Текст книги "Демоны внутри. Тёмный трон (СИ)"

Автор книги: Umnokisa

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 48 страниц)

– Не нужно шляться тут одной, девчонка. В темницах не держат хороших ребят.

– Да в Аду в принципе хороших ребят не держат, – отозвалась я, позволив себе грубо пошутить в адрес наёмника. Губы Седита тронула едва заметная ухмылка, но почти сразу исчезла, так что даже не поймёшь, показалось или нет в этом танце теней и света, отбрасываемых факелом. – Тут и те, которых сослали?

– Нет, двоих отправили к магам, согласно приговору. Скоро увидитесь.

Люций обернулся и, посмотрев на меня, натянуто улыбнулся. Похоже, что даже ему тут было мягко говоря неуютно. Неожиданно тишину, которую нарушали только наши шаги и тихая беседа, разорвал оглушительный визг, который умолк секунду спустя. Вокруг снова воцарилась звенящая тишина. Я снова в ужасе вцепилась в Седита, но того, похоже, крик не напугал.

– Бывает. Кто-то опять забыл наложить печать, – пробормотал он, стиснув зубы, явно из-за того, что я причиняла ему боль. – Казадор, пожалуйста, сжимай меня не так яростно. Я всё ещё периодически истекаю кровью.

Следующее помещение оказалось на деле длинным коридором, по бокам которого тянулись бесконечные решётки. Так казалось, потому что свет не доходил до противоположного конца, а глаза всё никак не могли привыкнуть к полумраку из-за того, что я то и дело по неосторожности смотрела на факел. Наш проводник остановился у одной из камер и зашуршал складками плаща. Я ожидала, что он сейчас извлечёт на свет связку ключей, как это бывает в фильмах про тюрьмы, но вместо этого в его руках оказался нож.

– Она не всегда сидит на одном месте, поэтому близко не подходите, – посоветовал он нам сиплым голосом, толкая решётку. Та совершенно беззвучно отъехала в сторону, открывая нам путь. Беззвучно, словно звук отключили. Я поёжилась.

Узницу не было видно, словно она пряталась в остатках теней, до которых ещё не добрался свет нашего факела.

– Лилит, – позвал бывшую королеву Фурфур и бесстрашно шагнул в глубь камеры. – Мне нужно задать тебе пару вопросов.

Ему никто не ответил. Лишь в соседних камерах кто-то зашевелился и придвинулся к решёткам, желая наблюдать за нами. Я обернулась и, кажется, заметила Куриэла. Но стоило нам встретиться взглядами, как тот, кого я приняла за графа, скрылся в темноте, лишь едва заметные красные глаза выдавали его местоположение.

– Лилит, – повторил Фурфур, делая ещё пару шагов, и в ту же секунду в его сторону метнулось нечто крупное, едва не сбив его с ног. В последнюю секунду Тень, сопровождавший нас, подхватил что-то с пола и резко дёрнул на себя. Этим оказалась цепь, другой конец которой грубо обвивал шею женщины. Первый рывок остановил её, не дав дотянуться до князя. Второй дёрнул назад, вынуждая упасть на каменный пол.

– Я же сказал, чтобы вы не приближались к этой полоумной, – проворчал ассасин, пряча нож. Теперь, когда Лилит была на виду, в нём не было нужды – только если он не собирался её прирезать.

Пленница выглядела жалко. Ничего того, что впечатлило меня при первой встрече, не осталось: фигура была скрыта грязными лохмотьями, которые остались от праздничного платья, волосы торчали клочками, кожа была серо-зелёной, а лицо болезненного вида. Щёки впали, под глазами образовались круги. Местами виднелись синяки и кровавые подтёки, но Теням явно не доставляло особого удовольствия избивать Лилит. То ли из-за того, что она была человеком, хоть и бессмертным, но, конечно, слабее падшего, то ли боялись убить её случайно до вынесения приговора.

Бегающий взгляд едва остановился на Фурфуре, скользнул по Теням, по мне, но стоило ей увидеть Люция, как Лилит взвыла и поползла прочь. Ребёнок недолго думая пошёл следом, не считая нужным соблюдать осторожность. Этого хватило, чтобы у женщины начался припадок. Звуки, издаваемые ею, заставили меня пожалеть о том, что я считала царящую тут тишину ненормальной и страшной: от смеси мычания и воя, бессвязных звуков и безумного взгляда становилось жутко.

