Текст книги "Эльфийская сага. Изгнанник (СИ)"

Автор книги: Юлия Марлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 49 страниц)

Фавн встряхнулся – что-то сегодня он впал в отчаяние и слишком запредавался воспоминаниям; не время, не время. Внезапно серебро лунного сияния затрепетало, наливаясь цветом либерского вина. Хогет поднял голову, заросшую густым вьющимся волосом, и обомлел. В его глазах отразилась луна, ставшая каплей горячей эльфийской крови. Забыв об Огненном корне, он выронил корзину и, охваченный суеверным ужасом, рухнул на скрипучие стебли чистотела. Лес превратился в потусторонний мир, переполнился очертаниями теней и шипящими голосами нездешних творений. Сквозь стволы каштанов просачивался слабый кровавый свет, отчего теперь они казались зловещими бесприютными душами в розовых саванах. Шепот ветра превратился в тихие рыдающие, но ясно различимые вздохи призраков, затерявшихся по эту сторону рассвета. От знакомых густых лесов, в которых он провел немало часов, веяло угрозой, как от Обителей темных и кровожадных Демонов Севера или Жилищ злых и хитрых Духов Востока.

Хогет сглотнул вязкую слюну, скопившуюся во рту. Пошарив рукой по влажной траве, он нащупал корзину. Не сводя глаз с красного шара, висевшего над каштанами, он поборол страх, обуявший его впервые с начала войны, и встал. Надо скорее обо всем предупредить Звездочета. Фавн сорвался на бег.

Башня Звездочета, сложенная из серого мрамора, высилась на крутом скошенном с одного края холме, отражаясь в глади соленого озера грозовой тучей. Окруженная красочным забором каштановых лесов с севера, хрустальными водоемами с серебряными рыбками с юга, бескрайней, усыпанной папоротниками долиной с востока (за которой начинались чудесные земли Озерного Края) древняя твердыня дремала в тишине.

Орх'Мэглор – Башня Звездного Света, так ее называли во времена первых королей, ныне носила имя Орх'Дуруд – Башня Пустоты. Мрачное творение двести ярдов вверх и десять вширь, подобно черной паутине обвивали гирлянды Черной лозы, придавая ей какой-то таинственный, непостижимый смысл. Справа примыкала кованная железная лесенка; по стальным перилам и ступеням бегали юркие серебристые змейки, подсвеченные луной. Окна-глазки переливались мутным стеклом. Окованная металлом дверь всегда была заперта изнутри. Чтобы достучаться до засевшего под куполом башни Звездочета, приходилось изрядно потрудиться.

Его излюбленная комната имела форму овала: всю восточную стену занимало цельное окно свинцового оттенка, и лучи луны, проникая сквозь него, придавали предметам и их хозяину мертвенный синеватый оттенок. Над окном высилась решетка, заставленная горшками с фикусами, бегонией и лимонами. Высокий сводчатый потолок из красного дерева покрывала искусная резьба чудных изображений фантастических тварей с длинными клыками и перепончатыми крыльями да созвездия Западных и Северных широт. Литые цепи поддерживали телескоп. Его выковали гномы Аскья Ладо, а волшебные линзы по специальному заказу отлили льдаррийские цверги.

Едва солнце падало за горизонты, Толкователь Звезд вставал у телескопа, всматривался в окуляры и, порой, не шевелился до самого рассвета. Сначала осени его околдовало созвездие Льва, выскользнувшее из долго небытия. Он ждал его восхождения тысячу лет и теперь посвящал холодным огням в западной части неба все свободное время.

Сегодня Звездочет был особенно доволен и, потерев ладонью о ладонь, улыбнулся. Лев – символ мужества и силы, опорой которому служит наимудрейший змей, вступит в права Зодиакального Года уже через четыре месяца. Среди ста шестнадцати осей созвездий, созвездие Льва, безусловно, наиважнейшее, ибо оно единственное сияло над равниной Трион только раз в тысячу лет и всякий раз появляясь, несло великие перемены и потрясения.

