Текст книги "Танец Опиума (СИ)"

Автор книги: Lime.lime

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 55 страниц)

Заку злорадствовал и показательно кряхтел громче всех. Он подошёл к Сакуре и одним взмахом руки отправил в недолгий полет все учебники и тетради, покоившиеся до этого мгновения в тонких белых ручках Харуно. Его дружки толкали девушку в спину и плечи, а затем и вовсе сняли сумку, мерзко хихикая и радуясь маленьким глупым победам. Аналогично они избавились и от куртки.

– Маленькая заносчивая шлюха, – огрызнулся Заку. – Решила свою жизнь наладить? Стелешься под ними, как последняя шавка.

– Тебя так волнует, под кем я стелюсь? – с вызовом бросила Сакура, снова отступив на шаг назад, хоть и отступать-то было уже некуда.

– Представь себе, да! Ходишь вся такая особенная, вечно под охраной, при деньгах… Преподы под тебя прогибаются, ставят зачёты автоматом. А нам задницу рвать приходится… Несправедливости. Ты так не думаешь?

Сакура промолчала. Но промолчала не от того, что боялась слова лишнего сказать. Как раз-таки язык у неё был подвешен. Суть заключалась в том, что Заку, пусть и был вспыльчивым придурком, говорил чистую правду. Своими словами и по-своему, но это была истина, от которой дурнушке стало не по себе. Если вдуматься, то у неё всерьез было многовато привилегий по сравнению с другими жителями Мортэма и Витэма вместе взятых.

– Небось в рот у этих Учих берёшь. Только так и насасываешь на свою блаженную жизнь…

Сакура смотрела на них исподлобья и упрямо молчала, надеясь, что ситуация разрешится сама собой. Когда же Заку наклонился к ней, девушка потеряла всякую надежду.

– Может, ты и мне отсосёшь? – вздернул бровь парень, после чего Сакура влепила ему звонкую пощёчину.

Последующие события развивались стремительнее положенного.

Когда Абуми, которого охватил гнев и злость, протянул к тонкой девичьей шее свои ручонки, Харуно изловчилась и что было сил ударила парня по носу, а следом нанесла удар промеж ног. Заку взревел, как раненный зверь, а Харуно отошла на шаг назад, дрожа, как осиновый лист от волнения и адреналина, поступавшего в кровь.

Всё-таки Учихи не только сюсюкались с ней, как с младенцем, не позволяя и шагу лишнего сделать. Полгода тренировок дали свои плоды и результаты. Это заметил и только-только подошедший Итачи, оказавшийся у самого переулка и остановившегося ради того, чтобы узреть силу своей обожаемой дурнушки. Он ни на секунду не сомневался, что Харуно надерёт всем задницы. Конечно, у Учихи даже в голове не было дать Сакуру в обиду, однако ситуация не была на таковую похожа. Итачи искренне было любопытно и дальше понаблюдать за происходящим. По крайней мере до тех пор, пока положение дел того не позволяли.

Заку крыл благим матом всех и вся, сгибаясь в три погибели и держась за свой детородный орган. Видимо, ударили ему почём зря. Он стонал и краснел под крики недовольных друзей, требующей хлеба и зрелищ. В конечном итоге злость поднялась на ступень выше боли, и Абуми выпрямился, скрепя зубами и норовя сломать кому-нибудь хребет.

– Сука! – выкрикнул он и замахнулся с ладошки на Сакуру, однако та снова пригнулась, изловчилась и ударила, как её и учили, по челюсти. Итог: губа парня разбита, а тот снова идёт на дурнушку с кулаками.

Увы, у Заку ничего не получалось. Как бы он не пытался отвесить люлей шустрой девчушке, та наносила ему контрудары, сама оставаясь целой и невредимой. Итачи стоял, не шелохнувшись, с гордостью наблюдая за Сакурой.

– Что вы стоите, олухи?! – зарычал Абуми в сторону своих друзей.

Последние хотели было уже прийти на помощь, однако на плечо одного из них упала тяжёлая рука Итачи. Он не отводил взгляда от вошедшей во вкус Сакуры, оставаясь предельно спокойным и равнодушным.

