Текст книги "Танец Опиума (СИ)"

Автор книги: Lime.lime

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 55 страниц)

Хрупкая, по-своему красивая, неповторимая – таких в народе называли лакомым кусочком. От неё было невозможно оторвать восхищённого взгляда. Инаби наконец понял, отчего начался весь этот переполох в курятнике по вине одной такой пташки. Это было неразрывно связано с тем, что делало Сакуру особенной. И вся начинка заключалась в её неповторимом виденье мира. Девушка смотрела сквозь розовую призму, не прилагая никаких усилий, чтобы вырваться из цепких рук иллюзий. Это читалось в зелёных глазах, которые пришедшая в себя Харуно устремила на гостей.

Потому-то Учихи и охраняли её покой, как бешеные псы. Потому-то они и боялись рассказать ей истинное положение дел. Как только Сакура узнает все подробности Второго Мира Нелегалов и откроет свои заспанные от долгого сна и наваждения глаза, то, не тратя ни секунды, погибнет, подобно тому, как гибнет цветок, когда на него наступает подошва человека.

Микото заняла своё место прямо напротив Сакуры. Инаби встал по правую сторону от начальницы, важно заведя руки за спину и не отрывая глаз от Сакуры. Возле последней по ту же сторону, гордо и надменно подняв подбородок к самому потолку, стоял Нагато. Он с недоверием уставился на гостей, с трудом сдерживая желание прогнать их сию же минуту. Парень искренне надеялся заметить в их поведение что-то подозрительное, что послужило бы причиной выгнать обоих с глаз долой – из сердца вон.

Нагато, в первую очередь, не нравилось решение, единолично принятое Сакурой. Он обязывался перед Учихами, что позаботится об их дурнушке и не подпустит никого, кто мог бы принести с собой любого рода опасность.

Сакура привела немыслимое количество доводов, заговорила Узумаки до того, что было уже поздно менять своё решение. И теперь Нагато был крайне зол на самого себя за то, что не смог сказать просто «нет» в адрес обожаемой всеми дурнушки.

Узумаки обвёл взглядом всю комнату, обнаружив, помимо гостей, ещё и знакомые лица Забузы и Хаку. Он был дружелюбно расположен к ним, понимая, что эти ребята знают своё дело и, что более важно, преданы Сакуре как собаки. Их помощь лишней никогда не бывала, а потому Нагато благодарно кивнул Забузе, дав понять, что с их стороны всё сделано правильно.

– Здравствуй, Сакура, – подала наконец голос Микото, слегка улыбнувшись.

– Сама, – поправил её Нагато, нахмурившись. Он не потерпит неуважение к Сакуре в стенах её же дома. – Сакура-сама! – парень сделал ударение на суффикс.

Микото удивлённо глянула на рыжеволосого парнишку, поражённая тем фактом, что даже он упирается рогами в эти глупые формальности. Что ж, как она и сказала ранее, лезть на рожон было ни к чему. Лучше сделать так, как велено, а дальше – что будет, то будет. Инаби понял это без слов и переглядываний. Дважды на одни и те же грабли он никогда не наступал, а потому воздержался от лишних комментариев, наученный горьким опытом. К тому же в этой столовой численный перевес в руках противоположной стороны. Если мужчина сейчас начнёт выставлять рога на рога, то, несомненно, вяжется в конфликт. А этого нужно было любой ценой избежать.

Что касалось Сакуры, то она уже не в первый раз слышала эти замечания от Нагато, адресованные невоспитанным подчинённым, а потому невольно привыкла и перестала недовольно цыкать, убеждая собеседников общаться с ней на равных. Но из уважения к матери Итачи и Саске, Харуно, как по заранее выученному тексту, повторила просьбу снова:

– Нет-нет! Называйте меня просто Сакурой, Микото, – девушка даже не заметила за собой, что забыла употребить «уважительный» суффикс. – И здравствуйте, – сдержано продолжила она.

– Что вам нужно? – напрямую спросил Нагато, всё-таки сорвавшись. – Зачем приехали?

– Нагато, не стоит быть таким вспыльчивым, – тихо попросила Сакура, украдкой взглянув на парня через плечо. – Для начала выслушаем их, а потом будем делать выводы.