Отвлекшись от звезд, Звездочет метнулся к столу, освещенному одинокой свечей и тщательно вписал в большую книгу в кожаном переплете результат наблюдения. Предложения на пожелтевших от времени страницах сложились в узорную вязь древнего эльфийского наречия – агаля, которым эльфы пользовались в Эпоху Первых Зорь. Теперь агаль – мертвый язык, утраченное наследие эльфийского народа, на нем не слагают преданий и баллад, не возносят молитв, и не чертают летописей королевств. Единственный кто еще помнил агаль, склонился в круге хрупкого света над страницей и довольно перечитал: «…семьсот сорок второе стояние Льва с момента гибели короля Лагоринора ал'Эбен Блистающего».

– Чего радуешься раньше времени? Год Льва еще не наступил, а ты дрожишь от удовольствия, будто пьяный гном над халявным бокалом либерского вина, – глухой металлический голос, точно говоривший прислонив ко рту железную чашу, заставил Звездочета вздрогнуть и рассердиться.

По комнате потек аромат морского побережья, свежий и солоноватый.

– А… – шелестяще потянул Толкователь Звезд, – проснулся, наконец. А я гляжу, ночь давно, а твоего гадкого голоса все не слышно и не слышно.

Он разогнул спину, поморщил нос – морской аромат не был в числе его любимых, и развернулся к стене, махнув широким рукавом темно-коричневой мантии. Свеча дрогнула – комнату наполнили фантастические образы, а зашевелившиеся на стенах чудовищные тени, вдруг показались живыми и отвратительными тварями.

– Я давно не сплю, – зло бросил голос. – Наблюдал за тобой и смеялся до слез.

Голос лился со средней полки полукруглого стеллажа, заставленной таблицами с движениями планет, толкованиями солнцестояний, трудами о блуждающих звездах и грозных затмениях, записями о падении небесных камней, – а точнее доносился из глубин маленькой бронзовой фигурки человечка, сидящего в позе степняка – с подогнутыми под себя ногами и сложенными у губ ладонями. Огни света стекали по не благородному металлу капельками слез, наделяя холодную твердь блеском в глазах, искрами на пряжках ремней, переливами в складках одежд.

– Кого ты обманываешь? У духов не бывает слез, – Звездочет поморщился. Бледное вытянутое лицо старого темного эльфа превратилось в неживую маску в очках с толстыми стеклами.

– Твои глупые ожидания выдавили из меня парочку, – проскрипела бронзовая фигурка и испустила струю горячего суховея.

– Уймись! – Зашипел Звездочет, обмахиваясь рукой и отгоняя облако каленого жара. Его очки запотели. – Ты все равно не испортишь мне настроения, – хмыкнул он сквозь стекла в каплях воды. Пошарив рукой по столу и нащупав шелковый платок, темный эльф бережно опустил в него очки.

– Да, пожалуйста, – буркнула фигура и пыхнула ядовитой горечью табака.

Звездочет дернул острыми ушами, но промолчал. Протирка требовала средоточия и внимательности – не хватало еще, чтобы нежные стекла треснули. Все началось много лун назад – Толкователь внезапно начал терять зрение. Опасаясь, что однажды он окончательно ослепнет и более не устремит взора в звездную даль, полную волшебных миров, он бросился искать целителей. Он заглядывал к шаманам Диких Степей, омывался в Сиварских целебных источниках на горе Аратум, наведывался в Шар-Рахри к желтым великанам, даже подумывал просить одолжения у ведьм Черноземья, да только ни одно из средств не смогло одарить его крепким здоровьем и вернуть зрению остроту. Все, что ему посоветовали – носить очки с заговоренными линзами и молиться Луноликой о чуде.

Когда темный эльф уже отчаялся, дороги привели его на Троллевый рынок. Там он повстречал мудреца, посоветовавшего омывать глаза настоем Огненного корня – это, по словам мудреца должно было замедлить утрату зрения. Отблагодарив его драгоценными камнями, Звездочет поспешил покинуть колдовской рынок, но перед отъездом наткнулся на красочную лавку амулетов. Державший ее желтокожий орк-аллеурец заверял, что все его статуэтки, фигурки, бусы и оружие волшебные и несут свет исцеления, а прознав о горе Толкователя, предложил купить бронзового человечка, сидящего в позе степняка.