– Если вы хотя бы тронетесь с места, я сверну вам шеи, – с холодной взвешенностью предупредил Итачи и убрал руку.

Парни, стоящие рядом, побледнели от ужаса, а некоторые и вовсе поспешили убраться от греха подальше. Проблемы им были ни к чему. Сам Заку не заметил появления ещё одного лица в кругу своих трусливых соратников.

Учиха не останавливал «бой» до тех пор, пока не посчитал нужным, а именно – пока всё лицо Заку не было “разукрашено” по полной программе: и ссадинами, и царапинами от ноготков Сакуры, и синячками.

– Сакура, – окликнул её Итачи и вышел вперёд. Девушка то ли не услышала, то ли уже остановиться не могла, а потому продолжала этот неравный бой. Учиха стремительно приближался к Харуно. – Сакура, прекрати, – ноль эмоций. Дистанция почти свелась к нулю. – Сакура! – дурнушка испуганно обернулась и замахнулась на брюнета. Тот без труда перехватил её руку и слегка улыбнулся. – Всё, хватит…

Харуно шагнула вперёд и уткнулась носом в грудь Итачи, пока Заку пытался оправиться от шока, лежа на лопатках на мокром асфальте. Компания пришедших с ним друзей заметно поредела. Остались только самые смелые или самые жалкие – те, кто был напуган появлением Учихи до того, что сдвинуться с места не могли.

Сакура тяжело дышала, обвив руками талию Учихи, а тот тепло улыбался, приобняв девушку в ответ.

– Ты видел? – вырывалось из неё взволнованно.

– Это трудно было не увидеть, – хохотнул Итачи, поцеловав ту в макушку. – Сакура, иди в машину, она открыта, подожди меня там, – мужчина набросил на голые плечи девушки своё чёрное пальто и легонько толкнул её в спину в нужном направлении. Девушка потерянным взглядом прошлась по Заку, а затем по его дружкам и вопросительно уставилась на Итачи.

– Я поговорю с ними, – по-доброму улыбнулся брюнет.

– Не убивай…

– Не волнуйся. Ты увидишь их живыми и здоровыми буквально через пару минут. Я только поговорю с ними.

Харуно доверилась. Она была глубоко убеждена, что Итачи не обманет её, а потому Сакура кивнула без задней мысли и поплелась прочь из переулка. Харуно приходилась в состоянии шока и едва ли понимала, что оставляет позади не своих обидчиков, а смертников. Даже усилившийся дождь никак не мог привести её в чувства, смыть состояние аффекта.

Итачи не дёрнулся с места, с интересом наблюдая за тем, как Заку тихонько скулит в попытках встать и спрятаться от своего палача. Он уже понял, что зря затеял весь этот балаган, полагая, что выйдет сухим из воды. Ему-то всего лишь хотелось припугнуть Харуно, чтобы та намекнула своим ухажерам, что пора бы внести какие-то изменения в устав беднейшего города страны. Всё пошло коту под хвост. Абуми подвела его же импульсивность и несдержанность.

Стоило Сакуре исчезнуть из поля зрения, Итачи переменился. Он медленной поступью пошёл на парня, убрав руки в карманы.

– А чего ты хотел? – тихо поинтересовался Итачи, заметив на лице Заку выражение ужаса.

– Простите… Итачи-доно… – прохрипел Абуми.

– Простите его! Прошу Вас! – взмолился один из его друзей, а следом пал замертво на холодный асфальт.

Глушитель не позволил звуку выстрела разлететься по всей округе. Попытавшиеся бежать (а то было два человек), тоже были застрелены на месте. В живых осталась только невысокая девчонка с серыми грязными глазами и сам Заку, являвшимся её молодым человеком.

– Прошу! Хотя бы её отпустите, – рыдал Абуми и перевалился на бок.

Итачи вдруг остановился и глянул с интересом на девушку за своей спиной.

– Подойди, – холодно позвал он её. Ни жива ни мертва она дёрнулась с места и подошла вплотную к своему карателю. – Небось в рот у этого паренька берешь. Только так и насасываешь… – тихо, сладострастно пропел Итачи ей на самое ухо, в точности повторяя уже сказанные Абуми слова.

По щекам девушки катились слёзы градом. Страх сковал её сердце. Она уже понимала, что вот-вот умрёт.

