Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 64 страниц)

Глава 13

Мы неслись по тёмным переулкам, которые больше походили на мусорные канавы, чем на улицы. Я бежал первым, ощущая, как сервомоторы в доспехе помогают мне двигаться, делая каждый шаг легче и быстрее. Лиандра, несмотря на свою хрупкую внешность, не отставала. Её план был простым и наглым до гениальности: вывести из строя их корабль, чтобы у нас появилась фора, а не так как было в прошлый раз.

Наконец, мы вырвались на одну из посадочных площадок, спрятанную в стороне от основного космопорта. Тут стояло несколько кораблей, все как на подбор – потрёпанные, грязно-серого цвета, с нарисованным на борту черепом стервятника. У трапа самого большого из них скучали двое охранников. Они курили, лениво глядя в небо, и совершенно точно не ждали, что их покой кто-то нарушит.

Я даже не подумал сбавлять скорость.

Они заметили нас, только когда я был уже в нескольких метрах. Один из них от удивления выронил сигарету и дёрнулся, пытаясь схватиться за бластер. Слишком поздно. Я врезался в них, как стальной таран. Моё тело двигалось само. Я не успевал подумать, а руки и ноги уже всё делали. Это было странное и пугающее чувство, словно я был пассажиром в собственном теле.

Первый охранник получил короткий, как выдох, удар кулаком в солнечное сплетение. Он согнулся, захрипев, и я тут же, не теряя ни секунды, добавил ему коленом в подбородок. Раздался неприятный щелчок, и он просто обмяк, оседая на бетон. Второй всё-таки успел вытащить свой бластер, но я уже был рядом. Моя рука в бронированной перчатке сомкнулась на его запястье. Он взвыл, и пальцы сами собой разжались, выпуская оружие. Бластер глухо стукнулся о посадочную плиту. Я ткнул его ребром ладони в основание шеи, и он тихо завалился рядом со своим товарищем. На всё ушло секунды три, не больше.

Лиандра тут же подскочила к панели доступа у трапа. Её длинные, изящные пальцы забегали по сенсорному экрану.

– Чёрт! – выругалась она. Я впервые слышал от неё такие слова. – Влад, тут шифрование военного уровня! Тройная защита! Если бы только Кира была здесь…

Я подошёл и заглянул ей через плечо. И в этот момент в моей голове что-то щёлкнуло. Я смотрел на экран, но видел не просто непонятные символы. Передо мной, будто нарисованная на прозрачном листе, возникла вся схема. Я видел, как бегут потоки данных, где стоят блоки защиты, где у этой системы слабые места. Я просто знал, как это работает.

– Открой сервисную панель под экраном, – сказал я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. – И поменяй местами вон те две микросхемы. А потом запустишь вирус со своего датапада.

Лиандра замерла и посмотрела на меня так, словно я предложил ей станцевать на минном поле.

– Что? Какой ещё вирус? Влад, ты в своём уме?

Я понял, что объяснять нет времени. Я мягко отстранил её от панели. Мои пальцы, закованные в металл доспеха, которые по идее должны были быть неуклюжими, с невероятной лёгкостью подцепили и вскрыли сервисную крышку. Внутри было несколько крошечных чипов. Для любого другого они были бы на одно лицо, но я точно знал, какие два нужно трогать. Я поменял их местами. Затем повернулся к Лиандре.

– Дай сюда, – коротко бросил я и, не дожидаясь её реакции, сам вытащил из кармана её плаща медицинский датапад.

Её личный «телефон», как я его про себя называл.

Мои пальцы полетели по экрану. Я не искал, я точно знал, куда нажимать. Системные файлы… папка с диагностическими программами… вот он, старый, забытый всеми протокол для анализа нейронных сетей. Зачем он вообще был на медицинском датападе? Я подключил устройство к сервисному порту корабля и нажал кнопку «Выполнить». По экрану пробежала зелёная полоса загрузки. Секунда, другая… и замок на трапе громко щёлкнул. Защита была снята. Трап со скрипом пополз вниз, приглашая нас на борт.

