Текст книги "Эльфийская сага. Изгнанник (СИ)"

Автор книги: Юлия Марлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 49 страниц)

– Почему ты ушел из общего зала? Зачем спустился в подземелье один? – Негодовал Бриэлон.

– Все обошлось, – Габриэл слабо улыбнулся отцу, руки которого были холоднее льда, а в глаза полнил вязкий страх.

– Сынок, – Покачал головой главнокомандующий.

– Ступай наверх, Габриэл, – Теобальд вдвинул клинок в ножны. – Не стану отрицать, ты храбрец. Но порядок мы наведем здесь и без тебя. Йонно, Себастиан, – обратился Его Величество к гвардейцам, – проводите принца в его покои.

Бриэлон поморщился. Он не любил, когда Теобальд называл его сына «принцем», хотя знал, владыка имел на это полное право. Как-никак, Габриэл приходился ему двоюродным племянником и значился вторым претендентом на трон Подземного королевства Эр-Морвэн. После Его Высочества Брегона, разумеется.

– Иди с ними, – кивнул Бриэлон, отпуская стиснутые плечи сына.

Послушно поклонившись королю, Габриэл развернулся и пошел к блестящим от сырости ступеням. Вокруг полыхали огни, а гвардейцы, гремя чеканными бляхами, тащили убитое тело первого конвоира к костру.

Теобальд приказал:

– Ведьму тоже в огонь.

Габриэл бросил на нее взгляд. Молодое, красивое лицо вещуньи превратилось в уродливую маску из бородавок, лишаев и гнили – с ее смертью обманное чародейство истаяло, явив истинный лик мерзкой твари. Юное эльфийское сердце дрогнуло в сомнении – а вдруг темное пророчество Руги Мифисты не ложь?

Пока он размышлял, перед глазами скользила мутная лестница, потом пол коридоров, а рядом тихо позвякивало гордое, молчаливое сопровождение. Темные эльфы не спускали с принца глаз, пока не подвели к двери. Нижайше склонившись, они развернулись и встали у порога караулом.

Захлопнув дверь, Габриэл потер виски – от головной боли двоилось в глазах, – а потом в два шага подойдя к окну, толкнул витражные створки. В комнату со свистом ворвался рой снежинок. Чистый высокогорный воздух обдул лицо и наполнил покои морозной, выбивающей слезы свежестью. По телу эльфа пробежала дрожь, воля окрепла, лицо посуровело. Холодные серо-синие глаза обвели бесцветный пейзаж. На северо-востоке белыми контурами дыбились спины Элсурских гор. Несколько миль южнее проступали хребтины Кряжистых Валунов, за ними синели туманные отроги, сливавшиеся с низким небом севера. У подножия замка растекалась белая, бескрайняя долина. Лунные лучи прорубали пуховые перины облаков, играя сполохами по сугробам и льду, блеща огнем в скованных озерцах.

Поежившись от знобящего ветерка, темный эльф прислонился к оконному проему и прищурился. Светало, и туманы быстро рассеивались. Все заметнее выступали трещины и рытвины на заснеженном покрывале долины, все белее становилось вокруг.

Отойдя от окна, мальчик сел за стол и подпер подбородок. Чем дольше он обдумывал слова Руги, тем сильнее убеждался – услышанное в адском подвале Шефонского Замка останется ему одному; эта правда должна уйти с ним в сияющие чертоги богов и однажды кануть во тьму пустоты. О пророчестве никто и никогда не должен узнать.

А еще лучше, если он раз и навсегда о нем забудет. И он забыл.

* * *

Веревка со свистом рассекла теплый воздух и обвилась вокруг лежащей на плитах колонны из белого мрамора.

– Готово. И взяли.

Заскрипел камень. Взметнулось облако пыли. Колонна поползла вверх, осыпавшись каменным крошевом.

– Помедленней!

Люка слегка расслабил веревку. Элла и Левеандил с Рамендилом тоже. Несколько долгих секунд и колонна встала на место, дополнив длинный колонный ряд Площади Четырех Стихий. Люка стянул с лица запыленную ткань и улыбнулся:

– Осталось еще три.

