Текст книги "Эльфийская сага. Изгнанник (СИ)"

Автор книги: Юлия Марлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 49 страниц)

– Чем я могу быть полезен Вашему Величеству? – Пробасил гоблин, отхрюкавшись и утерев слезы и прочие липкие выделения.

– Ты должен кое-кого найти. – Точно рабу бросил Брегон.

– Кого?

– На ее поиски я отослал лучших воинов. Самых лучших, – многозначительно выделил Брегон, – но…

– Но вы им не доверяете? – Закончил Охотник и сморкнулся в рукав.

– Не твое дело, – с отвращением процедил король. – Если выполнишь задание – получишь квинтал [50, 802 кг] золота.

Зеленый гоблин зыркнул из-под тяжелых, нависших, как птичьи гнезда бровей – предложенная королем плата воистину являлась королевской. Интересно, кто же так сильно ему насолил?

Охотник расплылся в гнусненькой (какую только можно представить) улыбочке, и в этот момент дворец содрогнулся – со стен посыпалась драгоценная облицовка, с потолка посеяло серебристым напылением, с улиц донеслись рваные крики, звон цепей и глухой топот гигантских лап. Брегон вскочил с трона и бросился к окну.

– Ничего страшного, Ваше Величество, – гортанно объяснил гоблин. – Просто мои малыши проголодались. Мы вышли из Элейска неделю назад.

– Их накормят, – пообещал Брегон и развернулся. – А теперь поговорим о деле.

– Кто на этот раз перешел вам дорогу? – Гоблин окинул взглядом роскошное убранство Зала Аудиенций.

– Белый Лебедь.

– А, эта чертовка, – понимающе захрюкал Охотник. Он закинул голову к потолку, поковырялся в зубах, сплюнул вонючую жижу на сияющий светом пол и чуть тише переспросил: – Квинтал золота, говорите? Идет.

Вынув из кармана малахитовое ожерелье, сорванное с груди Белого Лебедя, Брегон швырнул переливчатые темно-зеленые камни харисуммцу.

– Это поможет тебе. Найди и приведи ее живой.

Гоблин жадно обнюхал ожерелье и по темноэльфийской традиции припал на колени:

– Слушаюсь и повинуюсь.

Перед самым уходом любопытство Охотника все же взяло верх.

– Ваше Величество, а зачем девица нужна вам живой? Она убила вашего отца. Не проще ли преподнести ее голову на серебряном блюде? Чисто и красиво.

– Не проще, – зловеще улыбнулся Брегон. – Лебедь нужна мне живой. – И поняв, что харисуммец не отстанет, рассмеялся, – все то тебе, рвань зеленая, надо знать.

– А, то.

– Ладно. Она может вывести меня на одного светлого эльфа.

Загадки, с которым говорил Брегон, раздражали Охотника – брови на кожистом лбу вопросительно поползли вверх.

– Лекс Грозовая Стрела. Он – моя цель.

Глава 8. Горный приют

Будь внимателен к гостю – пусть он твой враг.

Даже лесорубу с топором дерево не отказывает в тени

(Индийская мудрость)

В могучую стену, сложенную из огромных гранитных камней, ветер швырнул пригоршню колючего снега и злобно расхохотался. Пламя факела горестно затрепеталось и рухнуло на бок. Остин Орлиный Глаз покосился на хлипкий, дрожащий огонь, сплюнул ледяное месиво, набившееся в рот, и поплотнее запахнул полы широкого шерстяного плаща. Стоящий рядом огр сердито погрозил кулаком в темноту:

– Поганец! Поймать бы тебя и отодрать.

– Остынь, Мардред, – устало молвил Остин, оправляя съехавший с плеча лук, – это всего лишь ветер.

И вновь получил по лицу жгуче-ледяной горстью снега, что-то процедил сквозь зубы (огр не расслышал), и натянул капюшон – ноябрьский холод кусался до боли.

Рыжеватый свет факела выхватывал полет крупных снежинок. В сумрачной пелене заунывно сопел снежный буран. В трещинах скал шелестели злые вихри. Где-то далеко грохотали срывающиеся вниз камни.

– Непогода все бушует, – вздохнул Остин, стряхивая снег и глядя на восток – небо с той стороны багровело рассветной зарей.

