Текст книги "Танец Опиума (СИ)"

Автор книги: Lime.lime

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 55 страниц)

– Делов-то тут! – глухо промычал себе под нос Саске, подходя к дверям комнаты Сакуры. – Всего-то сказать, что нам с Итачи нужно съездить на месяц-другой по делам в Австралию, и потому она едет с нами.

Саске сглотнул, неуверенно положил руку на дверную ручку и запрокинул голову. Чтобы защитить парня от ещё несуществующих проблем, его подсознание мгновенно увело размышления брюнета совсем в другую степь. Младший Учиха, разглядывая дверь перед собой, невольно задался вопросом: почему Сакура всё ещё не переехала в его комнату? Какая из причин этому препятствует? Зачем Харуно вообще своя комната понадобилась (которая, между прочим, очень маленькая, душная и с одним небольшим окном), когда у него роскошные апартаменты с двумя шкафами-купе, большой двуспальной кроватью и громадным окном во всю стену?

На этой ноте Саске без стука вломился в покои своей девушки. Комната и вправду была небольшой, но очень уютно обставленной. До появления Сакуры она была пустой, а царствовал здесь излюбленный минимализм Учих. Однако Харуно не только переставила мебель на своё усмотрение и наполнила пустующие полочки памятными сувенирами, фотографиями в рамках, своими рисунками и учебниками, но и каким-то образом изменила даже структуру воздуха.

У Учих не было своего домашнего запаха. Не было лишних полок, где бы скапливалась пыль, и воздух никогда не застаивался благодаря работам кондиционеров, очистителей и фильтров. В доме всегда пахло свежестью да и только. Иногда невзначай пронесётся по комнатам и коридорам запах только что извлечённой из духовки выпечки, но и тот почти сразу пропадал.

Нельзя сказать, что это плохо. Даже наоборот – свежесть была показателем безукоризненной чистоты Учих. Но также символизировала их непричастность и отсутствие. Как будто бы Итачи с Саске не жили полной жизнью, а существовали подобно призракам. Словно бы не могли осесть на определённом месте и вечно скитались, так и не обретя своего любимого уголка на земле. Чистоплюйство было в крови Учих, и именно оно, вместе с извечными минимализмом и перфекционизмом, делало братьев фантомами и заложниками древних обычаев. Даже появление Сакуры в их жизнях не смогло кардинально изменить этой детали…

В комнате же Сакуры пахло… Сакурой. Это был её домашний запах. Такой ненавязчивый и приятный. Саске невольно захотелось задержаться в этом месте или даже поселиться здесь. Пахло цветами вперемешку с гуашью и запахом новых книг.

На полу лежал мягкий тёмно-коричневый ковер, справа стоял большущий рабочий стол с письменными принадлежностями, ручками, карандашами и красками. Именно там, между прочим, Саске и застал Сакуру. Она даже не заметила прихода своего возлюбленного, оглушённая громкой музыкой в наушниках. Девушка склонилась над ватманом и выводила кисточкой глаза оленёнка. Из-за того, что окна были плотно занавешены, пришлось включить лампу.

На ней были домашние шаровары и мешковатая толстовка, скрывающая округлый живот. Четвёртый месяц беременности давал прикурить худющей Харуно. Она даже не понимала, как умудрялась скрывать сам факт своей беременности. Столько времени к ряду.

Пока Саске осторожно закрывал за собой дверь, Сакура продолжала рисовать, не отвлекаясь на посторонние звуки (во многом благодаря наушникам и плееру). Девушка качала головой под ритм мелодии и подпевала солисту. Со стороны это выглядело как нескладное мычание себе под нос.

Младший Учиха с интересом осмотрел правую часть комнаты. Здесь были дверь в ванную и компактный шкаф-купе с большими зеркалами. В двух метрах от Саске, прямо перед ним, располагалась внушительных размеров двуспальная кровать. Над ней, у самой стены, аркой протянулись полки, заканчивающиеся прикроватными столиками с двух сторон от кровати.

Каждая полочка была отведена специально для определённой вещи. Например, весь верх был занят книгами, а на самой серединке стояла рамка с фотографией, на которой в обнимку возле какого-то учебного заведения стояли сама Сакура и её брат. Оба донельзя счастливые, улыбки от уха до уха. Это навело Саске на мысль, что брат для Сакуры очень много значит, раз его фотка заняла такое почётное место.