Рядом грохотали молотки Мьямера и Эридана. Чуть левее темные эльфы, прикрытые черными плащами, разбирали завалы. Ремонтные работы были в самом разгаре. Гелиополь гудел, гремел, стучал и кипел тысячами голосов Детей Рассвета и Детей Сумерек. Эльфы восстанавливали разбитые дороги, полировали стены, приводили в порядок проулки и скверы, латали внешнюю стену, надвратные башенки, сторожевые вышки с часовенками, чинили пострадавшие Закатные и Парящие Ворота.

Люка смахнул янтарные бусинки с золотистого лица и поднял лучистую голову. В разрывах облаков сверкали синие озерца близкого неба. Купола и крыши искрились драгоценными камнями. Летели приятные, нежные голоски – некоторые из светлых эльфов пели. Воздух был тугим, солоноватым, с парящими водоворотами цветочных лепестков. За северной стеной шумело Великое Море. Хегельдер Могучий Ясень предложил снести ту стену и восстановить Лучезарную Пристань Лей Эрелл, еще служившую первым эльфийским королям. Когда-то ее полнили величественные корабли с белыми, как северные звезды, парусами и Хегельдер заметил, что было бы неплохо восстановить традицию. Люка его поддержал, но от мнения одного мало, что зависело. Город Солнца их общий дом – надлежало собрать совет валларро, пригласить владык темных эльфов и пуститься в долгие обсуждения.

Над головой просвистела веревка.

– Люка, помоги! – Крикнул Элла.

Янтарный Огонь вернулся к колоннам, но неожиданно город тряхнуло. Раздался долгий, протяжный гул, подобно гулу ветра, рвущемуся из медной трубы. Гвалт, пение и оглушительный звон молотков прекратился.

– Что это? – Воскликнул Левеандил, глядя на плиты в трещинках.

– Вроде из-под земли, – прислушиваясь, сказал Рамендил.

Темные эльфы, чинившие подножие дворца, покачали головами:

– Мы исследовали подземные ходы вдоль и поперек. Там ничего нет.

И снова над городом прокатился гудящий стон. На этот раз чище и выше.

– Определенно из-под земли, – настоял Рамендил.

Люка обменялся взглядом с Эллой. Кареглазый эминэлэмец пожал плечами и заявил:

– Под плитами города что-то живое.

… Мягкие пальцы сжимали его безвольную ладонь, усердно отогревая теплым дыханием. Пахло фиалкой и горечью целебных трав. В огне потрескивали бревна. Высокий голос менестреля сливался с тонким звучанием воздушных струн.

Как длина холодная ночь,

Как темно тоскливое небо,

И никто не в силах помочь,

Приютить обогреть добрым словом…

Как сурова чужая зима,

Как безжалостно синее море,

Не найти мне приют в темноте,

Не сбежать от страданья и горя…

Ресницы встрепенулись. Лежать на воздушной перине оказалось приятно. Одно омрачало – тело болело так, будто его истоптал разъяренный табун аллеруских маанеги. Сделав над собой усилие, Габриэл приоткрыл глаза. В первый миг он видел ту же тьму в белых хаотичных точках, круживших роем светлячков. Потом проявились очертания высокого сводчатого потолка, выложенного фресками из серебра и драгоценных самоцветов; стен, сверкающих оттенками жемчугов; огромного кипящего камина; резной мебели из альхенской древесины; широченных полукруглых окон в занавесях из узорчатого агройского атласа.

Он повернул голову и увидел ангельский лик. Арианна чуть слышно выдохнула, улыбнулась и… засияла. Кожа эльфийки вспыхнула, по пепельным локонам потекли капельки света, огромные зеленые глаза загорелись ярче малахита. Прижав его пальцы к задрожавшим губам, она попыталась что-то сказать, но слова застыли у нее на языке.

Габриэл ласково коснулся щеки девушки, очертил высокую мраморную скулу и ощутил влагу. Разлепив сухие и растрескавшиеся, как ий-дъийские пустыни губы, он хрипло выдавил:

– Не плачь. Вам больше ничто не угрожает.

Арианна кивнула, но с длинных ресниц все равно посыпались капли. А темный эльф не мог оторвать от прекрасной девы взгляд. Сверкающие волосы окружали ее недвижимую фигурку звездным серебром и слегка колыхались в красках тусклого дня. Она дрожала веточкой ивы под пронизывающим ветром февраля. Пьянящий фиалковый аромат ускользал изменчивой, непостоянной тенью. Кровь застучала в его висках сильно и равномерно, сердце затрепетало подобно лунному свету на глади реки. Отрицать это, значило отрицать саму Иссиль – он к ней неравнодушен.