– Тебе совсем плохо, – прокомментировал её состояние Люций, словно не замечая того, что Лилит не хочет, чтобы он к ней приближался. – Ты никогда не видела в темноте, и тебе тут наверняка страшно. Может стоит оставить ей свет?

– Обойдётся, – коротко ответил Тень.

Люций вздохнул и присел на корточки рядом со своей, как он называл её, дочерью. Это была странная и пугающая картина: всемогущий ребёнок и сумасшедшая, которую он когда-то создал из глины, а после, десятки тысяч лет спустя, свёл с ума.

– Ответишь на наши вопросы, и мы оставим тебя в покое, – объявил Фурфур, приближаясь. Лилит перевела взгляд с Люция на него, и её взгляд на мгновение стал осмысленным. – Возможно даже дадим поспать без кошмаров. Передышка в несколько часов покажется тебе поистине счастливейшим моментом в твоей долгой жизни.

Лилит молчала, хотя её челюсть ходила ходуном, и выглядело это так, будто она говорила, просто не напрягала при этом голосовые связки.

– Давай, ты ведь умная девочка, знаешь, что если добровольно не ответишь, то информацию из тебя вытащат клещами, и это будет в разы больнее, – нахмурился князь, передавая факел Седиту. – Подсоби, друг, – обратился он ко второму ассасину, и тот, как-то странно намотав на руку цепь, вздёрнул Лилит вверх, вынуждая её захрипеть от нехватки воздуха. – У меня снова болит нога, и у меня нет желания наклоняться, поэтому тебе придётся держаться на уровне моих глаз самой. Думаю, что после того, что вы со мной сделали, это вполне справедливая просьба.

Бывшая королева что-то прохрипела, дёрнулась, инстинктивно ища ногами опору, а как только обрела её, попыталась лягнуть князя в живот, но тот, не думая о своей безопасности, оттащил за шиворот замешкавшегося Люция. Если Лилит что-то и собиралась ответить Фурфуру, то это было совершенно непонятным. В уголках рта появилась пена, а и без того болезненное лицо стало синеть.

– Отпусти, – махнул князь рукой Тени, и тот выполнил приказ – Лилит рухнула к ногам падшего, как мешок, судорожно хватая ртом воздух. – Я надеюсь, что ты понимаешь, что все наши хорошие отношения давно в прошлом, и я буду воспринимать тебя не как милую девочку, а как врага Короны? Лилит, чем больше ты медлишь, тем я злее. Я совсем не хочу снова пугать Нозоми своей злостью.

– Хо…шо… – пробормотала женщина, кашляя и давясь собственной слюной.

– Отлично, практически первое слово за долгое время, – поздравил князя Седит, снова усмехаясь, поймав на себе мой раздражённый взгляд. – Но не думаю, что она надолго вернулась в реальность, поэтому не затягивайте.

Фурфур кивнул и обратился к женщине:

– Кто не прибыл на праздник Весны?

Та мотнула головой, видимо подразумевая, что не в курсе.

– Кто не прибыл на праздник, Лилит? Ты рассылала приглашения лично. Кто укрылся от восстания?

– Не… Нет! – её ответ сорвался на крик, потом снова на вой на одной ноте. Лилит схватилась за голову и дёрнулась в сторону, закатив глаза. – Уберите! Уберите!

– Что это с ней? – тихо поинтересовалась я, мысленно радуясь, что Седит всё ещё разрешает мне держаться за него.

– Глюки. Понятия не имею, что там показывает её сознание, но штука явно занимательнее, чем была у тебя, – ответил Седит, чем заставил меня покраснеть и обиженно фыркнуть.

Князь не слушал нас, продолжая задавать Лилит вопросы, несмотря на то, что та едва обращала на него внимание и уже забилась в угол, отбиваясь от кого-то видимого одной лишь ей. В конце концов он не выдержал, и Тень снова вздёрнул женщину, грубо протащив её перед этим по камням, стёсывая кожу с открытых участков.

