Текст книги "Книга чародеяний (СИ)"

Автор книги: Katunf Lavatein

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 54 страниц)

– А вот и они, – Дарра помахал рукой. Растерявшись, Арман и Адель робко подошли к столику ирландцев. Все остальные в помещении бросали на них настороженные взгляды, и Арман разглядел пожилую женщину рядом с Хольцером: вредный старик что-то наговаривал ей на ухо, тыча пальцем в вошедших. – Мои дорогие, кто не знает, это потомки самой Анны Гёльди!

– Кто ж не знает, – весёлая женщина подмигнула.

– Ну а вдруг. Арман, Адель, знакомьтесь, это наши с Кормаком светлые половины… Мою зовут Ида, а его – Шона. Не посидите с нами, раз зашли?

Оказалось, что Шона видела Адель на шабаше и сгорала от нетерпения познакомиться с ней поближе. Сестру тут же усадили в свободное кресло рядом: ей было чудовищно неудобно в новом платье, но никто не придал этому особого значения. Дарра обратил внимание, что Арман остался стоять, и подошёл к нему поближе:

– Или вы по делу? – ирландец стоял слишком близко, хоть веснушки считай, от него пахло алкоголем и какими-то травами. – Мне-то показалось, вы с непривычки ошиблись дверью, решил подыграть.

– Мы и то, и другое. Спасибо, – Арман решил воспользоваться случаем. Здесь, в компании дружелюбно настроенных хозяев замка, Адель ничего не грозит, и она уже втянулась в разговор с Шоной Макнамара – женщина была рыжей, бесшабашной и сохранившей свою фамилию, и каждый пункт слишком напоминал пани Росицкую, чтобы чего-то опасаться. – Господин О'Лири, вы ведь знаете всех гостей?

– Дарра, – поправил хозяин. – Конечно, знаю. Кого ты ищешь?

– Эльзу фон Беккенбауэр.

– Здесь, – моментально ответил Дарра. – Только что видел. Она привела какого-то господина с зубодробительной фамилией, в жизни такого не слыхал… но вроде колдун, ножички заговаривает за неслабую сумму.

– Я бы хотел немного поговорить с ней, – Арман улыбнулся, по привычке вложив в эту улыбку всё своё обаяние, и Дарра отозвался такой же добродушной ухмылкой. Если он и видел гостя насквозь или как-то управлял им, Арман этого не почувствовал.

– Не вопрос. Здесь только и делают, что разговаривают! Ну, некоторые ещё и пляшут… Пойдём со мной. Ида, золотая моя, я скоро приду.

– Твой виски, – буркнул Кормак вслед брату: Дарра оставил на столе недопитый бокал.

– Да-да, придержи мне, – не глядя, бросил тот и потащил Армана за собой. За их спинами Кормак кивнул и невозмутимо допил братскую порцию, как будто ничего и не слышал.

Эльзу они отыскали в коридоре между двумя залами. К ней выстроилась небольшая очередь из желающих получить бесплатное предсказание, пришлось ждать. Арман упросил Дарру вернуться к остальным – ему казалось, что так будет безопаснее для Адель, и хозяин легко согласился. С ним вообще было легко… Насколько можно доверять гипнотизёру? Адель рассказывала о своих ощущениях, но вряд ли Генрих из дрезденского борделя был величайшим из мастеров. Сейчас это несильно беспокоило Армана. Приближаясь по шажочку к матушке Эльзе, он ощущал, как внутри ворочается холодный и колючий ком страха, а стены дома будто сжимаются вокруг него. Замок Портамна совсем не похож на кошмарный сон, и стены, и двери здесь другие… Всё равно стало зябко, как если бы он не стоял посреди весёлой и пьяной толпы. Опять. Ему надоело бояться невесть чего и вздрагивать от любых намёков на свои сны и чужие смерти.

Силой воли отогнав непонятный ужас, Арман подошёл к матушке Эльзе. Как всегда, одни глаза, но он узнал бы их из сотни – и она узнала его.

– Я не отвечу на твои вопросы, – глухо сказала Эльза фон Беккенбауэр, прежде чем Арман избавился от дежурной улыбки и начал говорить. Сердце снова сжалось. – Ничего не изменить.