– Но…

– Мы выслушаем, – сказала, как отрезала, девушка, и все находившиеся в столовой чётко ощутили на себе это странное чувство твёрдости и непоколебимости, исходившее от Харуно.

Нагато невольно вздрогнул, расслышав в голосе дурнушки оттенки, принадлежащие Итачи, а по спине Микото прокатилась ледяная дрожь из-за того, что зелёные глаза побледнели и стали чуточку темнее.

Узумаки не мог поверить собственным глазам и ушам. Только часом ранее она, милая и воздушная, как перышко, кружила по его комнатке и казалась божьим одуванчиком, не способным на слово резкое. А тут, неожиданно для себя, он открыл, что Харуно в напряжённые моменты своей жизни могла держаться, как истинная Учиха. Она выработала собственную защитную реакцию от обстановки, которая была некомфортна для неё или опасна. Вести себя естественно и непринуждённо Харуно могла только в Ближайшем Окружении.

Что ж, это не самые худшие метаморфозы, которые могли бы с ней случиться. По своему, это даже полезная, приобретённая черта характера. Особенно во Втором Мире Нелегалов, где так сложно сохранить в целости и сохранности своё настоящее «я» и не сойти с ума.

– Хорошо, – согласился Нагато, однако бдительности не спешил убирать. Может, Сакура и научилась ставить защитный барьер, чтобы оградить себя и свои иллюзии от жестокости мира, но вот потенциальную опасность, исходившую от Микото и Инаби, никто не отменял.

– Верно, ты не рада меня видеть, – только на эти слова у Микото хватило сил.

– На самом деле, Вы ошибаетесь, Микото, – спокойно парировала Сакура, пожимая плечами. Девушка постаралась сделать более или менее дружелюбный вид, однако волнение всё перекрывало. – Просто я искренне не понимаю целей и причин вашего приезда.

– Да… – выдохнула Микото. – Причин было предостаточно.

– И могу ли я узнать о них?

Брюнетка тяжело вздохнула, устав от надоедливой официальности. Она у неё уже, по правде говоря, в печёнках сидела.

– Сакура, может, отойдём и поговорим наедине?

– Нет! – сказал, как отрезал, Нагато, сделав небольшой шаг вперёд. – Это исключается!

Микото с Сакурой даже вздрогнули от неожиданности. Инаби, Забуза и Хаку не поменялись в лице и не шелохнулись.

– Нагато…

– Сакура, это не шутки! – возразил Узумаки, прервав дурнушку на полуслове. – Может, я и позволил им войти в твой дом, но не им диктовать условия и правила!

– Эй, полегче! – шикнул Инаби, чувствуя, как накаляется атмосфера в столовой.

– Если тебя что-то не устраивает, то можешь с глазу на глаз переговорить с Итачи-доно и Саске-доно. Они-то как раз будут рады покалякать с вами обоими наедине!

– Прошу, давайте обойдёмся без вмешательства моих сыновей, – испуганно проговорила Микото, сидевшая на стуле, как на иголках.

Сакура сглотнула. Какая из причин, по которым они приехали на остров с целью поговорить с ней, категорически запрещала осведомить братьев об их приезде? Здесь явно что-то неладное.

– Зачем приехали? – повторил свой вопрос Нагато.

– Мне нужны ответы на вопросы…

– Увы, я ничего не могу Вам дать, и у меня нет ни одного ответа на любой из Ваших вопросов, – прервала брюнетку Сакура, нахмурившись.

– … и узнать твоё решение, которое тебе придётся сегодня принять, – договорила Микото, серьёзно посмотрев в зелёные глаза своей формальной невестки.

– Я ничего не знаю… – тихо повторила Сакура. Её руки задрожали. Не дай боже, если вопросы и решение будут касаться Шисуи или бизнеса Учих. Харуно осталась, пообещав себе, что больше никогда не сунет свой нос в их дела.

Нагато заметил напряжение и поспешно глянул на Забузу, как бы предупредив, что бы он и его приемник готовились к худшему. А атмосфера продолжала накаляться до опасного предела…

– Сакура, ты вообще в курсе того, что происходит во Втором Мире Нелегалов?.. – решилась напрямую изложить суть проблемы Микото.