Я отключил датапад и протянул его Лиандре, которая выглядела так, будто увидела призрака. Я попытался улыбнуться, но, кажется, получилась какая-то кривая ухмылка.

– Готово. Пошли отсюда. Кажется, на этой планете нас больше ничего не держит.

Лиандра молча взяла свой датапад. Она переводила взгляд с него на меня, а потом на открытый трап пиратского корабля. В её глазах, обычно таких спокойных и умных, плескался настоящий, неподдельный шок. Она смотрела на меня так, будто я только что на её глазах собрал из мусора и палок рабочий гипердвигатель. И я её отлично понимал. Внутри меня творилось то же самое. Я был в ужасе от самого себя.

* * *

Мы едва успели заскочить на трап, как он с лязгом захлопнулся прямо за нашими спинами. На мостике нас уже поджидал Семён Аркадьевич. Судя по его багровому лицу и сжатым кулакам, он готовил для меня самую длинную и красочную лекцию в своей капитанской карьере.

– Волков, твою…

Но у меня не было времени на разговоры. Я пронёсся мимо него, отбросив на ходу шлем.

– Взлетаем! – вырвалось у меня хрипло и, кажется, слишком властно. – Немедленно!

Откуда взялся этот тон, я и сам не понял. Слова просто вылетели, подгоняемые адреналином и какой-то глубинной, непонятной уверенностью. Капитан замер, открыв рот, но так ничего и не сказал. Он просто смотрел на меня, и я видел, как гнев на его лице сменяется растерянностью. Наверное, я и сам выглядел странно. Я чувствовал, как колотится сердце, но снаружи, должно быть, казался ледяной глыбой. Семён Аркадьевич молча развернулся к пульту.

– Кира, отрыв! Полный форсаж! Выведи нас с этой проклятой планеты!

Корабль содрогнулся, старый металл протестующе заскрипел, но двигатели взревели на полную мощь. Меня вжало в палубу, когда «Полярная Звезда» рванула вверх, прочь с этой пыльной планеты.

Мы все уставились на главный экран. Внизу, на посадочной площадке, корабль «Ржавых Стервятников» дёрнулся, пытаясь взлететь. Его двигатели вспыхнули и тут же погасли. Навигационные огни замигали в случайном порядке, словно сломанная гирлянда. Я смотрел на это и не мог поверить. Это я сделал. Я, с помощью обычного медицинского планшета, превратил их грозную посудину в бесполезную груду железа. Как? Я не знал ответа.

Тишину нарушил скрип колёсиков Гюнтера. Наш повар-самовар выкатился в центр мостика.

– Analyse, – с гордостью в механическом голосе произнёс он. – Вражеский корабль испытывает каскадный отказ всех систем. Навигация прокладывает курс в центр местного солнца. Система жизнеобеспечения пытается сварить кофе из охлаждающей жидкости. Йа бы назвал это… sub-optimal.

Его немецкий акцент был как всегда ужасен, но сейчас это почему-то немного разрядило обстановку. Хотя бы для меня.

Я медленно снял с себя остатки брони и почувствовал, что на мостике стало очень тихо. Все смотрели на меня. Кира – с широко раскрытыми от восторга и ужаса глазами. Семён Аркадьевич – с таким видом, будто впервые меня видит. Но дольше всех на меня смотрела доктор Лиандра. В её взгляде я больше не видел простого врачебного любопытства. Там было что-то другое – смесь восхищения и, кажется, страха. Она, как никто другой, понимала, что я только что сделал нечто невозможное. И это пугало её так же, как и меня самого.

Капитан тяжело вздохнул, выпуская пар. Он не стал ничего спрашивать. Наверное, понял, что я всё равно не смогу ответить. Он молча подошёл к навигационному пульту и своими мозолистыми пальцами вбил новые координаты.

Курс на туманность «Сад Гесперид».