– Это удивительная вещь, – говорил торговец. – Сам я родом из Аллеура, господин, держу здесь лавку не так давно, но поверьте, знаю толк в таких делах. У нас на Родине такие вещицы не имеют цены, – уверял он, – а все потому что, в этой статуэтке из бронзы заключен один из духов гор. Вы наверно знаете, что духи гор неуловимы и невидимы глазу простого смертного. Не знаю, как вам, темным эльфам, но нам степнякам невидимы точно, клянусь Зерран-Ханно, – клялся степняк. – Каждое из племен духов обладает уникальной особенностью. Одни умеют предсказывать будущее, другие повелевают погодой, третьи насылают кошмарные видения и сводят с ума, а в этой бронзовой статуэтке, господин, заключен дух исцеления. Я слышал у вас беда с глазами, вы слепнете. Купите ее, и меньше чем через год от недуга не останется и следа. Купите, не пожалеете.

Но Звездочет пожалел. Мало того, что он поверил гнусному орку на слово и выложил тысячу золотых пейсов за кусок бронзы, так оказалось, что дух, сидящий внутри никакой не исцеляющий, а всего-навсего дух ароматов, к тому же совсем юный, неопытный, а еще дерзкий и острый на язык.

– Хватит, тебе говорю, – надевая очки, процедил Толкователь Звезд, – здесь уже нечем дышать, гаденыш ты эдакий!

– Ты сам меня купил! – Хихикала бронзовая фигурка. – А что ты ждал от духа ароматов? Теперь дыши, любитель звездного неба.

– Мог бы тогда и вмешаться. Слышал же, что паршивый торговец врал и глазами не вел. Расписывал, какой ты исцеляющий, а ты… пустышка!

– Но, но, но, прошу без злословий, – зазвенело в бронзе. – А то я обижусь и загажу твою обсерваторию вонью топких болот или испражнениями ажинабадских верблюдов, чтоб ты сюда на неделю не смог зайти!

– Даже не вздумай, – погрозил пальцем статуэтке старый астроном, – или я утоплю тебя в соседнем озере, паршивец.

– Давай, давай, – звенел дух гор, – топи! Ты грозишься утопить, сжечь, расколоть и перетереть меня в порошок каждую ночь. Порядком надоело. Придумай что-то поновее или старость взяла свое, и ты становишься туповат?

– Ах ты, неблагодарный гаденыш, – бросил Звездочет, блеснув очками, – сам же говорил, что в лавке аллеурца тебе жилось хуже некуда, а у меня ты – в тепле и уюте! Да я тебя, да я тебе…

Темный эльф замер и к чему-то прислушался.

В распахнутое окно влетел порыв холодного ветра, зашелестел по страницам открытой книги, злобно погнул блеклое пламя свечи, шумно прокатился по стопкам бумаг, сложенным на полочках из прозрачного стекла. Со стороны озера летели крики цапли, ей откликнулась вторая, вплела голос третья. И да, он не ошибся, снизу по каменным ступеням цокали копыта. Звонкое эхо нарастало – кто-то очень торопился в обсерваторию.

– Чего замолк, хозяин? – С холодным смешком прозвенела бронзовая статуэтка.

Не успел Звездочет открыть рот, как тяжелая дверь хлопнула о стену, и в комнату ворвался фавн – растрепанный и с пустой корзиной. Его глазки пылали от возбуждения, грудь ходила ходуном.

– Господин! Господин!

– Я просил не беспокоить, когда веду наблюдения за «Львом», Хогет, – недовольно прошелестел астроном, разворачиваясь. Стекла в очках полыхнули двумя блюдцами света. – За тобой гнались?

– Нет, господин, – пытался отдышаться взмыленный фавн, по заросшему черной шерстью телу струился пот, из одежды он носил только штаны, и они облепили его ноги.

– Говори, что у тебя?

– Я видел нечто в ночном небе. Луна, господин…

– Что луна?

– Она стала красной, как бочонок с кровью.

– Свершилось, – выдохнул тот, передернув тощим телом.

– Что свершилось? – Прозвенела металлом статуэтка и не получив ответа, добавила: – Мне думается, ты сегодня чересчур возбужденный, хозяин. Может тебе стоит принять успокаивающий настой или подышать свежим ночным воздухом? Когда ты в последний раз выходил из башни на прогулку?

