Текст книги "Танец Опиума (СИ)"

Автор книги: Lime.lime

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 55 страниц)

Осознание этого пришло слишком поздно. Итачи с Изуми так и остались стоять в позе раком. Брюнетка в ужасе и смущении отлетела от своего партнера, схватившись за край простыни и наспех прикрывая грудь. Учиха же искренне пытался понять замысел своей дурнушки, которая бесстыдно вломилась в чужую опочивальню. Брюнет не спешил прикрывать своё добро и кутаться в простынях, как его невеста.

– Ты не обязан! – выпалила неожиданно для самой себя Харуно. – Ты не обязан жениться только потому, что так сказал твой отец! Только… только потому, что пришло… грёбаное извещение!

Итачи молчал, не меняя своего восхищённого взора.

– Какой кошмар! – параллельно тараторила Изуми, забившись в угол.

– Я… – снова начала Сакура, стыдливо отведя глаза в сторону. – Я…

Она снова заторопилась уходить, но эмоции снова взяли своё. Сакура посмотрела в тёмные, бездонные глаза Итачи и хотела было выпалить: «Я беременна от тебя!» И брюнет быстро бы всё понял. Белое пятно окрасилось бы воспоминанием той безумной ночи. Пазл встал бы на своё законное место. Сердце бы забилось в счастье стать для неё опорой на всю оставшуюся жизнь.

Он бы приложил ладонь к низу её живота и с благоговением встал перед ней на колени, обнимая за талию и прижимая к себе. И уже бы не было ни мексиканки, ни брака по расчёту, ни томящего, раскалившегося добела напряжения. Всё стало бы естественным и ясным, как божий день, но…

Сакура закусила губу и убежала, пряча слезы и обиду.

***

Изуми присела перед ней на корточки и осторожно коснулась плеча, дабы заплаканная дурнушка обратила на неё свои красные глаза. Сакура вздрогнула от прикосновения и, как дикое животное, настороженно глянула на свою соперницу. Шатенка в полумраке показалась Харуно враждебно настроенной фурией. Гром и частые вспышки молнии за окном Чёрного Дворца только усиливали эффект, и розоволосая бестия была готова вот-вот напасть на мексиканку.

Яркие вспышки света ложились на насупленное личико дурнушки, растрёпанные волосы застилали зелёные, горящие обидой глаза и делали её подобием лютого зверя. Но Изуми не боялась. Она искренне хотела оказать какую-никакую помощь.

– Сакура, – негромко позвала её родовитая Учиха. – Тебя ведь так зовут? Я правильно произнесла твоё имя?

Харуно опасливо молчала в ответ, не отводя от шатенки одичавших глаз.

– Ну, по крайней мере, тебя все так называют, – Изуми уселась на колени и сложила на них ручки, ободряюще улыбнувшись. – Ближайшее Окружение зовут тебя просто Саку. Из их рассказов я знаю, что ты очень хорошая девушка. Да и Итачи мне про тебя немало рассказывал…

– Вы с ним давно знакомы? – вырвалось у Харуно.

– Да, – задумчиво протянула шатенка, что-то подсчитывая в уме. – Пару месяцев точно.

– Пару месяцев? – вспыхнула Сакура, а затем отвернула голову. Вывод напрашивался сам собой: Итачи предвидел требования своего отца задолго до того, как ему пришло извещение. А, может, он просто решил, что с другой женщиной ему будет лучше…

– Мы пару месяцев назад только познакомились, – поспешила поправиться Изуми. – И вплоть до предыдущей недели особо-то не общались.

Сакура хотела было вздохнуть с облегчением, но шатенка начала тему женитьбы.

– Слушай, Сакура-чан, я, пожалуй, понимаю тебя. Итачи говорил, что ты его лучшая подруга, а все, кто тебя знает близко, утверждают, что ты очень хороший человек. Немудрено, что ты хочешь для Итачи лучшего будущего и считаешь, что всё, что между нами происходит, не больше, чем договор между семьями. Но… это не так, – она застенчиво повела плечами, подбирая правильные слова. – Не знаю, искренние ли чувства с его стороны, но я могу поклясться, что Итачи для меня многое значит. Он мне понравился с первой же нашей встречи и, пожалуй, я рада, что выхожу замуж за такого замечательного человека. Не знаю, станет ли тебе лучше от этого, но я обещаю, что буду заботиться о нём, даже если он не будет заботиться обо мне.

