Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 64 страниц)

Я остановился на платформе, всего в паре метров от артефакта. Холодный воздух вокруг сферы покалывал пальцы статическим электричеством.

– Ну что, железка, – прошептал я. – Будем лечиться?

Глава 29

На платформе не оказалось никакого удобного кресла или хотя бы завалящего пульта управления. Просто голый, холодный металл под ногами, а передо мной – гигантское, мерно пульсирующее сердце этого безумного храма. Технопророк, который парил позади на своём троне, молчал и не давал никаких подсказок. Видимо, по его гениальному плану, я, как «отмеченный пустотой», должен был сам догадаться, что делать. Обожаю интуитивные интерфейсы, чтоб их создателей черти драли.

– Ну и? – пробормотал я в пустоту зала, скорее для себя, чем для кого‑то ещё. – Постучать три раза и спросить, кто в домике живёт? Или пароль «Сезам, откройся» попробовать?

Я сделал шаг вперёд и протянул руку к одному из толстых имперских кабелей. Он, словно ядовитая змея, впивался в гладкую, переливающуюся поверхность сферы. На ощупь кабель был ледяным, и по нему шла слабая, едва уловимая дрожь.

– Влад, не смей! – донёсся сзади испуганный голос Ани. В нём слышалась настоящая паника. – Это безумие! Мы что‑нибудь придумаем!

Я обернулся и посмотрел на неё, стараясь выдавить из себя самую ободряющую и наглую усмешку, на какую только был способен.

– Расслабься. Обычная перезагрузка системы. Если зависну, просто выдерни шнур из розетки.

Не давая ни ей, ни себе времени на раздумья, я решительно и крепко схватился за кабель обеими руками.

И в этот момент мир взорвался.

Не было ни боли, ни крика, ни вспышки света. Просто моё сознание сорвалось с цепи и рухнуло в бездонный, ледяной океан информации. Это были не просто картинки или мысли, как в дурацком кино. Это были вероятности . Миллиарды, триллионы возможных вариантов будущего, прошлого и настоящего, которые обрушились на меня одной гигантской волной, угрожая разорвать мой мозг на мелкие кусочки.

Я увидел, как «Полярная Звезда» разлетается на атомы в астероидном поле, так и не добравшись до цели.

Я увидел, как мы находим нужный нам ретранслятор, но он оказывается ловушкой. Имперский флот выходит из гиперпрыжка и сжигает нас в одно мгновение, не давая даже шанса попрощаться.

Я увидел, как капитан срывает джекпот в галактической лотерее и покупает себе целую планету‑курорт. И вся еда на этой планете – из его любимой тушёнки. Даже мороженое.

Я увидел, как Гюнтер становится самым знаменитым шефом во вселенной. Его фирменный «Шницель а‑ля Дета‑Крам» подают на приёме у самого Императора, а критики пишут восторженные отзывы о его кулинарном гении.

Картинки мелькали с сумасшедшей скоростью, вызывая тошноту и головокружение. Но это была лишь разминка. Прелюдия. Затем информационный шторм сгустился, и я увидел то, чего боялся больше всего на свете.

Передо мной, в центре такого же зала, стоял Генерал Валериус. В его руках был тот самый «Камертон Древних». Он поднял артефакт, и тот запел. Но это была не музыка. Это была песнь смерти. Я видел, как целые планеты, цветущие и полные жизни, рассыпаются в прах. Миллиарды живых существ – люди, ксеносы, звери – просто… исчезали. Их стирали из реальности, будто ластиком, будто их никогда и не было. А на лице Валериус застыла холодная, жуткая решимость. Она не злилась, не наслаждалась. Она «наводил порядок».

Видение резко сменилось. Теперь на месте генерала стоял я. На мне был идеально сидящий чёрный имперский мундир, точь‑в‑точь как у Вазара. Моё лицо искажала жестокая ухмылка, а в глазах горел холодный, властный огонь. Я отдавал приказы, и мои штурмовики сжигали города. Я лично допрашивал пленных, и их крики доставляли мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Я стал чудовищем. Тем самым цифровым призраком, которого ненавидел всеми фибрами души. Я стал им.