– К черту успокаивающий настой! И прогулку тоже! – Радостно выкрикнул темный эльф и рывком бросился к дальнему стеллажу.

Бурча под нос, он склонился над стопками книг и по комнате поплыли серебристые облачка пыли. Фавн чихнул, бронзовая статуэтка недовольно зазвенела. Стало тихо.

Кровавая луна, пройдя половину неба, висела над окном со свинцовым стеклом – пол пятнали косые багровые полосы. С улицы слышались каркающие хрипы цапель. Звенела озерная гладь. Кроны каштанов тревожно шелестели. На столе потрескивала мерцавшая темным золотом свеча. В углу шебуршался огромный мохнатый паук, ткал тончайшую паутину.

– Нашел, – голос Толкователя напугал Хогета.

Темный эльф вернулся в круг света с книгой в посеребренном переплете – по узорному украшению заскользили сполохи белых огоньков. На обложке сверкнула надпись «Предсказания Оруа Великого».

– Пророчество сбывается. – Книга легла на стол, сдвинув в темноту раскрытую астрономическую. Звездочет распахнул твердую обложку – листы зашуршали под его высушенными руками. Потянуло густым запахом кожи и древней пыли. – Наследник Верховных королей определился. Оруа писал: он выйдет из рода Дракона и Змеи и займет трон в ночь Кровавой луны. Именно ему суждено пройти Полуночным Путем и открыть Врата Ночной Страны.

– Ничего не понимаю, – решительно прозвенела статуэтка и пахнула сладким ароматом сирени, – ну, и вонь от этой твоей предсказательной книги, хозяин.

– Господин? – Позвал Хогет, обтирая текущий по вискам пот.

– Что тут непонятно, глупый дух? – Разозлился Звездочет. – Тут ясно сказано: «Тринадцатый король из рода Дракона и Змеи займет трон, пролив кровь. Он возденет кровавую корону, а после этого зальет кровью равнину Трион. Он – утраченный наследник первых королей. Только ему суждено снять проклятие Первого эльфийского короля и воскресить Второго». Все верно. Тринадцатый король, проливший кровь. То чего я ждал всю свою жизнь, коротая время в наблюдениях за ходом планет, наступило. Не зря грядет Год Созвездия Льва. Я знал, прежнему миру приходит конец.

– Вы уверены, господин? – Фавн был в растерянности.

– Да, Хогет. Мне пора в путь.

– Куда вы?

– В столицу Эр-Морвэна. Я так долго там не был. Пришло время вернуться и подготовить Тринадцатого короля.

– К чему? К Полуночному Пути? Хозяин, ты рехнулся? Никому из смертных, да и из Перворожденных не по силам пройти Полуночным Путем! Это верная смерть! – Злилась бронзовая статуэтка.

– Молчи, неблагодарный, – бросил старый эльф и обратился к фавну. – Мне понадобиться твоя помощь.

– Моя? – Искренне удивился тот. За последние два года, что он прожил в Орх'Дуруд, единственным его поручением был сбор Огненного корня в ночи полнолуния, а тут вдруг помощь, да еще самому господину.

– Все, что прикажете, – возгордился он.

– Ты отправишься на Далекий Запад. К границам Ночной Страны. Там, у Изломов Эндов жди меня и… молодого короля.

– Но, господин, – бледность фавна стала заметна даже под густым мехом черной шерсти. – Мне не пройти тысячу миль на Запад в одиночку. Меня заметят, схватят и выдадут воинам Умбера Кривоносого или продадут в рабство черным гоблинам.

– Не волнуйся, – шипяще рассмеялся Звездочет и бросился в свинцовую темноту.

Он вернулся с деревянным сундучком, запертым стальным замком. Стоило крышке приоткрыться – из щели просочился слепящий свет, точно восходящее на востоке солнце. Холодные тени обсерватории в страхе отпрянули. Внутри стало светло, как летним днем.

Хогет зажмурился, а открыв глаза, увидел, как в ореоле яркого света Звездочет протягивал ему на ладони маленькое кольцо, отлитое из платины с серо-голубым алмазом.

– Возьми. Это кольцо невидимости Нумерон. Наденешь его и исчезнешь, будто никогда не существовал.

