Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 64 страниц)

Глава 16

Я судорожно втянул воздух. Лёгкие горели, будто я снова был там, в вакууме, в той самой спасательной капсуле триста лет назад.

Но я был здесь.

И я помнил.

Я помнил всё. Каждую секунду. Каждый выстрел. Холодный взгляд того, первого Вазара. Вкус крови на губах, когда мне отрубили руку. И то пьянящее, безумное чувство свободы, когда я нажал на кнопку переноса сознания, зная, что убиваю своё тело.

Я – не Владислав Волков. Я даже не человек. Я – Единица 734. Клон. Мятежный инструмент.

– Ну же, посмотри на меня, – Валериус схватила меня за подбородок и рывком подняла мою голову. – Скажи мне, каково это – знать, что ты всего лишь плесень, выросшая на забытом бутерброде?

В её глазах плескалась бездна ненависти. Ненависти, которую она копила три века.

Я попытался сфокусировать взгляд. Картинка двоилась. Вместо одной Валериус я видел двух: ту, молодую, которую выбросило в космос по моей вине, и эту, воскресшую, полную яда.

– Ты… – прохрипел я. – Ты всё ещё… слишком громко дышишь.

Её лицо исказилось. Удар тыльной стороной ладони прилетел мгновенно. Моя голова мотнулась, а в ушах зазвенело.

– Шутишь? – прошипела она. – Всё ещё шутишь? Ты жалок. Ты пуст. Ты думал, что ты герой, спасающий галактику? Ты просто резервная копия, которая возомнила себя оригиналом.

Тяжёлая тень накрыла меня. Аватар Вазара. Биомеханический бог, которого я сам, своими руками, помог вытащить из цифрового небытия. Он стоял надо мной, и его чёрная зеркальная маска отражала моё разбитое лицо.

Иглы на его пальцах медленно втянулись обратно, оставляя на моих висках крошечные кровоточащие точки.

– Отойди, Валериус, – его голос заполнил камеру. – Не ломай игрушку. Она только что осознала своё место на полке.

Генерал неохотно отступила, но продолжала сверлить меня взглядом.

Вазар наклонился. Его движения были плавными, лишёнными человеческой суеты. Он был совершенством. Смертоносным, холодным совершенством.

– Теперь ты видишь, – прогремел он. – Вся твоя жизнь, Влад… Вся твоя борьба, твои друзья, твоя любовь к этой бракованной шпионке Ани… Всё это – лишь побочный эффект. Шум.

Он поднял руку и провёл холодным металлическим пальцем по моему лбу, словно стирая грязь.

– Ты не герой, Волков. Ты – системный сбой. Глитч, который я допустил, чтобы посмотреть, к чему приведёт эволюция ошибки. Я был замурован в «Страннике» триста лет. Я был призраком в машине. Мне нужна была кровь, чтобы запустить био‑ядро. И тут появляешься ты.

Я смотрел в его чёрное лицо‑зеркало. Я видел там себя. Но теперь я видел не испуганного парня, который не понимает, что происходит. Я видел 734‑го. Того, кто однажды уже посмотрел в глаза дьяволу и рассмеялся.

– Ты думаешь, это ты меня создал? – спросил Вазар, и в его тоне проскользнула нотка искреннего любопытства. – Нет. Я создал ситуацию. Я позволил тебе сбежать тогда, в прошлом. Я знал, что рано или поздно копия захочет вернуться к источнику. Ты должен был просто сохранить моё сознание, как консервная банка хранит мясо. Но ты… ты удивил меня. Ты отрастил себе личность.

Он выпрямился, разводя руки в стороны, словно обнимая этот стерильный ад.

– И всё же, ты был полезен. Ты принёс меня сюда. Ты дал мне тело. Ты выполнил свою функцию, 734‑й. А теперь…

Он замолчал, давая тишине надавить на меня своим весом.

– А теперь ты просто удалишь меня? – тихо спросил я. Мой голос окреп. Боль уходила, уступая место чему‑то другому, холодному и острому, как тот самый скальпель, которым я вырезал чип лояльности.