Углы обставлены сувенирами из разных уголков планеты, где она уже успела побывать вместе с братьями Учиха. На прикроватном столике справа стояла рамка с их совместной с Саске фотографией. На ней Сакура целует своего возлюбленного в щёку, а тот морщится и люто ненавидит фотоаппарат, который подарили ей слуги. На левом прикроватном столике аналогичная фотография, но только с Итачи. Причем последний не морщится и не сопротивляется, а робко улыбается.

Саске помнил тот день, когда эти две фотки были сделаны. Между прочим, это был Новый Год, и братья наотрез отказывались фотографироваться. Слишком гадкой казалась им эта перспектива – быть запечатлёнными на плёнке. Как бы то ни было, но фотки оказались очень милыми, и Саске немало удивился, как сентиментальна была Харуно к таким мелочам. Не поленилась же ведь купить рамки и выбрать для них место.

Младший Учиха невольно улыбнулся и медленно подкрался к Сакуре, удивлённый, что девушка всё ещё не заметила его. Иной раз Харуно с головой погружалась в рисование, и оторвать её от этого занятия становилось невозможным. Особенно в это тревожное время, когда её маленькая тайна беспрестанно разрасталась.

Его руки аккуратно легли на напряжённые плечи Сакуры, и девушка вздрогнула, моментально выдернув из ушей наушники.

– Саске! Ты меня до чёртиков напугал! – ругалась Харуно, откладывая кисточки в сторону.

Парень усмехнулся и поцеловал свою возлюбленную в темечко. Волосы девушки пахли лавандой, и Саске ненадолго задержался, жадно вдыхая её пьянящий аромат.

Сакура изловчилась развернуться на удобном кресле и охотно прильнула к губам брюнета. Тот с радостью ответил на нежный поцелуй и вытащил дурнушку со стула, как вытаскивают младенцев из люльки. Саске неторопливо зашагал с дурнушкой на руках к манящей его постели, чтобы закончить начатое дело.

Учиха повалил Харуно на мягкую перину и прижал её сверху, стягивая через голову тёмную кофту. Девушка робко остановила парня, качая головой, мол, сейчас не подходящее время для плотских утех.

Учиха не обиделся и деликатно слез со своей дурнушки.

– Так-то я хотел просто поговорить, – усмехнувшись, сообщил Саске.

Девушка удобно устроилась под боком своего возлюбленного и заботливо целовала его в щёку. Она слышала быстрое сердцебиение брюнета.

– О чём? – насторожилась Харуно, но виду старалась не подавать.

Парню потребовалось ещё пять минут, чтобы собраться с мыслями.

– Я хотел у тебя спросить, как ты отнесёшься к небольшому отпуску?

– У меня и так бесконечный отпуск, – по-доброму усмехнулась девушка.

Губы Саске растянулись в улыбке.

– Нам с Итачи нужно съездить по работе в Австралию.

Сакура закатила глаза и тяжело вздохнула.

– Вы и так вечно работаете. Серьёзно, – осуждающе проговорила Харуно. – Одно дело работать, чтобы жить, и совсем другое – жить, чтобы работать. Последнее время ты вообще дома не появляешься, а если я тебя и вижу, то едва ли на часок-другой.

Саске виновато поморщился.

– Извини. Просто дел невпроворот в последнее время. Нужно подписать то там, то здесь кое-какие документы. В общем, бумажной волокиты очень много. А недавно оказалось, что мы не подписали кое-какие бумаги в Австралии. Это всего лишь на пару месяцев! Можешь, конечно, здесь остаться, мы не возражаем…

– Ну, уж нет! – запротестовала Сакура. – Я и так вас днями напролёт не вижу в глаза, а тут пара месяцев!

Умом дурнушка понимала, что лучшим вариантом было бы остаться, дабы не мозолить глаза своим трехмесячным пузом. Но сердце изнывало от одной только мысли о разлуки. И ещё ни разу после истории с Чёрным Дворцом она не подумала об исповеди перед Учихами. Сакура до сих пор ждала какого-то предзнаменования или сроков, когда уже скрывать будет бессмысленно.