– Может, ты и мне отсосёшь?

– Она тут не причём! – вскрикнула Заку, когда Итачи сжимал её челюсть. Та мычала и сопротивлялась, пока Учиха игрался со своей жертвой.

Девушка от бессилия рухнула на колени, после чего Учиха свернул ей шею и наконец обратил внимание на скулящего Заку.

– Видимо, ты не знаешь, кто такой я и кто такая Сакура.

Учиха поймал за шкирку Абуми, попытавшего счастье в побеге. Он тяжело дышал, утирая с лица кровь и пот. Итачи положил правую руку на его горло и слегка сжал. Парень, ни жив ни мертв, уже плакал от ужаса, а брюнет всё давил, пока тот не начал задыхаться.

– Прошу, не надо! – захлебывался Заку. – Помогите!

Однако никого не было рядом.

– Ты знаешь, кто такая Сакура? – холодно спросил Итачи, а следом снял с суставных «крючков» челюсть, принеся этим самым нестерпимую боль Абуми. Крик продлился недолго, так как шея бедняги была свернута в ту же секунду.

– Она дурнушка семьи Учих, – с неким благоговением прошептал Итачи, как будто бы отзывался о высшем существе. – Она моя дурнушка…

Учиха-старший позволил телу пасть на багряный асфальт, а затем летящей походкой направился к своей машине, шлёпая чёрными полированными туфлями по залитым кровью лужам и перешагивая через трупы убитых. Он насвистывал себе под нос колыбельную. Брюнет напевал:

…Я пою эту песню тебе,

Я пою эту песню с тобой…

========== Глава XXI. ==========

Сакура наворачивала круги по большой гостиной и тщетно пыталась найти среди идеального порядка свой потерявшийся телефон. Казалось, девушка ищет пятый угол, ибо пропасть маленькой вещице было попросту некуда. Старенький, потрёпанный временами гаджет, который Харуно решительно отказывалась каждый раз менять на новенький смартфон, как сквозь землю провалился!

Она даже непродолжительное время подозревала Учих в этой «случайности». Эти хитрожопые лисы уже давненько положили глаз на новый IPhone 6, который им не терпелось подарить дурнушке. Одно время они бредили заменой старенького телефончика с кнопочками на новенький сенсорный гигант! Но Сакура решительно и упрямо стояла на своём.

Как бы то ни было, но пропажа – не дело их мафиозных рук.

– Позвони на него, – предложил Итачи, не отводя глаз от грандиозных размеров плазмы. Свои ноги, одетые в чёрные домашние штаны, он вытянул и по-хозяйски сложил на мягкий пуфик перед собой.

– Он выключен! – жалобно проскулила Харуно, у которой вот-вот и вконец сдадут нервы. Поиски затянулись, и чем больше уходило минут, тем более ясным становилось то, что отыскать своего старого друга ей так и не удастся. – Наверное, зарядка кончилась…

Придётся ей покупать новый. Пусть трудностей и не возникнет ни с покупкой, ни с новой симкой, ни с новой телефонной книжкой, зато утихомирить свою скорбь и невнятную обиду на весь мир за свои нечастые приступы рассеянности станет настоящей проблемой.

– А он точно в гостиной? Может, ты оставила его в какой-нибудь другой комнате? – внёс свой вклад в дело Саске, который, как и брат, не мог отвести глаз от экрана телевизора. Вот только он, в отличие от Итачи, занял практически весь диван, сложив голову недалеко от руки старшего Учихи, а ноги – на подлокотник.

– Он либо здесь, либо я его где-нибудь на улице обронила, – пояснила Сакура, чётко помня только два эпизода незадавшегося утра.

Первый был связан с внезапным пробуждением и осознанием того, что она опаздывает на приём к гинекологу (надо же в кои-то веки убедиться, что всё хорошо, и снова залечь на дно того измерения, где врачей в принципе не существует). А второй – с гостиной, куда, по приходу домой, первым делом зашла Харуно. И оба этих воспоминания идут в комплекте с её стареньким мобильником.