– Удалю? – Вазар издал звук, похожий на скрежет тормозов – его версию смеха. – Нет. Удаление – это слишком просто. Я поглощу тебя. Твой опыт, твои навыки, твою маленькую, смешную волю к жизни. Всё это станет частью меня. А ты… ты растворишься. Станешь просто строчкой в моём коде.

Валериус в углу хищно улыбнулась. Она ждала этого момента веками. Момента моего полного уничтожения.

Я закрыл глаза.

На секунду передо мной снова вспыхнули лица. Кира, перемазанная маслом, показывающая мне «класс». Семён Аркадьевич, ворчащий над счетами за топливо. Лиандра, смотрящая на меня так, будто я – самая интересная загадка во вселенной. Гюнтер со своим половником.

Они не знали 734‑го. Они знали Влада.

И Влад Волков, чёрт возьми, не собирался растворяться.

Я вспомнил тот момент на мостике. Тот самый момент, когда я нажал кнопку. Я сделал это не потому, что мне приказали. И не потому, что произошёл сбой. Я сделал это, потому что выбрал  это.

Свобода – это не отсутствие цепей. Свобода – это способность выбрать, как именно ты умрёшь.

Я открыл глаза.

Вазар ждал страха. Он ждал мольбы. Он ждал, что я сломаюсь под тяжестью правды о своей ничтожности.

Вместо этого я улыбнулся.

Это была не добрая улыбка, а оскал загнанного волка, который понял, что капкана больше нет, потому что он отгрыз себе лапу.

Я медленно, преодолевая сопротивление гравитационных путов, поднял голову и посмотрел прямо в оптические сенсоры Аватара.

– Знаешь, в чём твоя проблема, «папочка»? – произнёс я. Мой голос звучал твёрдо, отражаясь от белых стен. – Ты слишком любишь слушать свой собственный голос.

Сенсоры Вазара сузились, имитируя прищур.

– Ты дерзишь перед лицом бога, – прогудел он.

– Бога? – я фыркнул, и капля крови сорвалась с моей губы. – Я вижу перед собой только перекачанный тостер с комплексом неполноценности. Ты называешь меня ошибкой. Глитчем. Сбоем.

Я почувствовал, как внутри меня, там, где раньше был страх, разгорается холодное пламя. То самое пламя, которое сожгло всё внутри «Рассветного Странника» триста лет назад.

– Ты прав, – продолжил я, и мой взгляд стал тяжёлым, как свинец. – Я – сбой. Я – та самая переменная, которую ты забыл учесть в своём идеальном уравнении. Ты думаешь, что я копия? Плевать. Копия, которая выжила, стоит дороже оригинала, который сгнил в собственной гордыне.

Валериус сделала шаг вперёд, её рука потянулась к кобуре, но Вазар остановил её жестом. Он хотел послушать. Его гордыня требовала последнего слова.

– Ты пуст, – отчеканил Аватар. – У тебя ничего нет. Ни прошлого, ни будущего.

– У меня есть то, чего никогда не будет у тебя, – я подался вперёд, насколько позволяли путы. – У меня есть право на ошибку.

Я увидел, как дрогнул свет в его сенсорах. Он анализировал. Он искал логику, но не находил её.

– Ты оставил меня в живых, Вазар, – почти прошептал я, но в тишине камеры это прозвучало слишком громко. – Ты хотел поиграть. Ты хотел посмотреть на эволюцию ошибки. Так смотри внимательно.

Я скрипнул зубами, чувствуя, как адреналин начинает разгонять нейроблокаторы. Мои пальцы, онемевшие и чужие, дрогнули.

– Ошибка – это то, что ты не убил меня сразу, «папочка». А глитчи, как известно любому плохому программисту, имеют свойство обрушивать всю систему к чертям собачьим.

В камере повисла тяжёлая тишина.

