Текст книги "Танец Опиума (СИ)"

Автор книги: Lime.lime

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 55 страниц)

– В смысле? – не понял Саске, изумлённо захлопав глазами.

– Саске, отец хотел отослать тебя в Японию на воспитание своим подчинённым, подальше от меня. Он считал, что ты плохо скажешься на моём идеальном воспитании, а ты ведь сам знаешь, каким ты был: вспыльчивым, капризным и упрямым, как баран. Одним словом, такой же, как и отец, только посмелее и поувереннее в себе. Мать же запротестовала. Насколько я знаю, она пригрозила разводом, если тот не отправит тебя мне на воспитание. В тот раз их брак трещал по швам, и отец решил уступить. Так ты и попал ко мне в руки, и я практически сам растил тебя и учил быть Учихой.

Саске смотрел на Итачи так, как будто бы тот открыл Америку.

– Мать заступалась за меня?

– Если бы не она, то не исключено, что ты вообще бы не знал бы о том, что ты потомок Учих. Отец был одержим мной. Он и тебя, конечно, любил, но больших надежд не возлагал. Он хотел для тебя спокойной жизни в Первом Мире, хотел отгородить от Второго Мира Нелегалов. Но мать прекрасно понимала, что ты – Учиха, а не простая гражданская личность с мирскими проблемами. Она до сих пор не знает, поступила ли тогда правильно или испортила тебе всю жизнь. Я так думаю, мама до сих пор винит себя за всё, что с нами происходит.

– Винит себя… – бездумно повторил Саске. – Один праведный поступок не в силах изменить моего отношения к ней.

– Но этот самый праведный поступок в силах оторвать твою отмёрзшую задницу от лавки и поблагодарить мать хотя бы за это.

– А ты? Твою отмёрзшую задницу этот праведный поступок оторвёт от этой лавки?

– Да, – не думая ни секунды, согласно кивнул Итачи. – Безусловно.

– И почему же?

– Потому что, не вступись за тебя тогда мать, мы бы с тобой навряд ли увиделись и подружились хоть когда-нибудь, – улыбнулся Учиха-старший, а следом добавил про себя: – «И ты бы не привёл в наш дом единственную, кто мне люб».

– Это что такое? – засмеялся Саске. – Что слышу?

– Да-да, – закатил глаза старший брат. – Это признание в безграничной любви к твоей наглой морде.

– Я так и знал, что ты без ума от меня!

– О да. Ты золотце. Я жизни без тебя не представляю, – съязвил Итачи, вставая с лавки и отряхиваясь от снега.

Саске последовал его примеру, и они оба неторопливо встали и вразвалочку потопали к дому, вплоть до входной двери прикалываясь друг над другом. Итачи был рад, что наконец донес до брата правду и смог утихомирить его пыл. К тому же ему давно пора было узнать обо всех подробностях, касающихся их семьи. Пока Учихи неспешно обходили все препятствия и шли строго по вычищенной дороге, не горя желанием утонуть в снегу, в доме беспокойно ходила взад-вперед Микото.

– Где же они? До курантов считанные минуты!

– Они обещали вернуться вовремя, – пожала плечами Сакура, протягивая Фугаку тёплый стакан горячего молока. Она-то, как никто другой, верила в слова братьев и ни на секунду в них не сомневалась.

Они ворвались в дом и, не раздеваясь, побежали в столовую. Пусто. Время поджимало! Затем посетил игровую, кухню, домашний кинотеатр и только после этого оказался в гостиной. Они обнаружил своих родителей сидящих на диване, а рядом с ними, в кресле, восседала Сакура.

– Мы не опоздали?! – в унисон спросили братья, на ходу забирая бокалы с шампанским.

– Едва успели! – хмуро заметил Фугаку. – «С каких пор Саске не опаздывает, а Итачи, напротив, заставляет ждать?»

***

Все встали за праздничный стол, чокнулись бокалами и с радостными вскриками выпили всё до дна. Затем все перешли непосредственно к вкусностям на столе. Салатики, разнообразные блюда, морские продукты, фрукты, мороженное, китайская кухня и роллы – здесь было практически всё. Каждый брал то, что хотел. Слышались весёлые, безмятежные разговоры на свободные темы. Воцарилось относительное спокойствие с лёгким привкусом лицемерия.

