Текст книги "Книга чародеяний (СИ)"

Автор книги: Katunf Lavatein

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 54 страниц)

XIX.

«Это больше похоже на многоликость. Не два лица, скорее три. Ты настоящий, тот, кого ты изображаешь, и то, что в итоге вышло. Этот третий тип берёт верх над остальными…»

Книга чародеяний. Глава про оборотничество.

Записано со слов Армана Гёльди.

***

Милош сидел на метле за спиной у матушки и был абсолютно счастлив, несмотря на пронизывающий холод, кусачий ветер и снег, который нет-нет да и настигал их в полёте. Вчерашняя метель миновала, что позволяло полюбоваться с высоты снежным покровом: зима уже вступила в свои права, и вместо неприглядных деревьев, походивших в эту пору на голых и голодных нищих, внизу расстилалась милая глазу белизна. С такого ракурса германские земли Милош одобрял. Они с мамой пролетели над частью Баварии, воспользовавшись для начала ключом и стартовав из дружеского дома на самой границе – добираться на метле от Праги было бы слишком. Что там начиналось за Баварией, Милош не имел ни малейшего понятия: бесчисленные княжества, герцогства и курфюршества не задерживались в его голове, как бы он ни старался. Впрочем, пани Эльжбета знала, куда лететь, и это главное.

Он не заметил снижения, зачарованный открывшейся повсюду красотой, а тем временем матушка начала закладывать мягкие, но убедительные виражи над уютной долиной. Именно там угнездился замок Эльц, невидимый для остального мира: крепость на скале в окружении гор и холмов, обвиваемая то ли крохотной речушкой, то ли упитанным ручейком, пряталась и от магов, и от людей. Колдовскому сообществу, говорил папа, очень повезло, что владельцы согласились уступить замок на время. Он веками принадлежал одной фамилии, в которую периодически приходили ведьмы, место для встречи идеальное: вроде бы хозяева понимают, о чём речь, но сами мешать не станут. Переговоры всё равно заняли неприлично много времени, и Милош догадывался, почему: фамилия фамилией, а вот брата в истоках было три. Если в семье есть хотя бы два брата, это уже караул, так какой же разброс мнений должен быть, если даже замок поделён на зоны – по штуке каждому? Родендорф, Рюбенах и как-то там ещё…

– Снижаемся! – крикнула матушка и лихо расхохоталась. Милош хотел крикнуть ей в ответ, но не смог: его прижало лицом к маминой спине. В полёте было прекрасно всё, кроме взлёта и посадки.

Они вынырнули из полупрозрачного облака и снова описали круг, постепенно приближаясь к земле. Всё кругом – белым-бело, и в углублении этой воронки уже темнели крыши замка. Милош сразу понял, что не ошибся насчёт братьев: судя по внешнему виду Эльца, за него дрались, как они с Корнеликом за крендель. Тут и там какие-то пристройки, абсолютно разные по стилю и эпохе, толкались и наступали друг на дружку.

– Осенью здесь красивый туман! – поделилась матушка, зависнув в воздухе, чтобы почесать ногу о печную трубу. – Я бывала в этих местах, дух захватывает. Как ты там, дитя моё?

– В самый раз, – выговорил Милош, отдышавшись. Как раз дух у него и захватило. – Мама, ты планируешь высадить меня на крыше?

– Фи, – поморщилась пани Эльжбета и оттолкнулась от трубы. – Не говори таких глупостей, Милошек: твоя мама никогда ничего не планирует. И-итак…

Ещё немного потрясений, и они очутились во внутреннем дворе. Пани Эльжбета поставила покачнувшегося сына на ноги, отряхнула от снега и быстро обняла, согревая огненным жаром. Тут она обратила внимание, что к ним кто-то идёт, и отвлеклась, так что с жутким головокружением Милошу пришлось бороться своими силами. И всё-таки он был прав! Летать – прекрасно, возвращаться на землю… так себе. Когда желудок лезет в горло над горными пиками, замёрзшими озёрами и величественными лесами, ему ещё простительно. Не желая заканчивать эту мысль, Милош присел на припорошённую снегом скамью.

