Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 64 страниц)

Глава 15

Ужин на «Полярной Звезде» в этот вечер проходил в какой-то гнетущей тишине. Обычно за столом слышались шутки Киры или ворчание капитана, но сегодня все молчали. Даже Гюнтер расставлял тарелки с питательной пастой как-то особенно беззвучно. Благодаря моим недавним советам, эта серая масса стала почти съедобной, но аппетита не было ни у кого.

Все взгляды, так или иначе, сходились на мне. Я это чувствовал, не поднимая головы от тарелки. Они ждали. Ждали, что я скажу хоть что-то о том куске искорёженного металла с полустёртой эмблемой, который мы нашли. Обломке, который теперь лежал в трюме и был единственной ниточкой, ведущей в моё прошлое. Прошлое, которого я не помнил.

Я вздохнул. Пора было прекращать это молчаливое представление.

– Думаю, нам пора это обсудить. Да, это были обломки моего корабля, – произнёс я, и мой голос в тишине кают-компании прозвучал неожиданно громко и твёрдо. – «Рассветный Странник». Он существует, и я планирую это доказать.

Слова прозвучали как факт. Я не предполагал, я просто знал. Откуда? Понятия не имею. Это знание просто всплыло в голове, как и мои странные познания в кулинарии или астронавигации. И это пугало.

– Но как? – Кира, конечно же, отреагировала первой. Она отбросила ложку и всем телом подалась ко мне через стол. Её огромные глаза горели любопытством. – Влад, я ведь всё проверила! Корабля с таким названием не существует! Его нет ни в одном регистре, ни в одной базе данных. Вообще нигде! Чтобы судно такого класса просто… испарилось? Это же нонсенс!

Она на секунду замолчала, а потом её осенило.

– А что если… что если это был какой-то сверхсекретный, экспериментальный проект? – затараторила она, жестикулируя. – С какой-нибудь новой технологией маскировки! Представляете, генератор поля, который скрывает не только сам корабль, но и стирает всю информацию о нём из сетей! Что-то пошло не так, система дала сбой, и он не просто исчез, а буквально вырезал сам себя из реальности!

– Сказочки для детей, – пробасил Семён Аркадьевич, отламывая кусок синтетического хлеба. Капитан всегда был человеком дела, а не фантазий. – Всё намного проще и, скорее всего, грязнее. Твой «Странник», парень, влез туда, куда не следовало. Наткнулся на какую-нибудь правительственную чёрную операцию или корпоративную разборку на задворках галактики. Нашли что-то очень ценное. Или очень опасное. И те, кому это принадлежало, решили не оставлять свидетелей. Их не просто взорвали. Их стёрли. Подчистую. Вырезали из истории, будто их никогда и не было. Так делают, когда хотят похоронить правду очень, очень глубоко.

От его слов по спине пробежал холодок. Эта версия звучала пугающе реалистично.

– Существует и третья вероятность, – раздался тихий, мелодичный голос доктора Лиандры. Она сидела чуть поодаль, высокая, тонкая, почти неземная в своём перламутровом сиянии. – Что, если они столкнулись не с людьми? Что, если это была неизвестная форма жизни? Или некое явление, для которого сама информация является пищей. Или угрозой. Оно не уничтожает материю, оно просто «удаляет» объект из реальности, как мы удаляем ненужный файл с компьютера.

В кают-компании снова стало тихо. Сражаться с солдатами корпораций – страшно, но понятно. А как бороться с тем, что может просто стереть тебя из бытия?

Тишину нарушило тихое жужжание. Это Гюнтер, наш педантичный повар, подкатил к столу. До этого он молча стоял в углу, сканируя нас своими оптическими сенсорами.

– Йа проанализировал ваши гипотезы, – объявил он с чудовищным механическим немецким акцентом. – Уровень вероятности каждой из них не превышает тридцати трёх целых и трёх десятых процента. Это есть статистически неудовлетворительно. Позвольте мне предложить свои версии, основанные на чистой логике и анализе данных.

Мы все уставились на хромированный самовар.

– Версия номер айнс, – Гюнтер с важностью поднял один из своих манипуляторов. – Экипаж «Рассветного Странника» в полном составе достиг высшей ступени просветления. Их физические тела дематериализовались, и они превратились в чистую энергию, которая теперь существует в виде той музыкальной гармонии, которую мы зафиксировали в поясе астероидов.