– Это я уже слышал… – грубо вышло, но и она не поздоровалась. Арман сделал глубокий вдох. – Хотя бы что-то, что мне можно знать… по вашему мнению. Знаете, недавно я видел вас во сне.

– Я не хожу по чужим снам, – настороженно отозвалась матушка Эльза. В магическом сообществе такие заявления воспринимали вполне серьёзно.

Ещё ему не нравилось, что кругом стояли другие люди и невольно слушали. Арман предпочитал по возможности обдумывать свои действия, и теперь ему стало стыдно – чего он вообще искал, гоняясь за пророчицей? Чего хотел, чего ждал? Он не мог не подойти, но дальше не загадывал.

«Бедный мальчик! Значит, это будешь ты…»

– Я всё равно задам один. Вы должны были это предвидеть, – глухо, как собеседница, сказал Арман. Эльза не пошевелила бровью. – У меня хотя бы будет выбор?

Бесполезно спрашивать её, в какой ситуации, почему и когда – снова скажет про свою неизбежность. Бесполезно спрашивать, что он выберет – ей всё известно, и она промолчит. Арман и сам не знал, почему заговорил именно об этом: может, несмотря на все высказывания матушки Эльзы, продолжал верить и надеяться, что его выбор имеет значение.

– Будет, – неожиданно отозвалась пророчица. Её голос был сиплым то ли от волнения, то ли оттого, что она слишком долго говорила сегодня. Арман подался вперёд, из последних сил стараясь не выдать свою тревогу, но Эльза сама схватила его за руки и заговорила отрывисто, убедительно, горячо: – У тебя будет выбор, Арман Гёльди, и выбирать ты будешь между кровью и слезами. Что из этого прольётся, решать тебе. И только тебе. В этом твоя судьба…

– Конечно, я выберу слёзы, – пробормотал Арман. Кровь наверняка означала смерть, а слёзы… оплакивают кого-то, если смерть неизбежна, но всё же звучат не так зловеще.

Эльза фон Беккенбауэр медленно опустила глаза, словно не могла больше на него смотреть.

– Я знаю, – сказала она… с неприязнью. Арман отшатнулся, а может, это ясновидица оттолкнула его. Неужели слёзы хуже крови? Проклятое пламя, она ведь сама выражается загадками!

– Что за замок? Вы ведь знаете? – повысил голос Арман, потому что его уже теснили в сторону. – Это произойдёт здесь? Сегодня?

– Уходи!

– Матушка Эльза…

– Молодой человек, – с упрёком сказала старушка-ведьма с черепом в руках: она пила оттуда пунш. – Не шумите, не нарушайте порядок очереди. Вы уже спросили…

Арман отошёл, не столько повинуясь, сколько в поисках воздуха. У него внезапно разболелась голова, а на душе было и того хуже, но нельзя этого показывать – свои забеспокоятся, чужие насторожатся, он-то по-прежнему Гёльди и брат смертоносной Адель. Перед глазами мелькали чужие лица, украшения, бокалы и огоньки, но видел он совсем другое – отражение мёртвого писаря, тела под аркой в Дрездене, книгу, выпавшую из рук Арманьяка, прежде чем тот окончательно испустил дух… Арман прислонился спиной к стене и прикрыл глаза. Как он сумел превратиться в почти мёртвого человека? Почему его пробрала дрожь, когда он впервые услышал о книге? Что за ужасные сны преследуют его? Даже там, в проклятой деревне, все видели что-то понятное, ожидаемое… все, кроме него.

Эти вопросы были на самом деле не так уж связаны между собой, и Арман это понимал. Он не понимал всё остальное, не понимал, где кроются истоки его усталости и страха – тяжёлое ли это детство или приключения с книгой, а может, подступающая болезнь, а может, он просто всё придумал. Разговор с Эльзой явно был лишним: теперь Арман с трудом находил силы, чтобы прийти в себя и вернуться к остальным.

Адель отлично проводила время с Идой и Шоной, Кормак меланхолично потягивал виски брата, а Дарра так и не вернулся, увлёкшись другими гостями. Арман ненадолго подсел к ним. Во втором зале хоть было потише, и всё равно им не стоит оставлять Лотту и Бера надолго.

