Текст книги "Танец Опиума (СИ)"

Автор книги: Lime.lime

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 55 страниц)

Несколько долгих минут Нагато переваривал данную ему информацию, затем насупился и отозвался:

– Теперь я ненавижу Зетцу ещё больше…

– Ревнуешь? – усмехнулся Итачи, скрестив на груди руки.

Узумаки только хмыкнул в ответ, обиженный, что игра прошла мимо него.

***

– Девушка, вам нельзя покидать палату! – взревела пожилая медсестра, удерживая помятого вида девицу в больничной палате. Пациентка, вся перемазанная в грязи, пыли и чужой крови, со слезами на глазах рвалась покинуть свою временную темницу, однако женщина в халате строго-настрого запретила подобные вольности.

– Прошу! – взмолилась Сакура, утирая слёзы перепачканными в крови Стервятника руками. – Прошу! Там Саске! Там Саске!

– Всё хорошо будет с вашим Саске, – настаивала медсестра.

Харуно металась из одного угла палаты в другой, не находя себе места. Она отказалась от всех полагающихся процедур: от душа, чистой одежды и полдника. Теперь Сакура расхаживала грязной, неопрятной и голодной. И ведь не переубедишь же глупую девчонку! Единственное, чего дурнушка хотела больше всего на свете, – встретиться со своими любимыми братьями. Хотя бы с одним из них!

Наверное, пожилой даме, в конце концов, всё-таки удалось бы усмирить пыл своей буйной пациентки, если бы из коридора Сакура не услышала грубоватый низкий голос. Мужчина разговаривал на повышенных тонах и явно был чем-то рассержен. Хрупкое сердце девушки ёкнуло, и ноги сами понесли её прочь из треклятой палаты. Медсестра попыталась остановить Харуно, схватив её за локоть, но девушка оказалась бойкой и жутко испуганной. На секунду ей показалось, что за мёртвой хваткой последует очередное насилие. Душа ушла в пятки, и Сакура успела с левой врезать женщине по челюсти, как её учили братья.

Харуно вырвалась из палаты, и ей невольно вспомнился тот день, когда она с Саске попала в автокатастрофу. Вот только в прошлый раз она бежала навстречу свободе, подальше от братьев, а в этот раз бежала навстречу к ним, потому что их объятия казались ей слаще любой свободы. Ох, как же много изменилось за эти два года…

На ватных ногах Сакура на всех парах мчалась по коридору, и путеводителем ей был знакомый мужской голос. Она свернула за угол в поисках обладателя низкого баритона и остановилась, прикрыл ладошкой рот. Слёзы градом покатились по её щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. Опухшие и покрасневшие глаза распахнулись и ни разу не моргнули. Харуно казалось, что ещё мгновение и её голова взорвётся от перенапряжения. Из-за пережитого у дурнушки сносило крышу.

И причиной такой реакции стал чёрный строгий костюм. Едва ли его когда-либо одевали. Совсем новый. Сакура могла дать голову на отсечение, что мужчина так и не успел снять с него ценник и бирку. Взбешённый брюнет стоял у стойки регистрации и, казалось, готов был одним ударом переломать в холле всю мебель. Рука его изредка подёргивалась, и окружающая его толпа невольно вздрагивала и пугалась. Совсем рядом стоял Нагато и тщетно пытался успокоить своего начальника. Его огненно-рыжие волосы стояли дыбом, а глаза устало метались от брюнета к молоденькой регистраторше. Узумаки хотел только разрешить конфликт между этими двоими, но ни слезливая медсестра, ни перевозбуждённый брюнет не был готов так быстро зарыть топор войны. Так и получалось, что Итачи нарочито медленно что-то внушал регистраторше, а та, растерянная, заплаканная и до чёртиков испуганная, копалась в документах и карточках, и только один Нагато пытался найти компромисс.

В конце концов, Учиха запрокинул голову, раздражённо потёр переносицу и отступил на шаг назад. Регистраторша казалась ему невероятно тупой и никчёмной. Он снова и снова задавался вопросом, как таких «безмозглых овец» берут на подобную работу. Освободившееся место у стойки молниеносно занял Нагато – от греха подальше. Узумаки взял девушку за руку и попросил успокоиться, мол, не переживайте и давайте поищем вместе, может, чего и найдём.