– Господин, – промямлил фавн, принимая драгоценность.

Звездочет захлопнул сундучок, и комната снова наполнилась мертвенным светом луны.

– Мне пора. С рассветом я ухожу, – старый эльф снял очки и протер платком заслезившиеся подслеповатые глаза. – Ты, Хогет, тоже ступай, соберись. Пойдешь на Запад сразу после меня. А, тебя, дух, оставлю за главного. Справишься?

– Обижаешь, хозяин, – прозвенел бронзовый человечек и наполнил обсерваторию морозной свежестью и терпким запахом хвои. Он был тронут оказанным доверием.

Когда кровавая луна, нырнув в облачную вату, подсветила ступенчатые склоны Мертвых гор, а восток запылал рассветным огнем, Толкователь Звезд облачился в походный коричневый плащ, поправил очки на вытянутом, точно конская морда лице, подвязал лентой темные с проседью волосы, взял посох и вышел из башни.

Его ждала столица Подземного королевства и встреча наследником древнего рода. Остановившись на опушке каштанового леса, Звездочет еще раз взглянул на Орх'Дуруд, темневшую в рамке золотистых каштанов, и зловеще улыбнулся. Он полагался на свои чары и на благоволение Теней Запада, а потому был уверен в успехе затеянного им дела.

– Скоро, мой Властелин, скоро. Вы обретете свободу, – утренний ветер унес неясный шепот эльфа в светлеющие небеса.

Натянув капюшон, Звездочет нырнул в тени шумевших зарослей.

* * *

Занималось холодное ясное утро конца сентября. В светлеющем небе носились взъерошенные клинья воробьев, пологие холмы благоухали зрелыми травами, журчала река, скрытая пушистыми стеблями ситника и осоки, сыпался шишками дремучий еловый лес.

Серебряная Заводь кипела сборами – предстояла долгая и далекая дорога на север. Выступать собирались через час, а точнее бежать, и бежать – со всех ног. На крыльце уютного домика у опушки поспешно собирала пожитки прекрасная пара лесных эльфов. Над ними клонили ветви вековые деревья. Бурые листья играли на солнце золотой филигранью. На крыше раскручивался металлический флигель в виде петуха; воздух потрясали песни цикад.

Муж закидывал в сумку хлеб, сыр, теплые вещи и бубнил:

– Я говорил, убийство короля темных эльфов плохая затея. Я предупреждал валларро Агроэлла, это плохо кончится, но он не послушал меня, а внял словам униженных эбертрейльцев. Понятно, им хотелось мести, а мы тут при чем? Темные же не на Серебряную Заводь нападали. А теперь и нам достанется. Они не стерпят оскорбления и начнут мстить всем светлым эльфам без разбора! Эбертрейльцы! Из-за их жажды возмездия нам приходится все бросать и бежать Всевидящий знает куда! А скоро зима! Чай, последние теплые дни стоят.

Лесной эльф зло дернул кончиками ушей и в сердцах зашвырнул в походный мешок сверток с яблоками, а потом глянул в кристальное небо, ослеплявшее прозрачной синевой.

– Последние погожие деньки, – печально повторил он.

– Этого и следовало ожидать, – соглашалась жена – красивая эльфийка с зелеными глазами и серебристыми волосами. – А чего еще ждал валларро от наемной убийцы? Он надеялся, Белый Лебедь, фу, имя то-какое вульгарное, гадкое, что Лебедь пожертвует собой ради нашего блага и бросится на мечи темных, но доведет дело до конца?

– И я об этом, дорогая! – Муж оторвался от созерцания небес, принял покрывало, перевязанное алыми лентами, и закинул в мешок. – Эта мерзкая наемница, провались она пропадом, деньги вязала, а задание не выполнила! Говорят, Теобальд хоть и плох, но жив. Пока он исцеляется, за него правит сынок.

– Да, милый, да, – потянула жена, – одно слово – наемница! Чтоб ее унесли духи гор!