– Не люблю пророков, – буркнул Кормак. Дамы болтали о своём, и Арман решил, что второй О'Лири обращается к нему. – Зачем знать будущее? Ничего хорошего от этого нет.

– Согласен, – вздохнул Арман и покосился на столик. Он решил, что напьётся, раз уж ничего не может понять и поделать, но предпочёл бы горячее вино из первого зала.

Кормак больше ничего не сказал, но его лаконичность и так подводила черту под всеми глупостями, которые Арман успел натворить себе во вред. Кто его за язык тянул – и тогда, и сейчас? Он так ни к чему не подготовится, что бы его ни ждало! Может, Эльза и вовсе испугалась тени, какой-то мелочи… Нет, наговаривать на ясновидицу он не мог даже ради своего спокойствия, а размышлять сегодня – чревато последствиями. Кругом люди. Арман поднялся и с отточенной вежливостью проговорил:

– Мне очень жаль прерывать ваш разговор, но мы оставили друзей совсем ненадолго… Боюсь, они нас заждались.

Адель попрощалась с рыжими ведьмами в изумрудных платьях, которые ещё давали ей напоследок какие-то советы, Кормак не среагировал вовсе, а Дарра общался с кем-то в углу зала. Сестра ухватилась за предложенную руку, и Арман вывел её в коридор – пришлось обойти толпу, так и кружившую вокруг матушки Эльзы, будто падальщики над мёртвой дичью. Вообще-то выглядело жутко, и в другом случае Арман почувствовал бы жалость, но сейчас его отчаяние и бессилие перед неизбежным воплотились в этой женщине со спрятанным лицом – а все силы уходили на то, чтобы не ненавидеть её за дар, который она не выбирала. В висках назойливо пульсировала боль.

– А эта Эльза, она дело говорит, – пробормотала Адель, вспоминая свой опыт. – Пусть и очень туманно.

– Хочешь о чём-то спросить?

– Нет… нет, не хочу. Мне это не нужно, – решительно сказала Адель. Она убеждала саму себя, и Арман её не трогал: сейчас ему было важнее, чтобы сестра не переключилась на его кислую физиономию. Проклятое пламя, пора взять себя в руки, а то он расклеился, будто превращался в кого-то. Снова…

При воспоминании о мёртвом писаре замутило, но Арман всё равно взялся за бокал. Погружённая в свои мысли Адель ничего не заметила – ни его молчания, ни пары нелестных комментариев сзади. Но то сзади, а впереди уже виднелись знакомые лица, и Арман с облегчением понял, что они всё ещё радуют его: Шарлотта издали казалась совсем другой, но оживлённые жесты и мимика принадлежали, бесспорно, ей. Она увлечённо говорила что-то пану Михаилу, а тот слушал с неподдельным интересом, чуть вытянув шею и часто, мелко кивая.

– …вовсе не так. Время прилёта грачей зависит от погодных условий, а они, как вы знаете, переменчивы. Однажды я наблюдала за одним семейством… Вы когда-нибудь наблюдали за грачами? О, умнейшие птицы, я их так люблю! От них можно многому научиться.

Арман и Адель переглянулись и одинаково прыснули. Лотта узрела воочию своих кумиров и каким-то загадочным образом превратилась в Берингара, во всяком случае, пан Росицкий не мог вставить ни слова в поток её речи.

– Восхитительно! – воскликнул он один раз, когда Лотте потребовалось набрать воздуха. – Продолжайте, пожалуйста, очень интересно! Никогда не думал, что мы столького не знаем о птицах.

Берингар и пани Росицкая представляли собой ещё более диковинное зрелище: стояли рядом и молча пили. Они не разговаривали друг с другом и смотрели в разные стороны, и всё равно создавалось впечатление, будто между ними протянута какая-то связующая ниточка. Как между двумя сильными людьми, каждый из которых думает о своей ноше.

Все четверо обрадовались возвращению Гёльди.