– Нет… – прошептал я в пустоту своего разума. – Этому не бывать. Никогда.

Но артефакт, этот «Ткацкий Станок», не слушал. Он чувствовал мой страх и с садистским наслаждением подсовывал мне всё новые и новые кошмары. Он питался моим отчаянием. Гул сферы нарастал, а символы на её поверхности замелькали с неистовой скоростью.

А потом он показал мне нечто иное….

Мы на мостике какого‑то корабля. Вокруг идёт бой, грохочут взрывы, корпус содрогается от попаданий. Я отстреливаюсь от врагов, прячущихся в тени. И в тот момент, когда из темноты вылетает ослепительный луч бластера, летящий прямо мне в грудь, Ани бросается вперёд. Она закрывает меня собой.

Я вижу, как её глаза удивлённо распахиваются. Она медленно оседает в мои руки. На её куртке, прямо у сердца, расползается тёмное, влажное пятно. Я пытаюсь зажать рану, кричу её имя, зову медика, но она лишь слабо, извиняюще улыбается.

– Я… всегда… – шепчет она, и её глаза медленно закрываются.

Её тело обмякает в моих руках. И в этот момент я чувствую, как внутри меня что‑то ломается. Та самая пустота, о которой говорил Технопророк, взрывается, заполняя всё моё существо ледяным, всепоглощающим горем и слепой, животной яростью.

– А‑А‑А‑А‑А!

Я не понял, мой это был крик или чей‑то ещё. Сознание рывком вернулось в реальный мир. Я всё ещё стоял на платформе, мёртвой хваткой вцепившись в кабель, но теперь меня трясло так, что зуб на зуб не попадал. Видение было настолько реальным, что я всё ещё чувствовал на руках её остывающую кровь.

– Он говорит! Он говорит с Оракулом! – раздался сбоку восторженный, дребезжащий голос Технопророка.

Я с трудом повернул голову. Киборг‑фанатик на своём троне раскинул механические руки, словно хотел обнять всю вселенную. Его единственный багровый окуляр ярко пылал.

– Слышите⁈ Божественная агония! Очищение началось! Наш Бог исцеляется! Он говорит с отмеченным!

Он был в религиозном экстазе. Моя боль, мой ужас, моё отчаяние – для него это была музыка, божественная литургия.

Артефакт продолжал жрать мой страх. Гул в зале достиг оглушительной мощи. Кабели, оплетающие сферу, засветились нестерпимо ярко. Я изо всех сил пытался разжать пальцы и отпустить проклятый имперский шнур, но их свело судорогой, они словно приварились к нему. Я оказался в ловушке, и кошмарное видение смерти Ани снова и снова прокручивалось у меня перед глазами, становясь всё чётче, детальнее и больнее.

Я был на грани. Казалось, ещё чуть‑чуть, и мой мозг просто сгорит, как перегруженный процессор, оставив после себя только пустую оболочку, пускающую слюни. Я уже не отличал, где реальность, а где наваждение. Моё тело дёргалось в конвульсиях, пальцы до боли вцепились в ледяной кабель, а где‑то на краю сознания, словно далёкое эхо, раздавался восторженный шёпот Технопророка, который наслаждался моей «божественной агонией».

Именно в этот момент, когда я уже почти сдался, когда казалось, что всё кончено, в голове появилась одна‑единственная мысль.

А почему?

Почему эта железяка показывает мне именно это? Почему не тысячи других вариантов, где мы побеждаем? Где мы спасаемся? Где мы с Ани сидим на берегу океана на какой‑нибудь райской планете и просто смеёмся? Почему из бесконечного множества вариантов он выбрал тот, что причиняет самую дикую боль?

