах города, они в любой момент могут упорхнуть, словно птицы, куда захотят, даже в мой мир. Разве Велиал не понимает, что такое заточение? Или по его мнению мои условия рядом не стояли с теми, в которых находился он?

– Ладно, я поняла, – выдохнула я. – В следующий раз предупреждайте о своих идеях, а то вид у меня был крайне идиотский, когда я всё это услышала.

– Ах, если бы только тогда, – пробурчал Марбас и схлопотал от меня книгой по голове. Видимо посчитав, что я больше не буду громить кабинет, он убрал барьер вокруг себя, что было ошибкой.

– Марбас, хватит её задирать. Когда она наберётся сил и станет в разы опасней, чем сейчас, я не буду тебя защищать от её гнева, – хмыкнул Асмодей, всё же положив мне ладонь на плечо, напоминая о правилах приличия. Да помню я, помню, что маркизы ничем ни в кого не швыряются. Я скрестила руки на груди и демонстративно закатила глаза.

– Хорошо, раз я теперь при титуле, то хотелось бы узнать мои обязанности и границы, за которые я отвечаю.

Для присутствующих эта фраза была неожиданной настолько, что сонливость у Велиала как рукой сняло, и теперь он буравил меня взглядом. Заган и Марбас тоже. Повисло молчание. Я даже как-то неловко себя почувствовала.

– Вот только не говорите мне, что вы этой соплячке сейчас доверите земли Набериуса?! – Марбас аж подскочил на месте. – Её же разорвут на части! Сожрут и высрут! А потом снова сожрут!

– О, ты обо мне беспокоишься? – съязвила я, глядя на Марбаса, который искал хоть кого-то в этом кабинете, кто согласится с ним.

– Разорвут, – подтвердил Велиал. Он всё еще сидел в кресле, подперев голову рукой. – Причем очень быстро. С чего вдруг такая заинтересованность, Нозоми? Жить надоело?

– Надоело сидеть в четырёх стенах. Люди от одиночества деградируют и сходят с ума, если вы не в курсе. Поэтому я хотела бы заняться делом. Например, приступить к своим обязанностям, которыми вы меня так любезно одарили.

Заган неожиданно расхохотался. Я даже вздрогнула, потому что это было первый раз за все наше знакомство, и я просто не знала, что за этим последует.

– Девчонка не промах, как я погляжу. Не нытьем так катаньем, – сказал он, когда наконец успокоился. – Простите, просто я узнаю Велиала.

– Я никогда не ныл! – отозвался король со своего места, изобразив обиду, но я чувствовала, что он совершенно не злится на сказанные братом слова.

– Значит, у тебя плохая память, мой дорогой.

– Это был другой ангел. Точно не я.

– Разве? – брови Загана скептически изогнулись.

– Я абсолютно в этом уверен, – подтвердил свои слова Велиал, и они оба улыбнулись.

Я и Марбас смотрели на них двоих, как на умалишенных. Однако непонятное нам веселье не продлилось долго. Очень быстро они оба вновь стали серьезными и снова уставились на меня тяжёлым взглядом.

– Хорошо, а теперь на чистоту, девочка. Что у тебя опять творится в голове?

Я замялась. Открыто говорить о том, что я чувствую себя совсем неуютно от мысли, что с теми двумя ангелами, которые отказались выполнять приказ в Эдеме, тут также поступят жестоко, мне не хотелось. Все и так знают, что я мягкосердечная и добрая, а если выяснится, что я и ангелов жалею, райских цепных псов, как ласково называет их Велиал, то вряд ли мне после этого вообще что-либо доверят. Но я понимала, что Велиал конечно уже в курсе моих терзаний, как и Асмодей. Но ни первый, ни второй не скажут мне об этом в открытую, пока я не обозначу проблему вслух. Ведь думать можно о чём угодно, это не запрещено. Можно любить животных и спокойно есть мясо, можно плакать над каждым убитым человеком и всё равно идти продолжать воевать, потому что за твоей спиной родной дом. А можно ненавидеть кого-то до глубины души, а при встрече мило улыбаться. Можно много чего думать, но мы часто делаем вовсе не то, что хотим.