Рядом тихо и деликатно кашлянули, привлекая внимание.

Габриэл повернул тяжелую после пробуждения голову. У кровати в струящихся мантиях стояли лекари Эстрадир и Маримор, правее травник Илмар. Возле камина появился рыжий Андреа. В сияющих глазах менестреля загорелась радость. Только сейчас темный воин заметил – песнь и музыка стихли. Зато послышался грохот улиц: щебет соловьев, стук молотков, звонкие эльфийские голоса, шуршание и волочение утвари.

– Поправляйтесь, господин, – шепнула Арианна, бережно положив руку Габриэла на кровать.

Сердце воина заныло. Он хотел просить ее остаться, но промолчал.

Воспарив над полом, она прикрыла раскрасневшееся лицо широким рукавом в узорчатой выбивке и покинула покои.

– С возвращением, милорд, – облегченно вздохнул Маримор. – Луноликая услышала наши молитвы, – на испуганное лицо лекаря возвращался покой.

Будучи прославленным врачевателем Эр-Морвэна, что служил еще королю Теобальду, он, как никто, понимал, насколько были ничтожны шансы юного шерла на выздоровление. Внутренний огонь его жизни погас – Габриэл был мертв чуть больше минуты, и только слаженные деяния искусных целителей и мудрых колдунов вырвали его душу из цепкой хватки Арвы Антре и вернули в подзвездный мир.

– Вы родились в «рубашке», господин, – склонился седой Эстрадир, приветствуя. – Это дар небес.

Через четверть часа Гелиополь облетела весть, что лорд главнокомандующий очнулся. И город возрадовался.

* * *

Габриэл сидел на кровати в расстегнутой рубахе из тонкого льна, с голой рельефной грудью, которую перетягивали тугие бинты, и глядел на спинку ближайшего кресла (на нее набросили царственное одеяние для Его Величества). Широко расставленные длинные босые ноги утопали в мягком ворсе ковра. По спине тек теплый сквозняк, несший приторный аромат цветущих вишен. У резного столика Эстрадир смешивал какие-то травяные смеси.

– Господин, – он подошел к Габриэлу с чашей в облаке горьковатого пара, и протянул с поклоном. – Выпейте.

Темный эльф скривился. Эстрадир разогнулся и, заглянув в его снежное лицо в синяках и кровоподтеках, открыл рот о чем-то спросить, но не успел.

Двери, украшенные золотыми чеканными узорами в виде звезд и цветов, гулко распахнулись – в покои вошла толпа светлых и темных эльфов в воздушных одеяниях. Они низко кланялись и молча становились вдоль перламутровых стен. Так продолжалось несколько минут.

Сипло дыша, шерл обвел вошедших взглядом и кивнул в знак приветствия. Многие из них сильно рисковали, когда отрекались от короля-узурпатора. В случае неудачи их и их семьи постигла бы суровая кара. Но все же они остались верны своему главнокомандующему и покойному королю Теобальду, за что Габриэл был им безмерно благодарен.

Несколько слуг подбежали к кровати и, припав на колени, натянули на ноги шерла высокие сапоги. Габриэл сцепил зубы и встал, слегка покачиваясь, – слуги помогли облачиться в черное полукафтанье и подпоясаться широким серебряным поясом в морозных узорах. Проведя руками по распущенным волосам, ниспадавшим на плечи, он статно выпрямился и хотел сделать шаг, но пошатнулся и тяжело опустился на кровать.

Красивое, бледное лицо помертвело от невыносимой боли, с губ едва не сорвался стон. Брегон не только пробил ему легкое, чуть не отправив за границу рассветов и закатов эльфийского народа, но заодно нанес не меньше полсотни колотых и резаных ран, и продырявил правую ступню. Судя по всему, ходить самостоятельно ему еще долго не светит.

Из толпы эльфов отделился высокий молодой мужчина и быстро направился к раненному господину. В его руке темнела длинная, узкая… палка.