Рыжие волосы матушки, из которых ещё сыпались искры, выделялись на фоне здешней действительности ярким пятном. С кислым видом Милош поглядел на встречающих: как и следовало ожидать, вооружённые немцы! Берингар угробил целый вечер на то, чтобы объяснить ему – иначе не получается, только немецкие и французские маги смогли предоставить полноценную охрану, с юга и востока помощи не жди. Объяснил, и что? Скрасить такое количество вражеских, по мнению Милоша, рож мог только Арман, но Арман не придёт, и придётся ему справляться с этим своими силами.

Матушка вернулась.

– Тебя уже ждут, – весело сказала она и наклонилась к сидевшему Милошу, чтобы чмокнуть его в нос. – Как, полегчало? А я же говорила, тебе не понравится!

– Мне всё понравилось, – с усилием выговорил Милош и встал. Его ещё шатало, но не позориться же при этих… этих самых. – Кроме того, что мы сели.

– Сам виноват, – отмахнулась пани Эльжбета. В самом деле, Милошу прислали ключ, он мог не выделываться и быть как все – пройти через дверь и сразу внутрь, чтобы не морозить нос и другие части тела. Увы, Милош не захотел быть как все, за что и пострадал. Такое с ним случалось довольно часто и ничему не учило. С другой стороны, когда матушка предлагает всё-таки прокатиться на метле, ну какой дурак откажется?!

– Не спорю. Слушай, – поторопился Милош, пока мама не улетела. – Правда, спасибо большое, это было замечательно. Но почему ты так легко согласилась? Я же всю сознательную жизнь просил! У нас что, праздник какой-то?

Пани Эльжбета задумчиво посмотрела на него, покручивая метлу в правой руке. В эту минуту её взгляд показался Милошу очень и очень странным – далёким и каким-то чужим, словно мама видела не его, а что-то непостижимое и, по всей видимости, нехорошее. Наваждение прошло без следа, и она ответила:

– Всего лишь не хочу отставать от матери. Шутка ли, покинуть дом и заявиться на бал!.. Считай, что у нас соревнование по причудам.

Ответ Милошу не понравился. Пани бабушка вышла из дома, пани матушка согласилась прокатить его на метле, что же дальше? Вряд ли праздник.

– Это всё, Милошек, – улыбнулась мама и снова рассеянно отряхнула его от снега. – Мне не стоит здесь задерживаться. Ты у меня умница и кусаться умеешь, а вот за папой присмотри, хорошо?

– Как скажешь, – не стал спорить Милош, и мама скоро улетела: вспышка пламени взвилась высоко вверх и растворилась в серо-белых небесах. Гадкие предчувствия были не по его части, поэтому стрелок задержался во дворе ровно настолько, чтобы отыскать нужную дверь: оттуда уже махал рукой здоровенный блондин в военной форме. Милош в последний раз глотнул свежего морозного воздуха и прошёл, куда звали.

– Добро пожаловать в замок Эльц, – поприветствовал блондин и представился: – Сержант Нейман, колдовской корпус прусской армии. А вы, должно быть, господин Росицкий. Большая честь! Позвольте, я провожу вас.

Милош позволил. Ему немного льстил тот факт, что колдун с погонами считает честью знакомство с бездельником из Богемии: тут сыграла свою роль и известная фамилия, и работа над книгой. Не все вольные боевые маги – наёмники, но чаще всё-таки наёмники, которым, в отличие от Милоша, надо самим зарабатывать на жизнь. Много ли тут таких будет? Вряд ли… Арман – предатель, приспичило ему расхвораться перед этим безобразием… На самом деле винить друга было не в чем: он написал о своём отъезде ещё осенью и сам рассчитывал вернуться до начала собрания. Не получилось – значит, не получилось. Милош искренне хотел, чтобы он отдохнул и чувствовал себя получше, чем на осеннем балу, но это никак не мешало быть оскорблённой стороной.

Сержант Нейман, по виду родной брат Берингара, провёл его тёмным коридором и длинной лестницей в какой-то зал.