Что это за место, я не имел ни малейшего понятия. Корабль плавно развернулся и лёг на новый курс. Мы улетали прочь, оставляя позади очередную порцию проблем. Но главная проблема сидела внутри меня. Вопросов о моём прошлом не стало меньше. Наоборот, но вновь всплыл старый, самый главный и самый страшный: кто я такой?

* * *

В капитанской рубке захваченного корабля «Ржавых Стервятников» творилось что-то невообразимое. С потолка сыпались искры, разбитые панели дымились, наполняя воздух едким запахом горелого пластика. Те немногие контрабандисты, кто ещё мог держаться на ногах после нашей небольшой стычки, испуганно жались по углам. Их главарь, здоровенный мужик с кибернетическим глазом, недавно очнулся после того, как какая-то баба вырубила его точным ударом. А новый толчок его собственного корабля вновь свалил с ног. Он с трудом поднимался, потирая ушибленный затылок.

В центре рубки, спиной к панорамному экрану, на котором застыли стены порта, стоял кто-то ещё. Фигура, с ног до головы закованная в гладкий, чёрный как сама пустота, кибернетический доспех. Шлем был абсолютно глухим, без прорезей для глаз или каких-либо черт. Незнакомец просто стоял, не двигаясь, но от него исходила такая волна холодной угрозы, что, казалось, сам воздух в рубке стал густым и ледяным.

– Ничтожества, – произнёс он. Голос из шлема был искажён синтезатором, ровный и безэмоциональный, но презрение в нём чувствовалось так отчётливо, что резало слух. – Я смотрю на вас и мне стыдно. Целая банда, именующая себя «Ржавыми Стервятниками». Гроза сектора, как вы о себе думаете. И что я вижу? Вас, напуганных и побитых, раскидал по всему бару один человек. Один. И кто он? Великий воин? Элитный коммандос? Нет. Обычный мужик со старого грузового корабля. Это даже не смешно. Это просто позор.

Главарь «Стервятников» наконец встал на ноги. Его единственный живой глаз налился кровью и лютой ненавистью.

– Да кто ты такой, чёрт возьми, чтобы судить нас⁈ – прорычал он, сплёвывая на палубу. – Этот ублюдок нам ещё заплатит! Мы найдём его ржавое корыто! Мы вскроем его, как консервную банку! Я лично выпущу ему кишки и скормлю их его же команде!

Фигура в доспехе издала короткий, сухой звук, похожий на треск помех в динамике. Наверное, это был смех.

– Нет. Не найдёте, – незнакомец лениво махнул рукой, словно отгоняя надоедливую мошку. – Вы забудете о нём. О его корабле. О его команде. Этого инцидента никогда не было. Вы меня поняли?

Это прозвучало как приказ. Абсолютный и не подлежащий обсуждению. У оставшихся бандитов по спинам пробежал холод. Но их главарь был слишком зол и унижен, чтобы испугаться.

– Да пошёл ты! – заорал он, делая шаг вперёд. – Ты не будешь мне указывать! Я здесь главный! Я…

Он не успел закончить фразу.

Незнакомец медленно, почти с ленцой, повернул к нему свой безликий шлем. Затем так же неторопливо поднял руку, раскрыв ладонь. Главарь на секунду замер, не понимая, что происходит. Не было ни вспышки света, ни звука выстрела, вообще ничего. Просто… голова главаря лопнула. Как перезрелый арбуз. Кровавые ошмётки и блестящие осколки его кибернетического глаза разлетелись по всей рубке, оседая на переборках и на бледных лицах его подчинённых. Обезглавленное тело, дёрнувшись пару раз, с глухим влажным стуком рухнуло в лужу собственной крови.

Один из контрабандистов сдавленно вскрикнул и сполз по стене, его вырвало прямо на палубу. Другой просто стоял, трясясь всем телом, и издавал тихие, скулящие звуки. Их животный ужас был почти осязаем.