Габриэл напряг зрение (неокрепшие глаза видели плохо – все, кто стоял у стен казались размытыми пятнами золота и серебра) и поднял голову. Перед ним очутился Остин. Владетель Ательстанда торжественно поклонился и протянул трость с ручкой из дымчатого опала в виде головы дракона с разинутой пастью.

Темный эльф задумался на мгновенье, тряхнул головой и прошипел:

– Издеваешься?

Остин сузил серый глаз:

– Нисколько.

Хотя насмешливая улыбка на губах одноглазого говорила об обратном. Еще как издевается.

Он подставил парню плечо, обопрись мол, и кивнул на дверь.

– Пойдем. Народ хочет видеть своего героя.

Тяжело вздохнув, Габриэл вложил в ладонь драконью голову, оперся о плечо светлого сородича и поднял себя рывком.

… Запутанные коридоры Летней Резиденции встретили его восторженным восклицанием эльфийских голосов. Мужчины и женщины отдавали воину земной поклон и желали скорейшего выздоровления и всех благ. Габриэл сдержанно кивал и старался стучать своей тростью как можно тише.

В арочном проходе его дожидался Эллион. Первый Лук подпирал косяк и стискивал пальцами роскошные ножны в обсидиановой крошке. Он сам только-только оправился от полученных ран и изнуренным, пугающим видом ни чуть не уступал юному шерлу из Эр-Морвэна.

Завидев роскошную свиту, эбертрейлец выступил вперед и пробормотал:

– Вот ведь лихо с голубыми глазами. Ни словом не обмолвился, что был приемником короля.

Глубоко вздохнув, Эллион возложил ножны на подрагивающие от головокружения ладони и выступил вперед. Почтенно опустившись на одно колено, он протянул Габриэлу благородный Эттэль.

– Прошу простить мою дерзость, господин. Все это время я владел королевским оружием, не имея на то прав. Мое сердце сжигала ненависть. Я мечтал о мести всем исчадиям ночи. Я не ведал, что вы королевских кровей. Это, конечно, меня не оправдывает. Мое поведение не достойного титулованного гвардейца и вашего…, – он запнулся и продолжил: – я готов понести наказание.

Габриэл отнял руку от плеча Остина и потянулся к клинку. Пошатнулся, но устоял. Сжав ледяные ножны правой рукой, он тихо молвил:

– Поднимитесь, лорд Эллион. Вы ни в чем не виноваты.

И передав трость Мьямеру, обнажил Эттэль. Длинная лента металла в рунной выбивке поймала солнечный луч и заполыхала. На снежное лицо Габриэла пал косой росчерк бледного золота. Рука налилась крепостью, сердце переполнила радость – священный клинок его рода вернулся к нему.

– Правда, что его изготовил сам Бри Хафенкель? – Замер в восхищении Эллион. В ясных глазах лучника отражался бег огоньков.

– Правда, – донесся голос Сирилла из соседнего перехода. Он быстро подходил: – Мастер Хафенкель изготовил сто двенадцать клинков и каждому дал высокое имя. Два клинка принадлежали погибшему роду Мейо'Даниат; первый – создателю бэл-эли Инглариону, второй – его брату Эдварду. Еще несколько десятков он передал шерлам знатных родов нашего народа. Один перешел королю Конраду Первому Сумеречному. Четыре были подарены роду Дракона и Змеи. Первый клинок давно захоронили вместе с усопшим правителем Дагобертом Четвертым Пепельным. Еще три Вутулар и Эттэль с Веттелем сейчас здесь, в Гелиополе. Что стало с оставшимися мечами Хафенкеля нам неизвестно.

Сирилл дождался, пока Габриэл вложил Эттэль в ножны и упал на колено со склоненной головой и прижатыми пальцами к правому предплечью:

– Ваше Величество, подданные в нетерпении.

Высокий титул ранил воина неприятным воспоминанием – зловещий глас вещуньи Руги все еще гремел над ним раскатами мертвого грома, отражаясь от стен подземелья Шефонского Замка. Но, сохранив невозмутимое спокойствие, он расправил плечи и улыбнулся.

– Вперед.

Парадная дверь стремительно приближалась, и за ней слышались голоса, клокочущий шум волн, заливистые трели птиц. Два караульных в блестящих латах с крупными чеканными бляхами звучно пристукнули копьями и распахнули мощные, тяжелые створы.