Раньше я думала, что демоны делают, что хотят, они анархисты по своей природе, но попав сюда, я поняла, что они попросту променяли одного тирана на нескольких других. Словно для них есть какая-то разница. Эти не заставят кидаться братьев и сестёр на копья, но попросят пожертвовать собой, если придется. Пока я не поняла, почему ангельские войска раскололись пополам давным-давно, навряд ли дело в появлении людей или гордыне Люцифера и остальных. Ответ словно витал вокруг, но я все никак не могла его поймать. Почему вообще появилась Геенна? Ведь у Бога были и есть силы и возможность уничтожить их с самого начала, почему он отпустил их и позволил выжить, лишь наградив Люцифера безумием?

*

По причине того, что я так и не добилась внятного ответа на заданный мною вопрос о том, чем себя занять на остаток дня, а также на немой вопрос, о том, как я могу помочь двум ангелам, пришлось искать запасной выход из сложившейся ситуации. Тараканы в моей голове зашевелились, посовещались между собой, и в очередной раз выдали мне план, который мог бы избавить от угрызений совести. Или от моей дурной головы, если ничего не удастся. Хотя навряд ли Люцифер сделает со мной нечто ужасное, последнее время он относится ко мне вполне дружелюбно и максимум, что сделает, так это покалечит. Похоже, что несмотря на безумие, он вполне адекватно даёт оценку происходящему вокруг, когда дело касается безопасности Геенны и её жителей.

Теперь всё что мне было нужно, так это найти Люцифера и попытаться заинтересовать его своей идеей настолько, чтобы он согласился на столь рискованный поступок. Обойдя весь замок, спросив у парочки встретившихся Теней, не видели ли они его, например, в саду, и получив отрицательные ответы, я поняла, что пора нарушить его молчаливую, но всё же просьбу: придется идти в его часть дворца.

Сглотнув, я переступила через белую черту, которую с таким усердием вырисовывал краской несколько недель или месяцев назад Люцифер. Меня не поразила молния, кожу не обдало холодом или жаром. Я не почувствовала вообще ничего, видимо, он всё же понимал разницу между людьми и падшими, поэтому ограничился таким «художественным» предупреждением. Возможно, через минуту меня будут тащить по коридору назад пара Теней, которые уже бегут в мою сторону, но прежде мне надо успеть поговорить с Люцифером, местным богом, который, однако, вряд ли услышит меня.

Быстрой и решительной походкой я двинулась дальше по коридору, спустилась вниз по неожиданно оказавшейся в его конце лестнице, обратно на первый этаж, миновала пару небольших комнат, в которых, впрочем, царил невероятный беспорядок: от разбросанных книг, огрызков бумаг, осколков посуды по всему полу, до замазанных краской окон и картин. Впрочем, это скорее напомнило сумасшедший дом, чем логово какого-нибудь чудовища. По всей видимости, прислугу он сюда допускал с такой же неохотой, как и любых других посторонних, а линия, обозначающая границу этажом выше, предназначалась не только мне одной.

В конце коридора находились застекленные двери, некогда покрытые белой краской, но сейчас она облупилась и лишь отдельные куски напоминали о первозданном облике. Стекло в дверях целое, теоретически это может означать, что я, возможно, уйду отсюда живой.

Ещё раз глубоко вздохнув, словно студент перед экзаменом, я толкнула дверь. Не знаю, почему я не стала стучать, но почему-то показалось, что меня и так ждут.

В нос ударил аромат каких-то цветов. Я замерла на пороге, понимая, что дальше я вряд ли смогу сделать хоть шаг, если хозяин этого помещения мне не позволит.

Моему взору открылась, как я вначале решила, комната, которая на деле была зимним садом: огромный стеклянный купол над площадкой, по краям которой росли всевозможные деревья и цветы, порхали птицы и изящные насекомые, похожие на бабочек. Посреди мраморной площадки, которая располагалась ровно в центре помещения, росло огромное дерево, крона которого накрывала половину сада, чуть дальше от него кучей были свалены подушки всевозможных цветов и размеров. Люцифер стоял ко мне спиной, в своей наиболее адекватной форме, судя по всему кормил птиц, потому что они то и дело слетались к нему со всех веток.