Огр смахнул с лица серебристое кружево льда, оперся о высокие каменные перила, и прохрипел:

– Она три дня бушует, гвоздь мне в сапог! Работники не успевают расчищать подъездные дороги. Тайные ходы на север и восток замело по пояс. С западной башни сорвало крышу. В том крыле замка замело три комнаты и Янтарную гостиную.

Остин вздохнул и потер переносицу – опять беда с крышей, ветер срывал ее чуть ли не каждую неделю; днем он этим займется, не дело, когда по замку текут грязные реки подтаявшего снега.

Ветер снова обжег секущей снежной волной и Остин поморщился. Внизу залился лаем сторожевой пес. Слева послышалась мягкая скользящая поступь и тяжелый грохот солдатских сапог. Через минуту в круг бледного света вошли двое – лесной эльф и белый гоблин; лесной эльф заговорил:

– Лорд Остин, на западе лазутчиков не обнаружено.

– Хорошо, Мьямер.

– Ха, еще бы! В такую погоду лезть в горы никому не охота, – расхрипелся смехом огр и громко шмыгнул.

Справа, в неверном свете факела, подоспел с отчетом третий дозор.

– Лорд Остин, – кивком приветствовал молодой солнечный эльф – золотое сияние, озарявшее мужчину, было заметно даже в рассветной полутьме. – На востоке тихо. Врагов нет.

– Благодарю, лорд Люка, – кивнул Остин.

Через пять минут с северной стены спустился последний дозор и тоже рапортовал о спокойствии. Отблагодарив караульных, Остин отпустил их спать (через пару минут ушедших заменит дневная смена), а сам надолго застыл у обледенелого каменного зубца.

Ночь таяла, и унылый осенний рассвет растекался по восточному горизонту красками бледной акварели. Молодой лесной эльф прищурил единственный зрячий глаз: на юге проступали очертания плавных хребтов, глубоких ущелий, пологих долин и блестящих озер в неспокойных низинах. Высокий крутой гребень, усыпанный древними буро-зелеными елями, рисовался черно-белым пятном на западе. В просветах игольчатых лап курились пряди тумана.

Ветер сыпанул крупой и Остин отвернулся – его взгляд упал на восток. В полусвете холодных лучей простиралась отлогая, замкнутая кольцом зубчатых стен Семерейская долина, расчерченная ломаной нитью Этлены. Река неслышно текла по ледяным хребтам Вал-Геар и исчезала на юге среди мрачных лесистых косогоров. Беззвучная и холодная вода в свете серевшего мрака блистала жемчужным зеркалом, раздаваясь многочисленными ручейками и рукавами. Летом по ее берегам сверкали белоснежные камни, а вокруг благоухала мягкая зелень ландышей и омелы. Сейчас вся долина холмилась колючими сугробами-клыками и казалась разинутой пастью белозубого дракона.

Дальше – в милях двадцати к юго-западу зиял черный провал, а за ним вздымалась отвесная сверкающая скала. С севера нависали снежные громады Драконовых гор. Собственно говоря, замок и был отстроен три эльфийских поколения назад на высоком склоне этих холодных неприветливых гор, с одной единственной целью – дать убежище всем обездоленным и угнетенным равнины Трион. Ательстанд (как назывался приют) принадлежал лорду Остину Орлиный Глаз с тех самых пор, как сию величественную твердыню ему передал отошедший в Арву Антре отец – валларро Эрлиндор.

В замке делили кров и очаг не только Дети Рассвета, но и белые гоблины и даже гномы, изгнанные из родных мест за некие гномьи святотатства. Мест не хватало, но благородный Остин никогда не отказывал в помощи, ибо от сотворения времен в сердцах светлых эльфов жил неиссякаемый свет милосердия. Подобно вечному огню, он грел их светлые души даже в страшную стужу, не давая пасть духом, а еще был тем маяком надежды на спасение, о котором так грезил прекрасный Перворожденный народ.