Люций неожиданно всхлипнул и потянулся ко мне, ища поддержки. Я, понимая, каково ему видеть, как обходятся с той, кого он создал и любил, взяла ребёнка на руки и молча отступила в коридор. Покидать участок, освещённый факелом, я не хотела, но это был хоть какой-то способ отгородиться от происходящего. Но неожиданно для себя я оступилась и едва не упала, ударившись плечом о решётку соседней камеры. Вопреки ужасу, что на меня могут напасть, никакой реакции по ту сторону не последовало. Мне даже показалась, что она пустует, но потом поняла, что там вовсе не так темно, как кажется на первый взгляд: в глубине виднелось едва заметное свечение. Тёплое и немного пугающее.

– Ангел? – тихо спросила я у Люция, но тот отрицательно мотнул головой. – Что тогда?

– Моё копьё, – тихо ответил он, протягивая руки к решётке и прижимаясь лбом к холодным прутьям. – Там Самаэль.

В этот же момент Лилит в очередной раз взвыла так, что я от неожиданности отшатнулась назад и налетела на Седита, который, видимо, вышел следом за мной, беспокоясь, что я могу влипнуть в неприятности.

– Лучше смотри в другую сторону, – посоветовал он мне, насильно разворачивая спиной к камере королевы. – А то так же выть начнёшь по ночам, а мне потом бегать за молоком и печеньем, вместо того чтобы отдыхать.

– Зачем вы делаете ей больно? Она же и так ничего толком сказать не в состоянии?

– Так получилось, что только на границе со смертью к ней ненадолго возвращается разум. Люций, может, ты нам поможешь и выдернешь её на минуту в реальность?

Ребёнок снова отрицательно покачал головой:

– Мне запретили. Меня накажут, если я что-то сделаю. Я не хочу тут находиться. Давайте уйдём, пожалуйста, – захныкал он, обхватывая меня и утыкаясь носом в шею. – Не хочу тут находиться.

– У нас есть возможность вернуться сейчас? – спросила я у заместителя главы Братства, послушно глядя в темноту перед собой, отделенная от Самаэля только решёткой, которая, скорее всего, не заперта. Седит положил руку мне на плечо и потянул за собой, по дороге в темноту крикнув Фурфуру, что мы встретимся позже, когда тот закончит со своими делами. Князь не возражал.

Я ожидала, что Седит возьмёт где-то второй факел, но Тень просто шёл через темноту, держа меня за руку. Люций спрыгнул на пол, и явно с облегчением вздохнул. Первое время мне казалось, что он шёл рядом, но потом я поняла, что ребёнка нет. То, что я остановилась, Седита не обрадовало.

– Что опять? – поинтересовался он, оборачиваясь ко мне, и его глаза были единственным, что я видела в этой непроглядной тьме. Звуки снова пропали, лишь где-то капала с потолка вода, и эта капель эхом разносилась по подземелью. Я обернулась в ту сторону, откуда мы шли, но ни света факела, ни каких-либо звуков оттуда не долетало.

Мне показалось, что такое уже было со мной, что я уже держала за руку ассасина, и казалось, что мы остались одни во всём этом мире, а вокруг нас лишь тьма. Отогнав чувство дежавю, тряхнув головой, я задала вопрос, который беспокоил меня на этот момент больше всяких обрывочных воспоминаний, походивших на невнятные сны:

– Где Люций?

– Прыгнул, – голос Седита был как обычно спокойным, отчего казалось, что о сохранности ребёнка во дворце пекусь одна я. – Думаю, что ему не особенно по вкусу находиться тут, он не сторонник долгих мучений провинившихся.

– Милосерден, – выдохнула я первое пришедшее на ум слово.

– Да, пожалуй так, – согласился со мной ассасин. – Вернёмся к Фурфуру или идём наверх?

– Я… – не сразу, но я всё же осмелилась произнести в слух своё пожелание. – Я хочу увидеть ангелов. Прямо сейчас.

*

Седит не особо пытался со мной спорить: то ли ему было действительно всё равно, то ли понимал, что переспорить меня будет сложно. Лишь несколько раз переспросил, точно ли я уверена в том, что мне туда нужно. Я оставалась непреклонной, на что он назвал меня «дурочкой», но всё же вывел через темноту в другой освещённый коридор, где неожиданно было несколько Теней, которые о чём-то беседовали. При нашем появлении они замолчали, явно не понимая, что я тут забыла.