– Ваше светлейшество, – я постаралась сказать это с как можно большим уважением в голосе.

– А, Нозоми, – Люцифер обернулся и сделал вид, что не ожидал меня здесь увидеть. – Какими судьбами? Гости здесь большая редкость.

– Простите за мою дерзость, я пришла поговорить насчёт тех ангелов, которых судили сегодня утром, – сама удивилась своей речи. Видимо, и правда нахождение в высших кругах власти Геенны всё же научило меня каким-никаким манерам.

Падший на мгновение переменился в лице, однако мне померещилось, что воздух вокруг меня начал нагреваться. Птицы разом разлетелись в разные стороны.

– Приговор уже вынесен, если ты хочешь что-то изменить, то боюсь, уже поздно, особенно для тех двух шпионов, – наконец промолвил он, наблюдая за моей реакцией.

– Я знаю, ваше светлейшество. Я пришла просить о другом.

– Просить? – Люцифер наконец полностью развернулся ко мне и теперь буквально уничтожал взглядом. В своей адекватной форме, злым, он выглядел еще смертоноснее.

– Насчёт тех, кого не казнили, – я почувствовала, как начинаю задыхаться. Интересно, это из-за моего животного страха, что я испытываю, стоя перед этим существом, или это он меня медленно убивает?

Падший смягчился в лице и неожиданно развёл руки, то ли собираясь обнять, то ли сломать мне позвоночник, впрочем, одно другому не мешает.

– Даже так?

– Я хочу просить вас передать их под моё руководство. Раз уж я теперь ответственна за земли маркиза Набериуса, то мне понадобится помощь. Эти двое, как мне кажется, вполне бы подошли, – протараторила я, стараясь при этом не зажмуриться и не втянуть голову в плечи.

Люцифер с секунду смотрел на меня, не выражая никаких эмоций, но потом всё же изобразил подобие улыбки.

– Идея, возможно, неплохая. Но есть несколько моментов, которые не позволят воплотить её в жизнь.

– Я готова нести ответственность за их проступки, если такие будут иметь место, – я хваталась за его слова одобрения, как за спасательную соломинку. – Они не побеспокоят королевский дворец.

Люцифер, видимо поняв, что я чего-то не знаю об исполнении приговоров и системе наказания в Геенне, отрицательно покачал головой и поднял руку, призывая замолчать и выслушать его. Действительно, в этой теме я не смыслила ничего.

– Милое дитя, мы не можем позволить себе разгуливающих по Геенне предателей. Они пали не с нами, что движет сейчас их умами – мы не знаем, поэтому они представляют для нас угрозу, пусть даже сотню раз поклялись они в верности нам. Если рассуждать с точки зрения человечности, мы никого не щадим.

Всё внутри меня оборвалось.

– Т-то есть? – заикаясь спросила я.

– Их личности подлежат чистке. Мы уничтожаем их воспоминания и получаем сущности, чистые, как лист бумаги. Они растут среди нас заново и становятся частью нашего народа, – Люцифер поманил меня к себе и указал на разбросанные на полу подушки, предлагая присесть. Я подошла, но осталась стоять. Падший уговаривать меня не стал, но сам с лёгкостью, свойственной его детской личности, плюхнулся на мягкие перины. – Ты наверняка видела детей за время своего путешествия по Геенне. Это изгнанные ангелы или же те из нас, кто по какой-то причине больше не мог жить с бременем воспоминаний.

– Это ужасно, – я чувствовала себя подавленной. – Неужели ничего нельзя сделать, чтобы избежать этого?

Падший смотрел на меня снизу вверх, не спеша ответить на мой вопрос, но потом всё же заговорил. Медленно, но не пытаясь как-то приободрить меня своей речью.