Да и вообще Харуно, к всеобщему удивлению, не обмолвилась ни словом о тех кровавых событиях месячной давности. Возможно, потому, что в глубине души понимала опасность волнения.

Как бы то ни было, разлучаться на пару месяцев с Итачи и Саске она не собиралась.

– Но я тебя должен сразу предупредить, что у нас с Итачи будет дел выше крыши, поэтому много времени тебе уделять не получится. Так что особой разницы не будет: что ты в Мортэме без нас, что в Австралии с нами.

– Нет, Саске. В Австралии я хотя бы буду знать, что вы неподалёку, и дозвониться до вас я всегда смогу.

Видимо, убеждать Сакуру в чём-то и правда бесполезно. Проще просто принять её точку зрения и подстроиться под неё. По крайней мере таков план.

– Ладно. Тогда есть альтернатива, – хитро улыбнулся Саске, хотя сам этому был рад не больше, чем покушению на жизнь его брата. – Так как нас рядом не будет, то тебе придётся тухнуть в номере целыми днями, а этого ни я, ни Итачи допустить не можем. С нами поедет Хидан. Тогда я договорюсь с ним, чтобы показал тебе город.

Сакура удовлетворённо кивнула, а затем вспомнила кое о чём.

– А как же Дейдара? Когда мы в последний раз с ним созванивались, он сказал, что поехал обратно в Австралию. Мы можем с ним там встретиться!

Саске скрыл свою злость к блондину за то, что разрушает их с Итачи идеально спланированную операцию по уничтожению предателей. Про эту дружбу не-разлей-вода братья как-то и забыли, не учли, что дурнушка захочет повидаться с Тцукури. А им уж очень не хотелось ввязывать во всё Дейдару, который об их приезде в Австралию будет ни сном ни духом.

– Пока мы с ним как бы поменяемся местами, – спокойно пожал плечами Саске, соврав. – Мы будем решать проблемы в Австралии, а он поедет решать проблемы в Мортэм.

– Жаль, – огорчилась Сакура. – Я давно с ним не виделась…

Брюнет поцеловал девушку в макушку и снова полной грудью вдохнул пьянящий аромат её волос…

***

– Сакура! Блин! – ворчал Саске, у которого уже нервы сдавали. Через час они должны были вылетать на самолёте, а Сакура всё ещё не удосужилась собрать свой чемодан, ко всему прочему, так и расхаживала в мешковатой толстовке и шароварах.

Обычно Харуно была более обязательной, но в этот раз о скорой поездке в знойный Дарвин ей сообщили слишком поздно, и более двух дней она бегала по магазинам, закупаясь всем необходимым. Поэтому девушка вовремя и не успела собрать чемоданы.

– Неблагодарные скоты! – в ответ ругалась Сакура, у которой венка на виске от переполняющего её гнева пульсировала. Ох уж эти гормоны! – Я и так за вас все ваши вещи собрала, а вы ещё и подгонять меня вздумали!

– Сакура, у нас рейс через час, – мягче произнёс Итачи и подал ей аккуратно сложенную стопку нижнего белья (они с Саске старались помочь, чем могли). Девушка без капли смущения рывком забрала бельё и сложила в чемодан.

Она уже давно перестала смущаться братьев. Ближе них у девушки никого не было. К тому же стадия привыкания друг к другу прошла ещё в первые полгода её проживания в доме Учих. Кто, как не Сакура, покупал их труселя, пены для бритья, детские крема для обмороженных мозолистых ручек и гигиеническую помаду для потрескавшихся мужских брутальных губ? Всеми этими закупками от начала и до конца занималась Харуно, тратя своё драгоценное время. Поэтому попросить кого-то из них аккуратно собрать все её трусики – детский лепет по сравнению с тем, что просили купить или сделать братья.

Вот, например, на протяжении всей недели Сакура, как ошпаренная, покупала вместительные чемоданы, а затем ещё и упаковывала их вещи, собирала аптечки, гигиенические принадлежности, давала указания домработникам и покупала еду в дорогу. А теперь они посмели её подгонять! Харуно рвала и метала!