– Добро пожаловать в Дом Родендорф, – торжественно объявил сержант. – Прошу вас запомнить этот зал, здесь будут проходить все положенные встречи.

– Я запомню, – буркнул Милош. Пока его окружали одни военные пруссаки, и среди них даже не было Бера. – Подскажите, уже началось или ещё нет?

– Нет, почтенные участники собрания ещё прибывают. Большая часть присутствующих – это охрана, – охотно объяснил Нейман, – включая нас с вами. Пока никаких распоряжений для вас нет.

Милош как мог вежливо поблагодарил и тем самым избавился от сержанта Неймана, который тут же отбыл встречать других гостей, которые могли свалиться во внутренний двор или перепутать ключи. Пока всё шло так, как говорили папа и Корнель, а времени до начала первой из череды занудных встреч оставалось много. Что ж, самое время осмотреться! Торжественно обставленная комната наводила на мысли о родных пустозвонах, то есть о старых добрых послах, и Милош отправился на поиски.

Зал собраний, как выяснилось впоследствии – Рыцарский, после холодного двора казался очень даже милым. В камине приплясывало пламя, оно же дрыгалось в подсвечниках, коими был уставлен длинный деревянный стол. Места за ним пустовали – рано ещё, присутствовавшие в зале маги толклись в основном вдоль стен. За рыцарскими доспехами, которых тут было в избытке, торчал папин нос, но Милош подходить не стал: они договорились дома, что будут держаться друг от друга подальше во время колдовских собраний. Пан Михаил распереживался, будто бы их с Милошем совместное времяпрепровождение будет истолковано превратно, и Милош спорить не стал: может, папа и ошибался, но лучше сберечь отцовские нервы, да и ему самому было бы слегка неловко. Рядом с отцом высилась знаменитая Чайома, а за её спиной крутились удивительно низкие австрийцы при полном параде. Милош демонстративно закатил глаза, прежде чем продолжить осмотр ими зала.

Он искал знакомые по весне лица и не находил: Берингара нет, Гёльди, само собой, нет, даже проходного вредины Анри Сореля не видать, хотя с чего бы. В противоположном от папы углу знакомые всё-таки обнаружились, но Милош при всём желании не назвал бы их своими: рядом с цветастым гобеленом торчали Эрнест Хольцер и Вивиан дю Белле. Противный старикан бесил всех с самого начала, а вот в «тёте Вивин» Милош разочаровался после приключений в Меце и рассказов Армана, так что остался стоять на месте. Не зря ли? Тут и там появлялись новые охранники и обращались к тем или иным послам, беря их под локоток или почтительно беседуя на расстоянии… Так вот оно что!

Впоследствии Милош очень гордился тем, что сообразил сам: послов-то буквально разбирали, как горячие пирожки. Если бы он промешкал, был бы вынужден денно и нощно охранять какого-нибудь Хольцера: наверняка более крупные птицы вроде старейшин удостоились личных телохранителей, а остальные полагались на волю случая. Милош выругался про себя – всё-таки в таком раскладе он бы предпочёл мадам дю Белле, как-никак, язык у него подвешен, сладил бы… Но подойти к дю Белле означало подойти и к Хольцеру, а с того бы сталось потребовать от молодого пана Росицкого остаться при своей особе.

Милош спешно обвёл взглядом «незанятых» гостей и наткнулся на Хартманна – господин посол от Пруссии как раз появился в дверном проёме, оперся на трость и с любопытством завертел головой, ища своих знакомых. Чем плохо? Немец, конечно, так их тут навалом, но вроде дядька не противный. Разве что пани бабушка дурно о нём отзывалась, но это не показатель – у неё все мужчины были ослами и баранами вне зависимости от степени даровитости. А тут ещё и Хольцер заметил! Послал к нему очередного сержанта… Милош махнул рукой на предрассудки и решительным шагом направился к Роберту Хартманну.

