Текст книги "Эльфийская сага. Изгнанник (СИ)"

Автор книги: Юлия Марлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 49 страниц)

Не восприимчивый к палящим солнечным лучам, высокий статный воин сжал кулаки, бросив опротивевшие кожаные перчатки в душистую траву. На указательном пальце левой руки сверкнуло кольцо, высеченное рукой ювелира из черного кристалла и тесненное печатью семейного герба. На черном поясе, туго стягивавшем стройную фигуру, в украшенных серебром и обсидиановой крошкой ножнах покоился меч. Рукоять, вырезанная из черного вулканического стекла, мерцала, неся оттиск того же фамильного герба.

Оправив опавший волнами плащ, расшитый перламутровыми камнями и темным серебром, главнокомандующий глотнул свежего лесного воздуха и хмыкнул. Он все чаще ловил себя на мысли, что в последнее время принц ведет двойную игру за спиной отца – владыки Эр-Морвэна и действует совсем не в интересах королевства. Очередная выходка с разорением Лесного города не сойдет ему с рук. Когда Правитель узнает, что натворил его единственный и горячо любимый сынок разразится буря. Между темными и светлыми эльфами давно уже было заключено перемирие. В пятый день седьмого месяца Года Созвездия Журавля король Теобальд и король Аннориен Золотое Солнце от лица эльфов Верхнего Мира приняли Пакт Дружбы, скрепив сей договор оттисками гербов и каплями крови. Они поклялись не нападать друг на друга, по крайней мере, пока оба являются правителями и держат трон.

Сегодня Пакт был предан огню. Габриэл, как любой темный эльф с рождения ненавидел светлых, поклонявшихся Солнцу, и ничего не имел против кровопускания двоим-троим зазнавшимся выскочкам, но чтобы уничтожить целый город. Пролить кровь тысячам тысяч… пусть даже ради обладания тайными знаниями.

Глубокие размышления заставили шерла склонить голову и прикрыть глаза, дабы сберечь их от закатного зарева. Сейчас, храня гордую стать даже в безмолвии, он казался отрешенным неживым изваянием из лунного камня, пришельцем из Страны Теней, омытый льющимся сиянием и овеянный вечной славой. Но всякий, кто надеялся, что в такие мгновенья Дети Сумерек теряли контроль над душой и телом, глубоко заблуждался. Гномы, гоблины, орки, феи, ирчи, драконы и прочие расы, населявшие равнину Трион, знали – рожденные в подземельях Мертвых гор всегда начеку.

– Его Высочество прислал тебя? – Жесткий голос Габриэла заставил, Сирилла, крадущегося с подветренной стороны, вздрогнуть.

– Угм, он. – Командор опустил меч: – Черт, хотел застать тебя врасплох.

– Ты знаешь, это невозможно, – Габриэл обернулся к другу с недовольством.

Светло-голубыми глазами он поглядел поверх его головы. Кольца, обрамленные пепельными кружевами, вздымались дыханием грозных исполинов и затмевали южный горизонт душным занавесом. На юном лице Габриэла играл все тот же плохо скрываемый гнев. Воистину Брегон перешел сегодня все границы дозволенного.

– Идем, ты нужен Его Высочеству, – прикрывая лицо капюшоном, и как можно тщательней прячась от солнечных лучей, позвал Сирилл. – Сам знаешь, он не любит ждать. Дверь, за которой укрылся чародей, скорее всего уже снесли.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся шерл, направляясь к снежному скакуну. За его спиной взметнулся черно-серебристый водопад бархата.

* * *

Тронный зал чудом уцелел в вихре пламенного ветра.

… Откинувшись на высокую спинку из белого хрусталя, Брегон сбросил капюшон и с удовольствием наблюдал, как по полу, заваленному обожженными трупами, осколками доспехов и клинков, волокли эльфа со связанными за спиной руками. Золотистые волосы волочились за ним грязной паклей, некогда роскошный дорогой наряд из тонкого льна и агройского атласа темнел грязью и пропах дымом. Чародей долго сопротивлялся – все его лицо покрывали синяки и ссадины, на шее виднелся след от веревки – чуть придушили, чтоб усмирить колдовской дар.