Габриэл вышел на каменную галерею, сомкнутую колоннами и прекрасными статуями древних правителей, и моргнул. Одуряюще сладкий, с примесью морской соли воздух оцарапал раненное легкое. От сияния золотых и серебряных куполов, сводов, арок, маковок башенок и крепостей заслезились воспаленные глаза.

По небу полудня плыли воздушные облака. В воздухе крупными снежинками плавали белые и розовые лепестки. Площадь Четырех Стихий была забита до отказа – у подножия галереи волновался океан светлых и темных голов, огороженный тройной шеренги королевских гвардейцев из народа Сумерек.

Звучно запели горны. Темные эльфы, завидев владыку, мгновенно упали на одно колено со склоненной головой. Светлые эльфы оказались чуть сдержаннее и лишь опустили головы, прижав руки к сердцам.

Габриэл выступил вперед и поднял правую руку в приветственном жесте. Широкий в серебре рукав упал до локтя, бесшумно коснулся мраморных плит. Шерл облачился в традиционный наряд светлых эльфов, дополнив его элементами рода Дракона и Змеи, и удивил собравшихся сдержанной элегантностью и скромной роскошью.

Он держался прямо, величественно. Голубые глаза смотрели зорко, холодно. Юное, снежное лицо сияло равнодушием. Несколько вишневых лепестков мягко легли на его волосы, два опустились на левое плечо. Габриэл набрал воздуха в грудь, чтобы обратится к подданным, но сипло выдохнул. Раненное легкое украло возможность громко говорить, вообще, нормально говорить. Из-за спины появился золотоволосый советник Хегельдер и привлек внимание:

– Дамы и господа, лорд Габриэл, сын Бриэлона из рода Дракона и Змеи приветствует вас и благодарит за мужество и стойкость! Мы вместе отстояли славный город предков! Вместе вернем его к жизни!

Толпа отозвалась восторженным ревом.

Еще долго темные и светлые эльфы подходили к гладким ступеням галереи, чтобы поговорить со своим спасителем, отблагодарить и пожелать здоровья, а когда, наконец, с церемониями было покончено, Габриэл в свите соратников спустился в город.

Шумело Великое Море. В воздухе плавно кружились белые и розовые лепестки. Тени струились по прямым, древним улицам, теряясь в переулках и тая на площадях. Над грандиозными башнями и крепостями с острыми точно иглы шпилями реяли жемчужные и черные знамена – над ними кружили стайки сизых голубей. Отовсюду слышалась эльфийская речь. Хлопали калитки и двери, ржали кони, лаяли псы. Кое-где вился дымок – пекари пекли хлеб, кузнецы зачинали производство оружия и доспехов. Город предков казался мирным и безмятежным, каким и был в Эпоху Первых Зорь.

Королевская свита свернула на широкую улицу, оканчивающуюся широкой площадью в рамке фиолетовых и насыщенно зеленых декоративных деревьев. У невысокой беседки им встретились валларро Агроэлл и валларро Колибор. Правители лесных эльфов почтительно склонились и Габриэл ответил улыбкой.

Дальше двинулись на юг. Чтобы не терять времени, Сирилл заговорил о том, что произошло после поединка с Брегоном.

– Три сотни королевских «псов» бились до последнего и погибли в последней схватке. Прислуга и сопровождение отреклись от тирана и ждут возможности присягнуть новому владыке. Орки-фаруханцы бежали. Выжившие наемники тоже, – Сирилл зло усмехнулся, – но прежде, они под чистую разграбили военный лагерь. Гелеган убит. Все высокие полководцы из свиты прежнего короля тоже. Маркиз Зэхра покончил с собой. Мы обыскали корабли и нашли там нескольких пленников. Пятеро из наших. Отказались исполнять указы командования. Еще был раненный фавн. Лекари его выходили.

Габриэл слушал с бесстрастным видом. Лишь трость мерно постукивала о полированные плиты, да чуть слышно летели сиплые вдохи.

– Кстати, – вспомнил командор, тронув подбородок, – грум Брегона сбежал, – (Габриэл понял, что имелся в виду прислужник Сэт). – Мы вели его до Воробьиных Скал, но у излучины Ваиры он как в воду канул.