Сакура отвела глаза в сторону, отмечая про себя, что Изуми – лучшая партия для такого, как Итачи. Она добра, мила и отзывчива. Она не лицемерна, не тщедушна и не имеет злого умысла. Всё в ней кричит об искренности и простоте.

– Тебя ведь это волнует, да? – с надеждой спросила Изуми, надеясь, что не ошиблась и смогла найти нужный подход к лучшей подруге своего жениха.

– Да, – сорвала Сакура. – Мне невыносимо при одной только мысли, что Итачи обязывают делать то, что сделает его несчастливым.

Изуми вдруг крепко взяла руку Сакуры в свою и сильно сжала, глядя своими карими глазками в её зелёный омут сомнений и боли. Учиха помогла дурнушке встать, а затем накинула на её плечики тёплый плед, который не поленилась захватить с собой.

– Не волнуйся! Я буду стараться делать всё, что бы Итачи был счастлив. А теперь идём, а то холодно! Я не хочу, чтобы ты замёрзла и простыла.

Комментарий к Глава XXIII. Часть 3.

Музыка Мортэвского танго в группе :)

========== Глава XXIII. Часть 4. ==========

Харуно стояла перед большим зеркалом в своей маленькой башне, в своей махонькой комнатке, погрузившись в свой до безобразия крошечный внутренний мирок. Последний сузился настолько, что теперь едва ли умещал в себе Наруто, Учих и её будущего ребенка. А со своего законного местечка в самом углу дурнушку согнала печаль и апатия.

Девушка внимательно оглядывала свой живот со всех сторон. Она была по-прежнему худощавой, с выпирающими косточками и облегающей их белой кожей. А потому небольшое вздутие было хорошо заметно, и спрятать его через пару месяцев за мешковатой одеждой станет проблематично.

Хотя, по правде говоря, к тому времени и нечего уже будет скрывать. Сакура точно знала, что теперь-то не оставит ребёнка в живых. Стоит им только покинуть Чёрный Дворец и вернуться в родной Мортэм, как необходимости волноваться о своём маленьком секрете не останется. И ни одна шестнадцатилетняя девчонка не сможет переубедить её, сказав, что решение может и подождать.

Оставалось продержаться совсем ничего. Буквально сегодня вечером состоится долгожданный банкет, на котором Итачи объявит о своей помолвке с девушкой, с коей в будущем Сакуре придётся вольно-невольно подружиться. Иметь в соседях по дому своего заклятого врага – не самая лучшая идея. Это чревато битой посудой, разладом в семье и, вполне вероятно, разлукой с Итачи, ведь за решением проблемы в карман лезть не потребуется: стоит только разбежаться по разным городам. В таком случае Харуно потеряет связь с человеком, ей небезразличным.

Хотя стоит ли идти на такие жертвы и всю оставшуюся жизнь лицемерить перед Изуми, корчить лицо в попытках выразить искренность? Сакуре будет невыносимо больно наблюдать, как растут их дети, как крепчает «фиктивный» брак и как создаётся полноценная любящая семья.

Харуно всё чаще задавалась вопросом, а станет ли лучше, если она сейчас соберет все свои пожитки и смотается к Итачи? Полегчает ли ей в случае расставания с человеком, с коим она прожила несколько лет душа в душу? Сможет ли со спокойным сердцем наблюдать за тем, как Саске найдёт себе другую женщину и станет ей чужим? Эти мысли причиняли такую же нестерпимую боль, как и выше изложенные.