– Девчата! – встрепенулась пани Росицкая. Она тряхнула рыжей гривой, широко улыбнулась и перестала напоминать сосредоточенного Берингара. – Хотите, я вас кое с кем познакомлю? Есть тут одна славная женщина, я у неё в своё время училась основам знахарства… Она редко посещает подобные встречи в силу возраста, так что ловите момент.

Адель и Шарлотту объединило благоговение перед пани Росицкой, и они направились вслед за ней плечом к плечу. Что ж, вопрос безопасности решён. Не успел никто из ребят и слова сказать, как пан Михаил поманил их рукой – он тоже довольно быстро сделался серьёзным.

– Вы что-то узнали? – тихо спросил Берингар.

– Да, узнал, – заторопился пан Росицкий. Он нервно мял в руках яблоко. – Кое-что намечается. Так говорят… Я услышал от Джеймса Дерби… будто собрание назначено совсем скоро.

Пусть Арман и ожидал чего-то подобного, пусть надеялся, события развивались слишком быстро: он не успевал воспринимать их, и каждая последующая новость с гулким стуком ударялась об стенки мозга и отскакивала. Мол, хватит на сегодня, ты не можешь держать в голове ещё больше.

– О судьбе книги? – уточнил Берингар.

– Да. И я считаю, что…

Арман прослушал следующую фразу – у него на какое-то время заложило уши. Видимо, что-то отразилось на лице, потому что вскоре собеседники спрашивали с беспокойством:

– Арман? Всё в порядке?

– Да, – коротко ответил он. – Извините.

Арман знал, что успел надеть свою привычную маску, но обмануть этих двоих ему не удалось.

– На вид ты нездоров, – постановил Берингар и покосился на бокал в его руке. – Говорят, пряное вино отгоняет болезнь, но я бы на твоём месте приостановился.

– Не хочешь пойти домой? – забеспокоился пан Росицкий. – Я как раз говорил о том, что вас могут пригласить, и тебе лучше крепко держаться на ногах. Конечно, далеко не все голосовали «за», но вы все доказали свою преданность книге…

– На само собрание? – Арман так удивился, что противный писк в ушах стал немного тише. – Простите, я в самом деле прослушал.

– Ну да. Милош, тот будет наверняка, – пан Росицкий засмущался, будто стесняясь могущества своей фамилии. – Арман, за тебя проголосовало большинство, хоть ты и оборотень… Берингар…

– Я догадываюсь, что они сказали, – отозвался тот прохладным тоном.

– Не все, – мягко сказал пан Михаил, будто знал их беды и горечи, как свои собственные. – Эрнест начал было выступать против, но его никто не воспринял всерьёз. Я думаю, такими темпами и для Юргена всё обернётся в лучшую сторону.

Теперь Арман слушал так внимательно, как только мог. Старейшины всё-таки назначали новое собрание! То самое, на которые из всех его знакомых прежде попадал только пан Росицкий! Речь шла о том, что ребята будут заняты только охраной артефакта, но это и неважно – чем ближе к совету колдунов, тем больше шансов узнать хоть что-то, а может, даже повлиять.

Берингар прав, теперь болеть нельзя. Арман и сам подумывал, что стоит съездить куда-нибудь и отдохнуть, но не воспринимал это опасение всерьёз – особенно теперь, когда ему не надо защищать сестру. И всё же… рисковать не стоило. Боль переместилась из висков в затылок, словно готовясь к отступлению, а вот рука предательски подрагивала.

– Мы можем проводить тебя, – предложил Берингар.

– Не надо, я в порядке, – повторил Арман и поставил бокал: так безопаснее. Треклятый глашатай снова взялся за дудку – прибыли поздние гости, только в тот же миг кто-то громко запел, и расслышать имена не удалось. – Немного устал. И здесь душно.

– Душно, – согласился Берингар и, диво дивное, умолк. Он мог с лёгкостью настоять на чём угодно и оказать насильственную заботу, но решил положиться на здравомыслие Армана и вместо этого поискал глазами Адель. Та уже возвращалась в компании других дам, довольная, но слегка пришибленная чужим могуществом. – Как всё прошло?

– Ого-го, – пробормотала Адель.

– Ага, – подтвердила растерянная Лотта. Пани Росицкая довольно хмыкнула:

– То-то же!