– Черт с ним, – махнул Дминар, блеснув кольцом рода.

Хегельдер, изучивший Гелиополь, как свои пять пальцев, позвал:

– Сюда.

И повел через широкий переулок к трехступенчатому бульвару, окаймленному старыми липами. В самом конце отблескивала чаша фонтана. Габриэл прищурил глаза. Сирилл нервно замолчал. Мягкий, струистый шелест эльфийских одежд исчез. Эльфы замерли в двадцати шагах от волшебного строения, некогда бившего водой цвета солнца. Несмотря на суету, заполнившую широкие, светлые улицы Гелиополя, город по-прежнему был мертв. Все помнили проклятье первого эльфийского короля, все знали – только его кровный наследник вернет этим стенам истинную жизнь и разожжет в нем огонь – негасимый под небесными дождями и непоколебимый под воющими бурями; только с его возращением город предков очнется от многотысячелетнего забвения и сонного гнета и оживет.

Хегельдер тяжело вздохнул и предложил:

– Продолжим путь. Золотой Дворец в трех кварталах южнее.

Оставив пересохший фонтан, королевская процессия свернула к шумному скверу Антрим Кэлл. Полуденное солнце било сквозь нежные бело-розовые лепестки вишневых крон, скользило по золотым куполам беседок и вычурным колоннам в объемной резьбе. Через несколько минут в просветах листвы замигали фасады Золотого Дворца. До твердыни Лагоринора оставались считанные шаги.

Судя по Хроникам Королевских Будней, составленных Эдвином Мудрым, Золотой Дворец никогда не использовали в качестве жилья. Здесь проводились торжественные и официальные мероприятия: встречи послов, заседания городских и военных Советов, сборы королевских Братств и Орденов, судебные тяжбы, праздничные церемонии награждения героев и тому подобное. Вот потому эльфы приняли решение разместить раненных в домах знатных особ, а бесчувственному Габриэлу отвели Летнюю Резиденцию Лагоринора, которую (как писал Эдвин) первый эльфийский король любил больше остальных своих дворцов и замков.

В прохладе душистых крон вели беседы валларро Детей Рассвета Эвер Ясноглазый, Стефан Сверкающее Перо, братья Фарк Несокрушимое Копье и Дарк Разящий Меч. Заметив Габриэла, они плавно поднялись со скамей и с почтением поклонились, а узнав, что процессия держит путь в Золотой Дворец, присоединились.

– Короны Верховных Королей, – торжественно молвил Мьямер. Именно ему выпала честь ворваться в шатер Брегона и вырвать сундук, в котором они и лежали у наглого наемника из Гермеросса, задумавшего сбежать.

Габриэл отнял руку от плеча Остина и сделал два шага. Цук, цук, прогремело по древней напольной мозаике. В центре тронного зала на столике их хрусталя полыхали четыре священных реликвии. Первая корона – Водная Бирюза, принадлежавшая Повелителю Вод и Морей, представляла обруч, сплетенный из нитей серебра цвета зимнего неба, что украшал огромный прозрачный сапфир.

Он перевел взор. Земная Твердь была высечена из черного мориона и вспыхивала белыми огоньками, словно небо в ослепительных звездах. Король, владевший Твердью, подчинял себе бескрайные долины и горные хребты, глубокие ущелья и песчаные дюны, от того и звался Господином Земли.

Огненный Щит, выкованный из теплого золота, был обсыпан кроваво-красными цирконами и одним большим рубином. Впитавший в себя всю мощь и силу Солнца обруч нестерпимо жег глаза, ибо владычествовал над всяким огнем смертного мира.

Корона короля воздуха Воздушный Предел оказалась ажурным плетением из жемчужных нитей в мелких бриллиантах, переливающихся светом звезд Заокраинного Запада. Она походила на каплю невесомой слезы, блик лунного света, что вдыхал в измученные эльфийские сердца утерянную надежду на воскрешение их народа. Высокие Эльфы прошлого почитали Воздушный Предел не столько за власть над ветрами, бурями и ураганами, сколько видели в ней бесценный талисман-хранитель рода Лагоринора.

Юный король прикрыл глаза. От слепящих брызг разболелась голова. За спиной заспорили валларро. Ну, вот, опять.

– Оставим короны в Гелиополе, – предлагали одни.