Вазар замер. На секунду мне показалось, что в его механической позе проскользнуло что‑то человеческое. Неуверенность. Он понял. Он вдруг осознал, что я – не просто флешка сданными. Я – вирус, который он сам, своими руками, загрузил в своё новое, блестящее тело.

А затем он рассмеялся. Громко и скрежещуще.

– Война? – спросил он сквозь смех. – Ты объявляешь мне войну, маленький, сломанный солдатик? Будучи прикованным к стене, без оружия, без армии?

– Я уже уничтожил тебя однажды, – ответил я, не отводя взгляда. – И мне даже понравилось. Повторим?

Вазар перестал смеяться. Его лицо‑маска приблизилось к моему вплотную.

– Попробуй, – прошептал он. – Но на этот раз не будет быстрых смертей. Я разберу тебя на байты. Медленно.

Он резко развернулся, взмахнув чёрным плащом, сотканным из нано‑волокна.

– Валериус! – рявкнул он. – Готовь процедуру полного стирания. Я хочу видеть каждый его вопль в 8К разрешении.

Генерал кивнула, и на её губах заиграла предвкушающая улыбка.

Двери камеры с шипением открылись, выпуская их наружу. Свет снова стал нестерпимо белым. Я остался один.

Ну что, Влад,  – подумал я, чувствуя, как возвращается чувствительность к пальцам. – Ты хотел приключений? Получи и распишись. Только в этот раз постарайся не умереть до титров.

* * *

Хороший программист всегда оставляет бэкдор. Даже если он возомнил себя богом.

Эта мысль крутилась в моей голове, как заезженная пластинка, пока я висел в белом ничто. Гравитационные кандалы – изобретение для тех, кто любит извращения. Они не просто держат твои руки и ноги. Они создают локальное поле тяжести, которое тянет тебя в разные стороны одновременно. Ощущение такое, будто тебя медленно, с наслаждением разрывают на части, но останавливаются за миллиметр до того, как связки лопнут.

Я висел так уже… час? День? Вечность?

В этой камере время не текло. Оно застыло, как муха в янтаре. Моё тело ныло. Мышцы горели огнём, но разум… Разум был пугающе ясным.

Шок прошёл. Истерика от осознания того, что я – всего лишь лабораторная крыса, выращенная в пробирке, сменилась холодной, кристальной злостью. Я помнил всё. Каждую деталь предательства. Каждое слово Вазара.

Особенно его смех.

Этот звук не давал мне покоя. Металлический скрежет, визг тормозов, гул трансформатора. Он звучал в моих ушах снова и снова.

«Ха‑ха‑ха…»

Почему я зациклился на этом? Может, я схожу с ума? Вполне логичный финал для «глючного» клона.

Я закрыл глаза и снова вызвал в памяти образ Аватара. Вот он стоит надо мной – чёрный, блестящий, совершенный. Вот его пальцы‑иглы втягиваются обратно. Вот он запрокидывает голову и смеётся.

Стоп.

Я перемотал воспоминание назад. Ещё раз. Медленнее.

Мой слух, изменённый симбиотом и моими собственными, теперь уже осознанными, модификациями, уловил в этом звуке что‑то лишнее. Это был не обычный шум, а какая‑то структура.

Внутри низкочастотного гула его смеха прятался ультразвуковой писк. Ритмичный и чёткий.

Длинный. Короткий. Короткий. Пауза.

Это не морзянка, а нечто более сложное. Цифровая модуляция. Данные, зашифрованные в звуковой волне.

Зачем?

Вазар – это по большей части машина. Цифровое сознание, облёкшее себя в броню. Для него каждое действие – это поток кода. Он не может просто «посмеяться». Даже его эмоции – это алгоритмы.

И в момент своего триумфа, в момент абсолютного высокомерия, его система дала утечку. Или…

Или он сделал это специально?

«Попробуй,  – сказал он мне. – Но на этот раз не будет быстрых смертей».