Неизвестный в доспехе опустил руку. Он постоял ещё мгновение, глядя на результат своих действий, а затем, не проронив больше ни слова, молча развернулся и вышел из рубки. Он оставил за собой лишь запах крови, гари и абсолютный, парализующий страх.

Глава 14

«Полярная Звезда» снова плыла в густой, бархатной черноте глубокого космоса. Тревога и адреналин, оставшиеся после нашей безумной вылазки на Скальдию, постепенно улеглись, сменившись звенящей тишиной и тяжёлой усталостью. Но напряжение никуда не делось. Оно просто сменило форму, стало более плотным, вязким, и теперь концентрировалось вокруг одного человека. Вокруг меня.

Мы все собрались на мостике. Никто не отдавал приказа, нас просто притянуло сюда невидимым магнитом, словно мы не могли находиться порознь после пережитого. Семён Аркадьевич, наш капитан, хмуро уставился на звёздную карту, делая вид, что его интересуют только цифры и координаты следующего прыжка. Но я видел, как напряжена его спина и как крепко сжаты кулаки. Доктор Лиандра замерла у огромного иллюминатора, и её тонкий, вытянутый силуэт на фоне далёких звёзд казался неземным и отстранённым. Но я чувствовал её взгляд. Она не просто смотрела, она наблюдала. Изучала. Анализировала.

Тишину, как это обычно и бывало, нарушила Кира. Она просто физически не умела долго молчать, особенно когда её изнутри распирало от любопытства, словно перегретый паровой котёл. Она подскочила ко мне, чуть не споткнувшись о какой-то кабель, и в её больших карих глазах горел целый пожар из вопросов.

– Влад, ну я не могу больше! – выпалила она, активно жестикулируя. – Мы же всё видели! Мы видели, как ты дерёшься. Ты уложил тех двоих так, будто всю жизнь только этим и занимался на какой-нибудь гладиаторской арене! Мы видели, как ты пилотируешь свой шаттл в астероидном поле! Я думала, мы там и останемся в виде красивой груды обломков, а ты летел так, словно родился с джойстиком в руке! А потом… потом ты взламываешь пиратский корабль! С помощью обычного медицинского планшета Лиандры! Ты должен хоть что-то помнить! Ну хоть что-нибудь! Это же не может просто так взяться из ниоткуда!

Я устало покачал головой и провёл рукой по лицу. Как же я и сам хотел бы всё помнить.

– Я бы рад, Кира. Честное слово. Но в голове – пустота. Абсолютный вакуум. Как будто кто-то взял и стёр все файлы, а потом ещё и отформатировал диск для надёжности. Я не знаю, откуда это берётся. Просто в нужный момент… руки сами делают то, что нужно. Ноги сами двигаются. А голова в это время просто наблюдает со стороны. Как будто я смотрю кино про кого-то другого. И мне, если честно, самому от этого страшно.

Семён Аркадьевич громко хмыкнул, оторвавшись от карты, и медленно развернулся. Он смерил меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось откровенное, ничем не прикрытое недоверие.

– Звучит слишком удобно, Волков, – пробасил он, скрестив руки на могучей груди. – Слишком сказочно. Прямо сюжет для дешёвого космооперного сериала. «Загадочный герой с амнезией спасает всех».

Он резко повернулся к роботу-повару Гюнтеру, который до этого бесшумно стоял в углу, изображая из себя блестящий хромированный предмет интерьера.

– Гюнтер, а ну-ка подкати сюда! Проверь нашего героя. В твои хвалёные немецкие микросхемы детекторы лжи встроены?

Гюнтер тут же ожил. Его колёсики тихо зажужжали, и он плавно, с механическим достоинством, подкатился ко мне. Его единственный оптический сенсор, похожий на большой красный глаз, замигал с удвоенной частотой.

