Текст книги "Книга чародеяний (СИ)"

Автор книги: Katunf Lavatein

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 54 страниц)

Остальные «вообще» потонули в искусственном шуме ветра. Адель стояла на коленях, выгнувшись так, что её сердце смотрело прямо на витражи, а голова – назад и вверх. Волосы ведьмы самовольно очерчивали круги вокруг её головы, широко раскинутые руки ворожили. Едва уловимые движения кончиков пальцев вызывали бурю. Милош отдал должное способностям Адель и нехотя перезарядил пистолет.

Арман в это время пытался подойти ближе. Рядом с Адель было спокойно, но к ней ещё надо подобраться… Всё ещё в облике священника, он делал осторожные шаги, и каждый раз его отбрасывало назад. Неимоверным усилием, напрягши все мышцы, Арман всё-таки смог заскочить в круг тишины, и Адель увидела его – не его, незнакомого мужчину в рясе и с крестом! Она подскочила, как дикая кошка, и бросилась на него, будто желая выцарапать сердце.

В этой борьбе оборотень не стал церемониться и просто отшвырнул сестру, что в чужом теле далось ему довольно просто. Адель, упругая, как пружина, оттолкнулась от пола и снова пошла в атаку, на этот раз сопровождаемая всеми вызванными ею ветрами. Пламя снималось с ближайших свечей и, соединяясь с ветром, превращалось в неуловимый и бешеный сплав стихий. Огненный ветер… Скамьи-то деревянные! Милош выбежал из укрытия, потеряв разом трость и шляпу, и принялся опрокидывать чаши с водой, чтобы потушить хоть что-то. Это помогло, хотя раненая накануне рука предательски заныла, а ураган по имени Адель серьёзно мешал передвигаться.

Эту часть битвы он пропустил, обернулся чуть позже и очень вовремя. Видимо, под воздействием чужих жестоких чар Арман утратил свой новый облик, но это его не спасло: даже видя в незнакомых тёмных одеждах родного брата, Адель продолжала его теснить. Видела ли она или только смотрела? Милош понадеялся, что в ведьме возобладает светлое начало, и только потерял время зря: Арман не мог даже встать под напором ветра и только закрывался руками, потому что в него летели всевозможные осколки. Цветные. Витражей больше нет…

Милош выстрелил не глядя вверх, на пол грохнулась люстра, разбрызгивая горячий воск и очередную церковную вонь. Это отвлекло Адель от брата, и она обернулась через плечо. Зрелище оказалось не только пугающим, но и трогательным. Милош смотрел в глаза Адель и понимал, почему Арман не в силах противостоять ей. Вся Адель была чистое зло, такое, как пишут в обличающих ведьм книгах – она рушила, не глядя, ломала, не думая, убивала, не собираясь поступить иначе. Наэлектризованные волосы, дрожащие от напряжения руки и ноги, раздувающийся чёрный плащ, искажённые губы и… живые глаза, полные боли и ужаса от того, что она сейчас делает. Во всём этом читался страх – Адель знала, что неспособна остановиться, и этого знания катастрофически не хватало, чтобы любовь к брату в её сердце взяла верх.

Видение продлилось не дольше секунды: взгляд у наследницы Гёльди снова стал затравленным и бешеным, и она вскинула руки над головой, будто собираясь покончить со всем одним ударом. Вся боль и унижение, все перенесённые страдания и обиды, всё терпение последних недель скопилось в одном месте и требовало выхода. Милош успел пригнуться и, свалившись на больное плечо, перекатился в последний момент за колонну, поэтому последний удар бури пришёлся на Армана. Милош ничего не видел, только слышал и ощущал – значит, наблюдал почти воочию, как от Адель расходится воздушная волна с огнём и стеклом и впечатывает в стены всё вокруг. Скамьи оторвались от пола, перевернулись и встретились с камнем; разбились чаши, оросив пол золотым дождём. Всё стихло, и Милош рискнул высунуть нос. Ему было очень страшно за Армана, оказавшегося абсолютно беззащитным. Если только он не догадался как-то дать отпор…

Тёмная неподвижная груда в углу – наверное, Арман. Не шевелится, но отсюда не понять. Адель застыла в центре развороченного ею храма и рассматривала свои дрожащие руки. Милош видел, как она сделала два неуверенных шага по направлению к брату, будто намереваясь проверить, как он… Сделала и отступила, отшатнулась, как от огня. Не от него – от себя и от того, что она сделала. И могла сделать ещё.