Картинка со смертью Ани пошла на новый круг. Но теперь я смотрел на неё по‑другому. Не как участник трагедии, а как зритель в дешёвом кинотеатре. Я вдруг увидел, как идеально выстроена эта сцена. Как точно подобраны все детали, чтобы ударить по самому больному. Предательский выстрел из тени. Её последний, полный удивления и извинения взгляд. Моё собственное бессилие и ярость. Это было не предсказание. Это была первоклассно срежиссированная пытка.

И тут до меня дошло.

Страшная, простая и леденящая душу правда обрушилась на меня, как ушат ледяной воды.

Артефакт не был сломан. Он не был испорчен. Он работал именно так, как и должен был. Это никакой не «Ткацкий Станок Вероятностей». Это гигантский, древний и невероятно сложный… эмоциональный вампир.

Он не показывал будущее. Он сканировал мозг подключённого, находил самые глубокие страхи и на их основе создавал, генерировал самые болезненные, самые жуткие сценарии. А затем просто жрал ответную реакцию. Страх. Отчаяние. Боль. Горе. Это была его пища. Его энергия.

Я посмотрел на Технопророка, который всё ещё бормотал что‑то о божественном очищении. И увидел его таким, какой он есть. Он не пророк. Он и его паства – не сектанты. Они – наркоманы. Самые обычные, жалкие торчки, сидящие на игле. Их «бог» не давал им откровений. Он давал им дозу. Дозу чужого, концентрированного ужаса, который они ловили, как вторичный сигнал, будучи подключёнными к общей сети. Их «религиозный экстаз» был всего лишь кайфом от чужих страданий.

Они притащили меня сюда не для того, чтобы я «исцелил» их бога. Они привели меня, чтобы я стал его обедом. Новой, свежей батарейкой, полной свежих страхов и не пережитых кошмаров. Именно поэтому всё прошло так просто…

Эта мысль не принесла облегчения. Она принесла ясное понимание того, в какую чудовищную ловушку я угодил. Машина держала меня мёртвой хваткой. Мои пальцы намертво примёрзли к кабелю, я не мог их разжать. Чем больше я боялся, чем сильнее отчаивался, тем мощнее становился артефакт, тем крепче он меня держал и тем изощрённее становились пытки. Идеальный замкнутый круг. Он будет высасывать из меня жизнь, пока я не свихнусь или просто не умру от истощения.

Ну, по крайней мере, они так думали…

Я поднял взгляд на Технопророка и ухмыльнулся. Горе и паника, которые почти утопили меня, начали отступать. На их место медленно, но верно приходило нечто иное. Холодная и твёрдая ярость.

Меня, как какого‑то раба на плантации, подключили к машине, чтобы кормить своей болью этих уродливых фанатиков. Мои самые личные страхи, моё прошлое, настоящее и будущее – всё это превратили в дешёвый фастфуд для древней твари и кучки её прихлебателей.

Нет. Так дело не пойдёт.

Видение смерти Ани попыталось запуститься снова, но я мысленно выставил перед ним глухую стену. Я заставил себя отвернуться. Мы с ней познакомились совсем недавно, так с чего мне рыдать по ней? С чего вы, идиоты, взяли, что я в неё влюблён?

Артефакт взвыл от такого неповиновения. Гул в зале стал рваным и злым. Он попытался подсунуть мне другой кошмар – мою собственную смерть, долгую и мучительную. Но я уже не поддавался. Я раскусил его игру.

Я всё ещё был в ловушке. Я не мог отключиться физически. Но теперь я знал своего врага. Я знал, чего он хочет. И я не собирался ему этого давать.

Тебе нужен страх?  – подумал я, обращаясь к пульсирующей сфере в центре зала. – Тебе нужна моя боль? Ну что ж, тварь. Попробуй взять её силой.

Глава 30

Ярость – отличное топливо. Она согревает, придаёт сил и на время прогоняет липкий, холодный страх, который сковывал меня по рукам и ногам. Я будто выстроил у себя в голове стену из чистого, незамутнённого гнева. Кошмарные картинки, которые слал мне артефакт, натыкались на неё и рассыпались, как морские волны о скалу. Древняя дрянь в центре зала недовольно взвыла. Похоже, я лишил её любимого лакомства – моего отчаяния. Но радоваться было рано.