Жесткие черты лица принца заострились, выдав в нем хищного стервятника, только что поймавшего добычу цепкими когтями. Упиваясь стонами еще живых, недобитых и истекавших кровью на полу и балконах, принц весело поигрывал ногтями по драгоценным перилам, а когда солдаты бросили к его ногам пленника, и вовсе расхохотался на всю королевскую резиденцию:

– Вот мы и свиделись, Алиан Горный Лис. – Низко наклонившись к Стражу Семи Хрустальных Пик он шепнул, – я предупреждал тебя старый дурень, если откажешь мне, будешь валяться у моих ног. Я слово сдержал, как видишь.

Чародей медленно и горделиво расправил плечи; пусть его поставили на колени, достоинства он не утратил. Презрительно оглядев захватчика, он не удостоил того ответа. Улыбка сползла с губ Брегона:

– И как ваш король сидел на нем? Это же невыносимо. Что вы за народ такой, солнечные? Подсунули королю кусок камня вместо мягких подушек! Видно так вы его и любили, раз заставляли часами отсиживать царственный зад на голом камне.

– Я ничего не скажу тебе, темный выкормыш, – бросил чародей, раздраженный неуважением к королю до последнего стоящему вместе с простыми защитниками.

– А я думаю, скажешь…

В прекрасный, но ныне разоренный и оскверненный зал вошли Габриэл и Сирилл. Оглядев холодными глазами безмолвных мертвых и молящих о помощи раненных, они подошли к Его Высочеству, и как всегда, встали по левую и правую от принца руки.

– Вовремя, – Брегон высокомерно смерил обоих и вновь обратил внимание на чародея со связанными за спиной руками.

Он кивнул одному из солдат и тот лихо набросил на шею эбертрейльца удавку. Чародей не сопротивлялся, был спокоен и отрешен.

– Послушай меня, – начал темный принц, – битва порядком утомила меня, а потому перейду сразу к делу. Я уже задавал тебе этот вопрос год назад, когда мы встречались в Дэлее Арор. Но спрошу еще раз. Скажи мне, где свиток? И может, я сохраню тебе жизнь.

– А я уже дал тебе ответ, выродок. Но повторю еще раз. Путь к Лунному городу тебе никогда не постичь и не познать. Свиток надежно спрятан и ни ты, ни все твое подземное отродье никогда его не найдете. Сожги хоть весь Верхний Мир, ты его не получишь! И твоя бесконечно долгая жизнь не поможет тебе, исчадие ночи! Никогда, никогда, тебе не отыскать Лунный город! Никогда ты не будешь обладать коронами древних корол…

Эльф захрипел. Удавка на его шее сомкнулась. На бледно-золотистом лице, искромсанном жилами ссадин, заплясали судороги боли.

– Еще раз оскорбишь меня, червяк, и клянусь, я убью тебя на месте, – Брегон кивнул солдату, чтобы тот ослабил захват.

Чародей закашлялся и нагнулся, чтобы отдышаться.

– Спрашиваю в последний раз, где свиток?

Алиан разогнулся, блеснул глазами и выплюнул:

– Будь ты проклят, исчадие ночи.

Брегон не стерпел и, вскочив с хрустального трона, нанес солнечному эльфу жестокую пощечину. Из носа хлынула кровь. Разъяренный принц, дрожа от ненависти, вскипевшей в черном сердце, схватил чародея за грудки и прошипел:

– Глупец! Ты – ничтожный глупец! Я все равно отыщу Лунный город! Неугасимая Звезда будет моей!

Голова Чародея затряслась, как болванчик, но он не сказал ни слова. Устав возиться с наглецом, принц выхватил из-за пояса кинжал, отлитый из тончайшей подгорной стали с крученой рукоятью из белого золота, и нанес молниеносный удар. Лезвие вспороло горло и кровь водопадом хлынула на белоснежную колдовскую мантию. Чародей захрипел, задергался и рухнул на мраморный пол, усыпанный пеплом и обломками. Через пару мгновений Алиан затих в луже собственной крови с широко раскрытыми остекленевшими глазами, его руки все так же были стянуты за спиной.