Не пришлось думать о том, как им всем покинуть собор: Адель взмыла в воздух, подобно перемещающемуся венгру Шандору, и исчезла чёрной тенью в разбитом окне! Милош не знал, что она умеет и такое, поэтому позволил себе поудивляться с полминуты, после чего выбрался из укрытия и поспешил к Арману.

– Ты цел?

С таким же успехом можно было спросить раздраконенную люстру. Милош подошёл ближе, переступая через всевозможные обломки и почти молясь, чтобы сейчас не пришёл в себя настоящий священник.

– Что-что?

Ему послышалось или нет? Миновав последнее препятствие в виде куска иконы, Милош невежливо оттолкнул ногой какого-то святого и опустился рядом, протянув руку к лицу Армана. Тот был бледным, холодным и ничего не соображал, только говорил с закрытыми глазами:

– …её. Пожалуйста, догони её. Она что-нибудь сделает с собой…

– Она уже сделала всё, что хотела, – Милош попытался понять, какие повреждения, и не сообразил. Скорее всего, Армана отшвырнуло спиной к стене, и основная сила удара пришлась на рёбра – не сломал ли? Кости, конечно, не торчат и кровь не хлещет, но Милош знал, что это не обязательно.

– Пожалуйста, – повторил Арман. Он, видимо, пытался по привычке поймать взгляд собеседника, но никак не получалось свести глаза в одну точку. – Она может себя убить…

Милош ещё не закончил мысль – уже понимал, что возможная смерть Адель никому облегчения не принесёт. Ладно, так и быть, принесёт многим, кроме Армана… и самого Милоша, как ни странно – циничная злоязыкая ведьма в быту не казалась такой ужасной, он к ней привык. Берингар и тот расстроится, наполовину из-за миссии, наполовину из-за того, что он в самом деле похож на Корнелика, а Корнелик бы точно загрустил.

– Она не станет, – с пугающей его самого уверенностью заверил Милош. – Гм, ты сейчас абсолютно не поверишь, но она тебя любит и… Короче, это не выход, Адель подумает о тебе и остановится.

– Любит, – повторил, соглашаясь, Арман и поморщился. Всё-таки рёбра. Милош опасался его трогать, но надо же как-то отсюда выходить.

– Идеи есть? Мне надо знать, что ты сказал священнику. Ты же ему что-то сказал?

Арман молчал, ему явно было не до земных проблем. Подавив раздражение – кашу заварили они, а расхлёбывать ему, – Милош прошёл к нефу и где-то там обнаружил как раз пришедшего в себя святого отца. Мужчина осоловело хлопал глазами, осенял разруху знаком и то и дело задирал голову наверх.

– Значит, так, – не стал церемониться Милош. – Вы изгнали злого духа, все об этом знают, кроме вас. Вы очнулись среди разгрома, потому что злой дух изрядно вас потрепал, после чего покинул тело девушки, и девушка отдала душу Богу. Всё запомнили?

– Запомнил, – выдавил тот. – Неужели я в самом деле… способен?..

– Способен, – заверил Милош, – ещё как.

– Но мне не верится! Неужели Господь даровал мне такие силы, чтобы… – священник обвёл дрожащей рукой храмовые руины. – Чтобы вот.

– Чтобы вот… Да, именно так Он и поступил. Не волнуйтесь, разрушения – от одержимой, вы всё исправили, теперь идите к людям и дайте им какое-нибудь утешение, – Милош нёс околесицу, надеясь, что попал. Пражские друзья любили порассуждать о церкви, а он слушал. – Идите же!

– А вы? – растерялся священник. – Вы и… друг ваш? Вы не нуждаетесь в утешении?

– Позже, – любезно ответил Милош и подтолкнул его к дверям. – Всё? Всё… Арман, нам надо уходить… ты вообще-то встать можешь? Сейчас люди придут. Арман!