Содержательный диалог на том и прервался – ведьмы не пожелали раскрывать своих секретов, поэтому замолчали, пребывая каждая в своих мыслях и изредка ударяя током своих спутников. От возбуждения волосы Адель ненадолго поднялись кольцом, но она поспешила пригладить их рукой.

Теперь беседовали пан Росицкий и Берингар, в основном строя планы и надежды на грядущее собрание. Шарлотта юркнула к Арману и будто хотела что-то сказать, но сдержалась: кавалер выглядел бледным и рассеянным, но, по правде говоря, Арман Гёльди часто выглядел именно так, особенно если не давал себе труд притвориться кем-то. Лотта тихонько вздохнула и не стала задавать невежливых вопросов, а вскоре пришла к выводу, что ей померещилось – всё было так же, как всегда.

Всё, да не всё, но на этот раз странные ощущения накрыли не одного Армана. Мало-помалу все головы поворачивались в одном направлении. В центре зала образовалось пустое место – идеально ровный круг вокруг новых гостей, которых недавно представлял сорвавший горло глашатай. «Ого-го» – слабо сказано! Ведьма, которой пани Росицкая представляла своих юных подруг, должна была рвать на себе волосы от досады. В старомодном платье, рассеянно хлопая себя перчаткой по ноге, стояла очень старая женщина. Маленького роста, с седыми, но по-прежнему густыми волосами, схваченными цветастой лентой. Сколько ей лет, Арман определить не мог.

Пожилая колдунья воззрилась на толпу с неприкрытым недовольством, словно перед ней провинились все разом. Она обводила взглядом всех, кого видела, и взгляд этот будто оставлял физический след – Арман почувствовал его, как мазок кисти по холсту, как порыв ветра по лицу, как шквал морской воды, внезапно ударивший по борту корабля. Кто-то не мог удержаться на ногах. Слабые колдуны падали в обморок. А она не делала ничего особенного, только смотрела.

– Сколько лет на свете живу, ничего не меняется! – гаркнула она в наступившей тишине, и голос показался Арману странно знакомым. – Одни тупые бараны да упрямые ослы! Вон, хорошо если одна-две приличных рожи, а так всё по-прежнему…

Арман догадался. Не догадаться было просто невозможно. Рядом с ним по очереди издали судорожный вдох Адель, Шарлотта, пан Росицкий и даже Берингар.

– То ли дело шабаш, – продолжала ворчать гостья. Она говорила не очень громко, просто все остальные онемели, поэтому ворчание напоминало раскаты грома, а невольный старушечий присвист – завывания ветра. Старушка сделала ещё один крошечный шажок вперёд, опираясь на локоть спутника, и у глашатая треснула дудка, к великому счастью Армана Гёльди. – Там хоть есть на что посмотреть. Фу! Стоят одетые!.. Как будто стесняются… Настоящему магу стесняться нечего, ежели он, конечно, не последняя свинья!

Рядом послышался ещё один вдох, и Арман обернулся посмотреть. Бледная как мел пани Росицкая вытаращила глаза и повисла на плече мужа.

– Мама, – осипшим голосом выговорила она. – Что она тут… делает…

Эльжбета-старшая не услышала этих слов, отчитывая музыкантов за то, что они остановили свою ужасную музыку. Пани бабушка собственной персоной! Весь мир считал, что она не выходит из дома, а она взяла да вышла. Арман не верил своим глазам, но приходилось, а ещё… ещё он резко почувствовал себя лучше, словно не было ни давящего страха, ни боли в висках. Судя по лицам окружающих, не он один.

Тут он наконец смог оторваться от легендарной пани бабушки и поглядел на её спутника. А это был не кто иной, как Милош! Судя по яркому узорчатому жилету и не менее броскому платку, он планировал заткнуть за пояс всех местных щёголей. Почти получилось: большинство колдунов были либо в чёрном и сером, либо в военной форме своей страны, но кое-кто надел клетчатые брюки, а хозяева О'Лири и вовсе напоминали пёстрых южных птиц.

– Удивительно, – прошептал пан Михаил, качая головой. – Сегодня удивительный день! Никогда в жизни не было такого бала. Ну, на моей памяти. Дорогая, ты в порядке?