– Да кого это еб…

– Тщ-щ-щ, – приложив палец к губам, напомнил Итачи. – Не ругайся. Спокойнее. У тебя ещё целый отпуск с Хиданом впереди. Успеешь наматюкаться.

Девушка цыкнула и рывком забросила футболку в чемодан, а затем топнула в ярости ногой.

– Ты, – девушка указала на Итачи. – Собирай лифчики! А ты, – Сакура тыкнула пальцем в сторону своего возлюбленного, – положи тампоны и прокладки в сумку!

Оба обречённо кивнули и принялись делать то, что им было велено. Итачи уже с прискорбием понял, что на рейс они не успеют, поэтому складывал в стопку бюстгальтеры неторопливо и со старанием. Саске же, надувшись как индюк, запихивал вещицы женского туалета в чёрную объёмистую сумку.

– Что с ней? – шёпотом спросил у братца Итачи.

Саске надул нижнюю губу и глухо ответил:

– Стресс от наших сборов и, наверное, критические дни одновременно…

– А-а-а… – протянул старший Учиха. – Теперь всё понятно.

– Ты ещё не знаешь, какой стервой она может быть в свои месячные.

Итачи закатил глаза и погребальным тоном сообщил:

– Поверь, знаю…

Ох, всё знали стервозную Сакуру – женщину, которая подменяла милашку-Сакуру в тяжелые времена критических дней. Уравновешенная, спокойная и рассудительная до мозга костей Харуно превращалась в дьяволицу и оставляла желать лучшего всем окружающим личностям, а в особенности Саске и Итачи. Братья в своём личном календаре отмечали дни ада и старались не появляться на глазах взбешённой истерички. Обычно Сакура не только кричала, но и распускала руки, устраивая парням настоящее заключение строгого режима, когда и шагу лишнего было опасно ступить. И ведь упаси бог, если слово лишнее ей скажешь! Сначала уйдёт из дома, хлопнув дверью, затем сядет на лавочке и заплачет, а позже вернётся и выскажет всё, что накопилось.

Вела себя Сакура хуже маленького дитя и беременной женщины, когда у неё наступали критичные дни. Поэтому братья и обращались с дурнушкой как с малым дитём и беременной женщиной в одном лице. Чтобы успокоить, таскали ей сладости, и девушка сразу же смирнела. Но в этот раз на плечи Харуно свалилась не только жуткая нервотрёпка, но ещё и беременность, поэтому успокоить бедную Сакуру возможностей стало маловато.

Братья Учиха просто молча терпели излишки бурного нрава и плохого настроения и смотрели на то, как по комнате носится взбешённая всеми правдами и неправдами жизни дурнушка.

– Ей ещё долго собираться? – осторожно поинтересовался Саске у братца.

Итачи пожал плечами, мол, откуда мне знать?

– Сам у неё и спроси, – ответил он, закончив со своей работой. Пока Сакура копалась в своем шкафу, Итачи умудрился уложить нижнее бельё в чемодан и остаться незамеченным.

– Нет, ты спроси, – шикнул Саске. – Она на тебя кричать не будет.

– С чего ты взял?

– Она тебя больше любит.

Итачи усмехнулся и съязвил:

– И это мне сказал парень дьяволицы, с которой он вот-вот обручится.

– Ну, Ита-а-ачи… – взмолился Саске. – Ну, будь примерным братиком! Я ведь не выдержу!

– Раз взялся за гуж, не говори, что не дюж, – хохотнул Итачи и из вредности решил оставить злобную Сакуру на своего младшего брата.

У Учихи-старшего был особый дар, которым мог похвастаться не каждый, а именно: усмирять строптивых и успокаивать буйных одним словом и мягким взглядом. Саске же был личностью, имевшей в заднице шило, и если уж он собрался каким-то чудесным образом сдержать буйного барана, так единственное, чем он сможет похвастаться – наставить рога на рога. Такая практика всегда оканчивалась неудачей.

– Тогда не буду спрашивать, – упёрся Саске, тяжело вздохнув. – От греха подальше.

– Ладно, – уступил Итачи с лёгкой улыбкой на лице. – Учись, пока я жив.