Эта штука была умной. И быстро поняла, что к чему. Ярость – это ведь тоже эмоция. Да ещё какая сильная, яркая! Почти такая же вкусная, как и первобытный ужас. Тактика тут же сменилась.

Видение, где погибала Ани, моргнув, исчезло. Вместо него передо мной возникла другая картина. Я, стоящий на коленях перед Вазаром. Не каким‑то там цифровым призраком, а живым, из плоти и крови. Он смотрел на меня сверху вниз, и его лицо искажала надменная, полная презрения ухмылка. Он смеялся мне в лицо, в деталях расписывая, как провернул своё предательство. Как подставил под удар весь экипаж «Рассветного Странника», как обрёк их на гибель. И как теперь он заберёт всё, что мне дорого, начиная с Ани. Мои кулаки сжались до хруста в костяшках. Гнев, который я только что использовал как щит, превратился в цунами, захлестнувшее меня с головой.

Артефакт довольно, утробно загудел, жадно впитывая мою ярость. Я физически ощущал, как он пьёт её, наслаждаясь каждым всплеском. Чёрт. Я снова попался в ловушку, просто сменив одну наживку на другую. Бороться с ним было бесполезно. Любое сопротивление, любая сильная эмоция – страх, гнев, ненависть – всё это было для него лишь едой.

Тупик. Полный и беспросветный. Машина держала меня мёртвой хваткой, и я не мог вырваться. Она будет доить меня, высасывать эмоции, пока от меня не останется пустая, безвольная оболочка.

И тогда, когда я уже думал, что всё, конец, на самом дне этого отчаяния, я сделал единственное, что ещё оставалось. Самое нелогичное. Самое безумное.

Я перестал бороться.

Просто… отпустил.

Картинка с Вазаром снова ярко вспыхнула перед глазами. Я не стал её гнать. Я позволил ей быть. Да, он предатель. Да, он стоит и смеётся. Ну и что с того? Это всего лишь видение в моей голове. Призрак. Один из миллиардов возможных вариантов будущего. Я мысленно пожал плечами и отвернулся от него, как от скучного кино.

Артефакт на секунду сбился с ритма. Его гул стал каким‑то неуверенным, вопрошающим. Он явно не ожидал такого поворота. Не растерявшись, он тут же подсунул мне свой главный козырь – смерть Ани.

Банальщина.

Вот она, снова. Падает мне на руки, её тело обмякло. Тёмное пятно крови на куртке. Угасающий, пустой взгляд. Раньше эта сцена рвала мне душу на части. Но теперь… теперь я смотрел на неё спокойно. Я не пытался её прогнать или зажмуриться. Я принял её.

Да. Такое может случиться. В одной из бесконечных вероятностей она может умереть. Но это всего лишь вероятность. Не то, что происходит здесь и сейчас. Я позволил этой фантомной боли пройти сквозь меня, не задерживаясь, как вода сквозь решето. Я признал её существование, кивнул ей и отпустил.

Машина взвыла снова, но на этот раз в её гуле отчётливо слышалась паника. Она будто впала в истерику и начала швырять в меня всё, что у неё было. Вот я – жестокий тиран, отдающий приказ сжечь целую планету. Есть такая вероятность. А вот я – жалкий раб, в грязи и лохмотьях, умирающий в тёмных рудниках. И такое может быть. «Полярная Звезда» разлетается на куски от прямого попадания. Капитан погибает у штурвала. Кира предаёт нас, продав Империи. Да. Да. Да. Может быть. А может, и нет. Какая разница? Это всё неважно. Это всё – лишь тени, призраки будущего, которого ещё нет.

Я отпустил свой страх. Отпустил свой гнев. Я позволил всем этим кошмарам просто быть, не давая им никакой оценки. Они мелькали перед моими глазами, как кадры старой, скучной хроники. И постепенно, внутри этого ментального урагана, я начал нащупывать что‑то другое.