Ну, а Итачи, учитывая немереную дозу адреналина в крови, даже стоять на одном месте долго не мог. Это, конечно, хорошо, что Учиха пошёл на поправку, но адреналин и в Африке адреналин. Ему не стоялось на месте, и брюнет часто оглядывался и постоянно дёргался. Играли не только нервы, но и мускулы. Тёмные глаза метались от одной двери к другой, скользили по неприветливым лицам. Итачи топтался на месте, как будто бы ожидая увидеть чудо. И он увидел.

Его тёмные глаза превратились в две бездны, в глубинах которых зашевелился розовый огонёк. Первым делом он заметил именно яркие волосы, а затем большие, наполненные слезами и горечью глаза. Их зелень заманивала его, но Учиха не мог сдвинуться с места. Он с благоговением разглядывал хрупкую девушку. Избитую, покрытую синяками и ссадинами, с переломанным носом и следами рук на шее. Её грудка часто вздымалась, а слёзы ручьями текли по щекам. В одну секунду Итачи даже подумалось, что он вовсе не устоит на ногах из-за гремучей смеси бессилия, радости и ужаса, атаковавшей его сердце!

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, не веря собственным глазам, а потом сорвались с мёртвой точки навстречу друг другу. Они бежали так быстро, словно от этого зависела их жизнь. От их дальнейшего столкновения у Харуно на теле появился новый синяк. Увы, но она уже не разбирала толком, какие увечья ей нанёс сегодняшний день.

Дурнушка прыгнула на Учиху, крепко обняв брюнета за шею. Итачи зарылся носом в её волосы, жадно вдыхая знакомый домашний запах Харуно. Этим днём он был в шаге от того, чтобы потерять свою дурнушку раз и навсегда, и одна мысль об этом причина ему такую невыносимую боль, что проще было бы сразу распрощаться с жизнью. Сакура плакала навзрыд, утыкаясь носом в мужское плечо.

Девушка целовала его в щеки, в лоб, в нос. Парень обнимал её, не в силах сдерживать своих эмоций.

– Господи, как же я тебя люблю, – шептал Итачи, а в ответ слушал её тихие всхлипы и точно такие же признания.

Однако всё что происходило сейчас с ними, скорее, было посттравматическим эффектом. Перспектива потерять друг друга напугала их настолько, что заставила их вести себя капельку безумнее, чем обычно. Позже они оба забудут об этом и посчитали это ерундой, но сейчас – друг для друга они были целой вселенной.

– Где Саске? – шёпотом спросила Сакура, когда Итачи поставил её на ноги.

– Это-то я и пытаюсь выяснить. Карин оформила вас под другими именами, а сама уехала с Джуго и Суйгетцу помогать раненым.

– Сейчас мы найдём… – утирая слёзы, промолвила дурнушка. – Сейчас найдём его…

Сакура взяла Итачи за руку и направилась к регистратуре.

***

Шисуи лениво вертел в руках кубик Рубика, изредка роняя его себе на колени. Он никого кругом не замечал, и пустые, ничего не видящие глаза обводили худющие, длинные и белые, как полотно, пальцы. В кудрявой голове царила апатичность и застой. Мысли вторили ему одно, а вот дрожащие руки – другое.

Молодой Учиха повернул одну из граней, тем самым покончив со сборкой этой незамысловатой игрушки-головоломки. «Если бы всё было так же просто, как собрать чёртов кубик», – подумалось парню, и следом он аккуратно поставил его на железный подлокотник.

Краем глаза он заметил свой багаж под ногами и сумку с личными документами и билетами на самолёт под боком. Вокруг шумели, кричали, смеялись и даже плакали. Аэропорт был достаточно оживлённым местечком, в то время как Шисуи требовался покой. Он поёжился от липкого чувства неприязни и презрения ко всему окружающему пространству.