Много лет молодой эльф нес бремя хранителя убежища и протягивал руку помощи всем, кому она так была необходима. Обитатели Ательстанда в Остине души не чаяли и называли не иначе «наш благодетель». К тому же он был пригож собой. Длинные серо-русые волосы перетягивал кожаный ремешок, серебристая, как звездная пыль кожа светилась мягким сиянием. Высокие утонченные скулы, тонкий нос и мягкая линия губ свели с ума немало прелестных эльфиек. Однако, сам Остин никому взаимностью не отвечал, а все потому, что имел один недостаток, а именно – один зрячий глаз цвета расплавленной стали. Второй он потерял в схватке с гоблинами у подножия Гор Жизни, и теперь его скрывала косая белая повязка, перекинутая через голову и левое ухо.

За спиной послышался шорох – стукнула дверь, полились журчащие голоса, зашелестела невесомая поступь. Остин обернулся: внутренний двор побежал косыми тенями. Три высоких эльфа в серых плащах со скарбом в руках заскользили по мраморным плитам к соседнему крылу замка; стайка детей, заливисто смеясь, закружилась на заметенном сугробами крыльце. Из-за каменного фонтана вынырнули два орка-фаруханца (единственные орки в замке) и, раскланявшись эльфам, грузно потопали к конюшням.

Замок просыпался. Открывались резные двери балкончиков, в темных окнах распахивались темно-бордовые шторы, на сверкающие террасы выбегали юные эльфийки, развешивая белоснежные простыни и полотенца.

Остин поднес замерзшие пальцы ко рту и подышал. Восток разгорелся зарей; в прорехи снежных облаков падали каскады винно-красных лучей. Он чуть слышно вздохнул: утро наступило, дозор окончен, и ему пора приступать к дневным обязанностям владетеля Ательстанда.

Главная дверь замка тихонько приоткрылась и на крыльцо выскользнула хрупкая дева с корзиной, полной белья. Она была облачена в воздушное платье цвета спелого персика с высоким воротом и широкими рукавами и белый бархатный плащ, расшитый искристыми самоцветами. Длинные пепельные волосы трепетались у нее за спиной крыльями, подол тек по затянутым льдом плитам разлитым серебром. Остин залюбовался эльфийкой. Улыбкой она приветствовала других, и ее юное почти детское лицо с идеально правильными чертами лучилось нежным звездным теплом. Арианна…

Сердце молодого эльфа защемила тоска. Знакомство с прекрасной леди и ее зеленоглазым братом случилось весьма неожиданно. Девушка и юноша искали укрытие, и благородный эльф приютил голодных и бесприютных Арианну и Эридана, измученных дальней дорогой со стертыми до крови ногами, без пейса в кармане. С тех дальних пор прошло немало лет, они подружились, не раз выручали друг друга из бед, но так и не открыли мужчине сердец. Остин понятия не имел: кто они, откуда родом, от кого бежали много дней и ночей с Заокраинного Запада и почему первое время прятали лица под капюшонами. Арианна так похожая на своих сородичей – лесных эльфов и столь разительно отличавшаяся от них являлась для Орлиного Глаза великой загадкой с оттенком морозного золота на закате. И все же, робкая надежда рано или поздно познать тайны ее души и возможно стать для нее кем-то большим, чем просто друг не покидала чистое и доброе сердце молодого владетеля замка.

Его безответная любовь крепла и росла день ото дня. Он, возможно, и открылся бы ей, но физический недостаток угнетал красивого возвышенного эльфа, лишал уверенности, вселял в душу страх получить отказ. Остин молчал, страдал, но молчал, хотя и понимал, что рано или поздно его несчастное сердце не выдержит этой мучительной пытки и просто замрет от горя, и все что ему останется – тихо уйти в бесконечную весну Арвы Антре, унеся за собой песнь безответной любви.

Облака расплывались и в прорехах виднелись островки голубого неба. Ветер еще задувал с севера, но уже не швырялся снежной секущей пылью, как всю прошлую ночь. Быстро прояснялось, и вершины Драконовых гор розовели лиловыми бликами. Кричала птица. Из низин Семерейской долины ей отвечали переливчатые трели синиц.

Неужели метель и холод отступили?

На галерею поднималась дневная смена. Три лесных эльфа, два белых гоблина и гном. Все в светлых чистых плащах, вооруженные луками и мечами, а гномы – секирами. Их громкие приветствия вернули Остина на заметенную снегом крепостную стену. Он опустил ладонь на рукоять фамильного клинка На-Эна, другой – откинул отороченный белым мехом капюшон. Дозорные потекли на боевые посты, а он, сбежав по мраморным ступеням, нагнал Арианну у застывшего фонтана. Ледяной панцирь оковал горлышко и чашу бесформенным куском хрусталя и тот сверкал в лучах утреннего солнца серебряным огнем.