– Мы и без того потревожили покой древних королей! Если оставим их венцы себе, проявим верх неуважения к предкам! – Возражали вторые.

– Они помогут возродить город!

– Чушь! Без Неугасимой Звезды эти короны всего лишь красивые побрякушки из драгоценных металлов! Древняя сила давно покинула их суть!

Габриэл открыл глаза и оглядел величественный зал первого эльфийского короля. Спор валларро усиливался. Не выдержав, он порывисто развернулся и многократное эхо усилило тихий, твердый голос Его Величества:

– Короны вернуться в Иссиль Итин.

Валларро замолчали, с удивлением обратив взгляды к холодному, бледному, как призрачная тень парню. И только глаза, пылающие сине-серым огнем, выдавали в нем злость.

– Не успел надеть корону, а уже считаешь себя вправе решать за Детей Рассвета, исчадие? – Недовольно фыркнул Стефан Сверкающее Перо. Габриэл помнил – почтенный владыка и на прошлом совете в Оргол Дол открыто демонстрировал свою неприязнь.

– Не время затевать распри, – вмешался Эвер Ясноглазый.

– Почему? Мальчишка – король исчадиям, не нам, – грубо бросил Стефан.

Вооруженное сопровождение Его Величества схватилось за рукояти. Зашелестела обнаженная сталь.

– Так и знал, – печально покачал головой Эллион. Неужто, светлым и темным эльфам и дня не продержаться без ссор?

Габриэл поднял руку, придержав ретивые сердца своих гвардейцев, и спокойно согласился:

– Это так. Я вам не король. Но я вправе решать, уважаемые валларро. Сундук с коронами был украден из Лунного города моими руками. Моими – будет возращен.

Стефан открыл рот, чтобы возразить, но с лестницы донесся невесомый шорох шагов. Валларро и воины обернулись – в тронный зал вбежал Эридан. Перевязь юнца вспыхнула в лучах июльского солнца. На губах расцвела улыбка. Еще вчера Габриэлу доложили – Эридан отбыл к Унг Галлур в составе отряда Люки, дабы привести сторожевую заставу в порядок, и в городе отсутствовал.

– Учитель! – Воскликнул ученик, кидаясь вперед. – Вы очнулись!

Он припал к груди шерла, точно сын к груди давно потерянного и вновь обретенного отца. Габриэл пошатнулся, побледнев, зашипел от боли.

– Полегче, парниша, – посоветовал Сирилл.

Эридан пропустил слова командора и, схватив учителя за свободную руку, потянул.

– Идемте! Вы должны его увидеть!

По мозаике звонко полетело эхо металлического перестука: цук, цук, цук. Пепельноволосый мальчишка увлек короля за собой. Хегельдер проводил их взглядом и, поравнявшись со Стефаном Сверкающее Перо, процедил:

– Даже в такой день не смогли сдержать язык за зубами, да, Ваше Сиятельство?

Валларро смерил эбертрейльца презрением и пригрозил:

– Не лезь, Могучий Ясень. Ты более не королевский советник Аннориена. Ты – никто. Оборванец из погибшего и растоптанного Эбертрейла. Твое мнение давно утратило вес.

– Спасибо за напоминание, – прошипел Хегельдер и вышел с «хвостом» роскошной свиты нового короля.

– Видите? – Чуть не плача, прошептал Эридан. – И так уже много дней.

Габриэл вернул безвольную руку Лекса на грудь и сдвинул брови. Грозовая Стрела был мертвенно-бледен и одновременно прекрасен. Волна золотых волос спадала на лоб, скрывая виски густыми волнистыми прядями, в свете теплых огоньков они горели огненно-желтыми оттенками. Веки плотно смежены и неподвижны, истончившиеся, бескровные губы – сухи.

– Магия Огня выпила его жизненные соки, – горько шептал Эридан. Рядом тоненько трещали свечи. – Он призвал огненного дракона, чтобы вытащить нас из подземной тюрьмы и заплатил за это здоровьем. Лекари не могут найти причин. Говорят, он просто уснул и больше не просыпается. Я не знаю, как ему помочь. Никто не знает.