Без слёз на Учиху было невозможно взглянуть. Казалось, он потерял всё, что имел в этой жизни, и единственное, что ему теперь оставалось, – уезжать туда, откуда он прибыл. Чувство опустошённости и никчёмности преследовало его по пятам. Но более всего жгло чувство вины. Совесть была пламенем, который коптил его со всех сторон.

Никто не пришёл провожать его. Никто не огорчился его уезду. Никто не вспомнил приятных моментов с ним. А ведь Шисуи сделал всё, что было в его силах. По крайней мере он так думал. Ему казалось, что выбранный им путь был единственно правильным. Может быть, он где-то оступился?

Не прошло и недели после той ночи в Мортэме. Несмотря на приключившуюся беду, в небольшом захудалом городке с нетерпением ждали приближающийся праздник. Как оказалось, людские потери были минимальными. В основном это были бродяги и бездомные. Учихи выделили просто немереное количество денег на восстановление города и выплату морального ущерба всем жителям городка. Потому этот Новый год Мортэм встретит не зная нужды в деньгах.

Чёрные Наёмники в короткие сроки были полностью истреблены. Всё их начальство пало замертво, а документы об их существовании горели ярким пламенем. Всей этой возней занимался кровожадный Хидан и не менее кровожадный Кисаме, которым последнее время не сиделось спокойно на месте.

За неделю Итачи успел привести в порядок все дела и уладить кое-какие проблемы. Акацуки аплодисментами приветствовали своего начальника на ближайшем заседании. Казалось, весь Второй Мир Нелегалов успокоился, стоило королю снова взойти на трон. Фугаку Учиха вздохнул с облегчением и снова притаился в своей норе, позволив своему старшему сыну вести все дела за него.

Сакура уже через два дня выписалась из больницы. Ни сотрясения, ни переломов не обнаружилось, а вывихнутая рука вправлена лучшими травматологами. Девушке приходилось носить повязку первое время, пока рука окончательно не заживёт. К тому же у неё была выбита пара костяшек. Синяки, ушибы и гематомы были разбросаны в хаотичном порядке не только по всему телу. На долю прекрасного личика выпало больше всего шишек. Как бы то ни было, но на предложение стилистов «замаскировать весь этот ужас» Харуно дала твёрдый отказ. Пусть все видят, в том числе и она сама, через что ей пришлось пройти.

Что касалось Саске, то пулю достали, в чувство привели и на ноги поставили. Конечно, брюнет всё ещё хромал, но раны на нём заживали как на собаке. Хотя первые пару дней ему вообще было тяжело передвигаться, а от костылей он напрочь отказывался. Приходилось Итачи всюду таскаться рядом с братом, чтобы тот опирался на его плечо. Иногда старшему Учихе надоедало терпеть Саске, и он взывал на помощь Дейдару. Блондин был всегда счастлив поддержать (в прямом и переносном смысле этого слова) своего лучшего друга.

Сам же Итачи быстро прокапался в больнице и за несколько дней полностью избавился от нежелательного присутствия психотропных веществ в своём организме. Он так и не заикнулся о том, кто же был подставным лицом в его нелегальной системе и кто травил его на протяжении двух месяцев. Это так и осталось загадкой, и сколько бы Итачи не докучали с этим вопросом, он только пожимал плечами и говорил, что он уже во всём разобрался.

Кроме того, между братьями встал вопрос о том, что же всё-таки делать с Шисуи. Оба сошлись на том, что будет лучше, если их двоюродный братец уедет обратно в Австралию. Саске думал, что Итачи будет против и каким-то образом смягчит приговор для своего любимца, однако старший Учиха был даже жёстче.

Таким образом, на следующий же день братья Учиха сообщили Шисуи о его скором уезде. Последний сердечно просил оставить его хотя бы ещё на недельку и получил согласие. Родственник искренне надеялся заслужить прощение, однако неделю спустя он всё-таки упаковал свои вещи, взял билеты и отправился в аэропорт. Ему больше ничего не оставалось. Пребывать целыми днями в доме, где только и делали, что убирались после грандиозного кровавого месива, – глупо. Итачи предложил всему прежнему персоналу (который на время всей этой кутерьмы отправились в долгожданный отпуск) вернуться домработниками, садовниками и охранниками и запретил каждому из них разговаривать с его двоюродным братом. А ведь Шисуи не любил одиночество.