С этими слова старший Учиха поднялся с места и грациозной походкой настиг у шкафа Сакуру. Он галантно перехватил у неё вещи, валящиеся из её тонких рук, и помог донести всё барахло до кровати. Под жалобы Харуно о том, что её шкаф скоро разорвётся от ненужных вещей, которые вечно ей присылают её стилисты, Итачи молча укладывал всё в чемодан и смиренно поддакивал девушке. Через пятнадцать минут стараний Итачи своим бархатным мелодичным голосом спросил, сколько ещё времени потребуется Сакуре.

Харуно остановилась, посмотрела на брюнета проницательным взглядом. Сложно было догадаться, что же сейчас выберет девушка: низкие или высокие тона. Саске всё-таки склонялся ко второму и упрямо не верил в успех брата. Атмосфера накалялась, и даже сам Итачи уже понял, что миссия провалена. Он уже мысленно перекрестился и приготовился принять удар на себя на радость своему младшему брату.

Однако дурнушка тяжело вздохнула, провела рукой по взъерошенным волосам и спокойно ответила:

– Нет, Итачи, мне нужно ещё пять минут, чтобы волосы уложить. Как ты меня только терпишь с моим-то характером…

Итачи облегчённо выдохнул и поспешил заверить девушку, что она божий одуванчик и ему никогда не приходит терпеть её закидоны. Саске только закатывал глаза, поглядывая на братца-льстеца, и в тайне завидовал его скрытым способностям.

– Можешь не торопиться, – обнадёжил её Итачи. – У нас ещё целых полчаса. Успеем.

– Спасибо! – облегчённо выдохнула Сакура и, ссутулившись, потопала в ванную. Ей оставалось только захлопнуть за собой дверь, и тогда бы Саске тоже свободно вдохнул свежего воздуха, не беспокоясь за свою жизнь. Однако девушка развернулась на носочках, недобро сверкнула глазами и рявкнула:

– А ты, Саске, даже помочь никогда нормально не можешь! – и с грохотом захлопнула дверь.

Саске, бедненький, обиделся, встал и, не глядя на брата, который теперь предстал перед ним в роли обидчика, направился прочь из комнаты.

– Иди ты к чёрту, Итачи! – буркнул он себе под нос. Старший Учиха взял чемодан и последовал вслед за младшим братцем.

– Ну, ты чего? – засмеялся Итачи, развеселённый финалом наинтереснейшей драмы.

– Отстань!

– Я не виноват, что у тебя язык из жопы растёт.

– Вот почему ты вечно сухим из воды выходишь?! – недоумевал Саске. – Я ведь даже слова не сказал, а всё равно виноватым остался! Молчание же – золото!

– А слово – серебро, – подмигнул Итачи, хитро улыбнувшись.

========== Глава XXIV. Часть 2. ==========

– Welcome to Австралия! – как-то уж слишком вяло вскрикнула Сакура, наконец оказавшись в номере гостиной. Перелёт ей дался с трудом. Вся измученная тяжестью живота и плохим настроением, Харуно мечтала соприкоснуться головой с подушкой и уснуть на часок-другой.

Итачи с Саске, не менее утомлённые, с трудом перешагнули через порог номера и в унисон тяжко вздохнули. Им было безразлично, куда они попали. Как бы то ни было, но оплаченные апартаменты были просто грандиозных размеров. И именно ими дурнушке придётся довольствоваться последующую пару месяцев. Три обособленные комнаты и две ванные. Кухня отдельно. Мебель исключительно дорогая, в нежных бежевых оттенках. Прилагающиеся новшества техники, обеспечивающие комфорт клиентам, в обязательном порядке: пульты от всевозможных автоматических дверей, телевизоров, кресел и так далее, и тому подобное.

Но на данный момент Итачи, Саске и Сакуре было безразлично всё на свете. Они кое-как доковыляли до громадной двуспальной кровати, занимавшей большую часть небольшой комнаты, плюхнулись на неё, прикрыли глазки и уснули крепким, непробудным сном. Обслуживающий персонал, который так и не достучался до гостей, самостоятельно открыл запасными ключами дверь, втащил весь полагающийся багаж и с удивлением обнаружил молодых людей, сопящих в две дырки, на кровати. Они пожали плечами и тактично удалились, заперев за собой дверь.