Из этой ситуации не было выхода. Были только тупики, в которые Харуно и утыкалась носом. Чувство потерянности и одиночества ей избежать не получится. Выбор не принесёт облегчения, а всего лишь обеспечит новый геморрой. Ведь Саске никогда не сможет заменить ей Итачи. А Итачи не способен заменить ей Саске…

Учитывая, что с момента зачатия прошло уже больше месяца, хорошо бы было пройти осмотр у гинеколога. Жаль, что в Чёрном Дворце едва ли найдутся для неё необходимые врачи. Просить об эдакой услуге Итачи или Саске – чревато наводящими вопросами, на которые Харуно навряд ли ответит, растерявшись и испугавшись даже самого доброжелательно и мягкого тона. И самое страшное было то, что она понятия не имела, когда они возвращаются в Мортэм. Празднества, чаепития, посиделки у костра на заднем дворе Дворца и ещё куча всякой всячины, направленные на развлечение и увеселение гостей, организаторы и затейники не планировали прекращать.

После того неоднозначного столкновения в Малом Переходной Зале, Сакура всё ждала, что Итачи придёт. Придёт просто ради того, чтобы увидеться. Приходил кто угодно, но только не он. Саске, старающийся по возможности вообще от Сакуры не отходить, не мог успокоить её чувства и разобраться, в чём причина упадочного настроения. Он безуспешно пытался понять, в чём же, собственно говоря, дело кроется, откуда ноги растут, но получал только неубедительные оправдания и пустую кровать под утро.

Харуно никак не могла заснуть рядом с ним, как не могла заснуть возле комнаты Итачи…

Если бы Саске только знал, что лекарство от плохого настроения – это всего-навсего его брат, то непременно бы переступил через свою гордыню и привёл бы того к Харуно. Хочет он того или нет.

Сам же Итачи намеренно не навещал Сакуру. Знал, что причинил боль, но твёрдо решил разорвать их тонкую красную ниточку судьбы одним махом. В его планах не было разрушать между ними отношений, ведь дурнушка по-прежнему много значила для него. Брюнет всего лишь хотел прервать череду тех невинных моментов сближения, поставить табу на мечтах, жениться на своей единственной любви и с тем же не дать ей окунуться в мир иллюзий, в которых она до конца своих дней будет метаться от одного к другому. Итачи не откажется от дурнушки. Он заставит отказаться дурнушку от него.

Знай он о беременности, то всё происходило бы иначе, но неведение стало губительным фактором для трёхлетнего порядка. Учиха-старший женится. Женится не на своей дурнушке. Женится на другой женщине, к которой пытается привыкнуть и привязаться.

К счастью, Изуми Учиха была доброй и открытой девушкой, с удовольствием идущей на контакт со своим женихом. Случай наградил их одинаковыми вкусовыми предпочтениями, взглядами на жизнь, шаблонами порядка и поведения. И то было доказано почти месяцем тесного общения с ней. Рядом с шатенкой у Итачи возникало ощущение, что он именно там, где должен был быть всегда. Учиха-старший не без радостных чувств осознавал, что его избранница не такой уж и плохой выбор. Вполне возможно, что когда-нибудь она даже сможет потушить в нём огонёк нездоровой привязанности к Харуно. Стать подобием дурнушки. Стать его любимицей…

В сером представлении Итачи всё становилось уже не таким бессмысленным и обесцвеченным. И Сакура догадывалась об этом. Сложно было не догадаться, когда, прогуливаясь по окрестностям Дворца, по его улицам, по Пристанищу, она натыкалась на них и видела в чёрных глазах Итачи раскаяние и извинение.

Изуми слишком мало знала Учиху, чтобы правильно расшифровать этот долгий пронзительный взгляд, а потому расценивала его на свой лад. Мол, они давние друзья, а мы с ним помолвлены, а потому нет смысла ревновать и скалиться. Ох, если бы доброе сердце Изуми знало, как изнывают сердца этих двоих друг по другу в короткие минуты долгожданной встречи.

После недели таких случайных столкновений, Харуно перестала испытывать судьбу и так много гулять. Её тянуло на солёненькое, сладкое, горькое – как бог пошлёт – и она коротала дни напролёт в столовой, где познакомилась со всеми поварами. Она заедала грустные отрывки воспоминаний, в которых шатенка робко идёт с ним под руку или он, наклонившись, что-то ей говорит на самое ухо.