– До чего солнечные глупы, – брезгливо поморщился Брегон, вытирая испачканную сталь об одежду убитого.

Габриэл не ведавший ни милосердия, ни сострадания, смотрел глазами кристально-небесного цвета в застывшие серо-голубые глаза убитого и ощущал, как глубоко внутри зарождался странный комок ненависти. Он все больше убеждался, что действия сына Теобальда приведут его родное королевство к новой войне с Верхним Миром. Впрочем, король и сам понимал, как далеко стал заходить Брегон в своих безрассудных поступках. Оставалось надеяться на благоразумие старого владыки, которому все же удастся восстановить нарушенное равновесие.

Тем временем, принц встал, спрятал кинжал за пояс, сотканный серебристыми листьями плюща, и безразлично перешагнул через мертвое тело, которых в тронном зале стало на одно больше. По залу разлетелся грозный указ:

– Переверните дворец и город, но отыщите свиток! Вам, ясно? Без свитка не возвращайтесь!

– Что делать с пленным Аннориеном и его семьей? – Спросил у него гвардеец.

– Обезглавить, – распорядился принц. – Головы насадить на колья и выставить на всеобщее обозрение.

Два солдата приложив три пальца к правому предплечью, припали на колено, смиренно опустили головы, и после принесения почтения бросились готовить лобное место для казни королевской семьи.

– Два десятка останутся в городе! Остальные, возвращаемся! Маршал, командор, за мной!

Габриэлу пришлось сделать над собой усилие, чтобы покорно последовать за своим «господином». Серо-голубые глаза мертвого чародея все еще стояли перед ним двумя колодцами бездонной пропасти, и молодой шерл не мог избавиться от чувства – они звали его в безмолвную пустоту за собой.

По высокому и широкому, отделанному белым мрамором и хрусталем коридору Брегон не спешил, вальяжно ступая шаг за шагом. Он знал – свиток в городе, а потому не волновался из-за неудачи с чародеем. Рано или поздно его верные «псы» отыщут бесценный клочок шелка и преподнесут, как величайшую драгоценность на блюде из чистого золота.

Из-за угла выступили два гвардейца, их голову перехватывала черная ткань с прорезями для глаз. За собой они тащили хоть и крепко связанного, но сопротивлявшегося изо всех сил эльфа. Поравнявшись с Брегоном, солдаты швырнули пепельноволосого юношу в ноги принца, и тот час исполнили ритуал: приложили три пальца левой руки к правому предплечью, рухнув на колено и в смирении склонив головы.

– Шерл Брегон, – обратился один из них, – мы нашли этого в потайном ходу библиотеки. Он пытался выбраться из города, но в темном лабиринте заплутал и попал в одну из ловушек, которые солнечные обычно устраивали для нас.

Эридан, лежа на животе, запрокинул голову и с неприкрытой ненавистью оглядел изумрудным глазами сначала Брегона, потом Сирилла и Габриэла, задержав взгляд на последнем. Необычные и столь редкие для темных эльфов глаза небесной чистоты, обладателем которых был маршал, произвели на него сильное впечатление. Но едва прозвучал приговор, он мгновенно забыл о голубоглазом уроженце подземелья.

– Обезглавить!

Принц Брегон собирался идти, один из солдат обнажил меч, примеряясь к шее пленника не старше шестнадцати, но внезапно вмешался голубоглазый эльф:

– Этого взять в плен.

Брегон обернулся и в недоумении гаркнул:

– В плен? Тебя стала заботить жизнь этих выродков, Габриэл?

Воистину темные эльфы были исчадиями ночи, ибо даже их голоса в сравнении с певучими тембрами эльфов Верхнего Мира казались каркающим смехом стервятников.

– Он может пригодиться, мой лорд, – пожал плечом Габриэл. – Допросим его. Он прятался в библиотеке, и возможно что-то знает о свитке и Лунном городе.

– Да что он может знать? – Грубо рассмеялся Брегон.

Несчастный связанный юноша валялся у его ног, точно собака, и трясся от страха, толком не осознавая, что его жизнь стала предметом торга принца и главнокомандующего.

– Все, что угодно, – стоял на своем Габриэл, впиваясь голубыми глазами в хищное лицо Его Высочества.