Микото с радостью обсуждала последние новости со своим младшим сыном, который более или менее успокоился и теперь находил занятным разговор с родителями. Фугаку смотрел телевизор, изредка встревая в разговор Саске и своей жены. Итачи с Сакурой сидели тише всех и в полголоса беседовали по поводу всех остальных собравшихся.

– Так значит, Микото-сама заступилась в своё время за Саске? – подвела итог Сакура, дослушав рассказал Итачи до конца. Ей было жутко любопытно, как он смог привести брата в таком чрезмерно умиротворенным состоянии до дома.

– Да. Меня просили не рассказывать. Отец боялся, что Саске тогда вообще начнёт рвать и метать от злости…

– Вот оно как, – усмехнулась Сакура, отмечая про себя, что двумя годами ранее Саске отреагировал бы именно так. – Зато теперь они вроде бы стали ближе.

– Ага, – с лёгкой улыбкой на губах отозвался. Итачи. – Конечно, на отца это не распространяется, но всё же…

– А что насчёт тебя?

– В смысле? – не понял брюнет.

– Мне почему-то не особо верится, что ты рад обществу своих родителей. Хоть у тебя и получается делать вид, что это именно так.

Итачи отвёл глаза в сторону, взял с праздничного стола мандарин и принялся отчищать фрукт от кожуры.

– Я их не знаю, Сакура. Я понятия не имею, кто эти люди.

– Они твои родственники, – печально отозвалась девушка. – Твоя семья.

– Семья – это понятие растяжимое. Пусть в моих жилах и течёт их кровь, но семья – это не только унаследованные гены. Это, скорее, привязанность – тёплая и взаимная. А я не чувствую к ним привязанности. Если ты не чувствуешь уюта в кругу своей родни, едва ли их можно назвать своей семьей.

– И всё же. Саске же считает их своей семьей, а ты считаешь семьей своего брата.

– Нет, Сакура, – мягче отозвался Итачи. – Как говорилось в средневековье, вассал моего вассала – не мой вассал. Саске хотя бы знал отца и мать. Вот, например, я понятия не имею, какой у отца любимый фильм.

– А Саске знает?

Брюнет хитро улыбнулся, выпрямился и громко обратился к своему братцу с фальшивой улыбкой на лице:

– Саске, ты хоть помнишь, какой у отца любимый фильм?

– «Крёстный отец».

– В точку! – захохотал Фугаку, а Итачи снова откинулся на спинку мягкого стула, украдкой взглянул на Сакуру и пожал плечами.

Минут через пятнадцать со своего насиженного места тяжело встал Фугаку с бокалом шампанского в руке. Он поднял его выше головы, призывая ближайшую родню обратить на него всё своё драгоценное внимание. Микото с Саске сразу же хитро заулыбалась, схватившись за свои бокалы.

Итачи поднял скучающий задумчивый взор на своего отца, а затем сделал вид, будто бы он понятия не имеет, что тот хочет ему сказать. Сакура незаметно для других перехватила его руку и крепко сжала тёплую мужскую ладонь в своей. Тот благодарно кивнул ей и снова скрыл скуку в глазах.

– Итачи, сынок, встань, пожалуйста, – попросил Фугаку с улыбкой от уха до уха.

Брюнет без возражений поднялся с бокалом в руке, вынужденный отпустить хрупкую ладошку дурнушки. Последняя была единственной, кто спасал его личный праздник. Сакура обнадёживающе улыбнулась.

– Итачи, – снова начал Фугаку. – Я так думаю, сейчас самое время приступить к подаркам.

«Вы и приехали сюда только за этим», – подумалось Итачи, но ответом послужила только его улыбка.

– Сегодня я торжественно и официально передаю тебе должность главы семьи Учиха. Эта должность переходит из поколения в поколение в нашей семье. От отца к сыну. От одного потомка к другому. И передать тебе я её должен согласно традициям, именно тогда, когда счёл бы нужным. На самом деле, ты заслужил эту должность ещё в свои неполные шестнадцать лет, но я всё тянул, проверял твою стойкость, и в конечном итоге понял, что ты стал настоящим предводителем! Настоящим императором своей империи! Настоящим главой семьи Учиха. И я надеюсь, что с тобой наш бизнес и семья будут процветать!