Он выдержал драматическую паузу.

– Версия номер цвай, – невозмутимо продолжил робот. – У них просто кончилось топливо. Они дрейфуют где-то в соседней туманности и ожидают эвакуатор последние пятьдесят лет. Wahrscheinlichkeit, то есть вероятность, – фифти-фифти.

После этого заявления Семён Аркадьевич, пивший чай, громко поперхнулся и закашлялся. А Кира не выдержала и прыснула со смеху так, что чуть не свалилась со своего стула. Я посмотрел на Лиандру и увидел, как уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке.

Напряжение спало. Мы тут строили мрачные теории о вселенских заговорах и пожирателях реальности, а наш повар предложил на выбор либо массовое вознесение в нирвану, либо самую банальную поломку в истории космофлота. И знаете, в тот момент мне стало чуточку легче. Какой бы ни была правда, сейчас, за этим столом, в компании этих людей, она уже не казалась такой страшной.

* * *

Ночи в космосе похожи одна на другую. За иллюминатором – только непроглядная чернота, в которой, словно пыль, рассыпаны далёкие, холодные звёзды. Сон ко мне снова не шёл. В голове, как назойливые мухи, крутились обрывки воспоминаний, которые я никак не мог признать своими. Яркие вспышки, какие-то крики, отчётливое ощущение падения в бездну и липкий, животный ужас, от которого хотелось закричать.

Надоело ворочаться на узкой койке. Я встал и, натянув штаны, пошёл бродить по кораблю. «Полярная Звезда» спала. Только привычно гудели системы жизнеобеспечения да поскрипывали старые переборки, словно жалуясь на свою нелёгкую долю. Обычно этот гул меня успокаивал, но сегодня он почему-то только раздражал.

Мои шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Я шёл, сам не зная куда, пока не оказался у грузового отсека. Там, в одном из контейнеров, запертый на магнитные замки, лежал он – тот самый артефакт. Тёмный, похожий на странный камертон маячок, который мы подобрали в поясе астероидов. И тут я замер.

Что-то изменилось. Это был не звук, который можно услышать ушами, и не вибрация, которую можно почувствовать телом. Это был странный, низкий гул, который родился где-то в самой глубине моего черепа. Он был похож на шёпот, который обещал мне что-то важное. Словно кто-то невидимый дёрнул за струну, натянутую между мной и этой чёрной железкой. Артефакт звал меня. Не просил, не умолял, а именно звал – настойчиво и властно. Сопротивляться этому зову было почти невозможно. Я чувствовал, что эта штука знает обо мне всё. И она может рассказать мне, кто я такой.

Я подошёл ближе и приложил ладонь к холодной металлической стене контейнера. Гул в голове тут же стал громче, отчётливее. Он обещал ответы. Он обещал правду о моём прошлом.

И в ту же секунду по всему кораблю оглушительно взвыла сирена.

От резкого, пронзительного воя я подпрыгнул на месте. Тишину разорвало на куски. Тусклые лампы в коридоре погасли, и всё залило тревожным, пульсирующим красным светом. Не раздумывая ни секунды, я сорвался с места и понёсся на мостик, едва не спотыкаясь о пороги отсеков.

На мостике уже был настоящий ураган. Кира, сонная и растрёпанная, сидела за своим пультом, её пальцы просто летали по сенсорной панели, вызывая на экраны всё новые и новые данные. Семён Аркадьевич, на ходу застёгивая китель поверх майки, что-то громко рычал в селектор. Даже обычно невозмутимая доктор Лиандра выглядела встревоженной, выводя на главный экран показания с внешних сканеров.

– Что случилось? – выдохнул я, пытаясь отдышаться.

– Неопознанный корабль! – крикнула Кира, не поворачивая головы. Её голос дрожал от напряжения. – Выскочил из гипера прямо у нас за кормой! Дистанция – десять тысяч километров, но он быстро сокращает её!

На главном экране появилось изображение. Это был не какой-нибудь пиратский корвет или неповоротливый грузовик. Корабль был гладкий, угольно-чёрный, без единого опознавательного знака или огонька. Его вытянутый, хищный силуэт напоминал акулу, готовящуюся к атаке. Он двигался с пугающей скоростью и грацией, и от одного его вида у меня по спине пробежал неприятный холодок.