– М-м-м, – простонала пани Эльжбета. Младшая. Цвет её лица вернулся в норму, и всё равно она не могла скрыть потрясения.

– Да, там мама, – ласково сказал пан Михаил. – Всё в порядке.

– С ума сойти, – голос Адель напоминал карканье сильно простуженной вороны. Она уставилась на Берингара в поисках ответов, но тот бессильно пожал плечами.

Шарлотта молчала, но её лицо говорило больше всяких слов. Арман понимал их всех – ощущение силы, исходившее от Эльжбеты-старшей, было невероятным, необъяснимым и не требующим слов. Что-то похожее источала книга чародеяний: осязаемая мощь, сжатое в одном объекте количество магии, от которого хотелось одновременно смеяться и плакать, жить и умереть.

Эльжбета-младшая и пан Михаил взялись за руки и отправились здороваться с мамой. Это позволило Милошу ненадолго покинуть даму, и он подошёл к друзьям, светясь самой ослепительной улыбкой. Даже бакенбарды его, и без того густые и ухоженные, как будто сияли, не говоря уж об остальной шевелюре.

– Ну ты и ведьма, Милош, – прохрипела Адель и наконец хватила пунша. – Ты сам её уговорил? Это же против правил!

– Ну я и ведьма, – повторил он, ухмыляясь во весь рот. – А ведьмам правила не писаны. Арман, Бер… госпожа Дюмон… Добрый вечер.

– Столько событий за несколько часов, – задумчиво произнёс Берингар. Он, как и все, смотрел на пани бабушку, как обычный человек смотрел бы на божество, в которое верил и которого никогда не видел. – Хорошо, что многие достойные маги уже покинули замок, иначе бы он сейчас не выдержал.

– Мы этого и ждали. Пани бабушка, конечно, уже давно не в лучшей форме, но…

– А какая тогда лучшая? – перебила его ошарашенная Лотта. Милош только пожал плечами:

– Не знаю, госпожа моя. Я тогда ещё не родился. Кстати, хотите послушать историю, как я родился?

Арман молча смотрел на них, на пани бабушку, на других гостей. На сердце, да и в голове тоже, было легко и хорошо. Он вдруг подумал, что пророчество о смерти магии – полная чепуха: как может исчезнуть магия, когда рядом живёт и дышит такое существо? Хотя он понимал, что трепет наполовину был вызван бабушкиной репутацией. Теперь, когда страсти немного улеглись, казалось, что вспышка её могущества прошла бесследно: она не источала уверенную силу постоянно, просто не могла её поддерживать. Круг замкнулся, тезис о смертности магии показался Арману более убедительным, и его снова пробил знакомый, но изрядно надоевший озноб.

– …вернись на землю, дурень. Вот, полюбуйся, – ворчала Адель: она жаловалась Милошу на брата. – Он весь вечер с такой рожей проходил.

– Не весь, – вступилась Лотта. – Только последнюю треть.

– Не вижу ничего необычного, – парировал Милош, он явно нарывался. – Могильная плита как она есть!

Берингар посмотрел на них с осуждением, а на Армана – с пониманием, но ничего не сказал в его защиту. Оправдание у следопыта имелось: слуги О'Лири только что принесли свежий яблочный пирог.

– Я вас слышу, представьте себе, – вмешался Арман, не удержавшись от смеха. – Что случилось? Я был занят…

– Ах, и чем же это? – вскинул брови Милош. – Размышлениями о том, как прекрасна моя бабушка? Это факт, но она для тебя, милый мой, недосягаема, как звезда для червяка, поэтому снизойди до нашей славной компании. Мы тут по земле ходим.

– Червяка? – обиделся Арман.

– Червяки – это отлично! – с азартом воскликнула Шарлотта. – Птицы едят червяков! Арман, если бы ты был червём, я бы всё равно тебя любила.

– Запомнил, Арман? В следующий раз превращаешься в червя, – строго велел Милош. Он оглянулся через плечо, убедился, что пани бабушка общается с матушкой, и продолжил: – Только нам надо дождаться дождя, иначе ты засохнешь. А чем тут у вас кормят? Я что-то проголодался.