Тот отмахнулся, во всяком случае, обошёлся подобным жестом. Глаза оборотня были до ужаса пустыми, и вставать он явно не хотел. Если мог… Похоже, пастырь решил дарить утешение на улице, и слава его Богу. Милош снова присел рядом.

Он не умел читать чужих мыслей, но неплохо знал людей. Обычно спокойный, со всеми любезный и улыбчивый Арман был сам на себя не похож – сейчас он как нельзя лучше соответствовал своей сестре. Белое как мел лицо ничего не выражало, уголки губ были опущены и как-то вжаты вглубь, словно он удерживал себя от разговора. В тёмных волосах запуталось стекло… Арман ничего не говорил, но в его глазах застыл немой крик. Видят древние духи, он просто пытался пережить то, что только что случилось.

Милош понял, что всё бесполезно, и стал ждать. Он заставлял себя смотреть на неправильного – или как раз настоящего? – Армана и думал о том, что сделал бы на его месте. Ударил бы он в ответ мать, сестру? Пани бабушку? Хватило бы ему сил или совести на такое? И ведь никуда не деться от любви и долга, нельзя просто взять и уйти, забыв о прошлом. Хуже всего, когда любимый человек, который причиняет тебе боль, в другое время искренне заботится о себе и верит, верит, верит…

Через какое-то время Арман справился с собой и попросил помощи. Пошатываясь, он худо-бедно встал, опираясь на Милоша, сжал зубы и медленно пошёл к выходу.

– Всё в порядке, – сказал Арман, и это уже было слишком.

– Не думаю, – вежливо ответил Милош. – Я всё видел, ты можешь мне не лгать.

– Я лгу не для тебя. Всё в порядке…

Милош только покачал головой. Он убеждает себя, это очевидно, но зачем? Чтобы выдержать следующий приступ?.. Но больше такого не будет. В следующий раз Адель окончательно потеряет контроль и убьёт брата. Она бы и сегодня убила, если б они остались вдвоём – удара вместе с огнём Арман бы не пережил.

– Куда она пошла? – как ни в чём не бывало осведомился Арман. Ему было больно говорить, но это отражалось только на походке и дыхании. – Нельзя бросать её в таком состоянии надолго.

– В окно улетела, откуда мне знать. Арман…

– Понятно, – громче, чем следовало, перебил он и улыбнулся. Что самое ужасное, вполне искренне. – Значит, поищу позже. Пожалуйста, расскажи всё Берингару сам, я немного устал.

Нежелание Армана признавать собственную боль было понятно – если он это сделает, то никогда не сможет простить сестру, и всё-таки Милошу хотелось его переубедить. Он не стал, так и не решив, кто в этой ситуации больше прав. Из собора они вышли вместе, успешно миновали толпу верующих в экстазе и незаметно вернулись в особняк дю Белле, казавшийся каким-то нарисованным, целым. Живым…

VII.

«Природа, от которой берёт исток многая магия, так же безлика и подвластна настроениям, так же сера. Спокойная, плодоносная река – хорошее настроение и воля духа реки; бурная река, вышедшая из берегов, затопившая селение – настроение дурное, но река всё та же. Пламя греет и пламя убивает. Источник один, а силы могут быть как «тёмные», так и «светлые», соответственно – они всегда изначально нейтральны. Дальнейшее, говорим мы, зависит от сиюминутных намерений мага».

Книга чародеяний, теоретические главы.

***

Посвящается Е. Б.

Однажды в ящике бюро пана Росицкого застрял кот. Хвостатого негодяя пытались вызволить всеми правдами и неправдами: приманивали на молочко, на живую мышку, на дохлую птичку, ласкали и угрожали, заколдовывали и расколдовывали. Кошачьи умело противостояли чарам, точнее, они сами решали, когда им стоит подчиниться, а когда – нет; в этот раз решение сыграло не в пользу магов. Животное не могли оставить в покое, поскольку отцу семейства срочно требовалось что-то из злополучного ящика… Что случилось дальше и как кота достали – Милош не помнил, потому что был тогда совсем маленьким, но сцена у бюро с попытками вытащить кота запомнилась ему на всю жизнь.