– На наши запросы не отвечает! – доложила Кира. – Идёт на сближение. Похоже, у него активированы оружейные системы.

– Всем по местам! Боевая тревога! – прорычал Семён Аркадьевич, и его лицо в красных отсветах аварийной лампы стало похоже на маску древнего бога войны. – Кира, щиты на полную! Гюнтер, чтоб тебя! – крикнул он в селектор. – Бросай свои сосиски, переключи всю свободную энергию с камбуза на двигатели! Нам нужно убираться отсюда!

Экипаж действовал слаженно, как единый механизм. Я видел, как напряглись их лица, как в глазах появился стальной блеск. Да, мы были напуганы, но мы были готовы драться за свой корабль. Этот чёрный хищник не был случайным встречным. Он пришёл за нами. И я почему-то был абсолютно уверен, что его привело сюда то же самое, что и меня. Тот же тихий, настойчивый зов из глубин космоса. Этот корабль пришёл не за «Полярной Звездой». Он пришёл за артефактом. А может быть, и за мной. Зов моего прошлого наконец-то нашёл меня.

* * *

В рубке чёрного, словно вырезанного из самой космической пустоты, корабля-хищника царила почти полная тишина. Лишь тихо гудели системы жизнеобеспечения. В пилотском кресле неподвижно сидел человек, с головы до ног облачённый в гладкий, абсолютно чёрный доспех без единого опознавательного знака. Его лицо скрывал шлем. Пальцы в перчатках легко и уверенно скользили по сенсорной панели. На главный экран выводилась вся подноготная старенького грузовика «Полярная Звезда». Пилот видел их смехотворно слабые щиты, отчаянные скачки энергии в изношенных двигателях и даже мог читать панические сообщения, которыми обменивался экипаж по внутреннему каналу связи. Он не спешил. Зачем? Охотник, загнавший дичь в ловушку, всегда наслаждается последними мгновениями перед финальным броском. Это было даже слишком просто.

Эту медитативную тишину грубо разорвал резкий сигнал входящего вызова. Один из второстепенных экранов на панели управления замигал красным, и на нём появилось лицо. Это было лицо высокой, властной женщины с кожей цвета ночного неба и длинными, почти светящимися в полумраке рубки белыми волосами. Генерал Империи и один из членов совета корпорации «Aegis Dynamics». Её красивые черты были искажены гримасой ярости.

– Какого чёрта ты творишь⁈ – её голос, прорываясь через динамики, был острым и холодным, как заточка из криостали. – Я тебе какой приказ отдала? Прямой и недвусмысленный: только наблюдение! Не приближаться, не вступать в контакт, не проявлять никакой, чёрт возьми, агрессии! Твоя задача была просто висеть у них на хвосте и докладывать обстановку!

Пилот в чёрном доспехе даже не шелохнулся. Он позволил ей выговориться, с отстранённым любопытством наблюдая, как на экране кривится её лицо. Её гнев его только забавлял. Наконец, он лениво, с откровенным безразличием, нажал на кнопку ответа.

– Успокойтесь, леди-генерал, – его голос, пропущенный через синтезатор шлема, звучал глухо и механически, но ехидные, насмешливые интонации никуда не делись. – Не стоит так нервничать. Я просто решил проявить немного гостеприимства. Поздороваться с коллегами, так сказать.

– Прекрати свои игры! – зашипела женщина, её светящиеся волосы, казалось, зашевелились от гнева. – Ты прекрасно знаешь, что тебе запрещено нападать на этот корабль! Твоя единственная цель – это Волков! Ты должен был обеспечить его задержание, а не устраивать этот цирк с пушками! Его нельзя убивать, ты это помнишь? И вступать с ним в открытый бой – безумие! Это слишком опасно! Ты меня вообще слушаешь⁈

Пилот наконец медленно оторвал взгляд от главного экрана, где беззащитно болталась «Полярная Звезда», и повернул свой безликий шлем к монитору связи. Из-под шлема донёсся короткий, сухой смешок, похожий на треск помех.

– Опасно? – переспросил он, растягивая слово. – Леди-генерал, при всём уважении, вы сильно переоцениваете этого вашего Волкова. Сейчас он просто пассажир на старой, ржавой консервной банке. Не волнуйтесь, я справлюсь. Это не займёт много времени.

– Это мой прямой приказ! – её голос сорвался на крик.