– Су Марбас вирс ахша, – коротко объяснил им Седит видимо цель нашего визита, проводя меня дальше.

Ассасины расступились, давая нам беспрепятственно пройти, но Седит остановился перед первой же из дверей и без предупреждения распахнул её. Я едва сдержалась от того, чтобы сбежать прочь, а от запаха, ударившего в нос, меня замутило. Конечно я ожидала увидеть нечто подобное, но на деле оказалась морально не готова. Никаких фильмов ужасов и книг не хватит, чтобы подготовить психику для такого.

– Какого хуя вы тут забыли? – Марбас обернулся на звук и теперь раздражённо смотрел на меня, а я почти не обратила внимание на его недовольство, потому что оно было полностью обращено к крылатому созданию, подвешенному за цепи к потолку.

Огромные крылья свисали безжизненными плетьми, маховые перья были изломаны и теперь непригодны для полноценного полёта. Взгляд ангела был пустым, он словно разглядывал нечто интересное на полу. Под ним растеклась внушительная лужа крови.

Тень, который на момент, когда мы с Седитом вошли в помещение, был ближе всего к ангелу, отошёл, пропуская к нему меня. Не сразу, но я решилась протянуть руку и коснуться кожи. Она не была ледяной, как я ожидала после всего, что с ним сделали, но и горячим его не назовёшь. Температура была ровно такой, что прикосновение казалось каким-то ненастоящим, словно под пальцами никого не было.

– Посмотрела? – поинтересовался у меня Марбас, которому его помощник уже объяснил причину нашего визита. – Теперь съебитесь в закат. Ему недолго осталось, а я до сих пор не узнал, что им всем нужно от тебя.

– Ты хочешь узнать от него то, чего он точно не знает, – сказала я, а рука между тем скользила вверх, к лицу божественного создания. Стоило мне коснуться его щеки, как ангел поднял взгляд и посмотрел на меня. Этот взгляд был странным, я далеко не сразу поняла, что читаю в его глазах.

– Дитя… – прошептал он, дёрнулся, отчего цепи натужно звякнули. – Ты пришла…

– Опачки, – Марбас тут же возник за моей спиной, заинтересованно наблюдая за нашим разговором.

– Почему ты здесь оказался? – спросила я у ангела, продолжая зачем-то гладить его щёку. Сейчас он казался не человеком, и не чем-то священным, а просто занятной зверушкой. И куда только делась вся эта небесная напыщенность и святость, с которой они спускаются в Гайю? – Зачем ты дал им схватить себя?

– Твоё место в Эдеме, – туманно ответил он голосом, который больше напоминал шорох осенней листвы. Увядающая жизнь. Я знаю его всего пару минут с момента, как переступила порог камеры, но уже сейчас не хочу отпускать ангела в небытие.

– Я не в состоянии пользоваться вашим оружием, ангел, – грустно улыбнулась ему я, не зная, как к нему вообще стоит обращаться. По остаткам одежды я могла судить, что он всё же был мужчиной, но это знание едва ли помогло мне. – Оно причиняет мне боль так же, как оружие твоих падших братьев делает больно тебе. Зачем тогда я нужна Эдему, если я на деле тёмная?

Действительно, простенький тест, который расставляет всё на свои места. Я прекрасно понимала, что он не знает ответ на мой вопрос, но Марбас будет раз за разом вгонять в него свой нож по самую рукоятку, прежде чем тот умрёт, так и не сказав ему ответ. Ответ, который бы устроил этого неуёмного садиста и утолил моё вялое любопытство. В какой-то степени мне было всё равно: какой бы ни была причина, по которой Эдем жаждал заполучить меня в свои руки – их методы мне совсем не нравились, и каждый раз, стоило вспомнить все встречи, отталкивали всё больше.

Ангел ничего не ответил, лишь закрыл глаза и снова впал в состояние, сходное с беспамятством, но ненадолго, потому что Марбас потянулся через меня и просто коснулся его щеки лезвием плашмя, оставляя его до тех пор, пока под ним не появился уродливый магический ожог, а ангел не застонал и не открыл глаза.