Примерно так же выглядел допрос, учинённый Арману лекарем мадам дю Белле. Упорствуя в своём нежелании отвечать на простые вопросы, Арман не то что догнал – перегнал хвостатого коллегу в мастерстве упрямства.

Милош этого не понимал: если у тебя что-то болит – так и скажи, а то можно просидеть до поздней ночи и похоронить кого-нибудь зазря. Ладно ещё, мелкие повреждения или нежелание беспокоить близких, но это не тот случай! Арман давно совладал с лицом и казался даже спокойнее обычного, только лекаря его лицо не так волновало, как стремительно проявляющиеся синяки и отёки. Он, лекарь, был почти уверен, что это не перелом, а ушиб, но не мог утверждать наверняка.

– Хорошо, – лекарь не сдавался, хотя это стоило некоторых усилий с его стороны. – Хорошо, попробуем иначе. Вдохните.

– Я и так дышу, причём довольно давно, – напомнил Арман.

– А вы ещё вдохните, поглубже.

Не подозревающий подвоха Арман сделал, как ему велели, замер на полувдохе и поморщился, словно от болезненного укола. Лекарь развёл руками:

– И не говорите мне после этого, что вам не больно дышать!

– Это не так уж больно, – сию реплику Арман повторил уже несколько раз, впрочем, в разных вариациях. Милош считал про себя, потому что ему было нечего делать: огорошенный пропажей Адель, Берингар сбивался с ног со всеми женщинами, которые чего-то от него хотели, и Милоша оставили караулить писаря, книгу и раненого приятеля. В доме дю Белле они были, как за каменной стеной, и всё равно предосторожности никому не показались лишними.

– Это мы уже слышали, правда? – лекарь дал понять, что тоже умеет считать. – Позвольте мне сказать откровенно: ваш ребяческий героизм – вредоносная глупость, и, если уж вам безразлично собственное здоровье, пощадите меня! Я не могу определить степень повреждений из-за вашей нелепой бравады! Ещё не изобрели такого аппарата, чтобы смотреть сразу вовнутрь, знаете ли!

Милош удивился тому, какие разнообразные и в меру красочные слова знает лекарь и как богата его фантазия, и зевнул. Ему, в свою очередь, тоже хотелось, чтобы Армана оставили в покое, потому что надо было кое-что обсудить. Увы, желания Милоша сегодня никто в расчёт не принимал.

– Простите, – извинился Арман. Он действительно не хотел причинять неудобств костоправу, но это дела не упрощало. – Я в самом деле не могу вам помочь.

Лекарь вздохнул, почесал затылок и рассеянно побродил вокруг постели больного, как будто бы не собираясь делать ничего предосудительного. Потом он внезапно остановился и потрогал набухающий синяк под бледной грудью. Кажется, совсем несильно, но Арман вздрогнул, зашипел и как-то свалился на подушки, хотя и без того полулежал на них.

– Вы этого не видели, – извиняющимся тоном сказал лекарь, обернувшись на Милоша с писарем. – Иногда приходится идти на меры. Впрочем, я и так был почти уверен, что это ушиб… время покажет…

– У нас не так много времени, – вмешался Милош. Второй месяц весны неизбежно заканчивался, а остаться на время ведьминого праздника в посольском доме они не могли.

– Для начала, настой из шалфея и шиповника, – лекарь водрузил на прикроватный столик всё необходимое. – Снимет боль. Также я оставлю вам снотворное и… минутку…

– Снотворное мне не нужно, – сдавленным голосом отказался Арман. В самом деле, он выглядел как человек, которому скорей требовалось обезболивающее, но Милош снова встрял:

– Оставьте-оставьте. Тебе не нужно – другим пригодится. Что-нибудь ещё?

– А как же. Компресс, – объявил лекарь и, убедившись, что первый отвар успешно проглочен, занялся внешними повреждениями. Милошу не хотелось стоять у них над душой: запах лекарственных трав не казался ему приятным после церковного ладана, да и Арман вряд ли в восторге от того, что за ним столь пристально наблюдают. Увы, нельзя было оставлять писаря, а писарь возился с книгой в кресле в углу комнаты. Попросить его выйти из комнаты? Оно можно, но не рисковать же сейчас. Берингар что-то говорил о непрочной защите воли, лучше лишний раз не искушать человека – не дай древний дух, писарь преисполнится в познании, сбросит с себя оковы и убежит восвояси. На данном этапе путешествия Милош не удивился бы и этому.