Она просиживала штаны в столовой, пока не настал долгожданный день Х. И утро, как ни странно, началось не с сытного завтрака и не с улыбки поварихи, а с недовольного личика Самуи, отдававшей приказы стилистам. Блондиночка больше не открывала свой рот чаще положенного, а на Сакуру вообще старательно не обращала внимания. Даруи на этот раз вовсе не явился, посчитав, видимо, опасным сам факт близости к дурнушке (по крайней мере так думалось Харуно, а настоящая причина крылась в его встрече с Какузу по каким-то мелким, но неотложным делам).

А затем всё завертелось и закружилось. Снова этот макияж, платье, суета и мысли, терзающие её в адском котле снова и снова. Сакура каким-то чудом дожила до вечера и не сошла с ума. Однако она ясно поняла, что не хочет никуда идти, как только на пороге гардеробной появился Саске. Девушка кинулась в его объятия, как кидаются утопающие на спасательный круг, и была счастлива отгородиться его сильными руками от стилистов-демонов.

– Ты чего, зайка? – спросил он, аккуратно чмокнув её в макушку, попутно боясь испортить причёску.

– Можно, я не пойду на банкет?

– О-о-о, – многозначительно проговорил Саске, оторвав свою коротышку от своей груди и внимательно посмотрев в её зелёные глаза. – Плохо себя чувствуешь?

– Да.

– Сакура, мы уже дали согласие. Будет невежливо отказываться. Вот если бы ты заранее меня предупредила, то был бы совсем другой разговор, но…

– Но мы должны пойти, – кивнула Харуно, не желая докучать своему донельзя терпеливому парню.

– Мы побудем там совсем чуть-чуть, хорошо? – в свою очередь пошёл на уступки Учиха-младший, приобнял дурнушку за плечи и повел её в Поднебесный Зал.

Именно там их ожидали празднично накрытые столы, изысканные блюда, сделанные руками лучших поваров. Приглашённых на банкет было в разы меньше, чем на День Рождения Сакуры, и объяснялось это тем, что, во-первых, многие уже покинули Чёрный Дворец, дабы продолжить работать в поту и крови, а во-вторых, официальное оглашение о помолвке дело, скорее, интимное, и присутствие нескольких тысяч здесь ни к чему. На свадьбу всех успеют пригласить погулять, а вот такие щепетильные дела устраиваются в узком кругу друзей.

И, в связи со всем вышеизложенным, хватило только одного Поднебесного зала, чтобы уместить всех приглашённых. Помещение, конечно, было гигантских размеров, зато одно. Не красив, как, к примеру, Солнечный или Ночной залы, но зато очень светлый и хорошо освещённый благодаря громадным, закруглённым окнам. Мраморных пол складывался из повторяющихся узоров – кругов, заключавших в себе изображение символа клана Учиха.

В общей сложности присутствовало не более трёхсот человек важнейших шишек. Самый небольшой стол из всех находился ровно посередине зала и предназначался для Ближайшего Окружения и ещё пары человек, на которых настояла сама Изуми. То была её матушка, выступающая от лица умирающего в Мексике мужа (кстати говоря, неглупая и весьма знающая бабёнка), и её двоюродная сестрица, которая, по сути, свела жениха с невестой, Мей Теруми.

Саске с Сакурой оказались за этим столом позже всех, но, тем не менее, не опоздали, придя на лишнюю минуту раньше положенного. Извинившись за ожидание, они заняли своё место. Так как стол имел форму правильного круга и гостей рассадили согласно традициям, то Сакура оказалась между Мей по левую сторону и Саске по правую сторону. Дальше от Учихи-младшего сидели по очереди Итачи, матушка Изуми и сама будущую жена главы нынешнего поколения Учих. Остальные места занимало Ближайшее Окружение, которое ожидало торжественной секунды в приподнятом настроении.

Начало банкета объявили минут через пять, а с тем же сразу отстрелялись и объявили о помолвке и скорой свадьбе. В контексте пригласили всех присутствующих, а в ответ получили кучу аплодисментов. Сакура, как и все за круглым столом, поднялась и покорно захлопала в ладоши, сдерживая боль в рамках своего сердца.