Сам того не ведая, он подался вперед и закрыл Эридана собой, остро чувствуя, что просто обязан спасти жизнь мальчишке. Хватит с Эбертрейла мертвых пустых глаз Алиана Горного Лиса, пролитой королевской крови, багровых рек, текших по улицам. Хватит.

– Хм, а ты прав, друг мой, – Брегон похлопал Габриэла, стывшего перед ним ледяной статуей, по плечу. К удивлению Эридана, уже прощавшегося с жизнью, принц неожиданно махнул солдатам, – этого в клетку к остальным. Пленные солнечные никогда не помешают. На рудниках и в шахтах работы хватит на всех.

Эридана, не проронившего больше ни слова, поволокли по коридору в противоположную от выхода сторону. Габриэл задумчиво проводил взглядом ни чем на первый взгляд непримечательного пленника. Призрачный голос души глухо шептал: с этим пепельноволосым мальчишкой судьба столкнет его еще не раз.

… Указ принца Брегона был исполнен. Вечером того же дня на залитой кровью площади соорудили помост, где короля Аннориена, его прекрасную жену и малолетнего сына казнили. Их головы насадили на пики и выставили среди испепеленных руин, их обезглавленные тела бросили тут же на потеху воронью.

Несколько ночей темные эльфы свирепствовали в городе, разыскивая свиток, хранивший тайный путь в Иссиль Итин, добивали раненных, отлавливали тех, кому удалось укрыться во время штурма и рушили то, что уцелело во время атаки.

В это было невозможно поверить, но столица солнечных эльфов пала под натиском всего трех сотен солдат – личной гвардии Его Высочества, выделенной королем в качестве стражи-телохранителей. На месте бриллианта Верхнего Мира, богатого и счастливого града остались одни развалины и руины.

Окраины Белого Леса близ побережья Западного озера отныне дремали в скорбной тишине, покрытые кровавыми зарослями, обломками каменных стен и доселе величественных замков и крепостей. Все, кто смог сбежать – разбежались, а на обломках мрамора и осколках стекла свили гнезда птицы и поселились древесные лягушки. По ночам омерзительно и протяжно выли шакалы, забредавшие сюда из соседней Пустоши, а на рассветах и закат кричали пересмешники – оплакивая незавидную судьбу сметенного Эбертрейла.

Габриэлу насилу удалось убедить Брегона не преследовать беженцев. И если поначалу наследник порывался выслать за уцелевшими сто верных конников при мече и щите, чтобы добить расплодившееся семя скверны, как он звал светлых сородичей, то прислушавшись к совету главнокомандующего, который был ему – другом, уступил, и махнул на солнечных рукой. Бросив город на растерзание гвардейцам, принц вскочил в седло, натянул на голову капюшон и отбыл на юг.

* * *

Могучие вороные шайары [порода лошадей тяжеловесов] тащили клетки с заключенными третий день без остановки. В одну из них бросили Эридана, не развязав туго стянутых за спиной рук. Он лежал на холодных прутьях, уткнувшись в железо лицом, и мучился от судорог, сводивших тело. Перед глазами проплывала покрытая подсушенной коркой земля, кое-где изрытая норками ящерок, кротов и скорпионов.

Юноша закрыл глаза и открыл – песчаный холмик осыпался и наверх выполз скарабей, блеснув гладкой сапфировой спинкой. Длинные блестящие усы жука зашевелились, крылышки дрогнули, бликуя белыми искрами. Мгновенье и он нырнул обратно в песчаник.

Эридан сглотнул. Рядом корчились воины с разбитыми носами, опухшими лицами, глубокими порезами и ссадинами. Все были связаны. Многие лежали без сознания, распластавшись по дну, как тряпичные куклы. С доспехов на коричневую твердь капала кровь.