Все, в том числе и Итачи, зааплодировали. Каждый по очереди обнял старшего сына Фугаку и поздравил его с повышением, а тот, в свою очередь, делал вид, что восхищён и несказанно рад.

По правде говоря, ему было безразлично, передал ли официально ему отец эту должность или нет. Молодой Учиха уже с шестнадцати лет решал все дела самостоятельно, вёл свой бизнес и подсчитывал свои доходы. Фугаку ушёл в отставку намного раньше, чем сам себе в этом признался, и всё это время неофициальным главой семьи считали именно Итачи, и в экстренных случаях уже не вспоминали Фугаку.

Для Итачи это было не что иное, как показательный выпендрёж и напоминание отца, что его всё ещё стоит бояться. Однако козырей у Фугаку не осталось, и единственное, чем теперь он мог похвастаться, так это тем, что вырастил настоящего главу семьи и умудрился не передать и половины своих подпорченных генов. Однако Итачи старательно сохранял видимость послушного сыночка, который несусветно рад новой и ещё неизведанной должности.

Сакура заметила это небольшое раздражение в бездне чёрных глаз и поспешила исправить положение дел, пока это ещё было возможно.

– Идёмте в гостиную: там подарки, – мило улыбнулась Сакура, взяла братьев за руки и потащила за собой.

Микото с Фугаку с улыбками на лице последовали за сыновьями и будущей невесткой…

***

Саске, лучезарно улыбаясь, протянул Сакуре небольшой свёрток.

– Это от нас с Итачи! Надеюсь, тебе понравится, – просиял младший Учиха.

Девушка осторожно перехватила сверток и начала аккуратно разворачивать подарок. Она ожидала увидеть всё, что угодно, но только не небольшой сертификат в рамке и прилагающийся к нему ключ. Сакура сглотнула от волнения, быстро пробежалась по строчкам, сжимая в руке таинственный ключик, затем подняла голову, а следом у неё отвисла челюсть.

Микото с Фугаку, сидевшие на диванчике и наблюдавшие за всем как бы со стороны, напряглись в томящем ожидании. Им было безумно интересно узнать, на какие жертвы и расходы пошли их сыновья ради улыбки их любимой дурнушки.

Троица сидела на паласе возле новогодней сверкающей всеми цветами радуги ёлки. Братья выжидающе глядели на Харуно. Повисла недолгая тишина, которая буквально сводила с ума.

– Остров? – только и вымолвила Сакура. – Ост-ров? – по слогам повторила она.

Итачи мягко улыбнулся, отведя глаза в сторону.

– Вообще-то Остров Сакуры, – уточнил Саске.

– Господи! – вскрикнула Сакура. – Вы вообще нормальные люди?! – а затем со слезами радости на глазах бросилась в объятия смущённых донельзя братьев.

Фугаку наклонился к уху жены и что-то обеспокоенно шепнул. Женщина махнула на него рукой и тихо хихикнула. Видимо, даже на бывшую главу семьи такой подарок на Новый Год произвёл впечатление, хотя Микото практически не удивилась. Она точно знала, что её сыновья готовы и не на такое ради розоволосой простушки.

– Боже, мои подарки, по сравнению с вашими, – детский лепет, – виновато поёжилась Сакура. Ей вдруг стало как-то неудобно перед Саске и Итачи, которым эта покупка, верно, обошлась в копеечку, учитывая масштабы острова. Да и вообще, насколько правильно она поняла, они устроили целый развлекательный комплекс специально для Харуно.

Девушка извлекла из-под ёлки две небольшие коробки, одна из которых была завёрнута в красную обёртку, а другая – в ярко-жёлтую. Оба подарка блестели и переливались в свете гирлянды. Саске первым перехватил свою коробочку и принялся жадно распаковывать её. Уж что-что, а сюрпризы он любил больше всего на свете. Итачи решил дождаться своей очереди, аккуратно перехватив увесистую коробку из рук дурнушки.