– Давай, помогу.

Девушка обернулась.

– Остин. Благодарю.

Мужчина перехватил корзину с бельем и молча зашагал рядом. Слева простирался большой внутренний двор, выложенный белой узорчатой плиткой. Впереди поблескивали изразцовые крыши беседок, под ними безмолвно вились засыпанные снегом клумбы, поглядывая из-под белого покрывала бутонами усохших лилий и увядших от холода роз. Справа высился замок. Хлопали сотни дверей, из распахнутых окон высовывались светловолосые головы и радовались восходу. Мужские голоса напоминали порывы бурь Диких Степей, а женские – легкие песни безмятежных волн глубокого синего Моря Ветров.

– Сынок! Вернись! Оденься теплее! На улице мороз!

– Алеандра! Дуй на кухню! Пора готовить завтрак!

– Эй, умник, стойла лошадей ты вычистил, а стойла коз не стал? Эй, я к тебе обращаюсь! Куда побежал! А ну, стой…

Остин улыбнулся. Ательстанд был делом всей его жизни, и он готов был пожертвовать ею ради благополучия его обитателей. Около сквера собрались светлые эльфы с музыкальными инструментами в руках. Белый гоблин расчищал снег в соседнем дворике. На верхних этажах перекрикивались кровельщики.

Шли не спеша. Золотистый луч упал на девичье лицо. Впервые за шесть тоскливых рассветов новый день нес безоблачное небо и легкий южный ветер. Арианна улыбнулась. Остин покосился на нее, хотел что-то сказать, но в последний момент передумал и уткнулся под ноги.

Эльфийка заметила, ее голос пролился мелодией трав:

– Ночью ты опять стоял в дозоре?

Он пожал плечом, мол, куда деваться?

– Остин, – вздохнула она, – я беспокоюсь за тебя. Целыми днями ты занят делами приюта. У тебя нет даже минуты на отдых. А по ночам ты заступаешь в дозор. Ты себя совсем не бережешь.

– Не точи сердце тревогами, – спокойно отвечал мужчина, все же тронутый искренней заботой Арианны, – кому, как не мне ведать обо всем, что происходит в замке.

– Конечно, – улыбнулась она, блеснув светом изумрудных глаз. – Но тебе не обязательно решать проблемы постояльцев лично. Почему бы не передать это другим? Люке, например? Или Мардреду? Огр помогает тебе в приюте много лет. Почему не сделать его управляющим? Он смышленый парень. Уверена, он справится.

– Справится, – согласился Остин, щурясь из-за рассветных огней, игравших в стеклах и витражах.

Арианна вскинула пепельные бровки и Остин пообещал:

– Ладно, я подумаю.

Сбоку тихо окликнули:

– Лорд Остин! Лорд Остин!

Сквозь толпу протискивался белый гоблин-подросток и черные космы-косички вились над головой клубком змей.

– Что случилось, Хагл?

– На кухне лопнул один из котлов, – тяжело дыша, сообщил подросток. – Леди Миллиана в истерике. Мадред срочно просит вас прийти.

Остин устало вздохнул:

– Скажи, сейчас подойду.

Белый гоблин сверкнул раскосыми серо-желтыми глазами, кивнул и юркнул в звенящую голосами толпу.

– И передай, леди Миллиане, чтоб успокоилась! – Вдогонку крикнул владетель приюта. – Починим мы ее котлы, – это он молвил скорее себе.

Снова замолчали. Ветер плакал в голых кронах груш, в небе перекликались горные орлы, звонко гомонили обитатели. Под ногами хрустел снег – трехдневный буран намел целые барханы колючего кружева и облепил всю западную стену пуховым покрывалом.

– Еще только середина ноября, а снега навалило по колено. Если так пойдет и дальше к весне от Ательтанда останется только крыша, а от нас – уши, – заметил Остин, подкидывая сползшую под мышкой корзину.

Арианна кивнула. Его ненавязчивые шутки всегда были ей по сердцу.