Эридан всхлипнул, пересилил себя и поднял голову. На лицо посыпались слипшиеся от пота локоны – осматриваться пришлось сквозь просветы в волосах. Дикая Пустошь Фэр'айо простиралась от горизонта до горизонта бурой каменистой долиной, переплетенной руслами пересохших рек, ручьев и каналов. Пологие склоны покрывала скудная растительность полупустыни. Иногда попадались торчащие из земли камни, иногда тянулись целые скальные гряды. И везде виднелись следы конских копыт и тележные колеи – по Фэр'айо пролегало немало дорог на север, запад и восток. На юге черными тенями просматривались острые пики Мертвых Гор. Плавно покачиваясь на фоне бело-оранжевых облаков, с каждой пройденной милей они чуть заметно увеличивались в размерах. Где-то там под толщами холодных пород лежало королевство исчадий ночи. Туда их и везли.

Пламенное небо наливалось чернотой. Ветра не было, сухой южный воздух драл горло, юноша снова тяжело сглотнул – жажда мучала его много часов.

Голубоглазого эльфа поблизости было не видно. Впрочем, за три дня и три ночи пути – а темные эльфы передвигались большей частью по ночам, предпочитая днем короткие марш-броски, – он ни разу не видел своего спасителя. Все, что мелькало перед глазами – спины солдат, покрытые черными плащами и крупы коней, звенящие панцирными пластинами, что ослепляли отраженным огнем заходящего солнца.

Эльфы Верхнего Мира и эльфы Подземного королевства говорили на одном языке кам'рэ, имея в словаре незначительные расхождения, потому ученик чародея легко понимал, о чем изредка переговаривались солдаты. Слепое подчинение владыке, страх ослушания, непреложное исполнение указов, исходящих от главнокомандующего и шерлов, сквозили через каждое слово исчадий ночи.

Эридан поморщился и рухнул на решетки. Пошевелил онемевшими локтями и понял, что не чувствует рук ниже запястий, веревки перетягивали жилы мертвой хваткой. Попросить о помощи не хватало сил, язык онемел. Да и кого попросишь, если каждый второй, как и он – связан и обездвижен, а некоторым особо крикливым еще и заткнули рты и надели на головы мешки.

Поблизости зарыдала женщина.

– О, дитя, о, свет моих очей, не покидай меня. Лерал, сын мой.

По щекам солнечной эльфийки катились слезы. Некогда прекрасная благородная дама с большими голубыми глазами и роскошными русыми волосами в блеске которых оживал солнечный свет, теперь, потеряв лоск и лучистую стать, выглядела не лучше нищенки, перепачканной чужой кровью и перемазанной золой и грязью. К себе она прижимала молодого воина, почти ребенка, и не переставала рыдать. Доспехи с бесчувственного эльфа сняли – на груди несчастного багровело пятно. Судя по плотно смеженным векам и неестественно запрокинутой голове, синюшному цвету и распростертым рукам ладонями вверх, воин умер или умирал.

– Молчать! – Вскричал солдат, хлестнув по стальным прутьям хлыстом.

– Убийцы! Исчадия ночи! Будьте вы прокляты! Будь проклят весь ваш жестокий бессердечный народ! – Зашипела женщина, заходясь от ненависти. – Наступит день и кара настигнет вас!

– Этот солнечный сдох? – Солдат присмотрелся к воину на ее руках. – Точно. Рагнар! Помоги! – Окликнул напарника, ехавшего рядом.

– Стой! – Скомандовал Рагнар и развернул коня.

Клетки звякнули и остановились. Двое темных солдат спешились, вскрыли огромный навесной замок и с ходу заскочили внутрь. Женщина уже поняла, они пришли забрать тело ее сына, выволочь и бросить на сухую землю, оставив без должного погребения.

– Нет! Нет! – Она вцепилась в бездыханное тело. – Не пущу! – Кричала, удерживая сына за широкие рукава нижней рубахи.

– Отпусти! Отпусти, я сказал, – прошипел первый и замахнулся, но женщина каким-то чудом изловчилась и пнула его в колено каблуком сапога.

Он, падая на прутья, взревел.

– Мерзавка! – Обезумевшие от гнева глаза обожгли пленницу. – Вытаскивай тело, Рагнар, – обратился он к сослуживцу, – а этой, займусь я.

– Не трогайте ее! – Завопил Эридан, пытаясь подползти ближе, хотя понимал, помощи от него все равно никакой. – Ее сын умер, проявите хоть каплю милосердия!