– Потребуется полный покой хотя бы неделю, – снова подал голос лекарь. – Есть она у вас или нет, меня не интересует. Стоит ограничить передвижение, соблюдать постельный режим, не волноваться, также я оставлю вам записку, как правильно делать примочки…

– Ладно, – пробормотал Милош, сообразив, что костоправ обращается к нему. – Оставляйте.

– Вот так. Да вы идите сюда, не стесняйтесь.

Судя по всему, лекарь собрался взвалить на него свою работу. Убедившись, что Арману в нынешнем состоянии глубоко всё равно, что с ним происходит, Милош послушно взял в руки мокрую тёплую тряпку и выслушал, что с ней надо делать, а потом и повторил. Как говаривал папа, новый навык никогда лишним не будет…

Добравшись до практики, Милош невольно замедлился: он ещё не рассматривал синяки так близко и теперь был поражён тем, как сильно и как быстро они расползлись по коже. Эти объёмные пятна разных оттенков красного и лилового было страшно трогать, страшно и нужно, чтобы они когда-нибудь опали.

– Часто бывает при таких ушибах, – пояснил лекарь. – Здесь у большинства и так кожа тонкая, а вы, молодой человек, и того худее… Всё-таки я убеждён, что кости у вас крепкие, но всему остальному досталось.

Милош в очередной раз убедился, что приглашённый мадам лекарь если и не связан с колдунами, то хотя бы знает, когда болтать не стоит. Он ни разу не спросил, откуда у Армана все эти раны, хотя определённо заходил в дом со стороны разрушенного собора и не мог не связать одно с другим.

– Да, вот так. Их нужно менять почаще, потом – реже, вы заметите, когда тело станет выглядеть здоровым.

– Мне всё равно делать нечего, – то ли пошутил, то ли сознался Милош. – Уходите?

– Да. Мне заплатили, я сделал всё, что мог, и я ухожу. Отдыхайте, – сказал лекарь, обратившись к Арману. Тот прикрыл глаза, отвернувшись к стене, и не отзывался. – Вы хотели что-то ещё?

– Снотворное, – вполголоса напомнил Милош. – Насколько оно сильное? Скажем, какая нужна доза, чтобы человек крепко проспал несколько часов кряду?

– Зависит от массы тела и многих факторов…

Милош кивком головы указал на Армана. К счастью, тот мало чем отличался от своей сестры, когда дело доходило до внешнего вида и веса. Лекарь понимающе кивнул, начертал на бумажке какие-то цифры и окончательно распрощался.

– Я не поверю, что тебя мучают кошмары, – пробормотал Арман, когда дверь закрылась и шаги стихли. – Кого убить хочешь?

– Никого, но расчёты пригодятся. И за что ты так со мной? Почему это мне не могут сниться кошмары? Сегодня вот точно не смогу проснуться, заблудившись в горящих руинах храма.

Намёк был недвусмысленным, но поговорить им снова не дали. Шум из-за двери предвещал возвращение мадам дю Белле, мажордома Клода и Лауры: последняя не помогала Берингару в поисках Адель, так как не могла ничего предпринять, но с попеременным успехом замещала его в дипломатической беседе. Как она справлялась, было непонятно, а по лицу мадам этого не разберёшь.

Хозяйка и мажордом тактично прошли мимо двери, а вот Лаура звонко извинилась и заглянула в комнату. Милош убедился, что он очень вовремя прикрыл тёплой тканью добрую треть Армана Гёльди: какой бы стервочкой она в последнее время ни была, девчонка не переживёт такого зрелища без слёз, а слёз с неё хватит.

– Я ненадолго, – прошептала Лаура и поставила на стол баночку со своей целебной мазью. – Осталось совсем немного, я надеюсь, поможет.

Милош кивнул, утверждая её в заблуждении, будто Арман спит.

– Спасибо, – рассеял заблуждения спящий. – Не стоит тратить её на меня.