Саске расправился со своим подарком в считанные секунды. Подарочная упаковка кусками летела в разные стороны, а затем брюнет извлёк радиоуправляемый вертолёт со специальными дополнительными функциями посадки и погрузки чего-либо на свой борт. Несколько долгих минут он разглядывал его с разных сторон, как будто бы обнаружил какую-то золотую жилу.

Сакура сразу же поняла, что подарок Саске пришёлся по душе. Проходя мимо магазина игрушек, он всегда засматривался на радиоуправляемые вертолёты, а Итачи отрицательно качал головой, предупреждая девушку, что однажды он уже совершил ошибку и позволил ему такую роскошь. По словам старшего Учихи это был самый худший месяц в его жизни, а потом его младший братец разбил его случайно. Для Саске это был не просто игрушечный радиоуправляемый самолёт, а источник новых идей для улучшенных гадостей.

Когда Сакура думала, что же такого особенного подарить своему возлюбленному, она незамедлительно вспомнила эту краткую историю об ужасном месяце. Харуно подсуетилась, понимая, что кроме радиоуправляемого вертолёта ничего не сможет сделать Саске счастливым донельзя, и отправилась не в игрушечный магазин, а к ближайшему окружению, чтобы те посоветовали ей какого-нибудь талантливого инженера-конструктора. Это, конечно, его услуги обошлись ей в копеечку, но тем не менее цель она свою достигла.

– Ну, берегись, Итачи, – коварно улыбнулся Саске, сжимая в руках излюбленный радиоуправляемый вертолёт. Затем парень бросился в объятия к Сакуре с жаркими благодарностями.

Старшему Учиха уже поплохело, лицо его сделалось бледным-бледным, и он уже принялся разрабатывать в своей голове план избавления от чудовищного аппарата. И ничего страшного, если на него денёк-другой потом пообижаются эти голубки. Сакура попросту ещё не знает, какая мука это – терпеть пакости Саске, которые тот проворачивает с помощью чего-то радиоуправляемого.

Как бы то ни было, подарок удался, и теперь наступила очередь Итачи рвать свою подарочную упаковку. Как ни странно, но старшему Учихе удалось безболезненно и аккуратно разделить подарок от упаковки. Затем брюнет с той же дотошностью открыл саму коробочку и осторожно заглянул внутрь, не показывая никому свой подарка.

Несколько долгих минут он вглядывался, затем с его лица сошли на нет все эмоции. Итачи поднял голову и посмотрел на Сакура таким пронзительным взглядом, что невольно стало не по себе. Девушка чуть было не решила, что подарок не удался, и даже успела расстроиться, однако в следующую минуту Итачи тихо шепнул:

– Подойди.

Сакура на подгибающихся ногах встала, обошла Саске и присела возле его брата. Все смотрели на них, как будто бы сейчас по их вине случится Армагеддон. Младший Учиха напрягся, а Микото с Фугаку не сводили с сына тревожного взгляда.

Итачи потянулся к Сакуре, а в следующее мгновение мягко, заботливо обнял, как будто бы от нежности объятий зависела его собственная жизнь.

– Это лучшее, что мне когда-либо дарили, – шепнул на ухо девушки Итачи так, чтобы услышала она одна.

Старший Учиха отстранился, взял коробку и молча направился прочь из гостиной. Все, кроме Сакуры, которая наконец поняла, в чём дело, забеспокоились и немало удивились.

– Итачи, дорогой, куда ты? – взволнованно спросила Микото, готовая рвануть за сыном хоть на край света.

– От этого дурака подальше, – буркнул Итачи и кивнул на Саске. Последний обидчиво насупился, а Сакура захихикала, пока старший Учиха уносил своё добро куда подальше от бедоносного братца. Ему не хотелось наступать на одни и те же грабли дважды, поэтому для своего же блага побежал прятать в сейф дорогой ему сердцу подарок.

– Что там такое? – в недоумении спросил Фугаку, не сводя глаз с белых сводчатых дверей.

– Ваза, – пожала плечами Сакура. – Саске разбил его любимую вазу, а я склеила её.

– Та самая ваза? – округлил глаза Саске. – Она ж вдребезги была.

– Ну так я и не один день её по частям склеивала.