На улице знойное солнце уже село, но громадный Дарвин даже не думал засыпать. Город никогда не смыкал своих больших цветных глаз. Он жил и поздней ночью, и ранним утром, и в разгар дня. В тёмное время суток здесь было не так жарко, как в обед, но без кондиционеров всё равно вполне возможно получить солнечный удар даже в помещении. К тому же январь здесь считается одним из самых жарких месяцев в году. Спасение можно найти только с мороженым в руках в теньке и, желательно, по пояс в воде.

И пока троица безмятежно посапывала рядом друг с дружкой, кондиционер спасал их от перегрева. За всю ночь они ни разу не открыли глаз и не возмутились, почему это вместо того, что занять каждому свою комнату, они теснились на одной кровати.

Первой продрала глаза Сакура. Она лениво зевнула и поднялась. Пыльная и грязная после переезда одежда на ней вся смялась. Босоножки, как оказалось, она даже снять перед сном не удосужилась. Харуно оглянулась и с обоих от неё сторон заметила мерно сопящих брюнетов. Они, видимо, даже не собирались просыпаться в ближайшую пару часов.

Сакура неторопливо встала, потянулась и сняла с себя надоедливые босоножки. Они натёрли ей громадную мозоль на ахиллесовом сухожилии. Девушка вышла из комнаты, осторожно прикрыла за собой дверь, а следом бросила неудобную, ненавистную обувь в коридор. Та с шумом приземлилась у самого порога.

Харуно на ходу сняла с себя свободное платье и бросила его на мягкий диван, стоящий перед огромной плазмой на стене. Она лениво проследовала в ванную и приняла холодный душ, чтобы хорошенько взбодриться. Мышцы неприятно ныли, и под струей холодной воды Сакура хрустела всеми суставами, разминая отёкшие конечности. Затем она умылась, завернулась в махровое белое полотенце, вышла и с прискорбием поняла, что жутко голодна.

Из провизии, которую она закупила в дорогу, ничего не осталось, поэтому единственный выход Харуно увидела в готовке. Благо здесь была не только кухня с холодильником, плитой и кухонной гарнитурой, но и прилагающиеся ко всему прочему продукты. Сильно заморачиваться Сакура не стала (ломать голову с утра пораньше – не самая лучшая мысль), поэтому решительно сошлась на том, что лучше старых добрых блинчиков на завтрак не придумать.

Харуно вытащила яйца, молоко, растительное и сливочное масло, отыскала на нижних полках муку, соль, сахар и соду. Затем затратила ещё несколько минут на поиски сковородки, какой-нибудь ёмкости и блендера. Всё отыскалось быстро. Сакура сделала на голове высокий пучок, убрав все волосы с лица, чтобы те не мешали, и приступила к готовке.

На всё про всё у девушки ушло чуть больше часа. Она сготовила не только блинчики, но и гренки. Заварила чай, накрыла стол и довольно улыбнулась. Теперь-то всё готово, и пора звать мальчиков.

Сакура осторожно заглянула в комнату и обнаружила, что ничего не изменилось. Парни так и лежали на спине и мирно посапывали, видя седьмой сон к ряду. Девушка сложила руки им на животы и принялась их старательно будить, как простых домашних котов. Они оба поморщились и поворотили носами, мол, мы ещё не выспались, будь добра подождать.

– Просыпайтесь, – промурлыкала Сакура.

Первым глаза открыл Итачи, устало посмотрев на потолок. Он сладко зевнул и лениво повернул голову в сторону братца, который всё ещё противился и не желал просыпаться.

– Завтрак готов, – упёрла руки в боки Сакура, обращаясь, скорее, к Итачи, нежели к двоим. – Буди брата, умывайтесь и бегом на кухню, пока блинчики не остыли.

– Блинчики, – повторил Саске, и его губы растянулись в довольной улыбке. – Люблю блинчики на завтрак…

– Я тоже, – усмехнулся Итачи, вспоминая, как Рин будила его каждое утро со словами: «Итачи, дорогой, блинчики уже стынут». Приятное воспоминание заставило старшего Учиху понадеяться на хорошее продолжение дня. Он кое-как растолкал своего брата и потащил его с собой в ванную умываться.