– Это не моё дело, – поспешно оповестила её Сакура, вжавшись в спинку стула. Её зелёные глаза стали похожи на два больших декоративных стёклышка. Она попыталась уйти в себя, в свой маленький уютный мирок, чтобы остаться нетронутой проблемами извне этого островка.

– Хватит, – шикнул Нагато, не в силах видеть мучения Сакуры. – Если вы приехали за этим, то можете смело уезжать обратно. Никто из нас ничего не знает. – он старался говорить как можно чётче и внятнее, чтобы каждое грозное слово дошло до самого сердца.

Сакура опустила голову. Передние локоны скрыли её милое испуганное личико, в мгновение более краткое, чем молния, превратившееся в гримасу безразличия и скуки. Словно бы ей было по барабану даже присутствие гостей. Харуно было достаточно вспомнить ту страшную ночь и долгие месяцы реабилитации, чтобы потерять интерес к дальнейшему разговору.

Инаби только усмехнулся и с вызовом бросил:

– Правда, что ль? Особенно ты, рыжий-конопатый, правая рука Итачи-доно…

– Заткнись… – прошипел Нагато, понимая, что всё вот-вот выйдет из-под контроля. Он уже сотню раз пожалел о том, что впустил их всех в дом.

«Нужно было перерезать им обоим глотки, пока Сакура не видела», – горестно подумал Нагато, коря себя за допущенную ошибку.

– Ты-то как раз знаешь целый вагон и маленькую тележку вдобавок, – продолжал Инаби. – И о том, что произошла чистка, и о том, что твои уважаемые начальники убивают людей толпами…

– Закрой свой рот! – оскалился Нагато, готовый вытащить из карманов брюк пистолет и выстрелить. Его останавливало только присутствие Сакуры, которая не сможет выдержать ещё одного потрясения.

– Это правда! – вступилась в игру Микото, видимо, совсем отчаявшись. – Сакура, послушай меня! Прошу! То, что говорит Инаби, чистой воды правда!

– Забуза! – крикнул Нагато.

В следующую секунду произошло три наиболее важные вещи. Во-первых, Забуза с Хаку двинулись прямо на Инаби. Во-вторых, последний вытащил два пистолета из-за пояса и направил оба на своих недругов, повернувшись спиной к Нагато. И в-третьих, Узумаки и Микото одновременно добрались до своего оружия и наставили их друг на друга. Раздался звук снятия предохранителя. Все замерли. В столовой воцарилась пугающая тишина.

– Прости, но если ты или твои друзья попытаются сделать глупость, то я выстрелю в Сакуру, – твёрдым голосом проговорила Микото, крепко сжимая в руках револьвер. – Мне очень жаль, что всё зашло так далеко, но Сакура должна выслушать меня, – и она спустила предохранитель.

– Не в моём доме, – донёсся до всех твёрдый, леденящий душу голос. Сакура подняла глаза и посмотрела на Микото так, как смотрит убийца в глаза своей жертве. – Устраивайте перестрелки и кидайтесь угрозы всюду, где душа пожелает, но не в моём доме и не на моём острове.

Однако оружия никто не убрал. А атмосфера накалилась до своего пика.

– Они убивают людей толпами! Ни за что ни про что! – повысила голос Микото. – Саске и Итачи слетели с катушек! Они разрубают людей пополам, мучают их, вешают, снимают скальпы… они делают это с моими подчинёнными!

– Это не моё дело, – твёрже проговорила Сакура.

– Нет, Сакура! Это твоё дело! – взмолилась брюнетка. – Я прошу тебя, образумь их! Они творят ужасные вещи! Если сейчас ты не вступишь в игру и не прекратишь их злодеяния, то я даже не представляю, сколько ещё народу погибнет!

– Я плевать хотела на то, кого они убивают! – закричала Сакура так оглушительно, что ошеломлённая Микото мигом умолкла. Теперь она услышала и нетерпимую эмоциональность Саске в речах Сакуры. – Если они что-то делают, то с определённой целью и мотивом.