Отовсюду его гнали и всюду ему были не рады. Сакуру к нему вообще не подпускали, а сами братья старались не пересекаться с ним. Вот Шисуи и решил через неделю, что его час пробил.

Устроившись на лавке в зале ожиданий и разглядывая собранный кубик Рубика, он даже не надеялся на чудо. Однако где-то в глубине души Шисуи вынашивал надежду, что кто-то всё-таки объявится и проводит его в последний путь. Что ж, в канун Нового Года ещё и не такие желания исполнялись. Как говорится: получите – распишитесь!

Первой делом Шисуи увидел чёрные зимние сапоги. Сначала он подумал, что это очередной незнакомец, но этот «посетитель» все стоял и стоял, ожидая, когда, наконец, брюнет поднимет свою голову. Впрочем, он так и поступил.

У парня челюсть отвисла, когда он увидел перед собой Сакуру. В руках она держала своё зимнее пальто и мягко улыбалась. Милое улыбчивое личико было помято. На ссадины налеплены пластыри, а вот бровь была так сильно рассечена, что в больнице настояли на том, чтобы наложить шов. А синяки, хоть стали желтоватыми, но всё ещё болели. Харуно хлопала своими большими зелёными глазами и ждала, когда же уже брюнет что-то скажет.

Шисуи подскочил, словно ужаленный, но так и не осмелился обнять девушку. Хотя руки так и чесались прижать к себе Сакуру и, как молитвы, повторять слова извинения ей на ухо. В омуте чёрных глаз блеснула надежда, что ещё не всё потеряно, что его кто-то понял и простил. Осознание, что ещё не все ненавидят его, принесло Шисуи облегчение.

Парень нервно сглотнул и посмотрел поверх розовой макушки. В дальнем углу громадного зала ожиданий стояли две тени, не отводящие от него взгляда. В другом углу столбом стоял Хидан, а на его устах играла презрительная улыбочка. Да и вообще, как оказалось, весь зал был до отвала забит наемниками Учих. И у всех до одного глаза горели подозрительностью и нетерпением к «герою дня». Братья Учиха явно были не в восторге от того, что их любимая дурнушка решилась проводить его в последний путь, а потому усилили охрану.

– Привет, – неуверенно произнес Шисуи, с надеждой посмотрев в зелёные глазки. Больше у него не возникало желаний проверить «содержимое» зала ожидания, и все его внимание переметнулось на объект воздыхания братьев Учих.

– Привет, – шире улыбнулась девушка и обняла парня за талию. Тот позволил себе только слегка приобнять Сакуру за плечи и сразу же отстранился – от греха подальше. Мало ли как воспримут это добрый жест Саске и Итачи.

– Присядем? – предложила Харуно и, не дожидаясь Шисуи, села на лавку, весело замотав ногами взад-вперёд. Брюнет последовал её примеру. – Как ты?

– Если честно, не очень, – признался Шисуи, пряча от проницательной девицы глаза. – Я… не ожидал увидеть тебя.

Сакура печально улыбнулась и тихо проговорила:

– Саске и Итачи сказали, что ты больше никогда не приедешь к нам. Они были категорически против нашей встречи, когда я попросилась в последний раз увидеться с тобой.

– Уговорить этих упрямых баранов – подвиг, – горько усмехнулся Шисуи, потирая запястья рук.

– Это уж точно!

– Но не стоило так распинаться ради меня.

– Меня бы загрызла совесть, если бы я не пришла и не простилась с тобой.

– Вот оно как… – задумчиво отозвался Шисуи. – Я очень рад, что ты пришла. Правда.

– Я тоже.

– Нет! Я правда рад! И я ценю это, ведь… даже несмотря на то, что я бросил тебя… там, в городе, ты всё равно… здесь.

Сакура коснулась плеча Шисуи, и парень вздрогнул от неожиданности.

– Ты ведь хотел спасти Итачи, не так ли?

Брюнет кивнул.