– Нозоми, дитя, скажи мне честно, как будет чувствовать себя человек, который всю жизнь жил по одним законам, а потом попал в совершенно чуждый ему мир, где всё иначе и часто то, что он считал неправильным – в почёте, а то, что боготворили в его обществе, где он рос – практически вне закона? Он будет чувствовать себя чужим, он будет страдать, будет пытаться или приспособиться, или пытаться оставаться самим собой. Примерно этим занимаешься ты, но ты живёшь всего ничего, считай, вчера родилась, а ангелы появились задолго до создания первого человека. Это больше сотен тысяч лет назад. Это так много, что ты не сможешь этого осознать. Из века в век они жили, подчиняясь одним законам, из тысячелетия в тысячелетие, а теперь они попали в совершенно иной мир, тут другие законы и другое руководство. Много ли людей, которые в твоём мире считаются отрицательными личностями, благодаря усилиям общества, стали полноценной его ячейкой? Много ли из них стало на путь, что вы считаете истинным? Мы не хотим ломать собратьев, от которых Эдем отказался лишь за то, что их мнение разошлось с мнением руководства, поэтому мы видим лишь один выход из ситуации – уничтожение воспоминаний. Чтобы они не мучились от нерешительности, не мучились от угрызений совести и не думали, что они приняли когда-то неверное решение. Это всё, что мы можем им дать. Это покой, это забвение. Это гарантия того, что нас не предадут сразу же, как Эдем передумает и призовёт всех изгнанных после Восстания обратно, что мы не получим удар в спину от тех, кому доверились.

– Многие люди страдают от одержимости. Никто из вас не против заставить человека идти убивать других людей! Скольким «убийцам» вы подобным способом сломали психику, заставляя перерезать глотки родным и близким?

– Во время одержимости мы лишь лакмусовая бумажка, которая явит миру истинное лицо человека. Вы все ищете вокруг себя витающих демонов, которые, якобы нашептывают вам неугодные идеи, пытаетесь найти с их помощью объяснение своим поступкам, глупостям и хоть как-то оправдать себя, если не перед Богом, то хотя бы перед самим собой. И почему-то забываете, что самые страшные демоны – это те, что внутри вас, это вы сами, – Люцифер откинулся на подушки, видимо ожидая, что я всё же найду, что ему ответить. – У ангелов, как и у вас, людей, нет своих «демонов». Мы все сами себе «демоны». Мы и только мы несём ответственность за свои мысли и поступки.

Я от бессилия села прямо на мраморный пол. Мне хотелось плакать. Мир вокруг меня становился всё ужаснее и ужаснее. Завернутый в цветастую радостную обертку, словно конфета, внутри он оказался горьким от пропитавшей его лжи и боли.

– Почему они мне этого не сказали? – прошептала я. – Они оба знали, что я не согласна с приговором, но не попытались хоть как-то меня остановить. Почему я услышала это от вас, а не от Велиала или Асмодея?

Люцифер свесился с подушек и наклонился к самому моему лицу, коснувшись кончиками пальцев моей щеки.

– Девочка, они тебя берегут. А ты всё надумываешь себе проблемы.

– Я не маленький ребенок, я могу понять и принять подобный исход! – я отшатнулась от падшего ангела, а он лишь снова мило улыбнулся, излучая тепло. Мне даже начало казаться, что передо мной вовсе не падший, а всё тот же, светоносный ангел, который некогда заменял Богу сына. – Можно было сказать мне всё немного раньше, когда они были рядом. Они рассчитывали, что я просто оставлю попытки и смирюсь с тем, что меня не устраивает?

– Оберегают от жестокой реальности и плохих новостей не только детей. Ты всё ищешь подвох не там, где нужно.

– А что тогда нянчатся, как с ребенком? – выпалила я, сама не замечая, как начинаю краснеть.

– Ну, возможно дело в разнице в возрасте, – Люцифер перевернулся на спину и продолжал разглядывать меня, свесив голову с подушек. – Тут я не спорю. Всё таки опыт лет и все дела, но всё же кое-что ты упускаешь. Как минимум один из них тебя любит, – его губы растянулись в плутоватой улыбке. – Я вообще-то против всяких отношений, выходящих за рамки дозволенности, но я надеюсь, что у вас обоих от счастья не помутится рассудок, и вы не пополните чёрные списки сложивших головы за семейные ценности в понятии людей: дети там, внуки. Я надеюсь, да.

– И кто же это?

– Кто? Этот несчастный? О, ну я не люблю распускать сплетни. Лучше подождём, когда он сам поймёт, что попался в твои сети.