– Они попросту спятили! Нам всем нужна твоя помощь! Только ты способна их образумить. Помоги нам, Сакура!

– Я не могу! – голос Харуно дрогнул. Она вся дрожала как осиновый лист. – Я не могу…

Брюнетка была в отчаянии. Она даже подумать не могла, что всё зайдёт так далеко. Женщина приехала сюда за помощью в надежде, что Сакура поддержит её, однако вместо луча солнца увидела перегоревшую и отжившую своё далекую звезду.

– Сакура, ты через многое прошла. Я знаю, на твоих глазах многое произошло, но ты не должна опускать руки. Я помню ту жизнерадостную девушку, которая готова была помочь всем и каждому! Девушку, которая не сломалась. В мире, в котором мы живём, очень сложно не потерять своё доброе имя. И поэтому, я умоляю тебя, помоги нам остановить Итачи и Саске. Помоги самой себе не сломаться!

Внезапно Харуно кулаком ударила по столу, встала, наклонившись вперёд, и, срывая собственный голос, закричала:

– Сломалась?! Чёрт возьми, сломалась?! Как Вы смеете говорить мне о том, как должны или не должны ломаться люди?! Что Вы обо мне знаете?! Что Вы, мать вашу, обо мне знаете?! Вы стреляли в людей? Вас душили? Вас били по голове? На Вас наводили грёбаный ствол пистолета? В вашего возлюбленного стреляли? Вы видели его мнимую смерть? Вы бежали по костям? Вы смотрели в лицо смерти? Или, быть может, Вы наблюдали за тем, как за Вас отдаёт жизнь лучший друг? Или слышали его предсмертные крики, понимая, что ничего нельзя сделать? Или Вы видели его обескровленное и почти мёртвое тело? Или за Вашей спиной когда-нибудь совершал самоубийство близкий человек? А детей Вы теряли? Что из этого Вы видели, чувствовали или слышали?! Что из этого всего испытывали на собственной шкуре?! И после всего этого Вы имеете право говорить, что я сломалась?!

– Сакура, – шепнул Нагато, с ужасом понимая, что девушка всё-таки сорвалась.

– Сакура! – пискнул Хаку, ещё ни разу не наблюдая за такой Харуно.

– Сакура… – начала было Микото, однако дурнушка снова громко ударила по столу и закричала:

– Заткнитесь! Заткнитесь! Я… не сломалась… нет…

По щекам Сакуры ручьём стекали слёзы. Казалось, вот-вот и её поглотит жуткая истерика. Зловонная её бездна высосет из девушки остатки жизненных сил, а воспоминания добьют желание жить дальше…

Нагато бросился к Харуно, заключив её в крепкие объятия. Однако Сакура рывком высвободилась, вытирая тыльной стороной ладони слёзы с глаз. Раскрасневшаяся, запуганная до смерти всплывающими картинками прошлого, злая на саму себя, дурнушка готова была топать ногами, кричать и истерить, не понимая, что происходит вокруг.

Микото и Инаби мигом опустили оружие, вдруг осознав, что перегнули палку. Они прибыли сюда с намерением поговорить, а развели тут целый спектакль, доведя беднягу до нервного срыва. Харуно и без того многое пережила, чтобы так бесчестно с ней обходиться. Инаби даже стало несколько стыдно, и потому он не мог взглянуть в зелёные глаза.

– Сакура, сейчас у тебя есть возможность поехать со мной и сохранить жизни тысячам людей! – понизив голос на целых два тона, снова попытала счастье Микото, которой и самой-то хотелось обыкновенного спокойствия и мира. Однако пока её сыновья где-то там убивают невинных, она не сможет не вздрагивать по ночам.

– Нет, – заскулила Сакура. – Нет… Я больше не хочу видеть кровь, больше не хочу видеть смерть…

– Ещё один рывок, Сакура! Всего один рывок, и все будут счастливы! Ты разве не хочешь этого?

– Хватит! – прикрикнул Нагато, понимая, что дальше уже некуда. – Хватит, Микото! Прекрати! Довольно!

– Сакура, почему ты не хочешь этого?