Затем все уселись и принялись трапезничать, весело обсуждая последние новости мировых масштабов. В эти беседы Харуно, может, и не вмешивалась, но охотно слушала, тыкая десертной вилкой в тарелку с каким-то экзотическим салатом. Однако ж дела обстояли иначе, когда разговор заходил о будущем Итачи и Изуми. Особенно матушка своей загорелой мексиканки-дочки любила начинать эти разговоры снова и снова, задавала наводящие вопросы, по типу: «А где будете жить», «А детей сколько хотите», «А воспитанием детишек кто заниматься будет?»

Изуми смущалась открытостью и простотой своей матери, а Итачи только вежливо улыбался и говорил ровно то, что пожилая женщина хотела услышать. Ближайшее Окружение активно принимала во всех обсуждениях участие. Молчала разве что только Конан, сконфуженно поглядывающая то на Итачи, то на Изуми. Видимо, не одну Харуно раздражала сама ситуация, в которой находиться было откровенным принуждением.

По мере погружения в праздничный банкет, Сакуре становилось неловко находиться рядом с двумя любимыми мужчинами за одним столом, один из которых, к тому же, в скором времени свяжет свою жизнь с незнакомой никому мексиканкой. Кроме того, на отвратительное настроение повлияла и Мей, красивая шатенка и по совместительству двоюродная сестрица «разлучницы». Она почти с самого начала метила обаятельные глазки на Саске, с которым впоследствии мило болтала, не давая дурнушке и слова вставить.

Сакура понимала, что обижаться на младшего Учиху бесполезно, ведь у мужчин в крови заложена частичная утрата понимания логики женщин. Об отношениях Саске и Сакуры знали все, а, значит, по мнению брюнета, Мей незачем было бы завязывать разговор ради бессмысленного флирта, который на него и не подействует вовсе. В сердце брюнета жила только одна розоволосая девушка, а, следовательно, Теруми завязала разговор в благих целях, совсем не строя планы по захвату его занятого сердца. Такова была стальная мужская логика.

У Харуно разыгрались гормоны, и она, вежливо извинившись, вышла «попудрить носик». У неё голова раскалывалась от перенапряжения. И если бы она была капельку внимательнее, то заметила, что забыла свой клач на стуле и ушла ни с чем. К счастью или несчастью, но Мей заметила оплошность и с хитринкой в глазах последовала за дурнушкой, дабы «отдать Сакуре-чан её сумочку».

Ни Нагато, ни Дейдаре, сидевшим по обе стороны от Конан, не понравилось такое положение дел. Они, в отличие от Харуно, беременными не были, и их бдительность никогда не дремала. Мужчины отправили Хаюми на разведку, для прикрытия, по-доброму обсмеяв в разговоре за столом, что всем отчего-то захотелось носик попудрить.

Сакура добралась до туалета быстро. Отыскала его в считанные минуты, хоть постоянно и терялась в этих коридорах. Видимо, постоянные ночные прогулки даром не прошли, и она отныне с горем пополам, но в пространстве ориентируется. Но, даже оказавшись внутри и плотно прикрыв за собой дверь, дурнушка не сразу очухалась и вспомнила, что забыла клач в зале. Он был ей не нужен.

Харуно стояла напротив зеркала и крепко сжимала челюсти в попытках успокоиться и не заплакать – тушь же растечётся! И в самый ответственный момент, когда одна единственная слезинка чуть не прорвалась через все меры предосторожности, в туалет, как вихрь, ворвалась Мей, бросив сумку прямо в лицо своей сопернице.

Сакура своих умений не растеряла и налету поймала брошенную вещь, с недоверием глянув на шатенку. Слез как будто и не было вовсе.

Теруми прошла мимо, открыла кран с водой и принялась тщательно мыть руки, с тем же начиная не самый удачный разговор:

– Ну, как проводишь вечер?

– Потрясающе, – хмуро ответила Сакура, засобиравшись уходить.

– Ты думаешь, я не вижу, как ты поглядываешь на моего свояка?

Харуно дёрнулась и остановилась.