За беседкой свернули налево и заметили снежный мост. Конечно, не настоящий, а сотканный из снега и улыбок. Три десятка эльфийских ножек утоптали сугроб, соорудив даже не мост – горку, так, что с одной стороны она поднималась, а с другой – плавно опускалась. А теперь и покататься – не грех. Мальчишки и девчонки взбегали на возвышенность и по очереди скатывались вниз. Ручьистый смех разносился над двором, наполняя Ательстанд бессмертным биением жизни. Среди детских голосков Арианна расслышала острый, как звон металла, голос брата.

Эридан. Взрослый уже, а все как ребенок. Ладно, пусть немного повеселится. Так ему будет легче забыть тюрьму и пытки. Хотя, нет – не будет. На это ученику чародея потребуются годы, если не столетия. Почти каждую ночь девушка вскакивала к брату и молила его о пробуждении, а он… Он кричал от боли и ужаса, потому что снова и снова видел себя распятым в пыточной камере, слышал крики Эрла и смех Брегона, чувствовал касание раскаленных щипцов и захлебывался от крови и слез.

– Эридан, твой черед, – послышался перелив со стороны снежной горки.

– Как брат? – тихо спросил Остин.

– Лучше. Прошел месяц с того дня, как он и остальные пленные бежали благодаря Белому Лебедю. – Загадочно произнесла она, потупив взор.

– Это радует. – И зачем-то добавил: – Ательстанд ваш дом, Арианна. Вы можете жить здесь столько, сколько пожелаете. Ни к чему покидать его весной, чтобы потом возвращаться осенью…

– Мы уже говорили об этом, – она звонко его прервала. – Мы благодарны тебе за возможность зимовать в приюте, но не проси, чтобы мы жили здесь целый год. Это не для нас!

– Я помню, ты говорила, – опечалился эльф, сердце облилось горячей кровью. – Я желаю вам добра. Хочу, чтобы Эридан и ты не знали нужды. Больше никогда бы не пережили лишений и утрат. Ведь я…

Всякий раз, когда он говорил с Арианной, его голос чуть заметно дрожал, а слова застревали в горле. Очень часто он чувствовал себя полным идиотом или мальчишкой, не способным объясниться в любви. И всякий раз, когда заветная фраза была готова сорваться с языка, он осекался и замолкал, будто догадывался – излишняя откровенность не пойдет их дружбе на пользу.

– Знаю. Спасибо тебе, – со всей искренностью поблагодарила Арианна и скользнула дальше. Поникший головой Остин поплелся следом.

Крыльцо прачечной вынырнуло из-за угла соседнего фасада. Весь задний дворик перетягивали веревки – ниже, выше, вдоль, поперек, и на них, подобно озорным воздушным змеям, колыхались выстиранные шелковые простыни, наволочки, шерстяные покрывала, узорные скатерти из дорого элейского аксамита. От ароматов терпкой морозной свежести и толики цветочной сладости запершило в горле.

Остин опустил корзину на перила и заглянул эльфийке в глаза. Им так редко удавалось остаться наедине, все время кто-то окружал, гомонил, просил совета или помощи. Вот и сейчас хрупкий миг надежды безжалостно треснул под скрипом тяжелой, отделанной узорной лепниной двери. Вытекшая на крыльцо низкорослая черноволосая гнома в белом фартуке прищурилась, всплеснула руками и забубнила:

– Лорд Остин, вот вы где. А вас все ищут.

– Кто меня ищет?

– Ой, да все! – И прачка затараторила: – Лорд Генри из оружейной. Там, кажется, треснула стена, и часть оружия оказалась засыпана мерзлой землей. Еще вас спрашивал травник Илмар. Ветер разбил в его лавке два окна и опрокинул полку со снадобьями. Или это в оружейной выбило окна? – Почесала бороду гнома. – Неважно, – махнула она толстой короткой рукой. – А еще вас искал валларро Агроэлл. Слышала, – прачка сузила черные глаза, – по личному делу. И еще… как же его имя… вечно я забываю. У них там водное колесо поломалось.

Арианна нежно погладила в раз погрустневшего друга по плечу, махнула серебристыми ресницами, намекая: подумай о помощнике, а лучше о нескольких, но вслух шепнула:

– Иди. Ты им нужен.