– Добрый день, господин посол, – как можно вежливее сказал он, наблюдая краем глаза за драмой: дед Лауры разочарованно поник и отозвал ретивого сержанта. – Надеюсь, вы не откажетесь от моего общества? Я и сам недавно прибыл, готов составить вам компанию на первое время.

Хартманн взглянул на него с каким-то болезненным изумлением, которого Милош вовсе не понял, но ответил быстро и вполне дружелюбно:

– Ах, это вы, очень рад, очень рад!.. Вы весьма кстати; я, похоже, опоздал?

– Ничуть, – заверил его Милош. Вежливый и волнующийся по пустякам посол напоминал то ли Корнеля, то ли папу, и говорить с ним было несложно. Наверное, он и сам Густава вспомнил, вот и скорчился. – Большая часть зала – охрана, я и сам не ожидал, что их будет так много. Господин посол, нам лучше отойти от двери, а то затопчут.

– Да-да, – пробормотал Хартманн и послушно отошёл, продолжая озираться. Его рассредоточенный интерес живо напомнил Милошу давнюю комиссию в совсем другом замке, но для прочной ассоциации не хватало слишком многих: Армана и Адель, Лауры и прочих кандидаток, Юргена Клозе, где древний дух носит его сына… – Симпатичное местечко, весьма симпатичное. На первый взгляд здесь тесновато, но в письме наобещали чуть ли не королевские удобства.

– Пожалуй, – невпопад ответил Милош. Сам он замок видел только сверху и не хотел сразу об этом говорить. Хартманн с интересом потыкал ближайшие латы, перекинулся парой слов со знакомыми и снова обратился к нему:

– А вон ваш батюшка, господин Росицкий. Я полагал, вы выберете его общество.

– Мы решили не акцентировать внимание на нашем родстве, – без запинки выдал Милош и удостоился одобрительного кивка:

– Правильно, правильно… Мало ли, что подумают. Сейчас такие времена! Надеюсь, пан Михаил не будет на меня в обиде.

– Не думаю, – заверил Милош и на всякий случай обернулся на отца. Тот радостно улыбнулся и тоже покивал, как будто слышал их беседу; рядом крутился хмурый молодой человек славянской наружности, немало заинтриговавший Милоша, надо потом подойти. – Вот видите, всё прекрасно. Гм… как добрались?

Подобные ляпы случаются и с лучшими из нас. Хартманн поглядел на Милоша – снизу вверх, так как был немного ниже, – и иронически поднял брови:

– Дорога длиною в несколько секунд была чудовищно трудна. Честно говоря, я и не мог себе представить, какие нас поджидают опасности в дверном проёме…

Окружающие, кто слышал их диалог, рассмеялись, Милош фыркнул и сам – коли уж сел в лужу, не строй из себя обиженный бублик, но репутацию спасать надо. Поэтому он небрежно заявил:

– Прошу меня извинить, не подумал. Дело в том, что сам я добирался на метле…

Господин посол снисходительно улыбнулся, как будто чувствуя, что собеседник прикрывает свою промашку. Но промолчал, пока Милош излагал всем желающим сжатую версию своего рождения на шабаше. Шутка ли, ведьминское дело! Хартманну обижаться нечего, теперь все знают, что его охраняет самый сильный потомственный колдун. Ну, один из.

С этого момента беседа о погоде потекла более непринуждённо. Посол познакомил Милоша с парочкой своих коллег – представители Дании и некоторых невыговариваемых курфюршеств были у него в друзьях. Вместе обошли зал и посмотрели на другие доспехи. Хартманн склонился над ними, чтобы рассмотреть деталь узора, и в этот момент всё-таки нагрянул Хольцер.

– Как всегда, Роберт, – сказал он вместо приветствия. Милоша старик проигнорировал, видимо, затаил обиду. – Я так и знал, мимо пройдёшь – не увидишь.

– Друг мой Эрнест, – пробормотал Хартманн и поправил монокль. – Ради древнего духа, не мелочись. Вы посмотрите, как искусно выполнен орнамент! Меня всегда восхищала работа старых мастеров, знаете ли.