Я хотела было задать ему хотя бы один наводящий вопрос, но он, совершенно неожиданно начал метаморфозу в ребенка. Через мгновение, несколько смутившись, падший разглядывал свои руки, потом посмотрел на меня.

– Что ж, ничего не поделаешь, – его голос стал по-детски высоким. – Жаль, я не успел толком даже вина выпить.

– Вы же знали, что все так закончится? – совершенно неожиданно до меня дошло, что Люцифер с самого начала затеял эту игру, как только узнал, что нас с Велиалом связывает. Он сам в открытую не раз сетовал на то, что от меня будет не просто избавиться, но теперь стало понятно, что он нашел для меня роль куда лучше, чем ошибки заключения договора сильнейшего из королей Геенны и досаждавшей падшим смертной девчонки. – Почему вы всё это не обрубили на корню?

– О… Знаешь, когда совсем ничего не связывает со страной и живущими в ней людьми, то и сражаться за неё желания нет. Советую тебе идти обратно, откуда пришла, потому что еще минута, и меня тут уже не будет, – он показал пальцем себе на голову. – Навряд ли у тебя есть желание провести со мной несколько дополнительных часов. Да и в случае чего твои крики тут вряд ли кто услышит.

* * *

Одна проблема сменилась другой.

Мысленно хмыкнула: Люцифер умеет занять окружающих. Причём делает он это настолько незаметно, что невольно начинаешь им восхищаться. Передача титула, поездка на подносе по лестнице в день коронации, всё это было сделано совершенно осознанно. Словно он пытался донести до нужных ему существ что-то. Я с самого начала оказалась пешкой в его игре, задолго до зачтения вслух письма Набериуса. Не удивлюсь, если выяснится, что Люцифер был в курсе всего происходящего с моим родом с момента появления первого проклятого ребенка на свет, если не раньше, когда только Элиза и Набериус встретились и поняли, что не могут друг без друга. Люцифер, в обычное время кажущийся меланхоличным и отстранённым, на самом деле двуликий Янус, и не зря с ним считаются даже после Явления, а Велиал, который редко идёт у кого-то на поводу, старается не конфликтовать с ним лишний раз.

Я без проблем миновала коридор, отделяющий Страну Чудес от остального дворца. Судя по звону стекла, доносящегося из-за спины, малыш Люций уже нашёл себе развлечение на остаток дня.

Выйдя к главной лестнице, я неожиданно нос к носу столкнулась с Заганом. Он удивленно посмотрел на меня, потом выглянул из-за моего плеча, ещё раз убедившись, что зрение его не подвело, и я действительно шла от духовного наставника Геенны. Но всё же поинтересовался, откуда я тут появилась.

– Ой! – я поняла, что совершенно не готова отвечать на подобные вопросы. Второй из королей в моей голове был гость достаточно редкий, и нам обоим от этого было только лучше.

– Ясно, опять у тебя шило в одном месте, – вздохнул тот. – Что на этот раз? Надеюсь, причина более чем веская, чтобы соваться в то крыло, и я подозреваю, что сделала ты это без приглашения.

Я кивнула.

– Надеюсь на твоё благоразумие, хотя это еще недоказанное британскими учёными в тебе личностное качество, – пробурчал Заган, заворачиваясь в плащ и взбивая мех на воротнике.

Неожиданно я хихикнула. Надо же, он определённо имеет чувство юмора и сегодня прямо разошелся.

– Не иначе как в лесах Геенны что-то очень большое сдохло, вы сегодня в хорошем настроении, – отозвалась я и тут же словила его немного растерянный взгляд.

– Думаешь?

– Сегодня впервые за всё время нашего знакомства вы смеялись, – я пожала плечами.

– Это скрытая истерика, девочка.

По коридору зазвучали шаги и голоса. Заган обернулся и посмотрел на идущих в нашу сторону падших: Баал, Пеймон и Оробас. За ними шли Балет и Велиал. Процессию замыкали Геката и Асмодей. Судя по выражениям их лиц, беседа явно не клеилась. Поравнявшись с нами, четверо королей сразу же спустились по мраморной лестнице на первый этаж, оставляя Велиала, его старшего брата и двух мастеров на все руки, магичку и инженера, со мной.