– Потому что я устала, – тихо обронила Сакура, роняя горькие слёзы себе под ноги. – Я не могу уйти от них. Не могу…, но я больше не хочу видеть смерть… не хочу!

Микото болезненно сощурилась.

– Жизнь сама по себе тяжёлая штука. Тебе не спрятаться от неё…

– Забуза, уведи их! – зло плюнул Нагато, приобнимая Сакуру за плечи. Девушка уткнулась носом в сильное мужское плечо и дала волю слезам, повторяя раз за разом:

– Я больше не хочу видеть смерть…

Инаби добровольно пошёл прочь, больше не желая доводить Сакуру до ручки. Он знал всему меру и прекрасно понимал, что на данный момент он и его начальница перешли все дозволенные границы. Харуно свихнётся, если услышит что-нибудь ещё, касающееся кровавого дела Учих. Теперь-то Инаби точно знал, что если какое-то чудо, способное остановить братьев, существует, то оно точно не на этом острове.

И если мужчина молча удалился из столовой, то Микото пришлось силой вытаскивать из дома. Она что-то отчаянно кричала, пыталась донести до Сакуры что-то, безусловно, важное и весомое, однако её уже никто не слушал и уж подавно не слышал.

– Наруто! Твой брат! – крикнула она, швырнув последними козырными картами в сторону девушки. Сакура вздрогнула и поспешно взглянула на Микото. Каждая клеточка её тела окаменела. Нагато напрягся.

– Твой брат, – снова выпалила брюнетка. – Тебе придётся возвратиться на континент, потому что завтра приезжает твой брат. Он хочет сделать тебе сюрприз. Я не думаю, что ты хочешь подвергать его опасности, ведь Наруто может многое узнать в твоё отсутствие… К тому же тебе попросту придётся остановить Итачи и Саске, если не хочешь, что бы их секреты узнал главный следователь по делам мафиозных организаций. Твой братец отпетый ловец на мафиози, не так ли?

– Наруто… – чуть тише шепнула Сакура, и зелёные глаза снова наполнились живостью.

***

– Интересно, – промурлыкал Саске, практически вжавшись в стекло, за которым располагалась уменьшенная модель пирамиды Хеопса.

Итачи изогнул одну бровь и остался стоять на месте, заведя руки за спину и гордо выпрямившись. Честно говоря, в своём чёрном костюме, с равнодушными глазами и стойкой, которую он как бы невзначай принял, он походил на нациста из далёкой Второй Мировой Войны.

– И что же интересного ты нашёл в гипсе, покрытом краской? – спросил Итачи и двинулся к следующему выставочному материалу, который показался ему более любопытным и стоящим.

– А то, что пирамида – это своего рода просто-напросто чьи-то чересчур переоценённые и возвышенные потребности, – хмыкнул Саске. – Тратить двадцать лет на постройку такой махины просто потому, что так захотел один человек – это нелепо и абсурдно.

– Ну, знаешь ли, Саске, у Хеопса пирамида потребностей настолько ошеломляющая, что сейчас яро обсуждается нами. Но тебе, видимо, повезло меньше, и твоя пирамида потребностей похожа на кучу говна.

Саске показал своему братцу средний палец, после чего развернулся на носочках и потопал в другой зал. Итачи горько усмехнулся и направился следом, совершенно не понимая, куда понесло Учиху-младшего на этот раз. Пока они нерасторопно шли по коридору музея, старший из братьев решился, наконец, начать разговор, ради которого он и привёз Саске «в местечко потише».

Учихи завернули за угол в полной тишине, затем снова свернули вправо и оказались в зале, посвящённом динозаврам. Саске с воодушевлением взглянул на подвешенный скелет давно вымершего животного. Итачи остался в стороне, не имея никакого желания любоваться костями, зная, что это всего лишь известковые скульптуры природы. Его больше привлекали светло-коричневый паркет под ногами, расписные стены и сводчатые потолки, громадные, переливающиеся разными оттенками люстры, а также брошюрки, покоящиеся на небольшом резном столике при входе в зал. Вот это заставляло его восторгаться, а экспонаты практически не привлекали.

– Саске, – негромко позвал своего братца Итачи, тяжело вздохнув. – У меня есть разговор к тебе.