Эридан смял края расшитых рукавов и уронил голову на плечо учителя. Тот качнулся, сглотнул – ну как объяснить мальчишке, что он причинял ему боль? – и криво ухмыльнулся – да, никак, бесполезно. Выждав, когда боль откатит а дыхание восстановится, Габриэл заверил:

– Мы найдем способ помочь Лексу. Обещаю.

Эридан слабо кивнул.

В арочном переходе возник Сирилл.

– Ваше Величество, начинаем.

Шерл коснулся плеча ученика.

– Пойдем. Негоже пропускать Поминальный Плач за тех, кто отдал жизни ради победы над тьмой.

… Печаль и скорбь полнила город предков три дня и три ночи. Павших одели в чистые светлые одежды и провожали в небеса с высокими почестями. Все светлых эльфов упокоили на сколоченных наспех ладьях и пустили по волнам Великого Моря, дабы те отыскали путь в вечную весну Арвы Антре. Темных эльфов (без различий за кого те бились и умирали) было решено похоронить в Эр-Морвэне. Брегона тоже.

Тела и останки наемников-убийц и осквернителей сложили на краю Полусветной Долины и безмолвно сожгли в тенях заката. Больше о них не вспоминали.

Настал вечер, сгустилась ночная тьма и вспыхнули звезды, и новый день забрезжил огнями, и вот снова поползли густые туманы и сумерки завладели столицей. Надлежало отправлять траурный кортеж. Бесмер и Дминар вызвались сопроводить его до Мертвых гор и далее в Мерэмедэль. Габриэл отослал с ними сотню гвардейцев и заодно передал Дминару письмо для сестры.

– Я вручу его леди Селене, сразу же как вернусь в столицу, Ваше Величество, – поклялся виконт из рода Дракона и Змеи и спрятал перламутровый клочок шелка в нагрудном кармане.

Габриэл благодарно склонил голову.

– Пусть хранит вас Иссиль.

* * *

Клочки серых туч брызгали крупными, тяжелыми каплями.

Во взвеси дождя Арианна опустилась на колени и обхватила волка-хэллая за могучую серебристую шею. Прощание с верным другом разрывало ее сердце на куски. Пронесся злобный посвист и меж пальцев девушки заволновалась жесткая, короткая шерсть. Лютый издал печальный рык и лизнул заостренное ухо хозяйки.

– Я тоже буду скучать, – чуть слышно шепнула она.

Об одинокую скалистую гряду с шумом ударились пенные волны. Ветреное утро оборачивалось непогодой и свирепым штормом. В ветках пышного кустарника тревожно закричала птица. Из можжевеловых зарослей отозвалась другая.

Девушка развела руки в длинных рукавах, лежавших на поникших от капель травах, и бросила взор к синим холмам, затопленным густыми туманами. У одной из расселин поблескивали два зеленоватых глаза хищницы. В ее пещере белый волк зализывал раны после падения в Скверные Водопады Тэль-Фосс, с ее помощью привел стаю хэллаев-альбиносов для удара во фланги и тылы кровожадной тучи балрадов, с нею пожелал обрести свободу в диком раздолье дремучих лесов и бездонных озер.

– Ступай. Ты свободен, – Арианна в последний раз потрепала волка за ухом и выпрямилась. Ледяной порыв взметнул ее платье, завертел волосы пепельным вихрем.

Призрак хрипнул на прощанье, развернулся и сорвался в туманную дымку. Через несколько мгновений он поравнялся с ожидавшей его волчицей и вскоре растаял смутным отблеском в одной из пещер.

Эльфийка печально улыбнулась и вернулась на мост, ведущий к Закатным Воротам. Хлесткий дождь тарабанил по гладким узорным плитам. Адской злобой кипели волны побережья. Надо скорее вернуться под стены. Девушка сделала шаг и… насторожилась – эльфийское сердце распознало угрозу, а обоняние – непривычные запахи пропитки шпал. Обернувшись, она долго глядела на молчаливый ландшафт. Завесы дождя и тумана отгородили от нее долину, Великое Море в скалистых глыбах и южные хребты с заброшенными домиками, но Арианна не верила обманчивой тишине. Там кто-то таился; кто-то жег ее ядовитыми, как моровое пламя глазами и пах горячим чугуном и угольной пылью. Она это чувствовала.

Древний враг? Обиженный наниматель? Посланец Лиги Хранителей Справедливости?