Первый солдат и тот – Рагнар, переглянулись и громко рассмеялись. Милосердия они не ведали от рождения. Налетевший суховей разнес гоготание над безжизненной красно-бурой долиной. Эридана передернуло от ужаса. Смерть солнечных эльфов была для исчадий всего лишь забавой.

Рагнар небрежно бросил мертвого воина рядом с клеткой, точно исдохшую тушу коня. Первый, намотав на кулак золотисто-русый локон, выволок его мать. Грубо толкнув ее на землю, он прошипел:

– Я научу тебя, покорности солнечная тварь!

Сорвав с левого плеча перемотанный кольцами хлыст, он вскинул руку. Хлыст взвыл голодным хищником и оцарапал женскую спину. Эльфийка мучительно закричала, ткань платья расползлась, из раны брызнула алая кровь.

– Сволочь! – Зашипел Эридан, – гнусная сволочь!

– Подожди, пацан, и до тебя доберемся.

Хлыст взметнулся в мутное небо, чтобы новым ударом разорвать плоть, но…

Из красного воздуха выпорхнула высокая фигура в плаще и ловко перехватила запястье первого солдата. Сильно хрустнуло, тот взревел и рухнул к ногам незнакомца.

– Что здесь происходит? – «Незнакомец» обрушился на подчиненных грозной яростью и откинул капюшон.

Эридан изогнулся и замер. Его спаситель сейчас сурово взирал на подданных серо-синими, как сердитое предгрозовое море глазами. Эридан не ошибся, глаза старшего маршала изменили цвет: из прозрачно голубого окрасились в мутную синеву.

– Какого черта вы оба творите? – Угрожающий тон Габриэла заставил Рагнара и первого солдата, тяжело дышавшего и прижимавшего к груди сломанное запястье, припасть на колено и смиренно склонить головы.

– Пленные бунтуют, старший маршал, – прохрипел первый, сдерживая стоны боли.

Габриэл перевел взгляд на эльфийку, заходившуюся в слезах. Она подползла к телу сына и упала ему на грудь, орошая кровавую ткань солеными слезами.

– Вы его убили? – Поинтересовался главнокомандующий.

– Нет. Он сам…, – Рагнар не поднимал головы.

Лицо темного эльфа осталось спокойно, но в глазах кипела злость. Эта затаенная, свирепая злость напугала не только подданных Подземного королевства, но и пленных. Они содрогнулись и потупили взоры.

– Еще раз увижу вас за подобным развлечением, прикажу высечь, а потом казнить за непослушание, – зло пригрозил он. Его голос заледенел: – Вам ясно?

– Да, шерл Габриэл, – хором ответили солдаты, оставаясь в коленопреклоненной позе.

– Вашего сына похоронят по всем обычаям, – обратился он к сотрясавшей плечами эльфийке. Ее спину перечеркивала свежая рана.

Взмахнув бархатным плащом в россыпи лунного камня, он собрался уходить, но невзначай взглянул на связанного Эридана. Его темные брови дрогнули. Большинство пленных эльфов были скованны, некоторые не могли даже пошевелиться. Серые, истерзанные болью и мукам лица окаменели; светлые, воспаленные глаза глядели на него с неприкрытой ненавистью.

– Немедленно снять кандалы, – потребовал Габриэл, оборачиваясь к солдатам, – они никуда не денутся из клеток. И во имя Иссиль, дайте им воды и еды.

К Подземному королевству продвигались еще три сентябрьских ночи. Под вечер четвертой багровый луч пробил гряду свинцовых облаков, осветив голые и острые вершины Мертвых гор. До границы Эр-Морвэна оставались считанные мили. Когда армия темных эльфов уперлась в грозное предгорье кирпичного блеска, над Верхним Миром царила глубокая ночь. Наконец-то, темные могли перевести дыхание, и вздохнуть ночную прохладу. Без страха получить жестокие солнечные ожоги, командующие откидывали капюшоны, а гвардейцы, лица которых весь солнечный день закрывала тугая материя, подставляли бледную разгоряченную кожу под леденящие струи холодных суховеев.