Дурнушка снова обошла диван, перевернула вверх дном весь столик перед ним и возмущённо вздохнула. Братья Учихи при этом стали похожи на жирафов. Они вытянули шеи, выглядывая из-за Сакуры, дабы не прерывать просмотра повтора финального матча по футболу: вчера им так и не удалось забросить документы в дальний ящик и заняться своим досугом, а потому пришлось отдыхать (если волнение за любимую команду можно таковым назвать) с утра пораньше.

– Сакура, ты не стеклянная, – проворчал Саске, которого лишили всякой возможности наслаждаться телевизором.

– Прости, – виновато проронила Харуно, обыскивая диван, в чьих складках без труда могла затеряться небольших размеров вещица, и братьев, которые, вполне возможно, попросту посадили свои пятые точки на её телефон.

– Сакура… – теперь настала очередь Итачи ворчать, перед которым возникла фигурка мельтешившей Харуно в тот самый момент, когда отвлекать внимание – грешно. Саске даже на ноги поднялся от захватившего его волнения.

Итачи не мог пойти на такие жертвы ради обыкновенного мобильника, а потом резво убрал ноги с пуфика, с шумом поставил их на пол и, взвалив на плечо худенькую девушку, наклонился вперёд и замер перед решающим ударом. Сакура вскрикнула от испуга, уткнувшись носом в позвоночник старшего Учихи, который крепко держал её за талию, чтобы та не провалилась прямиком в ад.

Харуно фыркнула, отвела взгляд от широкой спины Итачи и… о боги! Это был телефон! Дурнушка, не помня себя от радости, схватилась за свой излюбленный мобильник и в следующую секунд взмыла в воздух на несколько мгновений. Восторженный крик «ГО-О-ОЛ!», казалось, слышали в каждом уголке огромной вселенной. У Сакуры даже уши заложило, и душа ушла в пятки от испуга. Однако в следующую секунду Харуно поймали на руки и поспешно поставили на ноги.

Братья Учиха кинулись обниматься, сходя с ума от восторга. Впрочем, Сакура была рада не меньше их, с благоговением осматривая с разных сторон мобильник и пытаясь найти повреждения. Благо телефон был цел и невредим, и настроение дурнушки взлетело до небес.

Итачи и Саске плюхнулись обратно на диван, оставшись довольными игрой. Младший Учиха хитро посмотрел на Харуно, потянул её за короткие шорты и усадил себе на колени. Девушка выронила от неожиданности из рук телефон, но на помощь подоспел старший из братьев, ловко поймав его налету.

– Ты проиграла! – торжественно объявил Саске, целуя дурнушку в плечо.

– В смысле?

– Ты спорила вчера с нами на желание. Не помнишь? Готова была голову дать на отсечение, что чемпионат мира по футболу выиграет Аргентина, – пояснил Итачи с лёгкой улыбкой на лице.

– А выиграла?.. – озадаченно спросила девушка.

– Германия! – победоносно усмехнулся младший Учиха. В его глазах черти затанцевали румбу.

– Вы так радовались, потому что я проиграла? – звонко засмеялась Сакура, изумляясь, как мало братьям нужно для счастья.

– Угу, – кивнул Итачи, откидываясь на спинку дивана.

– Желание за нами! – подхватил Саске.

– Ну, так загадывайте! – усмехнулась Сакура, поднимаясь с колен возлюбленного, перехватывая из рук его брата свой телефон и направляясь вон из гостиной, дабы успеть приготовить Учихам суп и накормить их вовремя.

– Это будет что-то особенное! – дьявольски заулыбался Саске, потирая ладони, словно был чертёнком.

Итачи только по-доброму усмехался, скрестив на груди руки: он тоже не прочь поучаствовать в решение приговора…

Увы, но за три с половиной часа братья не придумали ничего путного. Им не хотелось опускаться до низости и спускать желание на что-то пошлое и грязное. Глупости, вроде прилюдных унижений, тоже не приносили им наслаждения. Да и разряд «Рабство» не особо привлекал, учитывая их статус во Втором Мире Нелегалов.

Саске и Итачи поджарили свои чертоги разума, перерыли весь интернет в поисках золотой идеи и даже взяли «Звонок другу», но всё тщетно. Уставшие от непосильного умственного труда, братья жутко проголодались и в итоге перенесли свои пятые точки в столовую, где Сакура уже накрыла стол.