Вся троица привела себя в порядок и переоделась за считанные минуты, а затем села за стол и с удовольствием принялась поглощать завтрак.

– М-м-м… Вкусно! – восторгался Саске, набивая рот любимыми блинчиками.

– Какие планы на сегодняшний день? – осторожно поинтересовалась Сакура, надеясь, что братья окунуться с головой в работу не в первый же день приезда.

– Скоро должен приехать Хидан, – коротко сообщил Итачи, поглядев на наручные часы. – Затем мы с Саске уезжаем.

– Я думала, сегодня вы со мной… – огорчилась девушка.

– Я тоже так думал, – покосился на брата Саске. – Мы же хотели взять пару дней выходных?

Итачи отрицательно покачал головой:

– Из-за того, что мы опоздали на нужный рейс, пришлось лететь с пересадками, и ехали мы, вместо одного дня, целых два, останавливаясь то там, то здесь, чтобы передохнуть. Так что два дня мы уже «отдохнули».

Саске болезненно скривился. После тяжёлого перелёта он не был готов сразу приступать к работе. Он тяжко вдохнул и доел последний оставшийся на тарелке блинчик. Сакура огорчилась пуще всех остальных.

– Вы без выходных и проходных? – поникнув, спросила она.

– Скорее всего, так и получится, если мы хотим уложиться в короткие сроки, – пожал плечами Саске.

Как и говорил Итачи, через двадцать минут в номер постучались и на пороге появился высокий сердитый мужчина с пепельными волосами и малиновыми глазами. Встретила его Сакура. Она распахнула перед его носом входную дверь и застыла на месте. Хидан смотрел на неё строго, прищурившись, как будто бы пытался найти в ней недостатки (что, впрочем, у него с лихвой получалось). Однако лёд в сердце растаял, стоило маленькой полноватой коротышке броситься в его объятия.

– Привет, – радостно вскрикнула она.

– Ну *б твою мать, Сакура! – с порога же начал материться Мацураси. – Ты меня удушишь!

Однако Харуно отлипать от мужчины даже не собиралась. Пепельный блондин, не долго думая, поднял её и пронёс в номер. Его мышцы, как ни странно, заиграли, и Хидан удивлённо выдал:

– Ты поправилась, что ль? Весишь будто целую тонну!

– Как мило с твоей стороны, – усмехнулся Итачи, собирая в кожаную сумку некоторые документы.

Хидан пожал двум начальникам руки и, закатывая глаза, взглянул на приставучую дурнушку. Последняя, как малое дитя, обнимала мужчину за талию, прилипла к нему как банный лист. Саске засмеялся. Он часто замечал, как тоскует без своих новых лучших друзей его будущая невеста. Харуно изголодалась по общению с Акацуки. А потому даже общество такого чурбана, как Мацураси, вызывало в ней радостное чувство.

– Оставляем её на тебя, – поставил Итачи Хидана в известность, затем потрепал по голове дурнушку и летящей походкой направился к выходу. Саске поцеловал на прощание свою коротышку и скрылся вслед за братом, хлопнув напоследок дверью.

Несколько долгих секунд Сакура с Хиданом играли в гляделки, а затем девушка устало вдохнула. Ей надоело строить из себя маленькую сучку, и она отлепилась.

– Будешь кушать? – поинтересовалась Харуно, мило улыбнувшись. – Там блинчики остались.

Хидан изумлённо покосился на боевую девчушку, а затем его взгляд потеплел.

– Не отказался бы, – с улыбкой кивнул Хидан, уже не первый час слушая, как урчит его пустой желудок.

Харуно усадила пепельного блондина за стол, подала ему всё, что осталось после братьев, заварила чай и преподнесла конфетки с бутербродами. Сама же села напротив Хидана, сложила подбородок на ручки и принялась внимательно наблюдать за трапезой своего друга.

– Приятного аппетита!

– Спасибо, – с набитым ртом отозвался Мацураси, который оценил блинчики очень и очень высоко.

– Слушай, а чем ты занимаешься на службе у Итачи и Саске?

Хидан повременил с ответом, постаравшись предельно смягчить его и притупить острые концы.