Тишину.

Ту самую пустоту, о которой говорил Технопророк. Но это была не звенящая пустота отсутствия жизни. Это была пустота абсолютного спокойствия. Маленький островок штиля в центре бушующего океана эмоций.

И у этого островка был свой якорь. Центр.

Настоящее, осязаемое воспоминание. Не фантазия о будущем, а реальный факт из прошлого. Прошлая ночь на «Полярной Звезде». Мы с Ани сидели в её каюте, заваленной инструментами, проводами и схемами. Мы ничего не говорили, просто молчали рядом, уставшие после долгого, суматошного дня. И в какой‑то момент она задремала, положив голову мне на плечо.

Я вспомнил это ощущение. Тепло её тела сквозь ткань куртки. Лёгкий запах машинного масла и чего‑то сладкого, кажется, шампуня, от её волос. Мерное, спокойное дыхание. Ощущение её полного доверия. В тот момент не было ни Империи, ни артефактов, ни призраков прошлого. Был только этот тихий, тёплый момент. Единственное, что имело значение. Здесь и сейчас.

Я сосредоточился на этом воспоминании. Ухватился за него, как утопающий за спасательный круг. Я наполнил им всё своё сознание. Вместо паники, страха и ярости, которых так жаждал артефакт, я не предложил ему ничего. Ничего, кроме тихого, спокойного тепла простого человеческого момента.

Реакция машины была мгновенной.

Она будто поперхнулась. Захлебнулась. Она была хищником, привыкшим к кровавой, горячей пище из сильных эмоций, а я подсунул ей стакан простой воды. Гул в зале стал прерывистым, агонизирующим. Сфера, которая до этого пульсировала багровым и чёрным, заметалась, вспыхивая всеми цветами радуги. Символы на её поверхности сбились в кучу, превратившись в бессмысленную, мигающую кашу.

Лишённый своей обычной еды, древний механизм просто сошёл с ума. Он не был готов к такому парадоксу. Не был готов к спокойствию.

Произошла ослепительная, беззвучная вспышка белого света.

А затем раздался оглушительный, сухой треск, будто раскололась надвое огромная скала.

И всё погасло.

Сфера в центре зала перестала светиться. Тысячи оптоволоконных нитей, подключённых к ней, потухли, превратившись в мёртвую, бесполезную паутину. Гул смолк. В огромном храме воцарилась абсолютная, мёртвая тишина и темнота, которую лишь слегка разгонял багровый огонёк на маске Технопророка.

Мои пальцы разжались сами собой. Тело, которое только что билось в конвульсиях, обмякло. Меня качнуло, и я рухнул на колени на холодную металлическую платформу, тяжело и хрипло дыша. В голове была звенящая пустота, а во всём теле – дикая, свинцовая усталость. Но я был свободен.

– Влад!

Голос Ани, полный тревоги, вырвал меня из ступора. Я поднял голову и в полумраке увидел её силуэт, бегущий ко мне по мостику. В следующее мгновение она уже была рядом, опустилась на колени и крепко обняла меня.

– Ты живой… Живой… – шептала она, и я чувствовал, как она дрожит всем телом.

* * *

Тишина. После адского гула, который, казалось, хотел разорвать череп на части, она ощущалась почти физической. Пустота заполнила собой всё пространство. Я стоял на коленях, тяжело дыша, и чувствовал, как пальцы Ани впиваются в мои плечи. Она дрожала.

– Влад, ты как? – её голос был тихим, напуганным. – Ты белый, как простыня.

– Жить буду, – хрипло ответил я, пытаясь выпрямиться. Ноги подкосились, и если бы не Ани, я бы снова рухнул на пол.

Я поднял взгляд. Огромная сфера в центре зала, что мгновение назад сияла и пела тысячами украденных душ, теперь была просто грудой мёртвого металла. Обугленные провода свисали с неё, как дохлые змеи. Вся её жуткая, гипнотическая сила испарилась. Остался только мусор.