– Я так и понял, – задумчиво ответил тот, и его энтузиазм к древним останкам резко поубавился. Теперь его тёмные глаза блуждали по высокой арке, ведущей в соседний зал, куда он незамедлительно и направился.

Итачи не стал возражать и пошёл следом за братом, позволяя последнему выбирать направление и зал.

– Я так понимаю, речь пойдёт снова о Сакуре? – поинтересовался Саске, убирая руки в карманы брюк.

– Не совсем. Помнишь, я просил тебя заняться поисками информации, касающейся Наруто?

– А-а-а… – протянул Саске так, как будто бы ему на голову упало яблоко и пришло озарение, как случилось с Ньютоном. – Да, помнится.

– Что-нибудь узнал путного?

– Смотря что считать путным…

– Рассказывай пока всё, что знаешь, – попросил Итачи, когда они оказались в галереи.

Саске остановился у первой же картины, на которой, по его мнению, была изображена «одна мазня, да и только», и, не отрываясь, принялся разглядывать каждый мазок, некогда наложенный на чистое полотно. Его взгляд был полон мысли и необъяснимой живости, как будто бы его и правда поражала данная композиция.

– Он сводный, – только и обмолвился Саске, отведя глаза в сторону. – Мать Сакуры, Харуно Мебуки, погибла при родах. Харуно Кизаши, отец Сакуры, был примерным семьянином и безумно любил свою дочку. Через год после смерти жены Хизаши познакомился с матерью Наруто, а ещё через год скрепил свой союз узами брака. Но их счастье было недолгим, и буквально через месяц Хизаши вместе со своей второй женой скончался от рук неизвестных убийц. Автокатастрофа – ложь. Бедняг убили, как дворняжек…

Итачи задумчиво кивнул и спросил:

– А что-нибудь про родителей Наруто?

– Увы, ничего, – поник Саске, нахмурившись. – Узнал только, что, похоже, именно из-за горе-мамаши Наруто оба ребёнка остались сиротами. Я даже не смог найти её имени в архивах. Все упоминания стёрты, и я не могу понять, в чём причина… Обычно все документы уничтожаются только в одном случае, но…

– Договаривай, раз уж начал.

– Получается, что мать Наруто каким-то боком была причастна ко Второму Миру Нелегалов… к нашему миру, Итачи, – и Саске с самым серьёзным выражением лица взглянул на своего брата, требуя каких-никаких объяснений. Однако вместо ответов на вопросы Итачи медленной поступью прошёл к следующей картине и порадовался тому, что она посвящена морю. Младший Учиха не отставал. – Это вообще возможно?

– Почему нет?

– Потому что в таком случае я стану верующим, – плюнул Саске.

– Напомни мне фамилию Наруто.

– Намикадзе при рождении, а сейчас носит ту же фамилию, что и Сакура, но… в одном из документов числилась фамилия… Узумаки. Я подумал, что это опечатка…

– Это не опечатка.

– Итачи, они же просто однофамильцы, не так ли?.. – потерянным голосом спросил младший Учиха, окончательно потеряв интерес ко всем картинам и музеям в целом. – Сакуре досталась фамилия своих родителей, а Наруто – своих и… – он осёкся.

– Дело в том, Саске, что фамилия Узумаки единственная в своём роде. Весь род Узумаки – отделившаяся ветвь Учих. По сути, мы о-о-очень дальние родственники, но родственники, как ни крути. Впрочем, большинство из моего ближайшего окружения – выходцы из семей, которые тем или иным боком являются нашими дальними родственниками, чья родовая ветвь когда-то отделилась от основной. Просто однажды основная родовая ветвь решила, что слишком много Учих быть не может, поэтому дали отдельным ветвям свои фамилии. Повторюсь – единственные в своём роде.

– Я так полагаю, таких опечаток быть не может?

– Правильно, – сказал, как отрезал, Итачи. – Наруто Намикадзе или, лучше сказать, Наруто Узумаки, – один из тех, кто имеет все права и, более того (!), обязанности во Втором Мире Нелегалов. Он не должен был оказаться в детском доме и всю свою жизнь гнить на помойках общества. Он должен был носить совершенно иную фамилию…

– Но как такое возможно?