– Тогда не стоит жалеть о том, что ты сделал. Может, Саске с Итачи и злятся, но я тебя почему-то понимаю. Перед тобой стоял выбор, и ты его сделал, каким бы ужасным он ни был.

– Мне так стыдно перед тобой, Сакура, – выпалил Шисуи, опустив глаза. – Мне так стыдно. Я… я даже не могу представить, как заслужить твоё прощение. Я бросил тебя умирать, а ты так добра ко мне…

– Я не в обиде, – пожала плечами Сакура. – Ты очень хороший человек, просто ты оказался в плохой ситуации. И мне жаль, что ты уезжаешь.

– Мне тоже, – Шисуи немного помедлил, затем поднял голову и тише заговорил: – Испанка, ты ведь знаешь, что они тебя любят?

Сакура потупила взор, не понимая смысла вопроса. Какой-то подвох? Проверка?

– Да, – задумчиво протянула Харуно, остановив свои подвижные ноги.

– Они любят тебя больше собственной жизни. Любят так, как не любили никого. Оба. И тебе кажется, что они меняют не только тебя и твою жизнь, но и они сами меняются.

– А разве это не так?

Шисуи поднял чёрные глаза и с самым серьёзным выражением лица посмотрел на девушку. Та даже как-то смялась под таким тяжёлым взглядом.

– Есть кое-что, что ты должна знать.

– Что?

«Авиарейс Витэм-Канберра отправляется через пятнадцать минут», – было объявлено.

Шисуи вздрогнул. Это был его рейс, и ему следовало бы поторопиться. Брюнет встал, взвалил на плечо портфель, другую руку занял сумкой и замер. Сакура вскочила на ноги и ожидающе посмотрела на брюнета, рассчитывая, что тот напоследок не только пояснит свои слова, но и обнимет её. Крепко-крепко.

– Что ж, мне пора, – подмигнул он. – Свидимся ещё… – и сказано это было так, как будто бы это входило в его реальные планы.

«Нет, он не прощается», – подумалось Сакуре, и вопросов стало ещё больше. Он только что посвятил её в свои планы? Или этот намёк был создан с целью успокоить девушку, заверив, что это не последняя их встреча?

Шисуи развернулся на носочках и медленной поступью зашагал прочь от девушки. А кубик Рубика так и остался лежать на железном подлокотнике. Сакура немедленно шагнула вслед за ним и окликнула брюнета.

Тот остановился, но не оглянулся.

– Что я должна знать? – выпалила Харуно.

Теперь-то парень обернулся и пошёл спиной назад, на ходу отвечая:

– Любовь – милая штука, но она не меняет сути человека.

========== Глава XVII. Новогодняя. Часть 1. ==========

– Ставьте аккуратнее! – командовала девушка, указывая верное направление палочкой феи. – Саске! Ты под ноги смотреть вообще собираешься?

Младший Учиха попытался исправиться: теперь его взгляд был прикован к светлому ламинату и разбросанным по нему хлопушкам, спутанным гирляндам и мишуре. Деревянная коробка в его руках своими немалыми габаритами уменьшала градус обзора. Наверное, поэтому брюнет не заметил перед собой косяк и устроил грандиозное зрелище! Все новогодние ёлочные игрушки внутри ящичка сделали тройное сальто и хорошенько взбились, как в миксере. Вместе с Саске они завершили сей казус эпичным падением.

– Молодец, – усмехнулся появившийся из-за угла Итачи с четырьмя забитыми новогодними украшениями пакетами и грохнулся на пол следом за братцем. Как оказалось, его нога угодила в западню и наступила на маленькие скользкие шарики – и вуаля! – двое Учих, беспомощные, как младенцы, распластались в гостиной по полу.

Сакура хлопнула себя по лбу и закачала головой. Венка на виске запульсировала, а глаза налились краснотой. Каждый мускул её тела напрягся. Казалось, вот-вот и Сакура лопнет от гнева, как воздушный шарик.

– Она превращается в оборотня, – шепнул Саске своему брату, поглаживая ушибленный локоть.