– Заган, Велиал, сильно не задерживайтесь! Говорят, что через час в Девятом будет снова снегопад. У меня нет желания пить глинтвейн вёдрами раньше сезона! – постукивая тростью Баал на мгновение удостоил меня взглядом и скрылся за входными дверями. Остальные последовали за ним.

– Куда вы? – я растерянно посмотрела на Велиала.

Тот едва заметно поморщил нос, между тем меняя магией свою одежду. Я узнала этот наряд: в точности как в воспоминаниях Асмодея.

– Нужно ехать разбираться с проблемами, которые ты нам принесла, – проворчал он, собирая волосы в хвост, чтобы их не трепало ветром. – Меня не будет несколько дней. Асмодей и Геката присмотрят за тобой. Постарайся не задирать Мару лишний раз и не пей ничего, что она предложит.

– Это из-за апокалипсиса, да? – мой вопрос был произнесён таким спокойным голосом, что самой становилось страшно. Похоже, что я еще сама до сих пор не поняла, что теперь будет со всеми нами.

Король кивнул и жестом, поманив за собой Загана, двинулся с ним к выходу из дворца.

– Нас не будет дня четыре, максимум неделю. Не вздумай выцарапывать на моём троне всякие неприличные надписи! – Велиал взглянул на меня снова, но на этот раз дружелюбно, лишь для виду нахмурившись и погрозив пальцем, с едва скрываемой усмешкой.

Я кивнула.

– Конечно, дорогой, – крикнула я ему в ответ с балкона, улыбаясь. Велиал на мгновение замялся, но потом рассмеялся, помахав рукой нам на прощание. А когда и они скрылись из виду, то добавила шёпотом, надеясь, что меня никто не услышит: – Береги себя, пожалуйста.

====== Глава 10. Слышишь? ======

« – А где я могу найти кого-нибудь нормального?

– Нигде, – ответил Кот, – нормальных не бывает.

Ведь все такие разные и непохожие. И это, по-моему, нормально».

Льюис Кэрролл «Алиса в Стране чудес»

Отъезд Велиала и Загана я пережила. Хоть и было страшно, что что-то может пойти не так. Меня, конечно, попросили с Марой не конфликтовать, и я прекрасно понимала, что нужно держаться от неё подальше, но вот за падшую я ручаться не могла, отчего чувствовала себя уязвимой.

Ночь в одиночестве новшеством не была – Велиал часто игнорировал необходимость во сне, посвящая всё время работе. Хоть я и не понимала, что там можно делать столько времени. Быстрее объявить Корону банкротом и основать новое государство, чем разобраться с проблемами существующей ныне Геенны.

Проблема заключалась в том, что вместе с Велиалом неожиданно пропали и Роберт с Марбасом. И я не имела никакого понятия, куда, поэтому, расправившись с завтраком, отправилась на поиски хотя бы одного из них. Признаться честно, достаточно было найти кого-нибудь из Теней, те обычно были в курсе, где кто на данный момент находится во дворце и его окрестностях. Но совершенно неожиданно в этот раз никто из стражи, которую я встретила, не смог дать мне внятного ответа, сославшись лишь на то, что Роберт, скорее всего, в городе, а Марбас попросил не распространяться о своём местоположении никому. Несмотря на это, я на всякий случай заглянула в библиотеку: если я не встречу там падшего, то уж точно найду неплохую книгу. Уж кто-кто, а Роберт точно привёз что-нибудь современное почитать. Раньше я не раз замечала его за чтением лёгких романов, видимо в моменты, когда на что-то заумное и сложное у него не оставалось сил.

Всякий раз, заходя сюда, я восхищалась, насколько огромна библиотека Геенны. Наверняка даже библиотека Конгресса нервно курит в сторонке. Сейчас, даже в сжатом виде, это огромная, поражающая своими размерами зала, и только благодаря магии удалось разместить всё во дворце. Когда же её владелец пребывал тут, достаточно было неосторожно свернуть куда-нибудь не туда, чтобы попросту заблудиться среди стеллажей. Окажись здесь Белль из сказки «Красавица и Чудовище», её бы наверняка удар хватил от счастья.