– Ну?.. – протянула Харуно, любопытничая. – Что-нибудь придумали?

– Увы, – пожал плечами Итачи, берясь за ложку.

Саске только кивком подтвердил печальные новости.

Они вместе отобедали, и братья поблагодарили дурнушку за вкусный суп. По расписанию – пора бить баклуши. Троица на ватных ногах добралась до игровой, распласталась на мягком ковре с джойстиками в руках, и в комнате снова воцарились праздность и леность.

Разобравшись вчерашним днём со всей бумажной волокитой, хорошенько потренировавшись с Харуно на ринге и, в конечном итоге, решив по телефону все важные вопросы, Саске и Итачи объявили о начале долгожданного отпуска. Правда, длиться он обещал недолго – всего несколько дней. Да и то один из них занят Демонстрацией, которая проходила каждый год в одном и том же клубе в Мортэме.

В прошлом году Харуно заболела в этот промежуток времени, а потому не смогла попасть на эту грандиозную тусовку. Так как каждая минута в клубе была зрелищней всей её жизни в целом, девушке было очень обидно пропускать это фееричное мероприятие. Саске с Итачи тогда пришлось уехать, а вот дурнушке оставалось только целые сутки провести в одиночестве.

– Возвращаясь к нашим баранам, хочу напомнить, что через пару дней состоится Демонстрация, – вспомнила вдруг Сакура, вынужденная со стороны наблюдать за тем, как братья зарываются друг с другом в «Mortal Kombat».

– Вот чёрт! – рыкнул Саске. Причём непонятно, отсылкой к чему было это ругательство: к игре или к напоминанию.

– Сегодня не твой день, – усмехнулся Итачи, одержав очередную победу и получив вместе с ней гневный взгляд братца. – Да, Сакура, мы помним, – кивнул старший Учиха, обращаясь уже к дурнушке, но попутно начиная новый раунд.

– В прошлом году был тухляк, – поморщился Саске.

– Не верь ему. Он просто не спал двое суток перед этим, и уснул, когда началось самое интересное.

Младший Учиха насупился, не желая вспоминать своей оплошности. Сакура звонко засмеялась, припоминая, как накануне Демонстрации Саске подсел на очередную хоррор-игру под названием «Outlast», и её дополнение – «Outlast: Whistleblower». Два дня Учиха не смыкал глаз, чтобы пройти её от начала до конца и не сойти с ума от скримеров. Удивительно, что Саске вообще уснул после всех пережитых ужасов.

– А программа каждый год одна и та же? – поинтересовалась Сакура, думая, как бы самой не уснуть от одного сплошного дежавю.

– Начало – стандартное, а остальное – всегда меняется, – отозвался Итачи. – В этом году организаторы решили побаловать всех прятками с внедрением всяких призов, дополнений, вознаграждений и тому подобными штучками.

– А мне можно будет поучаствовать? – предвкушая безудержное веселье в случае положительного ответа, полюбопытствовала Харуно.

– Поверь, если бы Ближайшему Окружению такие вольности позволялись, я бы уже давно разнёс этот город в пух и прах, – коварно заулыбался Саске, а затем мигом натянул нижнюю губу на верхнюю.

– Много хочешь, мало получишь…

– Но почему, Итачи? – приподняла брови Сакура.

– Потому что Ближайшему Окружению не подобает играть в игры.

– Сам придумал правила, сам и выполняй их, – проворчал Саске, хотя на деле даже не мыслил нарушать устоявшиеся традиции.

– То есть в игры Ближайшему Окружению играть не положено, а уродовать себя разрешено? – насупилась Харуно, вспоминая весьма своеобразный внешний вид приближённых Учих.

– Скажу даже больше: уродование себя активно поддерживается, – усмехнулся Итачи, на этот раз претерпевая неудачи в игре.

У Сакуры челюсть отвисла. До этого момента ей казалось, что члены Ближайшего Окружению идут против всех устоев, татуируя и протыкая себя.

– Что-о-о?!

– То самое, – пожал плечами Саске. – Пирсинг, татуировки, окраска волос – способы выделяться из толпы своей внешностью. Если Учихам это строго-настрого запрещено, то у Ближайшего Окружения это в порядке вещей. У нас все со своими отличительными «чертами».