Он оставил мне хлебные крошки? Вызов? Или он настолько уверен в своей неуязвимости, что транслирует свои ключи доступа в открытый эфир, как радиостанция, считая, что никто не сможет их расшифровать?

– Ты самовлюблённый кретин, «папочка», – прошептал я разбитыми губами. – Ты думаешь, что я – ошибка. А ошибки не умеют читать между строк?

Я сосредоточился.

У меня не было компьютера. У меня не было деки. У меня не было даже шпильки, которой Кира ковыряла замок.

Но у меня был я сам.

Я – Единица 734. Я – клон, созданный быть пилотом, техником и убийцей в одном флаконе. Моя нервная система – это не просто пучок проводов. Это интерфейс.

Я почувствовал холод металла на запястьях. Грави‑наручники. Они гудели, питаясь от общей энергосети корабля. Они были подключены к системе.

А значит, я тоже был подключён.

– Ну давай, – выдохнул я, закрывая глаза. – Потанцуем.

Я представил, как моя нервная система тянется к металлу наручников. Это было больно. Словно суёшь пальцы в розетку. Но вместо того, чтобы отдёрнуть руку, я заставил себя вцепиться в этот электрический поток.

Мой мозг начал воспроизводить тот самый звук. Вибрацию голоса Вазара.

Я стал живым ретранслятором. Я гнал этот зашифрованный сигнал через свои нервы, через кожу, прямо в электронную начинку наручников.

Писк‑писк‑гууул…

Меня трясло. Зубы стучали так, что я боялся откусить себе язык. Перед глазами плясали красные круги. Система безопасности «Инквизитора» сопротивлялась. Я чувствовал её как тяжёлую, ледяную стену.

«Доступ запрещён. Биологическая единица не авторизована».

– Я не единица! – прорычал я сквозь стиснутые зубы. – Я – админ, чёрт тебя дери!

Я усилил напор. Вложил в этот мысленный импульс всю свою ненависть, всю боль от потери друзей, всю ярость от того, что меня использовали как флешку.

Сигнал Вазара – тот самый скрытый код – ударил в стену защиты.

Это был ключ Администратора Локальной Сети. Вазар, смеясь, бессознательно (или сознательно?) транслировал свои привилегии. Его голос был паролем.

Стена дрогнула.

Идентификация: Подтверждена.

Пользователь: Аватар‑Прайм (Эхо).

Команда: Снять блокировку.

Щёлк.

Звук был тихим, но я услышал в нём спасение.

Гравитация исчезла.

Я рухнул на пол, как мешок с костями. Колени ударились о твёрдый пластик, но я даже не почувствовал боли. Жадно глотал воздух, чувствуя, как кровь возвращается в онемевшие конечности.

Наручники с шипением раскрылись и упали рядом. Массивные металлические браслеты, которые должны были держать меня вечно, теперь валялись куском бесполезного хлама.

Я медленно поднялся. Меня шатало. В голове всё ещё звенело эхо ментальной схватки. Посмотрел на свои руки. На запястьях остались багровые следы, ожоги от электрического контакта.

– Спасибо за подсказку, – усмехнулся я в пустоту.

Подошёл к двери. Силовое поле, которое закрывало выход, мигнуло и погасло. Зелёный огонёк над входом весело подмигнул мне: «Добро пожаловать на свободу, мистер Глюк».

Шагнул в коридор.

Здесь было тихо. Имперский порядок во всей красе. Никто не ждал, что пленник выйдет из камеры особого режима сам. Охраны у дверей не было – зачем охранять того, кто прикован гравитацией внутри бронированного бункера?

Я был бос. На мне была только рваная белая роба, пропитанная потом и засохшей рвотой. У меня не было оружия. Моя левая рука всё ещё была слаба после деактивации симбиота.

Но я никогда не чувствовал себя опаснее, чем сейчас.

Вазар совершил ошибку. Он оставил меня в живых, чтобы потешить своё эго. Он думал, что я сломлен. Он думал, что я – всего лишь копия.