– Эй, спящая красавица, мы ещё не закончили разговор, – заверил его наёмник.

– Мне нечего тебе сказать, падший брат Марбас…

– Нахуя вы всем Эдемом бегаете за нашей милашкой Казадор? – проигнорировал ответ ассасин. – Гер, он опять не хочет со мной говорить. Попробуй ты объяснить ему, что я не люблю, когда так делают. Может, у тебя получится лучше?

Гер действительно появился из тени, кивнул, и с силой ударил ангела чем-то продолговатым, но тонким, похожим на металлический прут, по рёбрам, вынуждая того закричать. Дёрнувшись снова, ангел бессильно взмахнул крыльями, создавая воздушный поток, который поднял с пола пыль и разбрызгал кровь.

– Прекратите, ради всего святого, – я развернулась к Марбасу и распахнула руки, загораживая собой ангела, который теперь хрипел от боли: из груди торчало сломанное ребро.

– Всё моё святое осталось в Эдеме. Ты уж прости, но я предпочитаю путешествовать по Аду налегке, – отозвался Марбас, отодвигая меня в сторону и собираясь сделать шаг в сторону своего пленника, чтобы продолжить беседу, но я не придумала ничего лучше, чем обнять его, не давая этого сделать. – Казадор, ты в край охуела! Я тебе сейчас руки сломаю и буду прав!

– Не делай этого, пожалуйста! Он ничего не знает! Просто убей его, не мучай! – я едва не плакала от бессилия, понимая, что Тени продолжат свои игры, стоит мне только уйти. А может быть даже не станут дожидаться и начнут сразу. – Гер, не вздумай! – предупредила я второго ассасина, когда тот решил было повторить удар. Я, кажется, впервые обратилась к нему по имени, но сейчас нас всех это мало волновало.

– Солнышко, у нас тут не ролевые игры, а ты не наша госпожа. Седит, забери её! – Марбас попробовал осторожно выпутаться из моих объятий, но я изо всех сил сдавила ему рёбра показывая, что разговор не окончен. – Хотя… – неожиданно он совсем недобро улыбнулся. – Гер, сломай нашему птенчику что-нибудь.

Хруст и последующий крик заставили меня отступить в бессилии, глядя на половину крыла, которое теперь было практически отделено от своего хозяина и свисало на обрывках мышц и кожи. От такого меня едва не стошнило, но я вовремя успела взять себя в руки.

– Марбас… – попытка говорить с угрозой в голосе провалилась: я дрогнула.

– Ты можешь сама всё закончить. Если такая жалостливая, то закончи его страдания, – улыбнулся наёмник, обнажая клыки. – Ты права, он ничего нам не скажет, потому что не знает, но зачем мне лишаться такого развлечения? Буду представлять, что это ты. Гер?

Снова удар и на этот раз пострадала нога. Ангел уже не кричал, лишь хрипел и кашлял кровью. Он не молил о пощаде и не просил меня об одолжении. Я бессильно стояла рядом и с настоящим животным ужасом ждала следующий удар так, словно тот действительно предназначался мне, как и говорил Марбас. Но наёмник не спешил, давая мне время обдумать.

– Ну? – поинтересовался он у меня, на что я лишь сжала ладони в кулаки.

Я не хочу убивать, пусть даже это то самое милосердие, которое я приписывала Люциферу. Я не хотела быть судьёй. Я ничего не хотела.

– Казадор, я тебе уже говорил, что ты маленький трусливый кролик? – Марбас каким-то непонятным мне образом оказался у меня за спиной, и меня снова тряхнуло: лезвие его ледяного ножа касалось моей шеи. И на этот раз я спасовала перед ним, не зная, что говорить, что вообще делать в этой ситуации. – Ты требуешь от других действий, которые не в состоянии совершить сама. Какая из тебя маркиза, если ты не можешь подать пример своим подданным?

– Ты не мой подданный, Марбас, – прошептала я, из-за чего он осторожно оттянул мою голову назад за волосы так, чтобы слышать, а я видела его самого хотя бы краем глаза.