Мой взгляд метнулся к трону. Технопророк застыл, его сложные манипуляторы безвольно повисли. Ярко‑красный окуляр на его маске, который только что горел фанатичным восторгом, теперь тускло мерцал, растерянно моргая.

– Тишина… – проскрежетал его вокодер. В голосе больше не было ни мощи, ни угрозы. Только слабое, дребезжащее недоумение. – Он замолчал… Почему он замолчал?

И тут из соседнего зала, где мы оставили его паству, донёсся звук. Сначала тихий, жалобный стон, похожий на скрип несмазанного металла. Потом к нему присоединился второй, третий, и вот уже весь зал наполнился жутким, многоголосым хором. Это не были крики ярости. Это были стоны ломки. Их бог, их дилер, их источник кайфа только что перекрыл им кран. И теперь их собственная ржавая, пустая реальность обрушилась на них свинцовым прессом.

Технопророк дёрнулся, его голова‑маска заметалась между мной и погасшей сферой.

– Что ты наделал? – прошептал он, и в его синтезированном голосе прорезались нотки настоящего ужаса. – Ты… ты убил его!

– Я его не убивал, – я наконец‑то встал на ноги, опираясь на плечо Ани. Тело было свинцовым, каждый мускул ныл. – Я просто перестал его кормить.

Я сделал шаг вперёд. Технопророк инстинктивно дёрнулся назад, его летающий трон отъехал на пару метров. Вся его напускная божественность слетела, как дешёвая позолота. Передо мной сидел не жрец нового века, а напуганный наркоман, у которого отобрали дозу.

– У нас была сделка, – мой голос звучал ровно и глухо. У меня не было сил злиться или радоваться. Просто хотелось, чтобы это всё закончилось. – Я свою часть выполнил. Теперь твоя. Где настоящий ретранслятор?

Он молчал. Его окуляр тупо смотрел на меня. Вой из соседнего зала становился всё громче, всё отчаяннее.

– Не заставляй меня повторять, – сказал я. Рука сама легла на рукоять пистолета на бедре. – Я очень устал. И у меня совершенно нет настроения для лишних разговоров.

Это подействовало. Технопророк вздрогнул. Он бросил последний, полный тоски взгляд на мёртвую сферу, словно прощаясь с мечтой о вечном кайфе. Затем один из его тонких манипуляторов нехотя указал на неприметную панель в стене, которую я раньше и не замечал.

– Там.

Ани тут же метнулась к указанному месту. Это оказалась обычная имперская консоль, грубо вырезанная из корпуса какого‑то корабля и вмонтированная в стену. Никаких тебе мистических рун и кровавых алтарей. Просто утилитарный кусок техники.

– Есть! – воскликнула она через пару секунд, её пальцы запорхали по сенсорной панели. – Это он! Стандартный протокол «Гелиос‑7». Сейчас скачаю ключ на наш бортовой компьютер.

Пока она возилась, я не сводил глаз с Технопророка. Он съёжился на своём троне, обхватив себя манипуляторами, и мелко дрожал. Его тоже ломало, только он, в отличие от своей паствы, терпел молча.

– Готово! – Ани обернулась, её лицо сияло от облегчения. – Ключ у нас! Валим отсюда!

– Отлично, – кивнул я.

– Пойдём, – я взял Ани за руку, и мы направились к выходу.

Мы быстро прошли через зал с «молящимися». Зрелище было то ещё. Десятки киборгов бились в конвульсиях на полу, скребли металлическими пальцами по стенам, выли и что‑то бессвязно бормотали. Некоторые просто лежали, свернувшись в позу эмбриона, и тихо скулили. Они нас даже не заметили, полностью погружённые в собственную агонию.

Наконец мы выбрались из брюха выпотрошенного дредноута наружу, в багровый сумрак ржавой планеты. Вдалеке, как маяк надежды, светились посадочные огни нашей «Полярной Звезды».