– Я и раньше знала, что ты с повадками шлюхи, но не думала, что ты так открыто будешь страдать по женитьбе своего возлюбленного.

– Заткнись, – огрызнулась Харуно, не поворачиваясь к Мей.

– Да брось, Саку, не обижайся, – Теруми закрыла кистью руки кран и подставила ладони под сушилку. – Признаюсь, я была уверена года три назад, что надолго ты не задержишься. Не потому, что никак не можешь определиться, а потому, что ты им не ровня. Пора бы это уже признать.

Сакура обернулась и зло посмотрела на девушку, которая, сложив свою сумку на мраморный выступ, доставала из неё пудру. Харуно упрямо молчала, пытаясь избежать открытого конфликта, но с места не дёргалась, бычась и наставляя потенциальные рога на своего оппонента.

– Думаешь, почему Итачи не стал за тебя бороться? Почему руки опустил и просто отдал тебя своему младшему братцу, так сказать, донашивать за собой? Саку, – шатенка оторвала нос от зеркала и с издёвкой глянула на дурнушку. – Может, ты и дурнушка семьи Учих, или учиховский грипп, как тебя любят именовать в низших кругах подчинения, но ты всего лишь простушка, которая даже не знает, как столовым сервизом пользоваться.

С этим приходилось соглашаться. Ведь Сакура мало что понимала во всех этих сервизах, но старалась не отчаиваться, когда не замечала подобного конфуза у других присутствующих круглого стола. Однако слова Мей отчего-то задели Харуно.

– Как бы тебя не натаскивали на все эти штучки, – продолжала Мей, – штучки настоящих аристократов, тебе никогда не прыгнуть выше своей головы. Давай смотреть правде в лицо – ты сирота. Брат, может, и старался тебя накормить, но практически никогда не уделял тебе много времени, работая на нескольких работах сразу, а ты тем временем… бегала по дворам, была изгоем даже в кругах странноватых детей. Ты была даже не в стороне ото всех: тебя вообще не было нигде, а потому вскоре ты засела дома: смотрела старенький, подержанный телевизор и находила утешение в рисовании. Сакура, тебя никогда толком не учили правильно держать столовые приборы. Ты до сих пор иногда путаешься и берёшь ложку неправильной хваткой, не говоря уже о столовом этикете…

Сакура отвела зелёные глаза в сторону и крепко сжала кулаки, сдерживая нарастающий гнев и злобу.

– Итачи с Саске поставили тебя на ноги, научили держаться и красноречиво выражаться перед толпой своих подчинённых. Ты выглядишь весьма и весьма величаво на общем фоне, который сглаживает все недостатки. Ведь, признай, ты иногда на каблуках спотыкаешься, в складках платья путаешься, нормально одеваться так и не научилась… Тебе никогда не прыгнуть выше своей головы и не встать в один ряд с Ближайшим Окружением, как некогда встала Микото рядом со своим мужем и его соратниками. Ведь даже Микото, некогда отпетая наркоманка, выросла в достаточно интеллигентной семье.

Мей вплотную приблизилась к Сакуре, находившейся и без того на взводе, и на ухо ей зашептала:

– Итачи выбрал Изуми, а не тебя, потому что она интеллигентная девушка, выросшая в окружении воспитанных людей. Её не стыдно будет показывать людям. Детей, рождённых в браке с ней, не станут критиковать за вшивость суки. Родственников её сторониться не станут. Саске тоже это касается. Ему стоит только подрасти немножко, и он поймёт, что невозможно создать семью с человеком, у которого этой семьи и не было никогда.

Харуно наотмашь ударила бы Мей прямо по её разрисованному косметикой лицу, если бы не Конан, вовремя ворвавшаяся в женский туалет. Она остановила руку дурнушки за секунду до неизбежного, предотвратила жуткий удар, чем в следующую минуту позабавила Мей. Она почтительно обошла Хаюми и бросила Сакуре напоследок:

– Что и требовалось доказать! Дикарка… – и хлопнула дверью.

У Харуно всё лицо было красным от гнева и злости. Даже белки глаз были испещрены капиллярами, а зрачки сузились настолько, что стали крошечными точечками.