– Но я готов сделать тебе одолжение и не вмешиваться в твой маленький суд, – улыбнулся он, после чего крутанул нож в руке, отворачивая лезвие от меня, сунул мне его в руку и толкнул вперёд так, что я едва не упала в лужу крови. – Нужно уметь принимать решения, солнышко. И чем быстрее ты научишься быть самостоятельной в этом вопросе, тем всем нам будет проще. Итак, вот тебе задачка: есть один мученик, которому предстоит истекать кровью ещё часов двенадцать. Ты неожиданно можешь прекратить его бессмысленные страдания, но тебе страшно. Что тебя останавливает, Казадор?

– Я не создавала жизнь и не вправе её отнимать, – ответила я, глядя на пленника.

– Неправильный ответ. Гер?

Я зажмурилась, но слух никуда не делся, и звук ломаемых костей, чавканье разрываемой плоти и хрипы боли никуда не делись.

– Солнышко, – мою ладонь, сжимающую нож, подняли и направили в сторону ангела, явно целясь тому в шею.

– Дитя… – услышала я уже голос ангела, и это вынудило меня открыть глаза. После темноты казалось, что я вижу в этих подземельях часть неба. – Уходи… Не нужно…

– Какой-то он болтливый с тобой, – обиженно протянул Марбас, и я понимала, что это означает. Гер тоже, поэтому замахнулся, но я окликнула его, заставив замереть.

Я не хочу видеть чью-то боль. Я не хочу делать кому-то больно. Моральные рамки, установленные моими родителями и обществом, в котором я выросла, говорят мне, что так нужно, что иначе – зверство. Но нож удобно лежит в руке, а ангел, которого я воспринимала совсем недавно безликим врагом, поверженный, сброшенный с облаков, лишённый божественного сияния, с раскинутыми переломанными крыльями, обессиленно болтается над полом. Я смотрю в его голубые глаза, в которых читается понимание моих намерений, и мне мерещится, что эти осколки небес потемнели.

*

Я ударила Марбаса в грудь в очередной раз, будучи не в состоянии хоть как-то держать себя в руках после произошедшего. Когда последние серебряные искры растаяли в воздухе, я обессиленно рухнула в лужу крови и перьев, единственного, что осталось от ангела, и тупо смотрела на нож. Я уже убивала раньше, и хотя тогда делала это в качестве самозащиты, но и сейчас, после произошедшего, чувствовала всё ту же пустоту внутри, как и тогда, той ночью в лесу, когда нас загнали в тупик, едва не прикончив всех просто из-за того, что мы отказались выполнять требования Эдема. Нет разницы, каким был повод для того, чтобы отнять чью-то жизнь – это одинаково чудовищно и неправильно.

Марбас опустился на корточки рядом, наблюдая за мной с любопытством кота.

– ИДИОТ!!! – закричала я на него, снова ударяя испачканной кровью рукой, никуда особо не целясь. Потом снова и снова, обзывая всеми словами, которые только пришли на тот момент на ум. – КРЕТИН!!! ПСИХ КОНЧЕННЫЙ!!!

– Казадор, ты поступила по своей совести. Вот её ёбаная цена, вот цена твоего ёбаного желания, когда ты делаешь это сама, – ответил он, перехватывая сначала одну мою руку, потом другую, в которой был нож, и в итоге роняя его в кровь. – Ты хотела избавить его от страдания – ты избавила!

– Я не хотела его убивать, как ты не поймёшь?! Убивать – неправильно!

– Ты не хотела убивать его САМА! – поднял на меня голос ассасин. – Ты хотела, чтобы это сделал кто-то другой, а ты лишь наблюдала со стороны, как твоё желание исполняется! Чтобы это сделал я, или Сед, или Гер. Мы ведь убийцы, что нам стоит. Пятном крови больше, пятном меньше… Но в этой сраной жизни иногда нужно делать грязную работу самому! Живи с пониманием, что всему есть цена. Если ты не в состоянии сама осознать это, так и быть, я тебе покажу.

– Отпусти меня, кретин! Ты чудовище!

– А ты милосердная идиотка, которая только что убила кого-то из жалости! Тебе теперь легче жить с кровью на руках? Чувствуешь себя мессией? Чувствуешь судьёй? Что ты молчишь, Казадор? Чувствуешь или нет?