– Саске, ты разбил вазу Итачи?! – вспыхнула Микото, на этот раз вскочив с насиженного места.

– Как он тебя только не убил на месте, – усмехнулся Фугаку, вспоминая, с каким фанатизмом Итачи каждый день до блеска полировал свою любимую вазу. Казалось, эту вещь он любил больше всего на свете и готов был за неё голову отрубить недругу.

– Это случайно получилось, – в своё оправдание буркнул Саске, аккуратно складывая обратно в коробку составные части своего подарка. Радиоуправляемый вертолёт ещё предстояло собрать по инструкции.

– Саске! – осуждающе шикнула Микото, приложив ко лбу тыльную сторону руки. – Благо у него осталась лампа…

Саске состряпал виноватое лицо.

– Не осталась…

Фугаку захохотал во всё горло.

– Саске, да ты нарывался на его немилость, что ли? Брата не знаешь?

– Случайность, – пожал плечами Саске, умолчав о том, что дважды он намеренно кинул любимые хрупкие вещи Итачи в стенку, чтобы унять свою злость.

– Как же ты так мог?! – шикнула Микото.

Шутки, конечно, шутками, но каждый в семье Учиха знал, как привязан Итачи к некоторым неодушевленным вещам. Иной раз это и правда доходило до фанатизма. Психологи объясняли это тем, что у старшего Учихи чересчур сильно развито чувство перфекционизма, и некоторые вещи, наиболее складные и изящные на его взгляд, действуют на него, как конфеты на маленького ребёнка. Это не было болезнью или отклонением. Это, скорее, было особенностью Итачи. Появись это чувство перфекционизма у нормального ребенка, лишенного врожденного таланта к науке, высокого IQ, а также одарённого способностью замечать все мелкие детали в любой вещи, то всё вылилось в простую обыкновенную любовь к определённой мягкой игрушке, а затем – вовсе прошло. Однако мозг Итачи мог обрабатывать информацию в сотни раз быстрее, чем нормальный человек, и простая заинтересованность выливалась в манию.

Вот и в семье Учиха всегда и каждый замечал его манию к некоторым вещам. Кое-какие ему в конечном итоге надоедали, но другие становились чуть ли не объектом поклонения. С возрастом, конечно, всё сгладилось, но всё равно идолопоклонство к любимым вещам осталось. Такими вещами были лампа и ваза. И обе были разбиты вдребезги руками Саске.

– Микото, радуйся лучше, – усмехнулся Фугаку. – Если Саске всё ещё жив, значит, кого-то он любит всё же больше вазы.

Саске даже не понял, что это был комплиментом, а когда до него дошло, Итачи уже вернулся с пустыми руками. А ведь, и правда, его старший брат ни разу не ругался на него за разбитую вазу и лампу. Ворчал – да, обижался – да, но вот чтоб ругаться – никогда. Эта мысль согрела младшего Учиху, и тот негромко сказал:

– Итачи, я больше не трону твои вещи. Обещаю.

Его старший брат подозрительно сощурился:

– Ты мне уже это говорил…

– Клянусь собственной душой!

– У тебя нет души, братец, – буркнул Итачи, присаживаясь возле веселой Сакуры. – Иначе ты не разбил бы мою вазу.

– Ну чего ты опять заладил! – закатил глаза Саске.

– Месть будет сладка, братец… – загадочно протянул Итачи, и глаза его младшего брата расширились.

– Только не вертолётик, прошу! Итачи, сжалься!

Старший Учиха удовлетворённо закивал, предвкушая сладкую месть.

– Прячь лучше… – приторно-сладким голосом протянул он.

Гостиная заполнилась звонким смехом родителей и Сакуры…

========== Глава XVIII. ==========

– Работай, не бросай! – подначивал Итачи, отражая удары боксерскими лапами. Он легко перемещался в пространстве, вынуждая своего «ученика» подстраиваться под заданный темп. Мужчина практически не напрягался: не дрогнул ни один его мускул, не изменилось выражение сосредоточенного лица, не шелохнулся чёрный волос на его голове.