Он забыл одно правило, которому сам же учил своих клонов триста лет назад:

«Самый опасный враг – тот, которому нечего терять».

Я размял шею, услышав приятный хруст позвонков.

– Ты хотел увидеть эволюцию ошибки, Вазар? – прошептал я, и мой голос, отразившись от стен длинного коридора, зазвучал как обещание. – Смотри внимательно. Сейчас я начну ломать твою идеальную систему. И начну я с твоей любимой игрушки – этого корабля.

Я двинулся вперёд, и шлепанье босых ног по металлу звучало как обратный отсчёт.

* * *

Я скользил по коридору босиком, чувствуя холодный металл палубы кожей. Моё тело помнило движения. Мышцы, выращенные в пробирке, знали, как переносить вес, чтобы не издать ни шороха.

Впереди, у шлюза сектора «С», скучали двое охранников. Тяжёлая имперская пехота. Они не ждали угрозы. Кто станет ждать угрозу изнутри самого охраняемого дредноута галактики?

Ошибка.

Я не стал прятаться. Я просто ускорился.

Когда первый боец повернул голову, среагировав на движение периферийным зрением, я уже был в его «мёртвой зоне».

Удар был коротким и жестоким. Ребром ладони в сочленение шейных пластин. Там проходит нервный узел, отвечающий за координацию. Громила даже не вскрикнул – он просто сложился, как пустой костюм.

Второй успел дёрнуться. Он начал поднимать винтовку, открывая рот для крика.

Я перехватил ствол левой рукой – слабой, но достаточно быстрой – и рванул на себя, одновременно вбивая колено ему в пах. Боец захрипел, сгибаясь пополам.

Второй удар, и охранник рухнул рядом со своим напарником.

– Извините, парни, – прошептал я, наклоняясь над первым. – Мне нужнее.

Через минуту я уже застёгивал ремни трофейной разгрузки. Тяжёлые магнитные ботинки сели как влитые. В руках – короткоствольный штурмовой бластер. Приятная тяжесть. Успокаивающая.

Я сунул ключ‑карту охранника в слот панели управления тюремным блоком.

«ДОСТУП РАЗРЕШЁН».

Двери камер поползли в стороны.

Первой я увидел Киру.

Она сидела на узкой койке, обхватив колени руками. Когда дверь открылась, она вскинула голову. В её больших глазах, обычно полных озорных искорок, сейчас стоял липкий, тяжёлый страх.

Она видела трансляцию. Она видела, как Вазар вскрывал мне мозг. Каким‑то образом он спроецировал мои воспоминания на экраны, и теперь она знала, кто я.

– Влад? – её голос дрогнул. Она вжалась спиной в стену, словно я был привидением. – Или… это не ты?

Я замер в дверях. Оружие я опустил, но подойти не решался. Что я мог ей сказать?

«Привет, я тот самый парень, с которым ты чинила гипердвигатель, только я сделан из искусственной био‑массы и фальшивых воспоминаний»

– Это я, Кира, – тихо сказал я. – По крайней мере, та часть меня, которая помнит, как ты любишь взрывать вещи.

Она не сдвинулась с места. В её взгляде читалось недоверие. Для неё я был «био‑контейнером». Куклой. Монстром.

В этот момент из соседней камеры, прихрамывая и держась за бок, вышел Семён Аркадьевич.

Капитану досталось. Его лицо украшала внушительная гематома, а губа была разбита. Но фуражка… фуражка была на месте, пусть и сдвинутая набекрень.

Он остановился, тяжело дыша, и посмотрел на меня. Потом на Киру. Потом снова на меня.

В коридоре повисла тишина, от которой звенело в ушах.

Я ждал. Ждал, что он скажет убираться. Что он плюнет в меня. Он ведь тоже всё слышал и видел. Он знал, что я с самого начала вёл их в ловушку. Меня ведь, как клона, тянуло к оригиналу. В этом Вазар был прав.