Тут Лауру прорвало, и она разрыдалась, бессильно опустившись на край кровати. Через пару минут слова стали пробиваться отчётливее, и стало ясно, что она винит себя во всём.

– Я опять сделала тебе больно! – тихонько завывала Лаура, и Милош никак не мог взять в толк, почему она перепутала себя с Адель. Когда он догадался, внятный монолог продолжился сам собой: – Я не хотела!.. То есть, я хотела, но только чтобы ей, а она… а она… опять тебя изб-била-а-а…

– Меня никто не бил, – со вздохом, который отозвался болью, сказал Арман. – Всё не так плохо, как ты думаешь.

– А я не думаю, я знаю!.. Бер сказал… Бер сказа-ал…

– Он вообще много чего говорит, – хмыкнул Милош. – Такой болтун.

– Он сказал, что я специально, а я правда специально, потому что она меня тоже специально, но… – Лаура сделала героическое усилие над собой, с таким же усилием шмыгнула носом и гнусаво завершила: – Арман, мне правда очень жаль, я не люблю твою сестру, но я не подумала, что тебе из-за этого достанется. Я больше так не буду…

Арман промолчал: наверное, гадал, откуда все знают, что его отделала Адель. Это было очевидно, и через какое-то время он ответил спокойно:

– Я знаю, что ты не будешь, всё в порядке.

– Не реви, – добавил Милош и пожалел об этом, потому что глаза Лауры вновь загорелись надеждой. И почему бы ей не влюбиться в Армана? Они так хорошо ладят…

Хорошо ладящие немного поговорили о пустяках, словно случай с Адель никак их не касался, после чего Лаура ещё раз предложила свою помощь и тихонько ушла – ей нужно было отвлекать госпожу дю Белле, чтобы она не очень злилась, во всяком случае, такое объяснение дала сама Лаура. Милош сомневался, что госпожа посол будет выказывать свои чувства подобным образом, но миссия определённо оказалась под угрозой.

Арман, переставший притворяться спящим, подумал о том же:

– Неизвестно, где Адель? – спросил он прямо. Казалось, не будь у него на груди нескольких слоёв всяческих примочек, встал бы и пошёл.

– Пока нет. Берингар сам её ищет.

– А что собор?

– Хоть что-то не зависит от нас! Мадам дю Белле уже собиралась созывать местных магов, чтобы они рассеяли умы и отвлекли внимание, но это всё так муторно – стирать память, заметать следы, искать новое объяснение для разрухи, привлекать людей для достоверности… К счастью, люди сами всё сделали.

– Каким это образом? – поинтересовался Арман, тщетно пытаясь сесть. Поборов искушение ткнуть его в бок, как это сделал ранее лекарь, Милош ограничился тычком в плечо:

– Не дёргайся, целее будешь. Каким образом? Ну-у… человеческая вера всё ещё крепка, как ни странно. Не в нас, но всё-таки крепка. Видишь ли, местный священник загадочным образом уверовал, что изгнал дьявола из незнакомой прихожанки. Теперь весь Мец будет судачить только об этом, и знаешь, что мне больше всего нравится? Научного объяснения они всё равно не найдут, даже если исследуют с увеличительным стеклом каждый кусочек храма.

– «Загадочным образом»? – скептически повторил Арман. – Я, конечно, был не в себе, но ты ему там что-то говорил…

– Ну, говорил, – пожал плечами Милош. – А он поверил, так что отныне это не моя забота. Какой кошмар… похоже, я поддержал репутацию Господа.

Откровенно говоря, придумка Милоша принадлежала ему не полностью: не догадайся Арман выгнать всех из церкви, притворившись священником, ему б и в голову не пришло искать выход в человеческих привычках. Армана, занятого семейной трагедией, не впечатлили их двойные заслуги.