Казалось, Итачи танцевал в полноги, в то время как Сакура выкладывала на всю катушку. Руки и ноги от усталости дрожали и норовили вот-вот отказать своей обладательнице. Судороги только усугубляли ситуацию. Дыхание девушки стало сбивчивым и частым, а взмокшие локоны, с которых, между прочим, уже смылась вся ядовито-розовая краска, прибывали в творческом беспорядке.

– Сакура, до конца! – грозно предупреждал Итачи, выжимая из дурнушки все соки. – Удар резче и чётче.

Харуно сделала выпад вперёд и сделала двойку левой-правой, вложив в удар скудный остаток сил. Однако Учиха-старший даже не думал на этом останавливаться, оказавшись позади девчушки и легонько подтолкнув её в спину.

– Слишком медленно!

Сакура решила было обернуться, но навернулась о собственную ногу и упала бы, не окажись рядом по-доброму усмехающегося младшего Учихи. Он подхватил её сорок девять килограмм и поставил на ноги, потрепав по голове. Всё это время Саске находился рядом, внимательно наблюдая за ходом тренировки и время от времени вмешиваясь в её процесс, дабы внести поправки в технику Харуно.

Они с братом разделили свои обязанности. Итачи – направлял, Саске – поправлял. Всё честно. Вот только Сакура была уже на грани. Они и до встречи со Стервятниками гоняли её только так, а уж после произошедшего братья вплотную взялись за её физическую подготовку и повышение навыков ведения боя. Причём время тренировок, зачастую, переходило все рамки дозволенного.

– Всё! – вспыхнула девушка, поспешно снимая с рук бинты и разглядывая повреждения.

На позапрошлой неделе Харуно едва не выбила себе костяшку, но ненасытные Учихи требовали от неё бóльших результатов, иной раз опускаясь и до фанатизма. Они тщательно следили за её успехами, нередко и сами присоединяясь к процессу. Как бы то ни было, Сакура предпочитала не жаловаться, молча выполняя все задания. Однако сегодня она встала не с той ноги, а потому настроения боксировать в пустоту четвёртый час к ряду не было.

Итачи не стал возражать. Он зубами снял с себя боксёрские лапы и бросил в угол небольшого ринга, который он установил месяцем ранее специально для Харуно. До этого мужчина предпочитал заниматься в специально отведённых для таких случаев залах, но не посчитал нужным отводить туда же хрупкую девушку. Обычно в местах, кои Итачи посещал, собиралось немало мужчин, желающих повысить свою квалификацию в боевых искусствах, и Сакура в компанию потных мужиков никак не вписывалась. Затем Учиха-старший подумал о том, чтобы отдать дурнушку на попечение Конан, однако очень скоро изменил своё решение, ссылаясь на то, что Хаюми со своим жестким нравом попросту загонит неподготовленную к большим нагрузкам Харуно. Прежде чем знакомить розоволосую бестию с синевлаской, стоит «подготовить почву».

Саске наблюдал за успехами возлюбленной со стороны. Его задачей было поставить дурнушке технику ведения боя. Время от времени он останавливал «бой» и «вываливал» все недочёты Сакуре, затем объяснял причины ошибок и показывал «как нужно». Учиху-младшего приятно удивляла та скорость, с которой Харуно усваивала новый «материал». Благо Харуно уже успела нарастить мышечную массу, а потому новое «направление» давалось ей многим проще, чем братья Учихи ожидали.

Сакура была выносливой, терпеливой и трудолюбивой, несмотря на свою излишнюю хрупкость. Как раз-таки это самое «качество», то бишь изнеженность, девушка успешно из себя искореняла благодаря наставлениям новоиспечённых учителей. И всё, казалось бы, шло как нельзя хорошо, однако срывы никого не миновали. В особенности – новичков. К тому же Харуно до сих пор не понимала мотивов братьев Учих, а именно: на кой чёрт они так «пекутся» о её навыках боевых искусств. Из вежливости она никогда не расспрашивала об этом.

– Зачем вообще столько тренировок?! – возмутилась Сакура, усаживаясь на пол посередине ринга. – Я, конечно, всё понимаю, но этого я не понимаю!

– Чтобы ты умела постоять за себя, – спокойно пояснил Саске, присаживаясь перед ней на корточки и беря её искалеченные в тренировках руки в свои.

– Да зачем?!