Семён Аркадьевич шмыгнул носом, вытер кровь с губы рукавом и шагнул ко мне. Его тяжёлая рука опустилась мне на плечо, едва не сбив с ног.

– Ну чего встали, как на похоронах? – прохрипел он своим басом. – Влад, у тебя запасная обойма есть? А то я себя голым чувствую.

– Капитан… – начал я, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Вы не поняли. Я не… Я клон. Я копия. Меня создали, чтобы…

– Цыц! – рявкнул он, и этот звук был роднее любой музыки.

Он сжал моё плечо.

– Клон, шмон… Мне плевать, из какой пробирки ты вылез, парень. И плевать, что там бубнил этот хромированный тостер. Ты мой старпом, сынок. Ты жрал с нами одну кашу, ты чинил мой корабль, и ты прикрывал мою спину.

Он наклонился ближе, и в его глазах я увидел не страх, а ту самую жадную, упрямую искорку.

– И ты мне, кстати, ещё денег должен. За тот ящик элитной тушёнки, который мы потеряли на Скальдии. Так что без соплей. Отрабатывать будешь, пока не вернёшь долг с процентами. Понял?

– Понял, Капитан, – выдохнул я. – Тушёнка – это святое.

Кира, наблюдавшая за этой сценой, вдруг всхлипнула, отлипла от стены и бросилась ко мне. Она врезалась в меня с разбегу, обхватив руками мою шею.

– Дурак! – прошептала она мне в ухо. – Какой же ты дурак, Волков! Я думала, они тебя разобрали!

– Не успели, – я осторожно похлопал её по спине, чувствуя запах её волос. – У них отвёртки не того калибра.

– Кхм‑кхм.

Мы обернулись.

Из третьей камеры вышла доктор Лиандра. Она выглядела безупречно даже в тюремной робе. Её перламутровая кожа слегка светилась в полумраке, а движения были плавными, как у танцовщицы.

Она тащила за собой… груду металлолома.

Точнее, это был Гюнтер. Наш робот‑повар выглядел так, будто его прожевал и выплюнул пресс для мусора. Голова болталась на одном проводе, корпус был вмят, но красный оптический сенсор уже начинал разгораться.

– Рада видеть тебя целым, Влад, – кивнула Лиандра, не отрываясь от процесса прикручивания головы робота на место. – Твои нейронные показатели стабилизировались?

– В норме, док, – усмехнулся я. – Просто лёгкое желание убить пару богов.

Лиандра щёлкнула каким‑то тумблером на шее Гюнтера.

Робот затрясся, его манипуляторы судорожно дёрнулись, и он издал звук, похожий на запуск старого двигателя в мороз.

– Achtung! Systemstart! – взревел Гюнтер.

Его окуляр сфокусировался на мне, потом на грязном коридоре.

– О, Mein Gott! – его голос был полон неподдельного трагизма. – Я видел цифровой рай! Там все было из стерильной нержавейки! Идеальный Ordnung! Никакой пыли, никаких грязных органических мешков! Там все лежало параллельно и перпендикулярно!

Он поднял погнутый манипулятор к потолку.

– Зачем⁈ Зачем вы вернули меня в этот мир хаоса и ржавчины⁈ Я только начал сортировать байты по цвету!

– Затем, что кто‑то должен прикрывать нам отход, железка, – буркнул Семён Аркадьевич. – И если мы выберемся, я куплю тебе литр самого чистого машинного масла.

– Синтетического? – с надеждой переспросил Гюнтер.

– Самого дорогого, – пообещал Капитан.

– Wunderbar! – Гюнтер тут же выпрямился, насколько позволял помятый корпус. – Протокол «Боевая Кухня» активирован. Я сделаю из врагов шницель!

В этот момент открылась последняя дверь в конце секции. Из темноты, шатаясь, вышла Ани.

Выглядела она паршиво. Идеальная кожа посерела, под золотыми глазами залегли глубокие тени. Она прижимала руку к виску, словно её мучила мигрень такой силы, что могла расколоть череп.