– А это мой корабль, – всё так же спокойно ответил пилот. Он сделал едва заметный, издевательски-вежливый наклон головы. – Так что возвращайтесь в свой тёплый и уютный кабинет. Не нужно так переживать. Я всё сделаю сам. Как, впрочем, и всегда.

Не дожидаясь ответа, он одним резким движением пальца разорвал соединение. Застывшее в крике лицо генерала на мгновение замерло на мониторе и тут же погасло, сменившись непроницаемой чернотой. Пилот снова развернулся к главному иллюминатору. Там, впереди, отчаянно и неуклюже пыталась набрать скорость «Полярная Звезда». Он медленно положил руки на штурвал, ощущая, как под пальцами просыпается мощь его корабля.

– Ну что ж, Владислав Волков, – прошептал он в наступившей тишине своей рубки. Голос синтезатора придавал его словам зловещий оттенок. – Давай поиграем. Пора проверить, так ли ты на самом деле опасен, как о тебе говорят.

Глава 16

«Полярная Звезда» так и не сдвинулась с места, будто нас что-то не пускало дальше. Не смотря на все потуги ругающегося капитана, мы не могли сбежать от противника. А в том, что к нам приближается именно он, никто не сомневался.

Чёрный корабль, похожий на хищную акулу из бездны, будто издеваясь, тоже замер. Он больше не приближался, просто висел в мёртвой пустоте космоса, словно затаившийся убийца, выжидающий идеальный момент для атаки. От одного его вида по спине пробегал неприятный холодок. На мостике нашей «Полярной Звезды» стало так тихо, что, казалось, можно было услышать, как от страха стучат наши сердца.

Вдруг главный экран, показывавший черноту космоса и нашего врага, замерцал. По нему пошли волны помех, а потом появилось странное изображение – спираль, которая будто пожирала сама себя, закручиваясь всё туже и туже. Из динамиков раздался голос. Холодный, безжизненный, совершенно синтетический, как у дешёвого переводчика.

– Говорит корабль «Тишина». Мы начинаем процедуру абордажа. Не сопротивляйтесь, и вашему экипажу не будет причинён вред.

Голос сделал короткую паузу, и следующая фраза ударила по мне, как разряд тока.

– Нам нужен только артефакт и актив, известный как Владислав Волков.

Что значит «актив»? Какого чёрта вообще происходит? Моя голова загудела от вопросов, на которые не было ответов. Я ничего не помнил о своём прошлом, а теперь оно само нашло меня посреди космоса, и, похоже, у него были очень скверные намерения.

Связь прервалась так же резко, как и началась. Символ спирали исчез, и на экране снова показался чёрный корабль, который теперь медленно, но неотвратимо пополз в нашу сторону. И в этой звенящей тишине все, абсолютно все на мостике повернулись ко мне. Я почувствовал себя голой мишенью под перекрёстным огнём.

Кира смотрела с откровенным ужасом, её губы дрожали, а большие глаза, обычно полные озорного блеска, сейчас были широко распахнуты. Доктор Лиандра, всегда такая спокойная и собранная, смотрела на меня своими нечеловеческими глазами с таким напряжённым любопытством, будто я был самой сложной загадкой во вселенной, которую нужно немедленно вскрыть и изучить. А капитан… Семён Аркадьевич смотрел на меня тяжело, с мрачным, давящим подозрением. В его взгляде легко читалось: «И всё же из-за тебя у нас смертельные проблемы». В этот момент я перестал быть спасённым бедолагой. Я стал причиной, по которой они все могли погибнуть. Опасным грузом.

Капитан тяжело вздохнул, отводя взгляд. Он посмотрел на пульт управления, на звёзды за иллюминатором, словно ища там ответ. Прошла, казалось, целая вечность. Я уже был готов к худшему. К тому, что меня сейчас схватят и вышвырнут в шлюз. Но потом он снова посмотрел на меня, и его голос прозвучал твёрдо, как сталь, без тени сомнения.

– Я старый ворчун и скряга, это правда, – медленно проговорил он, обводя взглядом свой маленький экипаж. – Но я не пират, чтобы торговать людьми. И уж тем более своими. Никого я им не отдам.

Он выпрямился в своём потёртом кресле, и сутулый капитан старого грузовика куда-то исчез. На его месте сидел адмирал, готовый к своему последнему и самому главному бою.