Итачи горько усмехнулся, вынужденный в этот раз согласиться с объектом вечных споров и противоречий. Как-никак, но теперь они в равных положениях и беда у них одна и та же. Как ни тяжело бы это было признавать Учихе-старшему, но поддержка брата была ему необходима. Друг без друга их разорвет на части эта взбешённая дьяволица…

Такая суматоха началась вчерашним днём с шести часов утра и продолжалась до сего момента. Казалось, этим пыткам не будет конца. Сакура из милой девушки в мгновение превратилась в палача и теперь норовила своим взглядом убить всё живое, что ни попадётся ей на глаза. Лидерские качества, до этого дня дремавшие в ней серым, озлобленным волком, проснулись и теперь рвали и метали.

А всё почему? Да потому что Учихи искренне старались защитить свою дурнушку от плохого влияния Сенжу на её жизнь и накануне Нового года решились отправиться к чёрту на куличики. Побывали в Париже, в Милане, показали Венецию и познакомили её с самыми интересными традициями Аляски. И всё это за одну, черт её дери, неделю! Половину из этого времени провели в частном самолёте, перевозившем их из одной точки мира в другую. Если в общих словах, то братья всеми силами пытались отвлечь свою дурнушку от абсурдных мыслей о возвращении в Мортэм.

Однако Сакура про Новый Год не забыла. Мало того, она закатила настоящую истерику. На всю гостиницу она дуром орала, что проводить этот знаменательный праздник собирается только в «её любимом засранном городке».

– Как мило, – закатывал глаза Саске.

Но ведь против лома нет приёма! Сакура буквально за пару часов довела братьев до того состояния, когда уже спорить просто-напросто не хватало сил. Желание возвратиться в Мотрэм и отпраздновать Новый Год по всем традициям и обычаям Харуно насильно затолкала в головы Учих.

В скором времени самолёт вылетел, и розоволосая бестия, крайне довольная собой и веселая, рассказывала братьям о своём любимом зимнем празднике. О том, как весело она проводила его с братом и как важно для неё отпраздновать в этом году его с Учихами. Итачи с Саске изредка переглядывались, затем кивали девушке с измученными улыбками и ждали часа, когда можно будет отдохнуть от вечных перелётов.

Однако, возвратившись в Мортэм, Сакура не дала им ни часа отдохнуть. Сначала она послала Итачи за ёлкой, а сама принялась украшать дом с внешней стороны. И, конечно же, от её глаз не скрылся бездействующий Саске. Ему пришлось не сладко, учитывая, что слуги прибыли днём позже. Практически весь день старший из братьев провёл в поисках нормальной подходящей ёлки, а младший – на крыше, закрепляя разноцветную гирлянду.

Учихи с утра до ночи провели на ногах, а к вечеру поехали покупать дополнительные атрибуты. Машина была забита мишурой, гирляндами, новогодними игрушками и всякой разной едой из гипермаркетов донельзя. Приехав домой, братья еле-еле доползли до дивана и мигом провалились в царство Морфея, хоть и обещали помочь с готовкой. Чувствовали себя усталыми они, но никак не Сакура, выспавшаяся в дороге. Розоволосая бестия была готова на великие свершения и практически всю ночь провела на кухне.

Сон одолел её только в четвёртом часу ночи, но очень скоро отступил – а случилось это ровно через три часа после того, как она прикрыла глазёнки. Тогда-то Сакура и поняла, что Учихам пора и меру знать. Девушка разбудила их и отправила на чердак в поисках старых новогодних игрушек. Вскоре прибывшей слуге дала точные распоряжения на кухне и пригрозилась смертью (пусть эти слова и были сказаны в шутку), что до вечера всё должно быть сделано и приготовлено в лучшем виде.

Сама же Харуно направилась следить за братьями, разбирая купленные вчерашним днём новые приобретения. Нацепив на себя корону принцесски и взяв в руки палочку мага, которые она выпросила у Учих в магазине игрушек, Сакура нашла себя в роли начальника.

– Нам нужно успеть до шести вечера! – продолжала Сакура. – Вставайте! Вставайте!

– Есть босс! – улыбнувшись, поднялся Итачи. По правде говоря, он ни капельки не злился на девушку и был готов подыграть ей даже в роли прислуги, лишь бы видеть, как улыбка растекается по счастливому лицу. К тому же слишком сильно Харуно не докучала и знала меру в этих своеобразных играх.