– Что ты удумала? – со всей строгостью огрызнулась Конан, которая совсем не слышала разговор. – Мы же не дикари, чтобы набрасываться друг на друга в общественном туалете.

– Давай ещё и ты назови меня невежей! – вскрикнула Харуно, и хотела было уйти, но Конан не отпускала её руки.

– Я понятия не имею, что у вас тут двоих произошло, но, будь добра, ради Итачи, не порть помолвку. Как и я, ты должна уважать его выбор. Поняла?

Сакура поняла всё без каких-либо дополнений. Слова подруги по несчастью успокоила девушку вмиг. Ей потребовалось ещё пару минут, после чего они с Конан вернулись в зал как ни в чём не бывало.

Мей снова принялась любезничать с Саске, тянясь к нему через дурнушку без стыда и зазрения. И Сакура позволяла всему этому случаться, черпая силы из спокойного взгляда Конан, мило обсуждающей с матерью Изуми проблему экологии. Она за короткое время стала для неё образцом терпения и выдержки, ведь Хаюми также в какой-то степени влюблена в Итачи и точно так же терпит это своеобразное унижение, находясь с ним и с его невестой за одним столом. А, значит, дурнушка будет сильной и не даст повода для открытого конфликта!

Однако всему должен быть свой определённый предел, который Мей переступила так смело и безмятежно. У Сакуры лопнуло терпение. А дело всё было в том, что стоило Саске на секунду отвлечься на зов своего старшего брата, как Теруми, зло глянув на Харуно, одним движение отдавила розоволосой девушке стопу высокой шпилькой своей туфли. Мало того, что Сакура вскрикнула, подскочила на месте и ударилась коленками об стол, так ещё и пролила на себя бокал дорогого красного вина.

Стоило стеклянному бокалу вдребезги разбиться о мраморный пол, в Поднебесном зале воцарилась гробовая тишина. Удивлённые взгляды здесь собравшихся были прикованы к Харуно. Дурнушка понимала, что терять уже было нечего. Ей хватило одного только изумленного взгляда Итачи, после чего Сакуру обуял гнев.

Она схватила вилку с четырьмя длинными зубцами и, прежде чем воткнуть её в руку черствой шатенки, вкрадчиво проговорила:

– Говоришь, не знаю правила столового этикета?

Теруми взревела, как раненный зверь, а следом бросилась на Харуно. Всю её изящную руку залило собственной же кровью. Сакура успела каким-то чудом оттолкнуться стопами от ножек стола, извернуться на стуле и миновать встречу с длинными ноготками соперницы. Звук битого стекла.

Следующее, что увидел весь зал: как Мей, на мгновение повисшей в воздухе перед Сакурой, прострелили голову; как вся кровь и кусочки распотрошённых мозгов оказались на лице дурнушки…

Итачи понял только одно: если бы Сакура не затеяла эту заварушку, то сейчас бы притаившийся где-то за окном снайпер оборвал её драгоценную жизнь. Время словно бы остановило свой забег на той злосчастной секунде, когда в воздухе повисла паника приглашённых гостей; когда Ближайшее Окружение уже успело занять конкретные позиции, махом перевернув тележки с блюдами, стулья и небольшие столы, наспех соорудили подобие укреплений; когда Саске, вытащив из-за пазухи пистолет, немедленно отдал краткие указания дальнейших боевых действий; когда Сакура с испуганным и окровавленным лицом впала в минутный ступор (не каждый же день впереди проносящему человеку простреливают голову вместо твоей).

В том, что нападение подстроено Сенджу, не оставалось сомнений. Они с умом воспользовались усыплённой бдительности врага и, следуя неглупым советам прирождённых стратегов, сыграли ва-банк. Ясно уяснившие для себя, что дурнушка – слабое место, враги одним выстрелом хотели закончить эту войну. И не так важно, как они пробрались на тщательно охраняемую территорию. Важно лишь то, что Итачи не предвидел этого, не обдумал и не обезопасил любимого человека на всякий, вот такой вот безумный случай.

Учиха-старший серьёзно оплошал, и сейчас он понимал это, как никогда раньше.