– Мы не всегда сможем быть рядом, – печально отозвался Саске и нахмурился, вспомнив, как девушку душили на его же глазах, а он едва ли мог этому воспрепятствовать. От этого на душе стало как-то паршиво.

– Хотите сказать, что вы не всегда сможете меня защитить? – озадачено захлопала глазами Сакура.

– Мы хотим сказать, что существуют разные ситуации, – хмуро заметил Итачи, облокотившись об эластичные канаты и убирая за ухо выбившуюся прядь волос. – Мы делаем всё, что в наших силах, но нужно ещё уметь и на себя полагаться. Последний опыт…

– Итачи, – шикнул младший Учиха, заметив, как побледнела Сакура от слов его брата. – Не думаю, что стоит это обсуждать.

– Стоит, – сказал, как отрезал. – Сакура, ты должна понимать, какой мир тебя окружает со всех сторон. Если ты научишься защищаться, то заметно облегчишь нам с братом задачу вечно оберегать тебя. Чем ты сильнее, тем нам проще.

– То есть я мешаю вам?

– То есть ты должна уметь постоять за себя, – отрывисто говорил Итачи своим спокойным, пугающим, полным власти голосом.

– Так говоришь, как будто я вечно путаюсь у вас под ногами!

– Хватит вам уже! – попытался разрулить ситуацию Саске, но всё напрасно.

– Ну, уж нет! Пусть он скажет то, что хотел!

Итачи прищурился и тем же невозмутимым тоном исполнил просьбу дурнушки:

– У нас помимо тебя есть ещё работа. Представляешь? Иногда эта работа бывает опасной. И иногда ты попадаешь в эпицентр событий.

– Да меня тошнит от ваших «эпицентров событий»! – вспылила Харуно, повышая голос. – Думаешь, мне по нраву вся ваша работа?!

– Мне плевать, нравится тебе она или нет, – парировал Итачи, даже не думая напрягать свои голосовые связки. – Она есть, и точка.

– А мне теперь прикажешь проводить всё своё свободное время на тренировках?! Я понимаю час! Я понимаю два! Я понимаю, когда два выходных! Но когда по пять часов семь дней в неделю – это перебор! Хочешь сделать из меня терминатора?!

– Сакура! Итачи! – нарочито медленно окликнул их Саске, силясь хоть что-нибудь исправить. Этот день и так не заладился с самого утра, а украшать обеденное время ссорой не входило в его планы.

– Тебе это самой понадобится.

Итачи больше всего на свете хотел в очередной раз солгать девушке, навесив ей на уши лапшу о сказочном мире, в коем рыцари всегда спасают своих принцесс. Но ведь на деле всё не так просто. Бессмысленно кричать о том, что ты обязательно кого-то спасешь, когда в экстренных ситуациях все получается в точности да наоборот.

Слова Итачи были по-своему резковаты и однозначны, однако в них присутствовала доля правды. Сакуре жизненно необходимо научиться постоять за себя и свою жизнь. Тогда повысится процент её защищенности, и, как следствие, сведётся к минимуму шанс летального исхода. Учитывая то, в какие времена они все живут, самооборона – это основополагающая часть потенциального хеппи-энда.

А Итачи не мог позволить девушке умереть. Это не входило в его планы, а потому он был резок и неучтив в этот раз, не стремился подбирать нужные и обходчивые слова. Пусть Сакура лучше считает его чёрствым циником и ублюдком, при этом тренируясь и совершенствуясь в самозащите, нежели услышит лестные слова и расслабится в самый напряжённый момент её жизни.

Истинная задача Учихи-старшего заключалась в том, чтобы научить дурнушку бороться до конца за свою жизнь и за жизни тех, кого она любит. Между прочим, это, несомненно, плюсик в копилочку её положительных качеств.

– Хватит вам обоим, – обречённо вдохнул Саске, помогая Сакуре поняться на ноги и подхватывая окровавленные бинты.

Учиха-младший старался сгладить острые углы. Он, как никто другой, понимал мотивы своего брата и по возможности поддерживал его настроения. Однако время от времени Итачи перегибал палку, и Саске приходилось напоминать ему, что Харуно только недавно едва ли могла десять килограмм осилить со своей мускулатурой. Но даже Саске не мог смягчить эту жесткость в характере Итачи.