Следом за братцем поднялся и Саске, всё ещё потирая пострадавшее место. По указке Сакуры он вместе с Итачи принялся собирать ёлочные игрушки с пола. Сама же Харуно метнулась к гирлянде, которой была занята до того момента, как из-за угла показались пыхтящие братья.

– Она нас в могилу загонит прежде, чем эту чёртову ёлку нарядит, – пожаловался Саске на ухо Итачи.

Последний прибывал в хорошем расположении духа, поэтому в ответ пожал плечами и усмехнулся:

– Она для нас же и старается.

– Фурия…

Ругательство Саске не ускользнуло от Сакуры, которая, может и была озадачена выбором цвета, но слух всё ещё не потеряла. Она подняла свои устрашающие глаза на братьев и фыркнула. Младший Учиха насупился.

– Да ладно тебе, – шепнул Итачи, бросив в брата мягкую игрушку. Та угодила ему в щёку и подначила Саске бросить пару тройку язвительный шуточек в адрес старшего Учихи.

Их спор был прерван радостным вскриком: Сакура наконец выбрала цвет, наиболее подходящий для стен. Аллилуйя! Теперь дело могло продвигаться быстрее, и, к превеликому счастью Учих, которые мечтали лениво растянуться на диване перед телевизором, довольно скоро украшения были развешаны, стол в столовой накрыт поварами, ёлка украшана игрушками! Оставалось последнее, но не менее важное: на верхушку новогоднего дерева одеть ярко-красную звезду.

Саске и Итачи, посадили маленькую девушку себе на плечи, чтобы та смогла дотянуться.

– Коротышка, – по-доброму усмехнулся младший из братьев, когда Сакуру со счастливым выражением лица спускали с плеч.

– Зато посмотри, какая красотища! – восхищалась собственными трудами Харуно. Вся гостиная сверкала всеми цветами радуги. Ёлка, увешанная всем, что только подвернулось под руку, казалась огромной, и красная звезда на верхушке утыкалась в белый потолок.

Итачи погасил свет в комнате и встал возле розетки со штекером в руках.

– Раз, два, три, – замурлыкала Сакура, – ёлочка, гори!

И вот новогоднее дерево вспыхнула разноцветными огоньками. Оно переливалось и сверкало, делая Харуно чуточку счастливее, чем обычно.

Новогоднее настроение мигом пришло к братьям, и усталость как рукой сняло. Горами возвышаясь с двух сторон от маленькой розоволосой коротышки, Учихи с гордостью смотрели на свои труды и понимали, что не зря потратили свои силы и время. Это чудесное мгновение стоило всех мучений и пыток!

Как и эта гостиная, весь дом в целом переливался всеми цветами радуги. Здесь потрудились уже не только Учихи со своей дурнушкой, но и все слуги. Последним было в радость справлять Новый год в доме, где проработали уже около двух лет. И пусть они будут отмечать отдельно от своих начальников, но это ничуть не огорчало ни одного из домработников, поваров или дворецкого, постоянно шнырящего из одной комнаты в другую.

В конечном итоге, весь рабочий персонал собрался у входа в гостиную, робко заглядывая внутрь. У них тоже был подготовлен подарок Учихам. Первая заметила их Сакура, повернувшая голову в правую сторону.

– О! – воскликнула она. – Вы что-то хотели?

– Да, – мягко ответил седоволосый дворецкий, сжимая в руках ярко-розовый сверток. – Мы бы хотели поздравить вас от всей души с наступающим праздником.

Глаза Учих округлились от удивления. На их памяти ни одна слуга ещё не дарила им подарков. Это был первый дом, в котором рабочий персонал отнёсся к ним не только как к своим работодателям, а как к своим друзьям.

Да если уж быть до конца откровенными, то Учихи были всегда несколько несноснее, чем могло описываться выше. Оба брата, довольно капризные и совершенно не умеющие быть благодарными таким «маленьким людям», всегда доводили своих домработников до нервного срыва. По переезду в Мортэм, дела обстояли не лучше, чем на других точках. Мало того, Учихи были уверены, что очень скоро эти новые работники не выдержат их крутого нрава и сбегут куда подальше.