– Кира! – рявкнул он, и девушка вздрогнула, выходя из оцепенения. – Всю энергию на щиты! Выжми из них всё, что можно, и ещё немного сверху!

– Есть, кэп! – её пальцы забегали по панели с невероятной скоростью.

– Гюнтер! – проревел капитан в селектор.

– Ja, Kapitän? (Да, капитан?) – немедленно отозвался из динамиков механический голос с отчётливым немецким акцентом.

– Активируй противопожарную систему по всему кораблю! Пусть готовятся к жаркому приёму!

– Jawohl, Kapitän! (Так точно, капитан!) – бодро доложил робот-повар. – Активирую протокол «Горячий суп»! Система пожаротушения перенаправлена на камбуз. В случае абордажа мы можем обстрелять противника кипящим борщом! Sehr effektiv! (Очень эффективно!). А ещё есть вчерашнее рагу. Оно получилось особенно густым и наваристым!

Напряжение на мостике было таким, что, казалось, воздух вот-вот взорвётся, но даже в этой ситуации Кира не выдержала и нервно прыснула со смеху. Капитан поморщился, но в уголке его рта дёрнулась кривая усмешка.

– Отставить рагу, Гюнтер! – прорычал он. – Просто выполняй приказ! И без этой твоей кулинарной самодеятельности!

Я смотрел на них – на решительную Киру, на сурового капитана, даже на невидимого Гюнтера с его безумными идеями – и впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким. Да, мы были в ловушке. Против нас был враг, который был сильнее, быстрее и лучше вооружён. Шансов у нас почти не было. Но эти люди, едва знавшие меня, были готовы драться. Драться за меня. А значит, и я буду драться за них. За наш старый, помятый, но всё-таки дом. Даже если для этого придётся лично таскать вёдра с кипящим борщом.

* * *

– Щиты на сто двадцать процентов! – донёсся до меня голос Киры. Её пальцы летали по кнопкам и сенсорам с такой скоростью, что я не успевал за ними следить. – Кэп, ещё чуть-чуть, и генераторы просто расплавятся! Они не выдержат такой нагрузки!

– Пускай плавятся! – прорычал в ответ Семён Аркадьевич. Он так сильно вцепился в штурвал, что его костяшки побелели. Всё его тело было напряжено. Он пытался заставить наш старый, побитый грузовик увернуться от врага, заставить эту неповоротливую колымагу хоть немного сдвинуться с линии огня. – Главное, чтобы дали нам ещё хоть секунду!

И доктор Лиандра сейчас была вся в деле. На одном из экранов она вывела показатели здоровья каждого из нас, готовясь к худшему. Её длинные, тонкие пальцы быстро забегали по панели, а светлые волосы, казалось, засияли в полумраке мостика ещё ярче. Из динамиков доносились странные звуки с камбуза – это Гюнтер, наш робот-повар, тоже готовился к бою. Кажется, он собирался использовать свои кухонные приборы в качестве оружия. Я невольно усмехнулся. Мы все были готовы. Готовы драться до последнего. Умереть, но не сдаться просто так.

Но мы не успели.

Совершенно. Ничего. Не успели.

Чёрный корабль, который застыл напротив нас, не выстрелил. Не запустил ракеты. Не было ни взрывов, ни предупредительных залпов. Ничего. Просто на одно короткое, почти незаметное мгновение из его носа ударила волна странного, молочно-белого света. Она не летела к нам. Она просто… появилась. И тут же пропала.

А вместе с ней пропало и всё остальное.

В один миг погасли все экраны. Затих гул двигателей, который всё это время был постоянным фоном. Потух свет. Наш корабль погрузился в густую, липкую темноту. Только редкие красные лампочки аварийного освещения мигали где-то под потолком, выхватывая из мрака испуганные лица. И наступила тишина. Такая мёртвая, абсолютная, что, казалось, она давит на уши. Я слышал только, как тяжело дышит рядом капитан, как стучит кровь у меня в висках.

«Полярная Звезда» замерла. Вся энергия исчезла. Мы ослепли и оглохли. Наш корабль перестал быть кораблём. Теперь это был просто большой кусок холодного металла, который беспомощно плыл в чёрной пустоте.

А из этой пустоты, медленно и неотвратимо, к нам приближался гладкий, хищный силуэт вражеского судна. Он не спешил. Он знал, что мы никуда не денемся. Он шёл забирать свою добычу.