– Плохая это была затея, – вполголоса сказал он, по понятным причинам глядя на собор совсем иначе. – Так бы сестра срывалась только на мне, а теперь в опасности все остальные, да кто угодно. Не стоило тащить нас сюда, и ей не стоило наступать себе на горло ради меня. В итоге-то худо всем…

– Я бы сказал, затея плохая, но неизбежная, – Милош с готовностью воспользовался случаем поделиться своими наблюдениями. Арман при всём своём расположении к людям оставался скрытен и упрям, так что обычно до него было непросто достучаться, когда дело касалось чего-то личного; сейчас Милош без зазрения совести пользовался ситуацией и лекарскими травками, которые явно расслабили и без того уставшего приятеля. – Когда вы ушли из кабинета мадам, они успели немножко обсудить Адель. Я понял так (точнее, убедился), что её участие – изначально решение старших магов, судя по всему, для присмотра. Это уже становилось ясно, но Берингар сказал умную вещь: раз они её втянули, должны были предусмотреть и меры безопасности. Они, не только вы!

– И что? – безнадёжно переспросил Арман. Он слушал внимательно, хоть и не желал этого слышать.

– А то, что ты дурак. Ваше с сестрой мнение ничего не решало.

– Решало. Берингар предлагал нам выбор…

– Берингар в очередной раз нарушил свои принципы ради вас. То есть, тогда для него это был первый раз… Честное слово, надеюсь, сейчас ему не влетит.

– Я тоже. Если мы ничего не сделаем, следующий раз будет последним, – Арман хладнокровно обрёк самого себя и вздохнул, опять поморщившись. – У меня никаких идей. Ты хочешь опоить Адель снотворным во время ведьминой ночи?

– В саму ночь это не поможет, но ты прав, снотворное для неё, – Милош поколебался и решил пока не раскрывать всех своих планов. Кто знает, вдруг у него не получится? – Да, кстати, ты не против моей помощи? Я бы на твоём месте не был против.

– Ты не оставил мне выбора, – улыбнулся Арман. – Не помню, когда нам в последний раз предлагали помощь. Такую, настоящую.

Сказав это, он тут же ушёл в свои мысли, как раковина захлопнулась. Милош подождал немного, размышляя о том о сём и пытаясь понять, как рассуждают такие люди. Арман одновременно казался замкнутым до предела и открытым всему миру, и это противоречие объясняло всю его неестественную жертвенность: помогать другим давалось ему куда проще, чем позволить помочь себе, второе так и вовсе вызывало фатальную настороженность. При этом в глубине души он бы хотел избавиться от предрассудков и постоянно рвался к обычной жизни без недоверия и страха…

– С другой стороны, мы на удивление неплохо справляемся, – Арман сменил тему и поглядел на писаря. – Во всяком случае, делаем своё дело.

Но из-за Адель наше дело висит на волоске, подумал Милош и промолчал. Если бы ему кто-то сказал такое про родную сестру, он бы уже выстрелил, будь этот кто-то хоть тысячу раз прав.

– И даже больше. В следующий раз натравим Адель на наш «хвост», то-то будет пользы, – сказал он вслух.

С этого момента Милош заделался пророком, но они пока ничего не знали.

Берингар отыскал Адель почти на границе. Никто не спрашивал о подробностях: они вернулись поздно ночью, скорее утром следующего дня, грязные и вымотанные до предела. Из лаконичных объяснений Берингара перед хозяйкой дома Милош уяснил, что Адель перемещалась несознательно и, не причинив вреда людям, рухнула без сил в чистом поле. Найти её было трудно: большую часть пути Адель проделала в воздухе, сама не зная как, и не оставляла следов, но Берингар как-то справился «по косвенным признакам».

– И что вы намерены делать дальше? – осведомилась мадам дю Белле. Когда речь шла о деле, ей было неважно, насколько устали собеседники. – Нужен ли вам в связи с этими событиями ключ?

Берингар бросил взгляд на Милоша, тот быстро кивнул: во всяком случае, он рассчитывал на снотворное, которого вытребовал непомерно много. Главное, не перестараться с дозировкой…

– Ничего не изменилось, – сухо ответил Берингар, и его тон поставил на место озлобившуюся старушку. – Ключ нужен тот же самый, мы продолжим работу в прежнем режиме и после следующей истории остановимся в Богемии.

– Позвольте спросить, как вы намерены решить проблему?

Милош, до этого испытывавший расположение к хозяйке дома, невольно рассердился. Они, получается, сами проблему создали, велев ещё не сформированной группе приглядывать за Адель, а теперь сами закрывают на неё глаза и делают вид, что их хата с краю! Что ж, понятно, почему Адель так бесится. Бесилась, по крайней мере… Сейчас она спала в соседней с братом комнате.