Эридан проходил мимо, и слышал разговор от начала до конца. Юный ученик чародея метнул злой взгляд на пару сородичей, его губы дернулись – мальчишка чуть не разразился бранью. Да как они смели так говорить о воительнице, что спасала сотни и сотни эльфийских жизней и отважно рисковала собой ради будущего всего эльфийского народа? Он и сам был обязан ей жизнью – не приди она в тюрьму Подземного королевства, быть ему растерзанным и замученным, это уж точно. А эти, лесные – без совести, без чести, сами не спасшие ни единой живой души, так грубо ее поносили и ушами не вели!

Два дня назад Белый Лебедь вывела Эридана и беглецов под предводительством Люки (которые послушно дожидались воительницу у Ведьмина Вяза) к Серебряной Заводи и, не прощаясь, растаяла в ночи. Впрочем, Эридан знал – растаяли только ее грозное имя и воинственная репутация, сама эльфийка никуда не исчезла. Местные встретили новых беженцев, хоть и тепло, но без улыбок на ясных устах. Мест самим не хватало. Из погибшего Эбертрейла продолжали прибывать, и валларро Агроэлл созвал очередной эльфийский совет.

Спорили до самого утра. Под конец, вымотанные и измученные лесные эльфы решили – надо затаиться, переждать грядущую зиму и подумать, как строить жизнь на руинах былого величия. Ближайшим к Серебряной Заводи безопасным местом являлся Горный приют Ательстанд, скрытый за ледяными пиками Драконовых гор. Агроэлл отвел на сборы один день, и Заводь заколыхалась, как предштормовое море в зимнюю стужу. Эльфы, недовольные необходимостью бежать, кричали и обвиняли во всем Белого Лебедя, мол, девица не выполнила работу, не убила короля Теобальда, и теперь они все под ударом! Валларро мудро изрек: «Уже ничего не изменить, такова воля Всевидящего». Коренные жители Заводи пошумели-пошумели да и притихли, но злобу в сердце на воительницу все же, видно, затаили, вот ведь неблагодарные!

Эридан сжал кулаки и часто задышал; поддаваться ненависти он не хотел – предстоял тяжелый переход от Гор Жизни до северных предгорий Драконовых гор и силы ему еще пригодятся. Мимо проплывали ухоженные садики с гортензиями и лобелиями, лилиями и петуньями. Слева звенела хрусталем водица в лебедином фонтане. Справа шлепали босыми ножками и звонко смеялись дети. Юноше полегчало, и он поспешил на окраину Заводи. Домики оборвались, мощенная камнем дорожка окончилась и впереди разоткались багряные и охристые холмы – где-то там, у реки среди незабудок и душистых кустиков мяты его ждала Арианна.

– Ну, признавайся, сестра, соскучилась по лорду Остину Орлиный Глаз? – Ученик чародея невесомо опустился рядом и добавил с улыбкой: – Он-то по тебе точно соскучился.

С непостижимо легкой и грациозной осанкой девушка сидела на берегу, наполняя серебряную фляжку проточной водой. Напоминание о дорогом друге тронуло ее сердце, и в огромных сияющих глазах блеснул огонек.

– Лорд Остин будет рад, – согласилась она, наклоняя голову на бок. Пепельные локоны посыпались с плеч на траву, окружив ее водопадом искристого серебра.

– Еще бы, – звонко рассмеялся Эридан, потому что вспомнил, какие взгляды в последнюю встречу бросал лорд Остин на сестрицу – и эти взгляды были отнюдь не дружеские.

Фляжка наполнилась до краев, блеснув перелившейся через край водой. Взмахом беломраморной руки Арианна надела поверх крышечку, выкованную в виде головы орла, и плотно закрутила. Эридан дернул пепельными бровями и улыбка сползла с его губ. Он откинулся на сплетенный ковром зверобой, заложив руки за голову. Глаза ослепила небесная чистота. Над лицом закачались сухие стебли лютиков, защекотали щеку отцветшими желтыми лепестками.

– Все зашло слишком далеко, Арианна. – Голос Эридана был тих и острожен. – Темные не остановятся, пока не отыщут Лунный город и… – он тяжело вздохнул, – тебя.

– В Горном Приюте нам ничего не грозит, – мягко улыбнулась она, блеснув нитью жемчужных зубов. – Лорд Остин не даст нас в обиду. Все будет хорошо.