– А как же, – отозвался Хольцер, уставившись на латы без особого интереса. Будь его воля, все эти полые рыцари были бы выкинуты в окно. – Не удивлюсь, если в следующий свой визит обнаружу эту вещь в твоей коллекции.

– У меня дома есть оружейная комната, – объяснил Хартманн, обращаясь к Милошу. – Скромная, но всё же лучше, чем ничего. В замке Эльц должен быть отдельный зал под это дело…

– А то как же, – повторил дед Лауры. – Бывшая крепость! Славно всё-таки, что граф согласился уступить нам место…

Послы увлечённо рассуждали о том о сём, и Милош через какое-то время потерял нить разговора. Праздная болтовня о былых временах да о старых друзьях, ничего интересного. Милош был занят досадой на собственную глупость: знал же, что Хартманн дружит с этими поганками Хольцером и дю Белле! Надо было цеплять англичанина, пусть он и зануда, зато водит дружбу с папой… в последнее время. Прав был Корнель, стариковский круг всё больше и больше напоминал детский класс. Утешало только то, что круг знакомств прусского посла не ограничивался двумя врединами: похоже, он так или иначе знал почти весь зал.

В отличие от Милоша, прочие временные охранники от скуки не страдали. Им было велено стеречь, и они стерегли, есть приказ – надо выполнять. Когда им всё-таки дадут полные инструкции? В пригласительном письме оказалось столько воды, что его впору выжимать, и хоть бы абзац по делу! Милош рассчитывал только на старейшин, потому что они достаточно старые, и на Берингара, потому что он достаточно Берингар. Больше ни от кого тут правды не жди.

Хартманн и Хольцер с азартом бранили старых приятелей, вскоре к ним подошла Вивиан дю Белле. Она прохладно, но с уважением кивнула Милошу, немного помолчала и обратилась к нему же:

– Где же ваш друг оборотень? Насколько мне известно, Армана Гёльди допустили к охране книги.

– К сожалению, Арман нездоров, – ответил Милош. Тон Вивиан ему не понравился, но папа просил ни с кем не ссориться. Очень просил.

– Ну вот, какая досада, – расстроился Хартманн. – Я так и не успел познакомиться с ним поближе.

– Тебе диковинок мало? – проворчал Хольцер, злобно покосившись на латы и какой-то драный гобелен. – Оборотень, Гёльди… это слишком.

– Не бывает лишних знакомств, – нараспев сказал прусский посол, и его приятели заулыбались, будто услышали любимую присказку. – Вовсе не обязательно, друзья мои, искать их в высших кругах. Не хочу показаться грубым, но мы непростительно редко смотрим под ноги, а ведь наша древняя земля таит в себе так много ценного.

Разительный переход от вселенского дружелюбия к откровенному снобизму возмутил Милоша до глубины души, но остальные, разумеется, таких взглядов не выражали. Дошутились про червяков! Надо было записывать… Ладно, бес с ними, с этими послами, пирог с ними если и делить, то весьма недолго. Хартманн хоть не врал – теперь Милош вспомнил отчётливо, какая была гримаса у господина посла на их встрече в замке Лавут-Полиньяк. Может, оно и к лучшему, что Армана здесь нет? Нарвался бы на какую-нибудь гадость по доброте душевной, с него станется.

Впрочем, стоять молчаливым амбалом за плечом какого-то посла Милош и не умел, и не собирался, поэтому на правах родовитого болтуна ввязался в разговор старших.

– Герр Хольцер, – с почтением, хотя и натянутым, позвал он. – Как поживает Лаура?

Произошло именно то, чего Милош ожидал – вредный старикан расплылся в улыбке и принялся отвечать ему с большой охотой:

– Хорошо, очень хорошо, моя девочка освоила новый способ плетения амулетов. Вы слышали о таком? Новый способ! В нашем-то веке! Считается, что нашими ведьмами давно всё открыто и освоено, однако это не так. Если хотите, я вам покажу при случае.

– Это неизбежно, – едва слышно сказал Хартманн. – Соглашайтесь, молодой человек.