Я понимала, что натворила, и очень хотелось наложить на себя руки после всего, словно это могло вернуть ангела к жизни. Во мне боролось две полярности: я сожалела о содеянном, о том что вмешалась в естественный ход вещей, и ликовала от того, что ангел не стал закуской для Теней.

– Во всяком случае ты не намазал его печень на тост, – прошептала я, зажмуриваясь, сдерживая слёзы, и сдаваясь на милость победителю, хрипло выдохнула, больше не пытаясь вырваться из хватки.

– Что очень прискорбно, – заметил Гер, помахивая прутом. – Долго ты ещё будешь изображать из себя Батори? И так молода и красива, нечего кровавые ванны принимать. Марбас, девчонка выглядит слишком занятно, будучи перемазанной в чужих кишочках. Свалила бы ты отсюда, пока не заняла вакантное местечко в пыточной.

– Действительно, – наёмник как-то нехорошо на меня посмотрел, потом приблизился к самому лицу. – Ты будешь просто обворожительной. Как представлю тебя там, – он едва заметно кивнул на теперь уже пустующие цепи. – Так бы и сожрал.

Я поморщилась и с трудом удержалась от того, чтобы отвесить Марбасу пощёчину.

– Будешь кричать не только гадости в мой адрес, – улыбнулся он, склоняясь к моему уху. – Не хочешь попробовать, маркиза?

– Спасибо, в другой раз, – как можно более ровным тоном ответила я, но частое дыхание выдавало мой невроз. Рука ассасина уже скользила по моему телу, едва касаясь его, что-то на грани щекотки и ощущения смертельной угрозы: один удар – и я попросту умру.

– Другого раза может и не быть, солнышко. На нас нападут в любой момент и сотрут в порошок. Я могу всех отослать, если ты стесняешься. Ты же хотела татуировку Тени, но я сделаю тебе нечто лучше. Знаешь что такое шрамирование?

– Не хотела я татуировок! – я вспомнила то, о чём говорил мне Роберт в день, когда я пришла в себя после праздника Павших Братьев. – Что бы я тогда ни говорила – это был наркотический бред. И я полагаю, что примерно то же самое сейчас несёшь ты. Не вздумай резать меня на ремни, Марбас!

– С тобой скучно, Казадор, – вздохнул наемник, отстраняясь и поднимаясь с пола. – Мало того, что всё веселье портишь, так ещё ничего взамен не предлагаешь. За это я тебя как раз и не люблю. Дерьмовая это черта характера у тебя.

– Ну может всё ещё не так плохо? – поспешил заверить его Гер. – Лет через пятьсот девочка подрастёт, изменятся вкусы. Авось даже научится ценить чужие интересы.

– Слабо верится, – не согласился с ним командующий и протянул мне руку, чтобы помочь встать. Несмотря на то, что я не сопротивлялась и не отказывалась от помощи, рывок был грубый. Марбас выглядел спокойным, но такие мелочи показывали, что он на деле несколько раздражён, и хватит любого пустяка, чтобы вывести его из себя. – Ладно, княже скоро хватится пропажи нашего цветочка, Сед. Вы должны были уже минут двадцать как быть наверху, а вместо этого шляетесь по подземельям.

Седит пожал плечами, намекая на то, что я сама попросила привести меня сюда, и он никакой ответственности по этому поводу не несёт. Я честно не знала, имею ли я право со своим титулом отдавать Теням какие-либо приказы, но что-то подсказывало мне, что ссылаться Седит будет как раз на это: мол, кто он такой, чтобы спорить со мной.

– Его нельзя бить, маркиза, – напомнил мне Марбас. – Он ещё болеет. Вот как выздоровеет, можете ругать за все просчёты, сейчас он неприкосновенен. Напомни об этом Фурфурчику, когда тот решит нас всех порешить за такую вольность, как разрешение тебе гулять по темнице.

– Почему ты до сих пор не можешь исцелиться? – поинтересовалась я, хотя сейчас этот вопрос меня мало волновал. Скорее хотелось, чтобы кто-то просто говорил со мной на отвлеченные темы, не умолкая ни на минуту. Это помогало не дать сожрать себя ненужным мыслям, которые то и дело зарождались в голове.