* * *

Мы даже не успели пикнуть. Секунду назад мостик гудел, как улей, а в следующую – всё замерло. Корабль дёрнулся ещё раз, но уже не от удара. Это был глухой, тяжёлый толчок, будто нас кто-то недружелюбно пихнул в бок. Старый металл корпуса жалобно заскрипел, словно кости столетнего старика. А потом появился звук.

Это был самый жуткий звук, который я когда-либо слышал. Низкий, вибрирующий скрежет, от которого, казалось, пломбы в зубах готовы были вылететь. Представьте, что гигантская консервная банка, размером с наш корабль, вскрывается не менее гигантским ножом. Медленно, с натугой, но абсолютно неотвратимо. Они не искали шлюз. Зачем, если можно просто вырезать себе новую дверь прямо в борту?

Я застыл посреди мостика, оглушённый этим скрежетом. В голове, как набат, билась одна-единственная мысль: «Драться». Инстинкт, который я не мог контролировать. Я мог бы снова залезть в тот доспех, что нашёл в арсенале. Мог бы устроить им засаду в узком коридоре, где их число не имело бы значения. Я мог бы…

Но что дальше? Я отчётливо понимал – они здесь не ради груза пряностей и не ради старенькой «Полярной Звезды». Они пришли за мной. И, скорее всего, за той штуковиной, что я таскал с собой. Если я приму бой, они без колебаний превратят этот корабль в облако раскалённого мусора вместе со всеми, кто на нём находится. Семён Аркадьевич, вечно ворчащий, но такой правильный. Кира, которая стала мне настоящим другом. Доктор Лиандра, с её инопланетным спокойствием. Все они превратятся в сопутствующие потери в войне, о которой я ничего не помню.

А если я сдамся? Просто подниму руки и выйду к ним. Может, тогда они улетят и оставят корабль в покое? Это был шанс. Отвратительный, трусливый, но, кажется, единственный способ спасти их всех.

Капитан, стоявший рядом, будто прочитал эту капитуляцию на моём лице. Он сделал шаг ко мне, его обветренное лицо в красном свете аварийных огней выглядело суровым и решительным. В его глазах больше не было ни капли подозрения, только упрямая, почти отцовская забота.

– Даже не смей, Волков, – прохрипел он, схватив меня за плечо. – Не смей тут глупости выдумывать. Мы своих не бросаем. Понял меня?

В этот самый миг скрежет оборвался. Наступила оглушительная тишина, а через секунду корабль содрогнулся от чудовищного грохота. Вырезанный кусок обшивки с лязгом рухнул где-то в коридоре. В тот момент мы не задумывались, как у них это получилось, чтобы не разгерметизироваться корпус. Наши мысли были направлены на поиск решения. Надо было спасаться, но как?

И в наступившей тишине мы услышали шаги. Тяжёлые. Размеренные. Металлический лязг ботинок о палубу. Они шли к нам. Прямо на мостик.

Дверь на мостик была рассчитана на многое, но не на такое. Её не вскрыли, не взломали – её просто выбили одним мощным ударом. Она отлетела в сторону, как картонная. В проёме, в клубах дыма и россыпи искр от порванной проводки, стояла фигура. С ног до головы закованная в гладкую, иссиня-чёрную кибернетическую броню, она казалась пришельцем из другого, более жестокого мира. За её спиной маячили несколько наёмников в потрёпанных доспехах, сжимавших в руках тяжёлые штурмовые винтовки.

Человек в чёрном сделал шаг вперёд. Его шлем медленно повернулся, сканируя нас. Я физически ощущал этот холодный, оценивающий взгляд, хотя и не видел его глаз. Затем он неторопливо, почти лениво, поднял руки и снял шлем.

И тут Кира, стоявшая рядом со мной, издала странный звук. Это было злобное, яростное шипение, как у дикой кошки, которую загнали в угол и готовятся ударить. Её лицо исказилось, глаза, обычно такие живые и весёлые, сузились в две щёлочки, полные чистой ненависти. Кулаки сжались так, что побелели костяшки.

– ТЫ⁈ – выдохнула она.

Это слово прозвучало, как выстрел. В нём не было удивления. В нём была боль, ярость и какая-то старая, глубоко запрятанная обида. Она его знала. И судя по её реакции, эта встреча не предвещала нам ничего, кроме очень, очень больших проблем.