– Да ну тебя, – проворчал Хольцер без намёка на злобу. Милош уже понял, что они тут все закадычные друзья, но в отношении Хольцера к Хартманну всё же сквозило что-то угодливое.

– Давайте обойдёмся без ребячества, – безмятежно попросила мадам дю Белле и снова обратила свой холодный взгляд на Милоша. – А вы, господин Росицкий, я слышала, счастливо женаты.

– Истинно так, – охотно отозвался Милош. – Моя супруга происходит из знатного богемского рода. Не буду вдаваться в детали, но её способности впечатлили даже пани бабушку – а вы понимаете, что это значит.

И не соврал, и правды не сказал. Милош не придавал никакого значения тому, что Эва не ведьма, однако в здешних кругах делать на этом акцент явно не стоит. В случае прямых расспросов он лучше соврёт, а потом объяснит это папе и Эве. Мадам дю Белле удовлетворилась ответом и снова обратилась к Хольцеру, и тут до Милоша дошли сразу две вещи – во-первых, Хольцер всё-таки подумывал выдать за него Лауру, а во-вторых, он рассчитывал на общество Милоша по праву наследия Габсбургов! Проклятое пламя, да уж лучше Хартманн – этот хотя бы не заявит, что Милош должен подчиняться императору! Во всяком случае, из ворчания Хольцера на «этих непокорных славян» он сделал именно такие выводы. Может статься, и по ошибке.

Когда Рыцарский зал оказался забит до предела, распахнулась другая дверь. Все головы одна за другой повернулись к дверному проёму, и Милош с большой радостью увидел Берингара – достаточно высокого, чтобы его увидели вообще все.

– Дамы и господа, – голос Берингара, уже остуженный до нужной меры, чтобы подчинить толпу своенравных разновозрастных магов, прозвучал свистом обнажённого клинка. – Поскольку все уже прибыли, мы можем начинать. Пожалуйста, следуйте за мной.

Стражники перестроились, и Милош быстро повторил за ними. Послов и прочих высокопоставленных гостей не смущал такой конвой, ну и славно: кто-то остался стоять живым коридором, кто-то, как сам Милош, сопровождал. Второе интереснее, как ни крути. Возле папы Милош заметил всё того же угрюмого славянина, а низенького английского посла сэра Дерби пас очередной светловолосый громила – сочетание совершенно уморительное. Поскольку Хартманн не возражал против его общества, Милош не стал переобуваться в воздухе, а спокойно пошёл рядом, поглядывая, впрочем, на окружающих. Не с целью переметнуться – с целью оценить потенциальную опасность. Кажется, его звали как раз за этим.

Их колонной вели в другой зал, расположенный где-то внизу. Ближе к земле в замке ощутимо похолодало. Милош брёл рядом с прусским послом, цокавшим своей тросточкой по камням, и думал о своём выборе. Любопытная лисья морда то и дело всплывала в ходе их странствий, пусть и не так откровенно, как та же мадам дю Белле. Стоит опасаться или нет? Хоть бы Берингар не попросил шпионить за Хартманном – эти их с Арманом расследования никогда не казались Милошу хорошей идеей!

В тот самый момент, когда Милош размышлял о возможной опасности со стороны посла, Хартманн сослепу наткнулся на какой-то сундук.

– Осторожнее, господин посол, – сказал Милош, беря его за локоть и вытаскивая из тёмного угла.

– Спасибо, постараюсь, – слабым голосом отозвался тот и хмыкнул: – А я ещё гадал, зачем нам, дескать, постоянное сопровождение!.. А вот зачем… Можете меня отпустить – в зале, кажется, светло.

Если Хартманну и было неловко, он ничем этого не показал, и Милош невольно проникся к нему уважением. Правда, посол ошибался: в зале света тоже катастрофически не хватало. Милош не удивился бы, окажись они в скале – холод, мрак, сырость и давящие на голову своды были не очень приятны. В тёмном зале на стенах висели унылого вида факелы, неестественное свечение излучал лишь постамент в центре. Военные рассредоточились по периметру, горстка высокопоставленных магов окружила постамент, и кое-кто, включая Милоша, остался на расстоянии в полшага от них – как и велели, на всякий случай.