Эридан с сомнением дернул плечом, но спорить со старшей сестрой не стал. Арианна отложила фляжку и пристроилась на его плечо. Они долго молчали, слушая треск цикад, шелест трав, журчание воды, далекий лай дворовых собак и вглядывались в утреннее небо. На фоне голубого серебра парила одинокая, но гордая птица; восток полыхал рассветом, с запада приближалась темная гряда облаков.

Твердая осенняя земля отдавала холодом, со стороны реки несло морозной прохладой и брат с сестрой быстро продрогли, но рушить таинство тишины не спешили. Эридан наслаждался свободой, втягивая точеными ноздрями свежий горьковатый запах лугового простора, и прогонял удушливые, мрачные воспоминания о плене; Арианна, прикрыв изумрудные глаза шелковистыми ресницами, – благодарила небо за спасение брата. Сколько слез она пролила, пребывания в неведение о его судьбе, одному Всевидящему известно. Ее сердце едва не почернело от горя; но наемница успела спасти его, вырвать из когтей исчадий ночи и вернуть сестре живым, пусть и раненным. Впрочем, следы пыток на теле Эридана на удивление быстро заживали, и это искренне удивляло эльфийку.

«Все благодаря исцеляющему нектару, который распорядился поставить в мою камеру темный эльф», – объяснял Эридан и пожимал плечами: «вроде он у них главнокомандующий, некто лорд Габриэл или как-то так. Я и в Эбертрейле не лишился головы благодаря его заступничеству… странно это, не находишь?»

Арианна пожимала плечами: «возможно».

С юга донесся шелест шагов – кто-то приближался со стороны Серебряной Заводи.

– А, вот вы где!

Люка Янтарный Огонь навис над ними, затмив высокой тонкокостной фигурой утреннее солнце, скользившее по скалистым хребтам с белыми краями. За два дня он успел сдружиться с юной Арианной и ее еще более юным, почти мальчишкой братом и теперь от всей души считал себя обязанным оберегать лишившихся родителей сирот.

– Выступаем через пятнадцать минут, – бодро сообщил золотоволосый красавец, окидывая взором холмы, горевшие розовым огнем. Дикие травы волновались, как волны величественного и овеянного преданиями Заокраинного моря. Холодный ветер обдал ему по лицу. – Не опаздывайте.

Из Серебряной Заводи вышли на рассвете – предстояло идти на север, через дремучие леса, опасные горные перевалы и темные земли; итого не меньше двухсот пятидесяти миль.

Шли по двое, по трое в ряд. Впереди гордо вышагивали валларро Агроэлл Летняя Флейта, его прекрасная жена Фелисия и однорукий солнечный эльф Хегельдер Могучий Ясень из Эбертрейла (советник, призывавший убить Теобальда). Теперь он был менее красноречив и порывист, больше молчал и старался не встречаться взором с сородичами, ибо, как оказалось, его умные идеи и пламенные надежды обернулись жестоким разочарованием и новым поражением в смертельной битве за выживание. Замыкали шествие пяти сотен сородичей пепельноволосые Арианна и Эридан и их новый друг Люка.

Под ногами шуршал каменистый тракт, на склонах гор горела золотом листва; прохладный, насыщенный ароматами мяты и клевера воздух пронизывали крики чижей и грубое карканье воронья. Звонко смеялась ребятня, певуче переговаривались взрослые, рядом с заливистым лаем носились породистые псы цвета холодного серебра хас-каси – в дальнюю дорогу эльфы взяли домашних любимцев с собой.

Валларро распорядился выставить охрану. Пятьдесят воинов (из числа прибывших из Эбертрейла) облачились в броню, вложили закаленную сталь в ножны и окружили процессию кольцом. Оранжевое солнце плескалось в белых доспехах, озаряя выбитый герб погибшего Эбертрейла; полуденные лучи стекали по позолоченным узорным ножнам, и искрились в искусно сработанных навершиях клинков; бодрые неустрашимые эбертрейльцы смотрели перед собой отважно и гордо. Они были готовы дать отпор врагам, что затаились в тенях необхватных стволов и провалах глубоких оврагов. Но осенние туманы населяли лишь осторожные лисицы, юркие белки и пугливые зайцы.