Ассасин поморщился так, словно я потревожила его раны. Падшие не любили признавать свои слабости и несовершенство физической формы. Во всяком случае, аристократия. Что думает на эту тему Витс, я не знала: его и второго падшего из Вест-Ив забрал к себе Уфир, который лично взялся привести их в приемлемый вид: несмотря на то, что Люций успел приложить к этому руку, случай оказался сложным.

Для рядовых падших это было великой честью: Уфир, как говорили, последнее время всё реже занимался лечебной практикой, больше времени тратя на обучение братьев и людей, а также на научные изыскания – ему не давали покоя всё новые и новые зарождающиеся и мутирующие вирусы. В какой-то степени в этом был замешан Марбас, который честно признался мне, что ему весело вводить главного лекаря Геенны в тупик своими пьяными выходками.

– Я как-то скрестил пару бактерий, вышла какая-то хуйня, но пиздецки живучая и ебанутая, – дыхнув перегаром в лицо объявил демон болезней как-то, когда речь зашла про его тихое противостояние с Уфиром. – Он всё боится, что я когда-нибудь окончательно ёбнусь рассудком и перекину все свои познания на падших. Ха-х.

Как раз это «ха-х» меня смутило, словно Марбас не исключал такого развития событий.

– Дело в заклятии, – туманно ответил мне Седит, явно не желая вдаваться в объяснения. – Оно… Как рак… Его не видно, но оно всё ещё внутри.

Он замолчал, продолжая смотреть на меня, чуть склонив голову на плечо. В полумраке, в отблеске факелов он казался болезненным, хотя глядя на него в гостиной, едва ли можно было так его охарактеризовать. Но если Седит жив, и, хоть и с натяжкой, здоров, то ангел мёртв, и тут уже ничего поделать нельзя.

– Мне надо привести себя в порядок, – наконец сказала я, разглядывая свою одежду. – Мара опять будет фырчать, что я связалась с вами и порчу имидж её ненаглядному, если увидит меня такой. К слову, вы не в курсе, где её носит?

– Шляется по Пандемониуму, – мгновенно ответил Гер, и не было никакого сомнения в том, что Тени внимательно следят за каждым шагом фаворитки короля. – Не хочет встречаться с Фурфуром, но оно и ясно: он всё-таки связан с Набом, а тот для неё конкурент, даже будучи мёртвым. Нахождение князя рядом заставляет Велиала страдать от меланхолии и закапываться в работу ещё больше, чтобы снова не поехать на этой почве. Не сказать, что Фурфур относится к Маре как-то плохо, но если та попрёт против него, тебя или Велиала, то раздумывать он особо долго не будет.

– Ты описываешь Фурфура, как какого-то маньяка, – заметила между прочим я, хотя понимала, что слишком идеализирую князя. Он, как и большинство падших, был смертельно опасен. – Мне кажется, он сдержаннее вас будет.

– Ну он точно против ультранасилия, – рассмеялся Марбас, беря меня за руки, я почувствовала лёгкое покалывание на коже, как от заклятия. – Но если ты не видишь за ним кровавую дорожку, что тянется сквозь века, это вовсе не значит, что её там нет.

Мы резко слились с тенями. Я не знала, последовал ли за нами кто-то ещё, но уже через мгновение я рухнула с потолка прямиком в горячий бассейн купальни. Марбас с весёлым улюлюканьем упал следом, окатив меня с головой. От неожиданности я наглоталась воды и теперь пыталась прокашляться. Вокруг нас по поверхности расползалось грязное пятно крови и перьев.

– Диа нас убьет, – заключила я, глядя на всё это безобразие.

– Ну, для начала ей придётся вытащить нас из воды, иначе мы засрём своими кишками всё ещё больше, – радостно объявил Марбас, зачерпнув горячую воду ладонями и ополаскивая лицо и шею. С мокрыми и зализанными назад волосами он выглядел совсем непривычно и даже привлекательно: можно сказать, что так он не казался раздолбаем.

Я угрюмо усмехнулась, потому что было совсем не весело, даже не от подобной проделки, всё ещё было тошно от произошедшего ранее.