– Позвольте не ответить, – Берингар отшил старушку с таким вежливым и бесстрастным лицом, что никто из свидетелей не понял сразу, что произошло. – Поскольку вы отказались предлагать нам помощь с делами госпожи Гёльди, я имею полное право не посвящать вас в свои планы на этот счёт.

После этого он склонил голову с недвусмысленным почтением и закрылся в свободной спальне.

Милош немедленно пересказал эту сцену очнувшемуся Арману, и тот, убедившись, что сестра в порядке, тоже оценил ситуацию по достоинству.

– Бер сошёл с ума, – настаивал Милош. – Ты бы видел, как он послал бабулю.

– А по-моему, он рассуждает даже трезвее обычного, – не согласился Арман, позволяя тыкать себя примочками. – Берингар же не на стороне кого-то конкретного, он на стороне правды… сейчас госпожа посол очевидно не права, вот он её и осадил.

– Но нам всё равно не удастся задержаться тут надолго. Что бы ни решил Берингар, Адель у старушки точно не на хорошем счету.

– А у кого на хорошем? – вздохнул Арман. – Ничего, отоспится – и поедем. Я почти в порядке.

– Тебе повезло, – Милош критически оглядел синяки, ставшие уже почти родными. – В карете не ехать, ключ дадут. Иначе б ты точно кони двинул… Что будем делать с Адель? Я готов стать коварным отравителем.

– Сначала дай мне с ней поговорить.

Милош дал, в конце концов, это не его семейное дело, только вот ничего не вышло. Гёльди не разговаривали, и вряд ли они хотели именно этого. Адель молчала, что твой писарь, смотрела на всех пустым взглядом и покорно делала то, что ей велят – Арман сказал, что это её обычное поведение после подобных случаев. Ни мадам дю Белле, ни Берингар, ни даже Лаура не злили её, она будто замёрзла изнутри и старалась не дышать, лишь бы не натворить чего похуже. При этом она не могла заставить себя поговорить с братом, потому что понимала, что вышла за рамки дозволенного и недозволенного.

Арман, в свою очередь, не знал, что ей сказать. Он об этом помалкивал, но Милош как-то догадался, что там, в храме, он был прав – то, что произошло сейчас, действительно становилось или стало последней каплей. Тот самый раз, когда Арман уже не мог солгать даже себе… а без его слова они не сдвинутся с мёртвой точки.

– Жаль, что она больше ни с кем не подружилась, – заметил Милош вечером за полчаса до отъезда, точнее, отхода через заколдованную дверь. – Я бы послужил посредником, но меня она послушает вряд ли.

– Я думал попросить Берингара, – признался Арман. Он пытался переодеться без посторонней помощи, пропустив мимо ушей все разумные доводы Милоша, Лауры и молчаливое осуждения писаря. – Не могу сказать, что он как-то на неё влияет, но всё-таки он сумел привести её обратно – может, это что-то значит…

– Нет!

– Почему ещё? Ты всё ему не доверяешь? – полушутя удивился Арман.

– Я не могу доверять немцу, – отрезал Милош, не то чтобы шутя. – Ладно, это не имеет значения, но сам посуди, при чём тут Берингар? Для Адель существуешь только ты, с тобой она говорить и будет… если будет, конечно…

Арман буркнул что-то невнятное, уклоняясь от разговора, и в очередной раз не смог справиться с рукавом. Милош загасил лишнюю свечу, собрал со стола оставшиеся лекарства и похлопал по плечу писаря. Писарь проводил его руку медленным взглядом: из-за вынужденной паузы в работе новых историй не было, и он совершенно по-человечески заскучал.

– Куда мы теперь?

– В Брно, это недалеко от меня, кстати, – откликнулся Милош. Арман воздержался от комментариев, не решаясь повторить название города с первого раза. – Думаю, всё пройдёт хорошо: там живёт одна замечательная ведьма, которая заранее согласилась рассказать нам о своей магии. Потом мы, видимо, разделимся – Лауру заберут родные перед ведьминой ночью.