– Неудивительно, что ты ничего не нашёл на Кушину Узумаки. Мне и самому пришлось немало попотеть, прежде чем откопать эту информацию. Помнишь, я уезжал на несколько месяцев в Новую Зеландию?

– Да, – кивнул Саске.

– Так вот, я не был там, а ездил по странам, где, так или иначе, остались современники и непосредственные свидетели давнего инцидента. Кушина Узумаки была дочерью человека, относившегося к основной линии рода Узумаки. Кушина должна была войти в Ближайшее Окружение нашего отца. Однако, будучи молодой, она влюбилась до беспамятства в человека, который не имел никакого отношения ко Второму Миру Нелегалов – Минато Намикадзе. Её отец побоялся, что та наделает глупостей, и выдал её замуж по расчёту. Кушина возненавидела и первого, и второго, а затем родила от нелюбимого мужа сына, чьё имя сейчас на слуху…

– Нагато, – догадался Саске, пытаясь уложить шокирующие новости по полочкам и не сойти с ума.

– Да, – снова кивнул Итачи. – Нагато – сын Кушины Узумаки, которая почти сразу после его рождения собрала вещи и сбежала к чёрту на куличики, чтобы прожить остаток жизни счастливой вместе с Минато. Очень долгое время они скрывались, повсюду заметая за собой следы. У них последствие родился сын – уже известный тебе Наруто Узумаки. Однако счастье было недолгим, и вскоре их семейку нашли. Кушине с Наруто удалось сбежать и скрыться за счёт фамилии Намикадзе, а вот Минато они раскромсали по частям. Затем Кушина встретила Хизаши и решила остаться с ним, чтобы у её сына была полноценная семья. Однако и тут её настиг родной папаша, который не смог смириться с предательством дочери. В его планах было не только убийство Кушины, но и Наруто, однако добрался он только до неё самой и её нового мужа, убил невинного младенца, ошибочно посчитав, что это и есть ребёнок от нежелательного брака. Кушина постаралась, чтобы след их детей резко оборвался. Их так и не смогли найти. История забылась, все документы сожгли, чтобы не позорить семью Узумаки, а вот память никак не сотрёшь…

– Получается, что Наруто является официальным наследником рода Узумаки?

– Да. По сути, браки можно заключать и с нелегалами, и с простыми гражданами Первого Мира. Протест отца Кушины был исключительно его нелепым помешательством, поэтому Наруто и Нагато сейчас в одной лодке по правам и обязанностям.

– Они родные братья… – задумчиво констатировал факт Саске, понурив голову. – И Наруто является представителем династии Учих. Представителем нашего семейного древа…, а значит…

– Значит, Сакура по документам, но не по крови, также является представителем династии Учих.

– Этого не может быть… Этого не может быть, Итачи! – воскликнул Саске, потрясённый до глубины души. – Какова была вероятность того, что я приеду с Дейдарой пятью годами ранее именно в ту забегаловку, где работает Сакура. Какова была вероятность того, что девушка, которую я поцелую наугад, окажется сводной сестрой человека, чью мать искал весь Второй Мир Нелегалов?! Итачи, какова, чёрт возьми, вероятность этого грёбаного случая?!

– Если бы я верил в судьбу, то я сказал бы, что это её проделки…

========== Глава XXVII. Часть 1. ==========

Сакура тяжело вздохнула, силясь не заснуть прямо в кафешке. Она вот уже несколько сотен раз клюнула носом в горячий, крепко заваренный кофе. Её зелёные глаза, казалось, вот-вот иссохнут из-за отсутствия сна и наличия стресса. Ну, нельзя же так изводить саму себя! Всё-таки самолюбие – штука иной раз полезная и здоровью не повредит.

Харуно время от времени бросалась из крайности в крайность, переходя из состояния амебы в состояние резвого козла. И переход из одного в другое ничем не ознаменовывался, и предсказать тот или иной поворот событий было сложно даже самой дурнушке. Долгие месяцы отпуска Сакура погружалась в апатию, окружённую теплым, влажным климатом, приятной компанией Нагато и дремотой. Дни походили на вязкое вещество, в полноте своей тянувшееся и растягивавшееся. Но теперь её насильно вытащили из благоприятной среды, как рыбу из воды, и заставили решать проблемы, которые решать она, видит бог, не хотела.