– А, Арианна. Грязное белье принесла? Умница. – Сказала гнома, когда Остин ушел. – Детка, поможешь снять высохшее и развесить выстиранное? Оно здесь – в моей корзине. Держи.

– Конечно, леди Бель, – девушка плавно вскинула руки – длинные широкие рукава вспорхнули, как крылья лебедя над прихваченной морозом гладью реки, – и принялась за работу.

* * *

– Вот видите, лорд Остин?

Огромное железное колесо, прикрученное болтом к глухой стене замка, поскрипывало и ерзало туда-сюда. По недвижимым лопастям хлестала вода, соскальзывая в протекающий внизу ручей, но акведук оставался пустым. А все потому, что под черпаком, насаженным на обод застрял крупный валун, рухнувший с крутого заснеженного склона.

– Ночью в полумиле сошел камнепад, – пояснял растерянный молодой эльф, – нас тоже задело.

Остин присел около водяного колеса, заглянув под лопасти, – тяжелый валун засел намертво, такой вытягивать только с конями. Ледяные капли посыпались в лицо – горный ручеек, текший под стеной, шумел, рокотал и плескался. Владетель Ательстанда встал и, стряхнув брызги, сердито поинтересовался:

– Как камни обошли магическую защиту?

Молодой эльф растерялся еще больше:

– Не ведаю. Вам лучше спросить у магов Воздуха.

– Маги Воздуха, – процедил он сквозь зубы.

Железо жалобно потрескивало. Голубые струйки тренькали по лопастям. В шум горного ручейка вплетался свист горного ветра. Солнце горело большим оранжевым шаром, но ясное холодное небо начинало мрачнеть – с севера наступала гряда синих облаков.

Остин опустил голову – на глаз опять попал проклятый валун. Если его не вынуть – замок останется без воды, а в приюте больше тысячи обитателей, половина из которых женщины и дети.

Два древних и тощих, как усохшая по осени ольха, лесных эльфа – маги Воздуха, с трудом припоминали-то свои имена, чего уж говорить о творимых ими заклинаниях. С горем пополам они поставили защиту на замок от камнепадов и снежных лавин, а еще должны были накинуть полог невидимости – от глаз шпионов и лазутчиков, но теперь Остин начинал сомневаться в их магических способностях. Впрочем, смерть первого эльфийского короля и четырех его братьев – величайших стихийных магов, стала не только причиной раскола единого эльфийского народа, но и подвела черту под знанием магических наук. Утратив великую мудрость предков, чародеи захирели, а их силы иссякли. Нынешние колдуны да маги лишь жалкое подобие могущественных пращуров, призрачные тени былой мощи праотцов, ведавших и подчинявших искусство волшебства. А потому, какой с них спрос?

– Ладно, спрошу, – выдавил Остин, не поднимая головы.

Сзади донеслись тяжелые шаги, и угрюмый хрип:

– Лорд Остин! Лорд Остин!

Мардред вырос перед другом и, смахнув блестящие капли со лба, прохрипел:

– Там, это, новые беженцы пришли.

– Ну и? Размести их, не впервой же.

– Да не… Они это, – огр задумался, судя по растерянному выражению зеленоватого лица, он действительно не мог подобрать слова, – они просят помощи.

– Они ранены?

– Не для себя, э… – со лба по одутловатым щекам огра струился пот, и он ежился под пронизывающими порывами, как листик ивы, дрожащий у осеннего пруда. – Вам лучше самому послушать, – наконец, нашел, что сказать Мардред.

Остин вздохнул, да что ж за день сегодня такой – ни секунды покоя, обернулся к эльфу, кивнул на застопоренное водяное колесо:

– Займись этим.

– Да, лорд Остин.

А огру сказал:

– Веди.

Над чашей горячего наваристого бульона курчавился желтоватый дымок. От овощного аромата сводило желудок – Левеандил умирал от голода. Еще бы! Почти полторы недели он с братом и остальными вольноотпущенниками тащил на себе бесчувственного темного эльфа, сначала продираясь берегом Этлены, а потом плывя на самодельном плоту вплоть до костлявых корней Драконовых гор.

Он глянул на младшего – гибкого и изящного Рамендила. Юноша, склонившись над фарфоровой чашей, украшенной голубым орнаментом, черпал бульон серебряной ложкой, глотал и давился.