– Устранением недругов, – ответил он.

Сакура изогнула бровь.

– Ну, устраняю опасных для компании Учих людей, собираю долги с должников. Делаю грязную работу, так сказать, – уклончиво пояснил Хидан.

– Убиваешь? – несмело спросила Сакура.

– Всякое бывало.

Хидану чувствовал себя не в своей тарелке. Он знал только то, что девушка не должна знать больше, чем уже знает, а это мера несоизмеримо мала. Харуно была не в курсе всех тех ужасов, которые вершили Учихи: не знала ни до, ни после Чёрного Дворца. Она не знала ни о пытках, ни о безнаказанно загубленных, невинных жизнях, ни о несправедливостях и грязных деньгах. Ровном счётом ничего. В её милой головушке информации – кот наплакал.

– А чем занимаются остальные друзья Итачи? – полюбопытствовала Сакура, и Хидан перестал жевать, задумчиво уводя взгляд к окну.

– Друзья?..

– Ну, да, – безмятежно отозвалась Харуно.

– Даже спустя четыре года… как-то непривычно, что ли, думать о себе и остальных как о друзьях Итачи… – горько усмехнулся Мацураси. – Раньше считалось, что у Итачи нет друзей. Кто угодно был, но только не друзья. Нас обычно называли просто Ближайшим Окружением, или, реже, Акацуки. Другом разве что только Дейдара являлся, да и то только для одного Саске. А сейчас… нас всех так просто друзьями называют. Удивительно…

– А почему бы и нет?

– Я же сказал: просто непривычно как-то…

– Ну, а Шисуи? Он всегда был их другом, – пожала плечами Сакура.

– Родственник, – поправил Хидан. – Он был и остаётся родственником. Это в нашем безумном мафиозном мире ценится больше. Если ты родственник – тебе простят все грехи.

От последней реплики у Харуно больно защемило сердце. Простят все грехи… Как будто Шисуи сделал что-то поистине непоправимое и ужасное! Сакура до сих пор всеми руками и ногами была на стороне двоюродного брата Итачи и Саске. Может, методы у Шисуи и подлежат уничтожению, но сам по себе он был и остаётся добрым малым.

И, пожалуй, если бы Сакура хоть на секунду отстранилась от играющих ежесекундно гормонов, то непременно вспомнила бы заварушку почти трёхлетней давности. Память подкинула бы её заодно ещё и странные обстоятельства, при которых Шисуи в прошлый раз покинул солнечный Мортэм…

– А как же я? – спросила Сакура, как бы отстраняясь от грызущей её правды. – Мы ведь с Итачи друзья…

Блондин не знал точно, что происходило между этой девушкой и его боссом, но точно мог сказать, что Итачи едва ли относился к Харуно как к другу. Все сомнения развеял тот жест, когда старший Учиха потрепал дурнушку по голове. Он никогда и никого так благоговейно не касался – так, словно бы боялся причинить боль или обидеть; так, как будто бы любил всем своим нутром. И это исключая ещё огромное количество взглядов, касаний и даже поцелуев под столом в Поднебесном зале…

«Интересно, как Саске на это реагирует. И догадывается ли он вообще о заинтересованности своего старшего братца?» – мимолётом подумалось Хидану, но слишком глубоко копать он не намеревался. Всё-таки не его ума дело.

– Возможно, ты права, – отмахнулся блондин от двусмысленного разговора.

Сакура победоносно заулыбалась, подобно маленькому ребёнку, хотя вихрь в её душе оборотов не поубавил. Мало доказать окружающим, что их с Итачи ничего не связывает. Для пущей уверенности нужно убедить саму себя. И с последним заданием Сакура справлялась скверно. Особенно после того, как Карин заявила, что ребёнок-то от Итачи, впрочем как и подозревала сама Харуно.

Рука непроизвольно легла на уже ощущаемых размеров живот. На аборт у неё смелости так и не хватило. Сакура непременно бы приуныла от нахлынувших воспоминаний, если бы её внимание не привлекла шоколадная конфетка – единственная, оставшаяся в плошке. Её зеленые глаза искрились и блестели, когда она с удовольствием поглощала сладость.