Харуно принялась ворошить память, вспоминая образ каждого из Окружения. Пейн Тендо весь увешан пирсингом. Кисаме Хошигаке искусственно поменял цвет своей кожи и нанёс татуировки жабр на скулы. Куро Зетцу превратил себя в «скелет». У Какузу татуированные белки глаз, как у Нагато, и плюс ко всему прочему татуировки в виде швов. У Конан пирсинг и крашенные волосы. Но каким боком сюда причисляют Широ Зетцу, Сасори, Дейдару и Хидана? Сакура полюбопытствовала у Учих и на этот счёт.

– У Широ язык разрезан вдоль, как у змеи, и волосы осветлены. У Хидана вся правая сторона тела татуирована, просто ещё татуировка не доделана. У Сасори, если ты не обращала внимания, возле каждого сустава портак – косит под марионетку. У Дейдары на груди и на ладонях татуировки ртов – символ ненасытности… – и Итачи умолчал, чем именно не может насытиться задорный блондин – смертями.

– О-о-о, – многозначительно протянула Сакура. – То есть мне тоже полагается сделать что-то подобное?

– Ты уже сделала, – подмигнул Саске, кивая на вновь окрашенные розовые локоны.

– Это не считается!

– Считается, – отозвался Итачи, склоняя набок голову. – Вполне достаточно и одной особенности.

– А если я хочу ещё?

– Ну и чего же ты хочешь? – изогнул одну бровь Учиха-младший.

– Вот наколю тату себе на лоб и будете знать! – гордо вздернула носик Сакура, важно скрестив на груди руки.

– Мы-то будем, – по-доброму засмеялся Итачи. – А ты как жить будешь с портаком на лбу?

– А вы разве меня любить меньше будете?

– А ты думала: в сказку попала? – парировал Саске, засмеявшись.

– Мы тебя из дому выселим, – подхватил Итачи, продолжая веселье.

– А я вот возьму и наколю! – выпалила Харуно.

– Наколи – это и есть наше желание, – задорно усмехнулся Итачи.

– Смотри, чтоб тебе всяких членов на лоб не накололи, – продолжал хохотать на пару с братом Саске, искренне развеселённый слепым упрямством дурнушки.

– Смейтесь-смейтесь! – фыркнула Сакура, вставая на ноги и гордой походкой удаляясь из игровой комнаты.

***

– Ну и где Сакура? – обречённо спросил Саске, который порядком устал ждать свою девушку.

Конечно, можно задержаться на полчаса, ну, бог с ним, на час, но вот уже два часа – это перебор. Через двадцать пять минут уже начало Демонстрации, хотя по всем правилам быть на месте они обязывались за четыре часа. Но ведь троица ещё даже порог дома не переступила, не говоря уже о близости к городу! Итачи всё Ближайшее Окружение названивало каждые пять минут, подгоняя и торопя, а тот только обещал, что через пару минут будут как штык.

Учихи сидели на специально принесённых сюда пуфиках в коридоре, в строгих костюмах и с цветами для дорогой любимой дурнушки. Они слушали тиканье часов, доносившееся из холла, и тихие шаги прислуг, выполняющих свою работу. Будь Шисуи где-нибудь поблизости, то он обязательно бы пошутил: «Да если на них птицы насрут, они всё равно не двинутся с места». Их лица были до того каменными и бледными, что братья легко могли сойти за пару статуй в музее. Причём табличка под ними гласила бы: «Современные Святые Мученики Саске и Итачи. Мрамор». И люди бы проходили мимо них с задумчивыми гримасами, одобрительно качали головами и вторили бы: «Вот это подвиг! Что за диво!»

Относительную тишину нарушило цоканье каблуков, которое вмиг оживило две молчаливые статуи. Они встрепенулись, подскочили и встали, уставившись в сторону лестницы, по которой частила их избранница. Сколько бы братья не видели её во всей своей красоте, ни Саске, ни Итачи никак не могли привыкнуть к этому. Каждый раз был как первым…

На Харуно было каскадное платье цветом слоновой кости на широких лямках. Ткань бы тянулась за ней по полу, если б девушка не придерживала полы свободной от клатча рукой. На ногах – бежевые лабутены. Она страшно боялась навернуться по пути к своим суженым-ряженым, а потому с тройным вниманием смотрела себе под ноги. На голове красовалась декоративная шляпка с сеткой, которая прикрывала весь лоб.