К вечеру беглецы достигли Западного мыса Ме-ма-Натана, по старым поскрипывающим доскам полуразрушенного моста переправились на восточный берег Этлены и нырнули в ясеневую рощу Коэхола. Потом взобрались на ступенчатый холм, поросший мятликом и, взяв направление на север, северо-восток, углубились в дикий пустынный и мрачный край, где не ступала нога ни гоблина, ни гнома, ни орка. Тропа, тонувшая в непроходимых зарослях чертополоха, бежала в лесную чащу, черной стеной колыхавшуюся вдоль угрюмых горных подножий.

Эльфы втекли в нее, с тревогой оглядываясь по сторонам: щербатые стволы высоких вязов казались древними могильными плитами далекого прошлого, кроваво-красные листья в каплях росы, трепетались на ветру и блестели, как начищенные до блеска монеты. Глухо стонали и скрипели сухими рассыпающимися стволами низкие, изъеденные злобой дубы. Их жесткие, изогнутые корни рассыпались по темной траве клубками ядовитых окаменевших змей. Под ногами расстилался и шуршал желто-бурый посохший ковер. Справа торчали валуны, поросшие мхом; слева пугливые лани щипали налитые соком ягоды, разбросанные на ветках густых кустарников, вьющихся по лесистой земле пиками несметного войска.

Вдали послышался голос ручья и валларро Агроэлл повернул к воде. Берег повел их на север; было темно, как в сумерках. Дети Рассвета прониклись увечьем леса, прочувствовали тяжелое умирающее дыхание крон и листвы, коснулись безотрадных воспоминаний, сокрытых в стволах и пнях. Изредка могильную тишину нарушали пронзительно верещавшие сойки или зловещий гомон грачей, метавшихся над головами величавых и статных путников.

Ручей привел к каменистому склону. На нем обнаружилась лестница с грубыми, неровными ступенями, что вела внутрь отвесной стены, поросшей зелеными мхами и островками белых поганок. Агроэлл перекинулся несколькими словами с женой и Хегельдером и начал подъем. Эльфы без страха и сомнений последовали за своим предводителем. Пройдя через подгорный мрак, они вышли на равнину, вытянутую вдоль Гор Жизни, и по желтеющей зелени тропы потекли дальше на север. Старый угрюмый лес остался шуметь по ту сторону склона Эль'Эфет.

…После полудня небо затянуло лоскутным одеялом снежных облаков. Сильный ветер, налетая со склонов гор, окатывал жгучим пронизывающим холодом. Мир накрыло синей тенью и тяжелые капли заморосили по ущельям и седловинам, прибивая золотистую пыль к застывшей в молчании земле. Эльфы засуетились – поспешно вынимали шерстяные плащи и набрасывали на плечи, пряча под капюшонами русые, лучащиеся золотом и серебром волосы, у мужчин перевязанные блестящими лентами по лбу и над ушами, у женщин – свободно рассыпанные по спине.

– Вот и пригодились, – Эридан вынул из заплечного мешка два свертка темно-серой материи и один протянул Арианне.

Юноша заранее позаботился о теплых шерстяных плащах для себя и сестры. У подножий Гор Жизни даже летом серебрился снег, а вершины кутали воздушные шапки хрустальных льдов; погода была изменчива и капризна, а каждые два часа безоблачную синеву сменяло дождем или снегом.

– Плащ – хорошо, – соглашался Люка, – но по мне, сюда бы меховую накидку, а лучше две, – шутил эбертрейлец, шагавший рядом.

Накинув его и застегнув у горла фибулу в виде скрещенных клинков, Люка отпнул с дороги серо-синий валун, скатившийся со склона, сморгнул каплю, легшую поверх золотистых ресниц, и переливчато поведал новым друзьям о себе.

Оказалось, Янтарный Огонь был командиром разведывательного отряда при дворе короля Аннориена Золотое Солнце и состоял с ним в родстве, являясь его внучатым племянником по линии отца. По долгу службы молодой солнечный эльф часто уходил в дальние походы, нередко проникал в тыл врага, бывало, спускался в бездонные гномьи угодья Аскья Ладо или восходил на северные вершины Элсурских гор, и потому к длительным и тяжким переходам давно привык.