– Analyse gestartet! (Анализ запущен!) – объявил он своим механическим голосом с чудовищным немецким акцентом. – Сканирую основные биометрические показатели. Пульс… семьдесят два удара в минуту, ритм синусовый, стабильный. Кожно-гальваническая реакция… уровень потоотделения в пределах нормы для представителя вида Homo Sapiens в состоянии покоя. Модуляция голоса… тремор и аномальные вибрации отсутствуют. Тепловая сигнатура лица… без всплесков в зонах, ассоциированных с ложью. Alles in Ordnung. (Всё в порядке).

Он замолчал на несколько секунд, будто его древние процессоры усиленно скрипели, обрабатывая полученную информацию. Затем он снова уставился на меня своим немигающим красным глазом.

– Вывод: субъект либо говорит абсолютную, кристально чистую, дистиллированную правду, – заключил он с непоколебимой логикой машины, – либо он является патологическим лжецом такого запредельного, галактического уровня мастерства, что его способности к обману выходят за рамки моего понимания и, возможно, даже законов физики.

Гюнтер снова сделал драматическую паузу, а затем добавил, словно делясь своим личным, экспертным мнением, которое никто не спрашивал:

– Учитывая его простодушное и слегка растерянное выражение лица, йа склоняюсь к первому варианту. Für einen Superspion sieht er zu verwirrt aus (Для супершпиона он выглядит слишком растерянным).

После этого исчерпывающего заявления на мостике повисла гробовая тишина. А потом Кира прыснула со смеху, поспешно прикрыв рот ладонью. Даже Семён Аркадьевич не выдержал, и на его суровом, обветренном лице промелькнула тень кривой усмешки. Я же просто стоял, не зная, как на это реагировать. С одной стороны, меня только что публично назвали простодушным и растерянным. С другой – официально подтвердили, что я не вру. Наверное, это была победа.

Капитан махнул рукой, стряхивая с себя остатки веселья.

– Ладно, проехали. Значит, будем считать, что ты у нас уникум с сюрпризами. Ходячий ящик Пандоры. Но если из тебя в следующий раз полезет умение жонглировать антиматерией или дышать вакуумом, будь добр, предупреждай заранее. Мне нужны валидол и время, чтобы к такому подготовиться.

Он отвернулся к своей карте, давая понять, что разговор окончен. Но я видел, как Лиандра всё ещё смотрит на меня из своего тёмного угла. В её взгляде больше не было страха или недоверия. Только безграничное, почти пугающее научное любопытство. Она смотрела на меня как на самую главную загадку в своей жизни, как на недостающий элемент в какой-то великой теории. И я отчётливо чувствовал, что она не успокоится, пока не разгадает её до самого конца, чего бы ей это ни стоило. От этого по спине пробежал холодок.

* * *

Разговор с капитаном на мостике был жёстким, но, как ни странно, после него стало легче. Да, Гюнтер что-то пробурчал о моей профнепригодности, но его слова утонули в общем шуме корабельных систем, которые, казалось, заработали с новой силой. Гнетущая тишина, висевшая на «Полярной Звезде», наконец-то рассеялась. Воздух перестал быть плотным, и дышать стало свободнее. Конечно, капитан всё ещё изредка бросал на меня косые взгляды, когда я проходил мимо, но в них уже не было прежнего гнева – скорее, строгое наблюдение.

Я с головой ушёл в работу, которую мне щедро подкидывала Кира в машинном отделении. Мне даже начало нравиться копаться в механизмах, чувствуя себя частью огромного организма корабля. С Лиандрой мы тоже стали пересекаться чаще. Иногда я замечал, как она смотрит на меня в столовой или когда мы сталкивались в коридоре. В её взгляде проскальзывало любопытство, но она тут же отводила глаза, словно смутившись. Наше общение по-прежнему ограничивалось короткими «привет», но теперь они звучали иначе – не как способ поскорее закончить разговор, а как что-то, что могло бы стать его началом. Она держала дистанцию, но эта дистанция уже не казалась ледяной пропастью.