Судя по ощущениям, на постаменте лежала книга: за спинами старших магов Милош её не видел, только чувствовал. Похоже, их милый артефакт за несколько месяцев ничуть не ослаб, а прям-таки разожрался, напитавшись новыми силами. После смерти писаря её не должны были дополнять, но многие ведьмы и колдуны с энтузиазмом восприняли затею только после успеха, так что старейшинам пришлось напрячь мозги и присоединить к громадному фолианту дополнительные главы. А после бала – ещё раз, благо колдунов, желающих оставить след в истории, резко прибавилось (что вполне понятно: перестрелки уже кончились, а новые проблемы ещё не начались). Милош чувствовал нечто среднее между трепетом, возбуждением и болезненным любопытством – мощная штука, лежавшая в центре зала, не отпугивала его, а вот некоторым явно стало не по себе. У Корнеля точно разыгралась бы мигрень. Книга то ли притягивала, то ли отталкивала, то ли делала и то, и другое одновременно. Впору забыть, что в ней ещё и что-то написано!

– Нам лучше отойти, – сказал вполголоса сосед, очередная немецкая физиономия. – Здесь мы не нужны.

– Да ладно вам, сержант Хубер, – добродушно прогудел здоровяк, сопровождавший сэра Дерби. – Я думал, наоборот.

– Я бы попросил отойти вас всех, – донёсся голос услышавшего их Берингара – очень вовремя, потому что Милош пытался не заржать над фамилией Хубера. Это ж надо так человека назвать! – Прежде мы с госпожой Морганой расскажем всем присутствующим об актуальном состоянии книги.

При имени Морганы многие зашептались. Та самая? Вряд ли, хотя как знать… Милош и прежде подозревал, что под капюшонами старейшин прячутся всякие легендарные, бессмертные или условно погибшие личности, но впервые слышал хотя бы часть имени хотя бы одной из них – Берингар почтительно указывал на одну из пожилых ведьм, перед которыми расступались все и всюду.

Велено – отошли. Милош оказался зажат между Хубером и мрачным земляком, ну не мог же это быть НЕ земляк. Воспользовавшись случаем, он спросил шёпотом:

– Как твоё имя?

– Небойша, – отозвался тот, почти не разжимая губ. Неужто серб? Милош обрадовался. – Не надо со мной разговаривать. Я с подпевалами Габсбургов не общаюсь.

На этот раз Милош совершенно не обиделся – он уже почувствовал родственную душу.

– А кому мне ещё подпевать в этом здании, если ты первым пристал к моему отцу?

Небойша смерил его долгим взглядом, а потом кивнул – понял и одобрил. Слева от Милоша раздражённо засопел сержант Хубер.

– Здравствуйте, – просто и коротко поздоровалась пожилая ведьма в капюшоне: та самая, у которой был на удивление звонкий и чистый голос. – Здравствуйте все. От лица всех старейшин благодарю вас за то, что вы откликнулись на зов и пришли сюда сегодня; благодарю и отсутствующих хозяев замка Эльц, многая лета господину графу и всем его кровным родственникам. Вам всем известно, для чего мы здесь собрались – должна решиться судьба книги чародеяний, того самого артефакта, над созданием которого мы работали несколько лет.

Я могла бы сказать многое, но для многого нет ни слов, ни интонаций, – продолжала она. – Поэтому сперва я уступлю слово одному из тех, кто был наиболее близок к созданию книги. Господин Берингар Клозе с самого начала поддержал нашу идею, собственнолично возглавил команду по сбору историй, охране книги и господина писаря, и он имеет право на вступительное слово не меньше, чем уважаемые старшие маги, которые приложили руку к созданию артефакта.

Милош едва не прокусил губу. Право на слово! Ох и рискуют же они! Но нельзя не признать, что Берингар лучше всего подходит на эту роль, с его-то навыками шпарить с подготовкой и без. Старейшина говорила вроде бы по делу, а вроде бы ни о чём, так что не помешает и толкового человека послушать… Бер вышел из тени и остановился рядом с почтенной ведьмой, на некотором расстоянии от книги. Он снова был при полном параде, и здесь такой вид казался ещё уместнее, чем на балу в ирландском замке.