Харуно старалась не жаловаться. В душе она догадывалась, почему братья вкладывают такие дьявольские усилия и убивают столько свободного времени на её тренировки. Просто иногда ей становилось совсем невмоготу, а вопросы и своеобразная обида копились.

А вот сам Учиха-старший учитывал все возможные варианты будущего и жутко боялся подвернуть опасности Сакуру. Он был непреклонен в своих умозаключениях, хотя на данных момент признал про себя, что отчасти неправ.

Саске же не хотел вставать на чью-либо сторону, понимая, что и брат, и возлюбленная бычатся друг на друга напрасно. Итачи молчал. Сакура только смотрела в сторону и пыталась отдышаться.

– Хоть кто-нибудь из вас обоих спрашивал меня насчёт того, нравится ли мне такая жизнь или нет? Кто-нибудь хоть раз подошёл и спросил: «Сакура, а хочешь ли ты ввязаться в чью-то там войну, бегать от всяких психов по городу, потом застрелить одного из них, а сразу после проводить целые дни напролёт в тренировочном зале, чтобы в следующий раз получше убить кого-нибудь?» – у Харуно на глазах наворачивались слёзы, которые та старательно прятала, опустив голову. Не хватало ещё показать свою слабость Учихам.

– Да ты вроде не особо-то и возражала, – закатил глаза Итачи так, как будто бы ему и правда было наплевать на подобные заморочки. Кто бы только знал, что творилось в его душе, как разгорался внутри костёр и с какими невероятными усилиями тот бросался колкостями. Правдой или неправдой Учиха-старший вознамерился донести до Харуно надлежащую истину. Без этого – никак.

– Да пошёл ты! – шикнул Сакура и твёрдой походкой направилась к выходу.

Саске попытался удержать её, мягко обхватив кисть тонкой руки и аккуратно потянув на себя.

– Сакура… – начал было он, но схлопотал пощечину. Это его, увы, не остановило. Только красный след на щеке остался. – Сакура, послушай…

– Не смей! – выкрикнула она, тщетно пытаясь отстоять свою руку в нечестном бою. – Отпусти! – Харуно была на грани назревшей истерики, и больше всего на свете хотела оказаться в каком-нибудь углу и хорошенько проплакаться. Может, после этого что-нибудь да придёт умного в её голову.

Итачи невозмутимо наблюдал за ссорой возлюбленных со стороны, силясь не сорваться с места и самому не взять в руки это весьма сомнительное дело. Хотя, по правде говоря, он даже не знал, что должен сделать, если такой шанс представится. Извиниться? Продолжить спорить? Или отпустить?

– Ты сейчас просто на нервах, успокойся, – пытался образумить любимую Саске, когда девушка всё же изловчилась и выбралась из его цепких рук.

– Ты думаешь, это тебя не касается? – вспыхнула Сакура. – Вы оба хороши! Один краше другого!

– Не истери, – нарочито медленно проговорил Итачи. – В произошедшем нет нашей вины.

– А чья же эта вина?!

– Всё намного сложнее, – попытался аккуратно объяснить сложные вещи Саске, который никак не ожидал, что простая тренировка послужит фундаментом для крупной ссоры. До сего момента Учихи старались не упоминать о произошедшем инциденте, иначе у Сакуры появится слишком много лишних вопросов. А ей не обязательно знать обо всех кровавых подробностях.

– И в чём же заключается сложность? А?!

– Не твоё дело, – буркнул Итачи, нахмурившись.

– Вот и весь ваш ответ! «Не твоё дело». «Неважно». «Всё очень сложно». Я ничего ни о чём не знаю! Вообще! И вы требуете от меня научиться защищаться! Разве я говорила, что против того, чтобы вам помочь и посодействовать?! Я, ёлки-палки, должна знать, от кого мне придётся защищаться! И как долго мне придётся это делать! Разве так сложно объяснить мне, что, чёрт возьми, происходит? Кем были те люди, которые пытались меня убить? Что за Чёрные Наёмники? Сколько людей умерло? Что за война? Почему Шисуи пришлось уехать?