– Простите меня за опоздание! – слёзно извинялась Харуно, страшась даже взглянуть на часы.

– Ничего страшного, – в унисон проговорили братья Учиха, позабыв обо всём на свете при виде дурнушки и протянув ей красные розы. Им не хотелось портить вечер и ругаться на ровном месте.

– Спаси-и-ибо! – счастливо протянула дурнушка, с удовольствием принимая «преподношение» и заполняя лёгкие запахом душистых цветов. Итачи с Саске заулыбались и засмущались, как малые дети. Удивительно, что даже спустя три с половиной года в них не погибла романтика.

Однако не прошло и минуты, как телефон Итачи снова потревожил звонок. Братья встрепенулись, оклемавшись от восхищения и благоговения перед Сакурой. Они разом сделались серьёзными, подхватили под руки Харуно и понесли её к машине, придерживая полы платья.

– Мы опаздываем, – пояснил Итачи, украдкой взглянув на озадаченное лицо девушки.

Учихи усадили дурнушку на пассажирское сидение очередной новенькой машины, уселись на переднее сидение, пристегнулись и ударили по газам. Ехали они быстро, игнорируя абсолютно всё знаки и светофоры на своём пути.

– Итачи, у меня возникла идея, – вдруг выдал Саске, оторвав глаза от лобового стекла.

– Ну-ка, поведай мне тайну.

Учиха-младший как-то по-особенному заулыбался и следом выдал:

– Как насчёт того, чтобы в этом году я встал вперёд колонны?

– А попа не слипнется?

– Разве что только совсем чуть-чуть, – хохотнул Саске, хотя его намерения были серьёзнее некуда.

– Ты встанешь вперёд колоны только через мой труп.

– Тогда я буду вынужден задушить тебя, Итачи.

– Чем? Своим новым парфюмом? – закатил глаза Итачи, заезжая в город. – Впрочем, можешь не волноваться: я уже задыхаюсь.

– Нормальный парфюм! – возмутился младший Учиха, понюхав кисть руки и убедившись в своих убеждениях. – Почему нет, Итачи?

– Традиции, – пожал плечами тот.

– Традиции гласят, что первым должен идти Учиха. А какой именно – не упоминается.

Порше остановился возле уже знакомого Сакуре клуба. Парковка была до отвала забита всякими «крутыми тачками», на которые проходящие мимо коренные жители Мортэма пялились, как бараны на новые ворота. Может, материальное положение в городе и улучшилось, но не настолько, что бы спустя пальцы смотреть на самые дорогие автомобили мира.

Улицы были пусты в связи с тем, что минутная стрелка швейцарских часов на руке Итачи показывала без десяти минут двенадцать – комендантский час уже давно наступил, а в городе к нему относились серьёзнее некуда, особенно в этот день. Что касается клуба – внутри все подчинённые уже стояли стойкой «Смирно!» в главном зале, в полной тишине, в ожидании своего начальника и его Ближайшего Окружения. Ни музыки, ни вскрика, ни шёпота – ничего, что могло бы стать указателем к грандиозному столпотворению людей.

Снаружи клуб был похож на очередное старое сооружение привычного Мортэма. Ничего удивительного, если не считать, что в это самое зданьице было вложено просто немереное количество денег – целое состояние. Если внутренним убранством от начала и до конца занимались профессионалы своего дела, приглашённые из Западной Европы, то внешний каркас делался руками простых местных рабочих, чтобы те поместили клуб за черту бедности и тем самым скрыли его от глаз любопытных варвар.

Итачи с Саске, всё ещё препираясь и споря о том, кто в этом году поведёт за собой Ближайшее Окружение, выбрались из салона и поспешили по всем правилам хорошего поведения помочь своей дурнушке. Старший из братьев открыл дверцу автомобиля, а младший – услужливо протянул руку. Оба Учихи выглядели так элегантно, что Сакура не сдержала улыбки. Её сопровождают двое грациозных, самых богатых и опасных человека во Втором Мире Нелегалов – не это ли повод для гордости?