– Я благодарю госпожу Моргану и совет старейшин за оказанную мне честь, – сказал Берингар. – Но прежде всего я хотел бы воспользоваться своим служебным положением. Стражники замка Эльц, ваша задача – следить за безопасностью гостей и книги, а не разглядывать гобелены. Разделяю ваш восторг и тягу к искусству, однако вынужден напомнить вам о вашем долге.

А кто-то и в самом деле пялился на стены. Милош пришёл в восторг: Бер разом пристыдил всех зевак и вернул с небес на землю, а ещё из его фразы вышла бы чудесная шутка, если бы он шутил. Сержант Хубер снова недовольно засопел, а громила справа от него расплылся в довольной улыбке, прежде чем принять фирменное каменное выражение лица.

– Мы вернулись к началу – что такое книга чародеяний, – заговорил Берингар, дождавшись полного внимания и абсолютной тишины. – Я не буду утомлять вас больше необходимого и повторять то, что всем и так известно, об изначальной задумке и хранении памяти; не буду напоминать вам и о пророчестве, предвещающем неизбежную смерть магии, что бы это ни значило. Совет старейшин считает, что сегодня стоит говорить о том, чем книга является в настоящий момент.

Прежде всего, книга чародеяний остаётся источником знаний о магии – о том, что для людского мира противоестественно и непонятно, и о том, что для нас с вами так близко и привычно. Разумеется, сей источник неполон, но мы не могли рассчитывать на большее: содержание и без того вышло достаточно разнообразным. Помимо многих европейских общин, которые согласились поделиться своими знаниями и опытом, участие приняли колдуны с африканского континента, из дальней Азии, из Британии и Ирландии, с востока и с далёкого юга, также из ряда северных стран. С учётом теоретических глав, разработанных нашими старейшинами и другими почтенными колдунами, можно говорить о том, что книга охватывает гораздо больше, чем мы надеялись изначально.

Во-вторых, как многим из вас уже очевидно, книга превратилась в мощный магический артефакт: в определённых кругах разговоры об этом ходят давно, но я знаю, что некоторые гости столкнулись с ней впервые. Что это значит на деле, вопрос довольно трудный. Совет старейшин продолжает изучать свойства книги чародеяний, однако, чем сильнее она становится, тем труднее находить постоянство в её поведении: позволю себе провести сравнение с могущественной ведьмой, нестабильной в своём характере, но объективно способной на многое в зависимости от настроения. Есть ли настроение у книги, чем оно заменено, как это определить – в данный момент вопросы ответа не имеют, однако налицо её развитие как самостоятельного магического предмета. Вы также могли отметить такие свойства, как накопление магической мощи, отторжение и притяжение. О том, способна ли книга исцелить человека или навредить его здоровью, мы пока сказать не можем, но присутствующие могут оценить собственное состояние, находясь в этом зале.

Милош оценил. Ему было легко и весело, а папа, похоже, морщится. Матушка даже не задержалась, да и говорили о том, что сильных ведьм звать не стоит… Сильных и молодых, поправился он, косясь на почтенных старейшин. Судя по пани бабушке, эта мощь выдыхается так же, как жизненная сила. Интересно узнать, как повела бы себя Адель? Помнится, в путешествии она на книгу реагировала неплохо.

– Понимаю, что второй пункт дал вам больше вопросов, чем ответов, – продолжал Берингар. – Совет старейшин пришёл к выводу, что книга может оказаться как чудодейственным предметом, так и смертельно опасным. Как и всегда в таких случаях, наиболее щекотливым становится вопрос владения и использования, и это позволяет мне перейти к третьему пункту.

– С какой берёзы он читает? – еле слышно спросил Небойша. Взгляд серба добросовестно обшаривал гостей и двери, но он не пропускал ни единого слова, как и Милош.

– Это он сам, – шепнул Милош и, к своему ужасу, почувствовал гордость.