– Бедненький, – всплескивала руками кухарка Миллиана, – худой какой. Ты не торопись, не торопись. Я тебе добавки принесу.

– …пасиб… – новая ложка бульона исчезла во рту Эндермерана.

– А что было после того, как король исчадий заменил казнь на изгнание? – Поинтересовался Люка Янтарный Огонь; он светился глубинным золотом до рези в глазах. Рука об руку с ним стояла прекрасная женщина в белом платье с длинными широкими рукавами и яркими, как рассвет волосами и тоже лучилась огнем.

Рамендил Эндермеран бросил на влюбленную пару взгляд, проглотил бульон и открыл рот, но Левеандил его опередил. Отложив ложку, старший звонко ответил:

– В полночь нас вывели в Мертвый лес…

Вокруг покатились испуганные возгласы.

– … исчадия ночи нас отпустили. Их король посчитал: нам не выжить в проклятом лесу. А темного, своего сородича, они… э…

И Левеандил все рассказал; как солдаты избивали связанного Габриэла, как ломали ему кости, как, истекающего кровью, опрокинули на землю и проткнули клинком ладонь.

– Проткнули ладонь? – Лекс Грозовая Стрела поперхнулся травяным настоем и отставил кружку на стол.

Он сидел рядом с мрачным Эриданом и задумчивой Арианной. Эридан покосился на друга, и Лекс пожал плечами – что за дикость?

Братья из Эбертрейла не ответили, только кивнули.

– Они сделали это, чтобы убить в изгнанном дух мщения. Лишили его права быть воином. Худшего бесчестья для их народа не существует. – Пояснил мрачный, отчужденно-холодный эльф, повидавший тысячи зим, и знавший обычаи и традиции разных миров.

– Воистину жестокость темных не знает границ, – покачал головой валларро Агроэлл, – они не чтят святость жизни, не ведают сострадания ни к своим, ни к чужим.

– Что было потом? – Спросил Хегельдер, подперев подбородок правой рукой, на среднем пальце которой сверкало золотое кольцо с рубином. Левую с отсеченной кистью он старательно прятал в складках длинного кафтаньего рукава, пошитого из легкого, расшитого бусинами немерского бархата.

– Потом? – Братья переглянулись и потупили глаза.

– Ничего. Они бросили его умирать, и вернулись в темные подземельные чертоги. А мы…

Повисла пауза. За соседними столами гремели посудой. Из кухни лились приглушенные голоса. По перламутровым стенам скользили алые лучи осеннего солнца – в сумерках, скорее всего, разыграется ветер.

Арианна дернула пепельными бровками и насторожилась – только не говорите, что вы его…

– Мы спасли его, – выпалил Левеандил, предвосхитив вопрос девушки.

– И привезли сюда, так? – Громко бросил Остина из дверного проема.

Все вздрогнули. Владетель Ательстанда появился неожиданно. Возле него, утирая пот, молчал угрюмый Мардред – влажный лоб и щеки блестели глянцем, в торчащих из-под верхней губы клыках отсвечивали блики свечей.

– Вы в своем уме? – Остин быстро вошел. – А если он шпион?

– Да, – виновато закивал Рамендил и покосился на владетеля приюта, – Эллион тоже так говорил.

– Может, стоило послушать некого Эллиона?

– Он не шпион, – сердито запротестовал Рамендил. – Пожалуйста… помогите… Они в долине, у реки. Тряпки, из которых мы связали носилки, изодрались. Без вашей помощи им не втащить Габриэла в горы.

– Габриэла, – точно пробуя имя темного на вкус, повторил Остин и переглянулся с Мардредом.

Тот что-то прохрипел ему на острое ухо. Остин поморщился и отрицательно покачал головой. Сотни серых, голубых и зеленых глаз смотрели на мужчину в томительном ожидании, и ему стало не по себе. Принимать решения наспех он не любил, но судя по рассказам мальчишек, в данном случае промедление было неуместной, непозволительной блажью и могло стоить кому-то жизни.

– Ладно, пойдете с нами – спустя минуту кивнул он братьям, – покажите дорогу.

Арианна едва заметно улыбнулась – в великодушии друга она не сомневалась.

* * *

– Они на берегу! – Рамендил махнул рукой. – За мной!