Так бы и случилось, если бы в скором времени в жизнях Саске и Итачи не появилась эта загадочная особа. После появление в доме третьего лица в жизни рабочего персонала наступили некоторые перемены. Во-первых, очень скоро девушка усмирила буйный нрав Саске, и тот перестал разрушать всё на своём пути и кидаться оскорблениями в лица прохожих. Натура Итачи же перестала быть пугающей и кровожадной. В коридорах и комнатах всё меньше появлялись капли крови, а трупы в скором времени вообще перестали посещать этот дом.

Очень скоро весь рабочий персонал стал брать пример с Сакуры, и, благодаря этому, признаться, стало проще. Настолько, что в скором времени причуды братьев перестали быть для них сенсацией. К их характерам было уже не так сложно приспосабливаться, а в редком общении можно было найти свои плюсы.

Поэтому, собрав всех в подсобке, дворецкий предложил своим коллегам скинуться на подарок. Причём если изначально планировалось поздравить одну только Сакуру, то теперь планы слегка поменялись. Этим персонал мог убить двух зайцев разом: во-первых, задобрить Учих, а во-вторых отблагодарить Сакуру за её нелёгкий труд проживания с братьями.

Как бы то ни было, но подарок был куплен, и теперь дворецкий щедро протягивал его всем троим. Учихи были настолько ошарашены, что не смогли даже рта открыть, поэтому от лица братьев их поблагодарила Сакура, робко перехватив увесистую упакованную коробочку. Домработники заулыбались и в скором времени вернулись к своим делам.

Дрожащими руками Сакура принялась распаковывать подарок, а братья так и застыли в ступоре.

– Думаешь, они заболели? – предположил Саске, обращаясь к Итачи.

– Или их подменили.

– Или кто-то угрожал им.

– Или они попытались подлизаться к нам.

Сакура захихикала:

– Вы всюду ищите подвох. Они просто решили поздравить всех нас!

– Они скорее подожгут нас, нежели поздравят, – мрачно заметил Саске.

– Или отравят, – подхватил Итачи.

– Или будут пытать, как в средневековье.

– Или подкинут нам гремучую змею, пока мы будем спать.

Это вызвало у Сакуры новый приступ смеха. Её забавляла эта подозрительность со стороны подозрительных личностей.

– У вас паранойя! – вставила своё Харуно, справившись наконец с упаковкой.

– Стой! – Саске выхватил у неё из рук коробочку. – А вдруг это бомба!

– Я бы не удивился, если это так, – задумчиво проговорил Итачи, с недоверием косясь на подарок.

– Ей богу! – Сакура снова вернула коробочку себе. – Параноики несчастные! – она быстрым движением открыла её и вытащила фотоаппарат. Несколько долгих секунд она изучала его, а затем радостно улыбнулась

– Polaroid? – догадался Итачи, а следом добавил: – С моментальной печатью…

– Этого нам ещё не хватало, – буркнул Саске, будучи ярым противником всяких фотографий. – Никаких фотосессий сегодня!

– Вынужден поддержать, – со строгостью в голосе отозвался Итачи.

– Вы так говорите, как будто ваше мнение меня интересует, – засмеялась девушка и сделала первый снимок. Увы, он оказался расплывчатым и неточным, запечатлев лишь спины убегающих из гостиной Учих. – Эй! – всполошилась девушка, помчавшись вдогонку. – Хотя бы одну фоточку!

– Нет! – в унисон заявили братья, и следующую секунду Сакура вспомнила о свечах. Она остановилась, вмиг забыв обо всём на свете. Её дрожащие от ужаса руки чуть не выронили дорогущий фотоаппарат.

Харуно взглянула на часы и тоскливо заскулила, плюхнувшись прямо на пол в дверях гостиной.

***

– Праздник испорчен! – Казалось, Сакура вот-вот сорвётся на крик. Слёзы уже наполняли её большие зелёные глаза. – А я хотела, чтобы в этом году всё было идеально! Вот же дура! Свечи забыла купить!