Чёрт бы побрал эту Микото, которая взяла и устроила переполох в курятнике! И плевать бы на её просьбы и мольбы – Сакура без труда способна после таких заявлений вернуться в состояние амебы. Однако брюнетка, сама того не желая, коснулась ахиллесовой пяты девушки, сбила её с ног одним именем и вынудила вернуться на континент.

Наруто. Это имя заставляло сердце Сакуры биться в два, а то и в три раза быстрее обычного. Это имя вынуждало её не спать второй день к ряду и нервничать, словно случился конец света. Это имя было ей дороже всего на свете, и даже Учихи не могли похвастаться таким трепетным отношением к себе.

Сакура любила своего братца больше собственной жизни и вспоминала его с упованием. Тёплые воспоминания о задорном блондине дарили ей улыбку и хорошее настроение на целый день.

С немногочисленных слов дурнушки, Учихи знали, что Наруто Намикадзе был человеком простым, как три копейки. Вот только благородство в нём так и закипало. Дружелюбный и чистосердечный, блондин презирал ложь и восхищался правдой, поощрял добрых людей и ненавидел злых. Его нрав привёл парня на работу в правоохранительные органы, и очень скоро блондин нашел своё место в отделе по борьбе с преступностью, а в частности – мафиози.

Именно в этот период жизни Наруто его любящая сестра приняла решение оставить братца в покое. Она видела, как тот разрывался между работой и своим самым родным человеком, и не смогла дальше тянуть блондина на дно. Она отошла на второй план и дала возможность Намикадзе устроить свою жизнь.

Девушке было тяжело и непривычно находиться в другом городе, совершенно одной, но она как-то крутилась и потихоньку приспосабливалась к отельной от брата жизни. Пока Наруто не без труда поднимался по карьерной лестнице и обустраивал свою жизнь, Харуно умудрилась наткнуться на тех, против кого блондин вёл ожесточенную войну.

Наруто частенько созванивался с Сакурой, разговаривая на всевозможные темы. Он рассказывал ей о своей жизни, о работе, о некой девушке, с которой завязал отношения. Но ничего дальше поверхностных разговоров не заходило. Намикадзе рассказывал о том, каких отпетых преступников ловил, о крупных делах, связанных с крупными группировками мафиози. Ох, если бы Намикадзе только знал, что монархи Второго Мира Нелегалов живут под одной крышей с его обожаемой сестренкой, обнимают её, целуют и защищают от всех невзгод. Он давно бы уже поседел и помер от сумасшествия.

Однако Сакура сохранила рассудок брата целым и невредимым благодаря лжи. Девушка была уверена, что иначе – никак. Она старательно выдумывала свою жизнь, полную незамысловатых радостей и огорчений. Рассказы сводились к двум словам об университете, о новых друзьях, об отсутствии долгих отношений. Ложь на лжи и ложью погоняет. Наруто даже не подозревал о частых пропусках в университете, о новых друзьях, которые в свободное от убийств время искали новых жертв, о том, что уже пятый год к ряду розоволосая бестия встречается с одним из самых опасных людей в мафиозной среде.

По телефону Наруто ни разу не заикнулся о том, что хочет навестить свою сестру в скором времени. Поэтому заявление Микото потрясло Сакуру до глубины её души. Она попросту не могла позволить своему брату самостоятельно разрушить всю ложь, которую Харуно создавала несколько лет.

Что Намикадзе скажет, не обнаружив никого в маленькой комнатке в общежитии и узнав от вахтерши, что розоволосую простофилю знают во всём Мортэме, как дурнушку местных мафиози? Что скажет, когда поймёт, что та уже давно живёт в роскоши и богатстве, тщательно скрывая этот факт и никакими средствами не помогая брату, даже когда тот сидел на хлебе и воде из-за сокращения на работе? Что скажет, когда сложит дважды два и осознает, что его сестра, которую он растил и которой отдавал последний лоскуток одежды, предала его?