– Червяками! – хором ответили Адель и Лотта. Похоже, они наконец-то нашли общий язык. Арман не имел понятия, что с ними такими делать, но тут Берингар пошёл на великую жертву и предложил дамам пирог, которого прежде никто не заметил. Милош благородно – или из инстинкта самосохранения – оставил блюдо им и отправился инспектировать соседний стол, где ещё оставались ореховые печенья.

Эльжбета-старшая благосклонно разрешила внуку повеселиться без неё, но взамен потребовала привести Корнеля. Милоша не было так долго, что Арман и Берингар уже собирались идти искать его; в конце концов родственники воссоединились, а Милош вернулся к друзьям. Обычно он предпочитал свет фамильной славы, но сегодня понежился под его лучами на год вперёд – ещё бы, появиться на балу в таком блистательном обществе! Поэтому его не расстраивало, что вокруг остальных Росицких образовалась толпа поклонников, пока он сам трескал пироги.

– Тебя долго не было, – заметил Арман, деля между всеми тарелку с ореховым печеньем. – Корнель не хотел идти?

– У Корнеля не оставалось выбора. Нет, я задержался по уважительной причине, – Милош огляделся через плечо; посторонние их не слушали. – Проливал вино на фрак Хольцера – случайно, конечно же. Я ещё немножко подогрел бокал в ладонях… пришлось постараться, но кое-что с огнём и я умею, как ты знаешь… В общем, старикашка получил за все свои капризы.

Адель цокнула языком с досадой – как же это она не догадалась! Арман и сам пожалел, что не плюнул Хольцеру в бокал. Берингар улыбнулся, Шарлотта прыснула, в общем, Милош всё равно получил желанное внимание к своей персоне. Они ещё долго стояли впятером, окончательно махнув рукой на всё, что творилось вокруг. Старые колдуны плетут интрижки? На здоровье. Почтенные ведьмы демонстрируют своё могущество? Ну и пожалуйста, у нас есть пани Росицкая. Незнакомая молодёжь танцует и знакомится? Да пусть их. Что-то затевается в высших кругах? Ради древнего духа, как же надоело… Адель и Милош увлечённо соревновались в шуточках и сарказме, иногда к ним присоединялась Лотта – и как-то ей это удавалось естественно и хорошо, будто она была пятым членом команды, а не Лаура. Берингар предпочитал слушать, и Арман помалкивал вместе с ним, а потом не выдержал и спросил про форму, и на смену молчанию пришла продолжительная, но весьма познавательная лекция о знаках отличия колдовского корпуса прусской армии. К разговору подключились остальные, и вскоре они уже разглядывали парадную шпагу; Милошу не терпелось поворожить над ней, чтобы понять, как ему дастся холодное оружие, но Берингар строго-настрого запретил – специальный клинок не терпел посторонних чар. Тут они вспомнили о своих национальных разногласиях и с упоением принялись перебирать чешские названия, переиначенные на немецкий лад. Пришлось Арману и Адель тряхнуть стариной и вмешаться, пока эти двое, для магов настроенные чересчур патриотично, не перешли от решительных слов к не менее решительным действиям.

Если бы Арман знал, что в последний раз так веселится с друзьями, может, он бы сделал что-нибудь ещё – сказал Милошу, как дорожит его дружбой, при всех поцеловал Шарлотту, поблагодарил Берингара за всё, что он сделал для них с сестрой, обнял Адель и позволил растрепать себе волосы. А может, он бы не сделал ничего, продолжая тихо наслаждаться моментом и не желая наводить их на дурные мысли. Может, он бы попытался что-то изменить, наплевав на все пророчества матушки Эльзы, или принял чужой облик и сбежал, или обратился за помощью к Эльжбете-старшей… Однако Арман ничего не знал, поэтому вечер осеннего бала навсегда остался в его памяти именно таким – полным волнующих знакомств и тревожных предзнаменований, но всё равно счастливым.

***

[1]. Обон – муниципалитет и одноимённый город в Швейцарии. Расположен на северном берегу Женевского озера (озера Леман) между Женевой и Лозанной, ближе к Лозанне.