Процессия остановилась перед Блеклыми Вратами втиснутыми в чрево скалы. По поверхности литого металла бегали звездные дорожки, изображения перетекали, меняя очертания и формы. Эридан на мгновенье залюбовался прекрасной эльфийской работой неизвестного мастера, но тотчас закашлялся – створки раздвинулись и клетки вкатились в темную подземную пещеру. В лицо ударил сырой спертый воздух, а глаза окутало непроницаемым мраком.

Темные эльфы превосходно ориентировались в полной темноте; глаза же пленников в густом сумраке заслезились. Ехали около двух часов, и ни разу за это время Эридан не заметил ни единого фонаря, ни проблеска факела, ни искры огня.

Вспыхнувшая впереди серебристая точка налилась холодным сиянием и расползлась по сторонам. Пленников ослепило. Эридан и другие зажмурились, а когда резь ушла, узрели Величайшую и Непокоренную столицу Эр-Морвэна – Мерэмедэль. Бесконечно огромный город, высеченный в сердце Мертвых гор, тянулся на десятки миль широкими переплетениями улиц, переулков и дорог. Высокие своды подземного потолка, поддерживаемые рядами узорных колонн, искрились подобно фиолетовым росчеркам звезд.

Несмотря на все слухи о жестокости темных и их неспособности ценить прекрасное, город украшали бесчисленное множество драгоценных арок, мостов и статуй, выточенных из прозрачного кварца, черного халцедона, горного хрусталя. Городские дома были рассыпаны по низинам и возвышенностям, и казалось, колыхались на лазоревых гребнях бушующего океана. Благородные кварталы грудились близ дворца спиралью. Их крыши украшали ленты, с выбитыми по ткани гербами родов.

Низшие кварталы, устланные синевой гранитных плит, сползали на окраины и тонули в неярком пепельном мареве. Воздух оказался не сперт и удушлив, как ожидал Эридан, а вился ароматами осеннего леса. И все же затканная серебром и политая звездным светом мрачная красота подземелья отозвалась в душах солнечных эльфов горьким опустошением. Рано или поздно это место заберет их жизни.

Перемахнув через арочный мост, темные воины свернули со второстепенной на главную улицу. Широкая лента дороги, мощенная серым мрамором, вела к овальной площади, венчанной троном, вырезанным из цельного куска кварцевого стекла – мориона. Звездная Площадь являла собой символический центр города. Торжества, празднества, казни виновных, смотр войск, присяга на верность, вручение титулов – чего только не видывала она за бесчисленные века молчаливого служения народу Сумерек.

Клетка дрогнула, останавливаясь. Эридан оглянулся. Справа величественным орлом простирался королевский дворец, слитый с высокими крепостями. Главная Башня из черного камня росла в самом его центре и порхала королевскими знаменами, расшитыми самоцветными каменьями. Последнее, что он успел заметить – как принц Брегон и оба его спутника (среди, которых держался спаситель Эридана) отделились от большинства и направились во дворец. А воины, державшие до этого строгие войсковые ряды, получив вольную – разбежались по шумным улицам, как мураши.

С перекрестка процессия тронулась дальше. Одна дорога резко сворачивала к распахнутым вратам дворца, другая заворачивала в переулок, зажатый каменными стенами. Пленных повезли в переулок, а когда стены оборвались, клетки выкатились на низшую улицу. Лавки, торговые помещения, амбары, кузни, суконные ряды, сталеплавильни с кипящими печами, жилые дома теснились боковыми стенами, сливаясь в единый ремесленный черно-серый массив. В каждой мастерской у очага и в каждой лавчонке в свете дешевых ламп, заправленных животным жиром, трудились умельцы неблагородных кровей.

Эридан припал к стальным прутьям, наблюдая, как мимо проплывают мастерские. Стеклодув лепил изящную посуду и украшения из мягкого льдаррийского хрусталя; гончар ваял горшки из синей глины; кузнец ковал славные двуручные клинки с тяжелым навершием и плоским долом из легендарной подгорной стали; ювелир обрамлял искристые сапфиры, прозрачные опалы, перламутровые жемчуга в золотую и серебряную оправы; сталевар варил в чанах руду олова, киноварь и темный свинец; суконщики шили одежды из халлийского шелка, агройского атласа, немерского бархата, элейского аксамита. Каждый был занят во славу Подземного королевства. Послабления имели только дети не старше семи – темные эльфы и эльфийки, одетые в грубые льняные одежды без вышивок и драгоценных инкрустаций носились вокруг родителей, повизгивая в запале игр.