Саске молодец: он быстро среагировал. Это именно он отдал приказ, чтобы каждый член Ближайшего Окружения, несмотря ни на что, был вооружён двадцать четыре часа в сутки. Это он позаботился о сохранности жизни Харуно. Это он распорядился, чтобы круглый стол поставили именно на место люка, который на данный момент спасёт им жизнь. Это во многом благодаря ему Сакура шокирована, но жива. Итачи же всё это время оставался в стороне, избегал розоволосой девушки, заботившись только о своём собственном благополучии. И загубленная жизнь Мей висит на его совести.

Но факт, что Саске умничка, никак не отменяет того выбора, который обязан сделать Итачи. Его младший брат занят и не в состоянии сейчас позаботиться о Сакуре, ведь он и так очень многое для неё сделал. То, что Саске прикрыл дурнушку своей спиной, ни в коей мере не означало, что опасность её миновала…

Изуми и Сакура находились от Итачи на равном расстоянии по обе стороны от него. В случае немедленного обстрела спасти он сможет только одну. Конечно, вероятность, что облава не состоится или пули обойдут стороной одну из девушек, которую он предпочтёт не спасать, велика, но ведь эта самая вероятность не стопроцентная. Выбор. Выбор, кому на помощь броситься, кого немедленно уложить на пол и кому прикрыть голову в случае бомбардировки, кому дать фору, а кого бросить на произвол величайшего случая. Девушку, которая никогда не выберет его, или девушку, которая готова отдать всё ради него?

Он успеет сделать только два шага до обстрела. Ни вскрикнуть, ни моргнуть, ни набрать в лёгкие воздуха. Только сделать два шага: вправо или влево?

Вправо или влево?

========== Глава XXIII. Часть 5. ==========

Её карие щенячьи глаза смотрели на него с благодарностью. Так преданно на него ещё никто не смотрел. Ни Сакура, ни Саске, ни один из Ближайшего Окружения. Только одна Изуми – его несостоявшаяся невеста с телом, как решето после обстрела.

«Ещё секунда, и всё закончится, дорогая», – подумал Итачи, наблюдая за тем, как медленно гас огонёк в глазах красивой шатенки. За три минуты мексиканский барон лишился жены, своей дочери-красавицы и племянницы. А всё потому, что его зять вдруг взял и решил, что жизнь Сакуры драгоценнее всех его родных вместе взятых.

Сакура лежала в его объятиях, под столом и судорожно убирала с лица чужие извилины головного мозга. Зелёные испуганные глаза не осознавали, что вокруг происходит. Дурнушка невольно хваталась за руку Итачи, дрожала как осиновый лист и надеялась на своего спасителя.

Из-под скатерти вылез изворотливый Дейдара, который на языке жестов кратко объяснил начальнику, что обстрел быстро не закончится и оборону они в таких условиях держать долго не смогут, что пора сваливать, пока не поздно, и бросать на произвол судьбы всех остальных гостей, если жизнь дорога.

Итачи кивнул и взглядом указал на Сакуру, всё тем же языком жестов приказав вытаскивать её отсюда первой. Блондин потянул за руки обездвиженную происходящими событиями Харуно и с помощью Итачи затащил её под стол. Кроме них, выше упомянутых, здесь находился Нагато, который удерживал Куро Зетцу за кисти рук, опуская всё ниже в зияющую под столом дыру. А чего ещё следовало ожидать от Дворца, где на каждом углу потайные комнаты и коридоры? Вот именно! Люк, ведущий из Поднебесного Зала во внутренние стены второго этажа – в, так называемый, Лимб.

Нагато отпустил товарища, и тот с глухим звуком приземлился на пол, сильно ударившись ступнёй. Любой другой человек взревел бы от боли, а Зетцу только зашипел как кот и встал, будто ничего не стряслось.

– Ходить можешь? – шёпотом спросил Нагато, который несколько волновался за Куро.

– Меня так просто не убьёшь. Продержитесь буквально пару минут: я сейчас найду какой-нибудь матрас для более мягкого приземления, а то ноги переломаете!