Небольшой отряд покинул Ательстанд после обеда, пересек волнистую местность Семерейской долины, исчерканную прозрачными руслами рек и тонкими, как нити жемчугов каналами, и вышел к западному берегу Этлены в поздних сумерках. Блистающая река ревела и кипела тысячей разъяренных глоток, рассыпаясь пенной пылью; отовсюду вздымались подсвеченные закатными огнями горные пики, заключая темную низину в пасти каменных челюстей.

– Лорд Эллион! Лорд Эстрадир! – Вскричал Левеандил, подбегая к небольшой группке эльфов, сидевших кругом вокруг неподвижного темного пятна.

За мальчишкой из морозного полумрака вынырнули высокие гибкие тени в просторных шерстяных плащах и капюшонах, отороченных белых блескучим мехом, луки с колчанами поблескивали у них за спинами.

Эллион прищурился и быстро встал, уронив руки на навершие клинка, заткнутого за пояс.

– Мы друзья, – поднял ладони Остин и оглядел неприветливого сородича. – Я Остин Орлиный Глаз. А это мои помощники. Мардред. Лорд Люка, леди Арианна с братом Эриданом, лорд…

– Эллион, не узнал? – Хегельдер выступил из-за эльфийских спин, откинул капюшон и улыбнулся.

– Лорд Хегельдер, – красные от бессонных ночей глаза Эллиона потеплели, пальцы соскользнули с меча, – советник. Вы тоже здесь.

– Здесь. А где…

– Темный? – Хмуро спросил Эллион, – вот, лежит.

Солнечный мотнул головой на темное пятно, в котором с трудом угадывался силуэт живого и пошатнулся – ноги едва держали изможденного лучника. Рядом с бесчувственным телом сидели угрюмый седой эльф и рыжеволосый менестрель. Оба одновременно подняли головы и встретились с Остином взглядами.

Тот, что старше печально вздохнул:

– С сегодняшнего утра я не могу прослушать биение сердца.

– Умер? – Потрясенно отпрянул Рамендил и уперся спиной в огра.

Мардред приподнял губу и блеснул клыками – эбертрейлец посторонился:

– Простите…

– Не знаю, – покачал головой лекарь.

– Так и знал, что не надо было тащить его столько миль, – сердито сплюнул Эллион. – Говорил же, толку не будет. Не жилец, он. Не жилец. Это было понятно еще в Мертвом лесу.

Внезапная слабость снова накатила на лучника и, если бы его не поддержал Люка, он бы упал.

– Присядьте, лорд, – сказал Люка. – Вы бледны.

Эллион рухнул на сугроб и замолк.

На небе загорались первые звезды. С вершин налетали пронизывающие порывы холодного ветра, колыхали полы и капюшоны, забирались под одежду и текли по хребтам ледяными струйками кусачего холода – эльфы ежились, подергивая плечами. В тени отвесных утесов шевелились зыбкие контуры с горящими глазами. На склонах изломанных гор протяжно выли твари, рожденные горным мраком и дыханьем зимы.

– Позволите? – Арианна отбросила капюшон, разлив по плечам серебро волос и, проскользнув меж мужчин, опустилась рядом с неподвижным Габриэлом.

Откинув черные мокрые пряди, облепившие мраморное лицо темного, девушка чуть заметно вздрогнула – высокородного лорда главнокомандующего она узнала даже в скудном свете ноябрьского вечера. Но выдавать нахлынувшую дрожь побоялась и сразу взяла себя в руки. Другим не обязательно знать, что судьба уже однажды сводила их вместе и отнюдь не для дружеских бесед за чашкой ароматного чая.

Перекинув волосы на одно плечико, она осторожно припала к груди бесчувственного и истощенного воина. Пепельный жемчуг упал на сапфировые локоны Габриэла, и налетевший порыв переплел их – соткал драгоценное серебро и черный бархат в цвета сумеречных огней.

– Может, ну его. Тихо сбросим в реку и все? – Предложили за спиной.

Это сказал огр.

– Вы со мной не согласны, лорд Остин? – В его хрипе послышалось удивление.

– Нет, Мардред. – Певуче отвечал Остин. – Он, конечно, темный. А темные наши враги. Но, если все, что нам рассказали правда и исчадия бросили его умирать, значит, он им не друг. А враг моего врага…