Девушка выбралась из машины и расправила своё платье, обводя взглядом старую кирпичную кладку и неприветливые скрипучие двери главного входа. Она полной грудью вдыхала свежий холодный воздух, в котором учуяла смесь всяких приятных запахов: дорогого парфюма (и не только младшего и старшего Учихи), еды, новой ткани. Одним словом, это был запах невиданной роскоши – уж его-то Сакура ни с чем не могла спутать.

– Не вредничай, Итачи, – всё ещё не сдавал своих позиций Саске, указывая на свои права в кругу Учих.

– Я не буду уступать тебе своё место, – упрямился старший Учиха лишь потому, что в нём взыграло чувство собственности к своему законному месту.

Сакура сняла шапку, сложила её на капот автомобиля и потрясла головой, расправляя волосы. Ярко-розовые, только-только покрашенные волосы послушно легли на плечи кудрявыми локонами и оголили лоб, на котором красовался небольшой ромб. От затеи с татуировкой Харуно не смогла отказаться. Она, так сказать, пошла в ва-банк, отбросив в сторону комплексы и сомнения. Сделанный пару дней назад, маленький ромбик идеально смотрелся на широком лбу своей обладательницы. Из-за того, чтобы скрыть это «добро» от братьев Учих, Сакуре пришлось не сладко: вечно избегала их, проводила день где угодно, но не дома, прикрывала свой лоб волосами и шляпками, если она вместе с Саске и Итачи выбирались куда-нибудь в люди. В общем – сплошные лишения. Зато теперь дурнушку без сомнения можно было относить к числу членов Ближайшего Окружения.

Двое мужчин, занятые препираниями, шли следом за шествующей впереди Сакурой и совсем не заметили «перемен». Девушка шла на высоких каблуках, но едва ли могла усомниться в том, что потеряет равновесие или шлёпнется на лестнице, как это случилось двумя годами ранее. Она выглядела уверенной в себе, взрослой и смелой женщиной, которая отныне по праву называлась дурнушкой Учих.

Дойдя до дверей, Харуно не стала дожидаться, когда ей их откроют. Она самостоятельно справилась с таким заурядным дельцом, одним движением открыв себе путь. В небольшом коридорчике, который Ближайшее Окружение ласково называли «предбанником», в длительном ожидании теснились десять человек. Все первым делом обратили своё внимание на дурнушку, которая счастливо улыбнулась им всем сразу.

– Теперь чёртова дюжина в сборе, – промурлыкали братья Зетцу в унисон, мигом оказавшись возле Сакуры и в знак уважения по очереди почтительно целуя её руку. Девушка не была голубых кровей, а потому не выносила всех этих «почестей» и, следуя своей врождённой простоте, обняла близнецов.

– Оу, Сакура! – Улыбка Дейдары расплылась по всему лицу. – Перемены тебе к лицу.

– Дейдара! – радостно вскрикнула Харуно, бросившись блондину на шею. Вечно занятый делами Австралии, Тсукури ни разу ещё не приехал в Мортэм, дабы навестить своих обожаемых друзей и любимую подругу. Сакура отчего-то была уверена, что и в этот раз блондин не объявится. Его приезд стал безусловно радостной вестью для дурнушки.

– Ну-ну, – мило хихикал Тсукури, нежно обнимая её за талию, но старался не переусердствовать. Учихи ведь могут и приревновать!

– Согласен, – усмехнулся Хидан, когда Сакура оторвалась от блондинчика. – Перемены тебе к лицу, – и он повторил приветственные действия братьев Зетцу.

Пейн, Конан и Какузу ограничились лёгкой улыбкой, а вот Кисаме, Сасори и Нагато дружно оценили татуировку маленького ромбика, отметив, что выглядит новшество весьма и весьма кстати. Итачи с Саске прищурились, не понимая, чему так восторгается Ближайшее Окружение.

– В чём дело? – не понял Саске, который, кроме спины Сакуры и добрых улыбок своих подчинённых, не видел ни зги. Итачи даже вперёд выступил, в нетерпении узнать причину радостных возгласов.