Эта странная, но уже не напряжённая игра продолжалась несколько дней. Я как раз закончил помогать Кире с заменой масляного фильтра и, весь перепачканный смазкой, но довольный собой, вышел из машинного отделения. Я сделал всего шаг и буквально налетел на кого-то. Прямо за дверью стояла Лиандра, и от неожиданности она чуть не упала.

– Владислав, – её голос прозвучал сухо и официально, как зачитанный по уставу приказ. Ни тени эмоций. – Мне нужно, чтобы ты зашёл в медотсек. Я хочу взять повторные анализы.

Я даже бровями от удивления повёл.

– Снова? Доктор, вы же совсем недавно брали. Что-то не так?

– Твоя биология показывает нестабильные результаты, – отчеканила она, глядя не на меня, а куда-то в стену за моей спиной. – После того, что случилось на Скальдии, и после твоего контакта с артефактом, я обязана держать твои показатели под контролем. Это вопрос безопасности. Для всего экипажа. И для тебя тоже. Жду через пять минут.

Она даже не стала слушать, что я ей отвечу. Просто развернулась на каблуках и ушла своим фирменным, идеально ровным шагом, оставив меня в полном недоумении.

Делать нечего, пришлось тащиться в медотсек. Я уже чувствовал себя здесь как дома. Привычно уселся на край кушетки, закатал рукав комбинезона. В нос ударил знакомый запах стерильности. Лиандра подошла с каким-то новым, навороченным анализатором и шприцем. Её движения, которые я привык видеть идеально точными и выверенными, сегодня казались какими-то… рваными. Она долго водила пальцем по моей руке, пытаясь нащупать вену, и я почувствовал, какими холодными были её пальцы. Даже сквозь мою кожу пробирало.

Наконец игла вошла в вену. Она набрала полную пробирку моей тёмной крови и отсоединила её от шприца. Но вместо того, чтобы сразу вставить её в анализатор, как она делала обычно, Лиандра просто застыла. Она стояла ко мне спиной и смотрела на эту пробирку так, словно видела в ней не кровь, а какое-то предсказание будущего. Тишина в медотсеке стала такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом.

– После того, что между нами было… – вдруг произнесла она очень тихо. Её голос дрогнул, и вся её напускная холодность куда-то испарилась. – Я не могу отделаться от одной мысли. Глупой, совершенно нелогичной.

Я опешил от такой смены тона. Это была не доктор Лиандра, холодный учёный. Это была просто женщина.

– Какой мысли? – спросил я шёпотом, боясь спугнуть этот момент.

Лиандра медленно обернулась. Её маска идеального профессионала дала трещину, и я увидел то, что она так тщательно скрывала. В её огромных, чуть светящихся в полумраке глазах плясали озорные чертята.

– Что я хочу продолжения, – прошептала она.

И в следующую секунду, не дав мне ни единого шанса что-то сказать или даже подумать, она шагнула ко мне. Её тонкие, холодные руки легли мне на плечи, она притянула меня к себе и поцеловала.

Этот поцелуй не имел ничего общего с тем, что был между нами в ту ночь, когда мы оба были под влиянием странной музыки артефакта. Тот поцелуй был как вспышка, как удар молнии – дикий, животный, инстинктивный. Этот же был совсем другим. Он был осознанным, немного горьким от долгого молчания и до краёв наполненным отчаянной, почти болезненной нежностью. Целовалась не машина для анализов, а женщина. Уставшая, запутавшаяся женщина, которая устала быть сильной и всё раскладывать по полочкам. Женщина, которая просто хотела почувствовать, что она живая.

Я не оттолкнул её. Наоборот, я обнял её в ответ, прижал к себе это хрупкое, почти невесомое тело и почувствовал, как она вздрогнула. Я понятия не имел, кто я такой на самом деле. Я не знал, что принесёт нам завтрашний день. Но в этот самый миг мне было на всё это плевать. Здесь, в этом холодном и стерильном медотсеке, посреди бесконечной и мёртвой пустоты космоса, два бесконечно одиноких человека наконец-то нашли друг друга. И эта ночь снова была только нашей.