Ученик чародея чихнул: низшие кварталы насквозь пропитались металлическими парами и ароматами травяных тканей, пресными запахами глины и песка, пылью солей и стали. Лгали те, кто говорил, что все исчадия поголовно служат в королевских войсках – оказалось не все, далеко не все. За порядком следила стража. Солдаты по двое обходили кварталы караулом, четко чеканя шаг и поблескивая дорогими ножнами с клинками.

Последний двухэтажный дом с низкой крышей из черепицы, узкими окнами с толстыми стеклами, и надтреснутым крыльцом, проплыл осколком камня, и клетки съехали на пустынную окраину. Прокатились вдоль глухой стены, переливающейся наростами драгоценных кристаллов, утыкавших ее, как иглы дикобраза, и забрали в бок. Сумрак мешал Эридану рассмотреть очерки строений, росших необхватными громадами впереди.

Поблизости закричал сопровождающий солдат, ему откликнулся резкий тяжелый голос, дозволяя проезд. Клетки, сцепленные меж собой, со звоном перетекли над черным провалом по мосту без перил и остановились близ гранитных насыпей. Эридан вздрогнул – их путь окончился у круглых отверстий, выбитых в каменном подножии стены.

Тюрьмы для пленных.

Не успел он опомниться, чьи-то жесткие руки вытащили его и втолкнули в низкую, выдолбленную в горной породе камеру. Плесень и сырость окатили ученика чародея, босые ноги (сапоги с него сняли) заскользили по мокрому камню. Он не удержался и упал, больно ударив бедро. Дверь за его спиной со скрипом захлопнулась, на кольцах щелкнул увесистый замок. Смешливый голос прохрипел:

– Смотри, не сверни себе шею, недоумок.

Эридан сел и, потерев ушибленное место, поморщился. Запястья еще иногда сводило судорогой, но уже не так как три дня назад. Голубоглазый эльф приказал освободить его и остальных вовремя; не сделай этого, возможно веревки, перетянувшие жилы, оставили бы юношу калекой.

Других пленников безжалостно раскидывали по соседним казематам.

– Пополнение прибыло, – смеялся солдат, грубо вталкивая солнечных в камеры. Все это он проделывал одной левой. Сломанную правую бережно прижимал к груди. – Эрл, принимай.

Из темноты выскочил Эрл. Он был низок, имел залысины на висках и проседь в длинных грязных волосах, что спутанным комом лежали на жилистой спине. Черные глаза смотрели жестоко, лицо покрывала сеть шрамов, улыбка походила на звериный оскал. Его левое плечо обхватывал хлыст – так же, как у солдата, поднявшего руку на эльфийку с волосами, горевшими ярче света солнца. Когда эти двое сцепились в грубом объятии, Эридан понял – они кровники.

– Что с рукой, брат, – поинтересовался Эрл.

– Шерл Габриэл наказал, – сердито буркнул солдат и скривился, показывая, что не намерен это обсуждать. – Я пойду.

– Иди, иди, – кивнул Эрл и обратился к пленным: – Добро пожаловать в ваш новый дом. Я надзиратель – Эрл Плетка.

– Почему Плетка? – Раздался слабый дрожащий голос. Кто-то из пленных поинтересовался на счет его прозвища.

Хлыст сорвался с плеча и царапнул каменную стену. Высеченный фонтан искр отразился в безумных глазах Эрла.

– Очень скоро вы об этом узнаете.

* * *

Брегон спешился у врат, разинутых словно львиная пасть, и одним махом сорвал походный плащ. Ему уже доложили – в тронном зале дожидался разгневанный владыка, и принц выругался. Будущий наследник терпеть не мог оставаться с отцом наедине и причин для этого у него хватало. Габриэл и Сирилл предпочли в семейные ссоры не ввязываться и, сопроводив Его Высочество до двери, спешно покинули дворец (не смотря на горячие просьбы Брегона посетить короля вместе с ним).