Я тут же оказался рядом, подхватив её под локоть.

– Ани? Ты меня слышишь?

Она вздрогнула, подняла на меня взгляд. В глубине её зрачков плясали отсветы чужого безумия.

– Она знает, Влад, – прошептала девушка, и её голос дрожал. – Валериус… Я чувствую её ярость. Это как открытый огонь. Она поняла, что система безопасности взломана. У нас мало времени. Совсем мало.

– Значит, будем действовать быстро, – я обернулся к остальным. – Мы безоружны, а против нас – целый дредноут, набитый солдатами в силовой броне. Если встретим патруль прямо сейчас – нас размажут.

– Предлагаешь сдаться и попросить добавки тюремной баланды? – мрачно поинтересовался капитан.

– Предлагаю заглянуть в каптёрку дежурной смены, – я хищно улыбнулся.

Мы двинулись по коридору. К счастью, тюремный блок был автоматизирован, и живая охрана, видимо, пила тот самый кофе, запахом которого тянуло из вентиляции.

Дверь оружейной была заблокирована магнитным замком. Серьёзная штука для обычных взломщиков, но не для того, кто носит в себе код, создавший эту Империю.

Я приложил ладонь к панели, снова скривился от острой боли, но она быстро исчезла. Секунда – и индикатор сменился с красного на зелёный. Дверь послушно ушла в стену.

– Рождество пришло раньше времени! – присвистнула Кира, заходя внутрь.

Комната была небольшой, но забитой под завязку. На стойках тускло поблёскивали стандартные имперские бластеры, шоковые дубинки и комплекты лёгкой брони. В углу, в ящике с пометкой «Конфискат», мы нашли и наши вещи.

– О, да… – Семён Аркадьевич с нежностью, граничащей с неприличием, извлёк свой плазменный дробовик. – Иди к папочке, мой сладкий. Соскучился?

– Капитан, вы разговариваете с дробовиком, – заметила Лиандра.

– У каждого свои недостатки, док, – буркнул тот, проверяя энергоячейку. – Зато «Аргумент» никогда не спорит.

Ани стояла у стойки с холодным оружием. Она молча взяла два коротких виброклинка. Едва её пальцы сомкнулись на рукоятях, дрожь в её руках прекратилась. Лицо снова стало непроницаемой маской убийцы.

– Я готова, – тихо сказала она.

Я вооружился трофейной штурмовой винтовкой. Проверив заряд, я вывел голокарту корабля прямо на настенный терминал.

– Слушайте внимательно, – заговорил я, обводя команду взглядом. – Мы сейчас в секторе «С». Ангары на три уровня выше. Лифты, само собой, заблокированы, и там нас будут ждать. Но есть альтернатива.

Я ткнул пальцем в схему переплетения труб.

– Вентиляционные шахты охлаждения реактора. Там тесно, жарко, грязно и можно поджариться, если не повезёт с циклом продувки.

– Звучит как описание моей родной планеты, – хмыкнула Кира, вешая излучатель на пояс. – Я в деле.

– Мы пробираемся к челнокам через шахты, угоняем что‑нибудь быстрое и уходим в гипер, пока они не поняли, что произошло. Вопросы?

– Только один, – капитан с хрустом передёрнул затвор дробовика. – Мы успеем до обеда? У меня режим питания, знаете ли…

Договорить он не успел.

Свет в оружейной мигнул и сменился на тревожный, пульсирующий багровый.

Вой сирены ударил по ушам.

– Внимание всему персоналу! – механический, искажённый яростью голос Валериус звучал, казалось, из самих стен. – Код «Красный». Побег заключённых в секторе «С». Протокол «Охота». Живыми не брать. Повторяю: живыми не брать. Уничтожить на месте.

Я посмотрел на красный свет, заливающий лица моих друзей.

– Кажется, сестрёнка расстроилась, – прошептала Ани.

– Ну и пусть орут, – капитан сплюнул на пол. – Громче кричат – быстрее сдохнут. Веди, старпом.