Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 64 страниц)

Глава 17

Нас прижали в грузовом ангаре.

– Голову вниз! – рявкнул я, вдавливая Киру в пол за массивным ящиком с маркировкой «Огнеопасно».

Над ухом просвистел плазменный сгусток, оставив на металле контейнера дымящуюся борозду. Ани, скользнувшая тенью рядом со мной, ловким движением виброклинка отбила шальной луч, метивший мне в плечо. Её лицо оставалось непроницаемой маской, лишь золотые глаза хищно сузились, сканируя периметр.

Имперская элита. Отряд «Эгида». Чёрная матовая броня, слаженность роя, ни одного лишнего движения. Они не палили в белый свет, как ковбои. Они методично отсекали нам пути к отступлению, загоняя в угол, как крыс.

– Их слишком много! – прокричал Семён Аркадьевич, высовываясь из‑за укрытия и стреляя из своего дробовика. – У меня заряд на исходе! Ани, детка, сделай же что‑нибудь!

– Я не могу подобраться, – её голос был холодным и спокойным, контрастируя с грохотом боя. – Плотность огня критическая.

– Влад, мы не прорвёмся к шаттлу! – голос Киры дрожал, её пальцы судорожно сжимали шокер. – Там перекрёстный огонь!

Я закрыл глаза на секунду.

Я был простым парнем. У меня больше не было боевых имплантов, встроенных в кору мозга, или биомеханических рук, способных рвать сталь. Моё тело было обычным, человеческим, уязвимым для любой пули. Но в моей голове жило кое‑что пострашнее технологий.

Память.

Память сотен моих предшественников. И я знал тактику «Эгиды». Я знал их протоколы, потому что в одной из прошлых жизней я сам их писал.

– Отставить панику, – мой голос изменился. Он стал жёстче, ниже, в нём зазвенела сталь. – Мы не будем прорываться. Мы будем доминировать.

Я перехватил винтовку поудобнее.

– Гюнтер! – скомандовал я. – Позиция двенадцать часов. Мне нужно мобильное укрытие. Живо!

– Jawohl, Herr Kommandant! – отозвался робот из‑за штабеля труб. – Но я протестую! Использование шеф‑повара высокой кухни в качестве танка нарушает Желвенскую конвенцию и санитарные нормы!

– Выполнять! Ани, прикрой «самовар»! – гаркнул я.

Грохот металла заглушил выстрелы. Гюнтер, лязгая манипуляторами, рванул с места. Он не стал стрелять. Он просто врезался своим массивным корпусом в останки старого погрузчика, оторвал от него кусок лобовой брони размером с дверь и выставил перед собой.

Ани метнулась следом. Она двигалась с нечеловеческой скоростью, используя массивную тушу робота как щит, перепрыгивая от укрытия к укрытию и не давая имперцам зайти Гюнтеру во фланг.

– За мной! – крикнул я команде. – Двигаемся за ними!

Мы рванули вперёд. Плазменные лучи «Эгиды» забарабанили по импровизированному щиту Гюнтера, высекая фонтаны искр.

– Mein Gott! – вопил робот, пятясь, но удерживая позицию. – Они портят мою полировку! Это вандализм! Я буду жаловаться в профсоюз галактических дворецких!

Пока Гюнтер принимал на себя основной урон, а Ани короткими, жалящими выпадами отгоняла смельчаков, пытающихся подобраться ближе, я искал глазами терминал. Никакого взлома силой мысли – я не киборг. Мне нужны были пальцы и знания.

– Внимание, отряд «Эгида»! – я набрал полные лёгкие воздуха, перекрикивая канонаду. – Код авторизации: Дельта‑Семь‑Зеро! Приказ: перегруппировка! Фланговый манёвр отменён!

Солдаты Империи замешкались. Это была доля секунды – заминка, вызванная противоречием между приказом их лейтенанта и приоритетным кодом из старых уставов, которые я помнил наизусть. Они были обучены подчиняться, и это была их главная слабость.

– Кира! – я толкнул техника к терминалу управления турелями, который виднелся в десяти метрах. – Твой выход!

– Что делать⁈ – она подскочила к панели, её пальцы запорхали по сенсорам. – Тут шифрование военного уровня!

– Не ломай его! – я высунулся из‑за спины Гюнтера и срезал одиночными двух солдат. – Вводи пароль администратора! Пиши: «Абсолют‑Нова‑Восемь»!

– Откуда ты?.. – её глаза расширились, но руки уже вбивали символы.

– Делай! Код угрозы: «Биологическая опасность, уровень Три»! Перепиши протоколы «свой‑чужой»! Назначь униформу «Эгиды» как вражескую сигнатуру!

– Есть!

Солдаты «Эгиды» поняли, что их дурачат. Командир отряда, высокий боец с красными шевронами, заорал:

– Игнорировать голос! Это дезинформация! Огонь на поражение! Все орудия на терминал! И убейте эту девку с мечами!

Плотность огня возросла. Щит Гюнтера уже раскалился докрасна. Ани, отбив очередной выстрел, зашипела – плазма задела её плечо, опалив стелс‑костюм (о да, она нашла своего «Призрака»).

– Лиандра! – я посмотрел на доктора. Она сидела за ящиком, сжимая в руках игольчатый пистолет.

– Я здесь, Влад.

– Видишь сочленения под мышками и на шее? – я указал сектором обстрела на наступающую тройку. – Я подсвечу. Ты режешь.

Я активировал лазерный целеуказатель винтовки. Красная точка заплясала на броне переднего штурмовика.

– Принято.

Ф‑ф‑фьють, ф‑ф‑фьють, ф‑ф‑фьють…

Игольчатый пистолет работал почти бесшумно. Но эффект был чудовищным. Тонкие иглы из мономолекулярного сплава входили точно в уязвимые места, которые я знал по собственному опыту ношения такой брони. Штурмовики падали один за другим, хватаясь за горло.

– Хорошая работа, док, – выдохнул я. – Кира, сколько ещё⁈

– Готово! – взвизгнула девушка, ударяя кулаком по клавише ввода. – Жрите, ублюдки!

Под потолком ангара что‑то щёлкнуло. Десятки автоматических турелей, висевших в спящем режиме, ожили. Их сервоприводы жужжали, разворачивая стволы. Сканеры прошлись по залу зелёными лучами, наткнулись на чёрную броню «Эгиды» и мгновенно сменили цвет на красный.

«ЦЕЛЬ ЗАХВАЧЕНА. БИО‑УГРОЗА ПОДТВЕРЖДЕНА».

– Ложись! – заорал я, падая на пол и утягивая за собой Ани.

Ад разверзся. Турели открыли шквальный огонь. Тяжёлые крупнокалиберные пули и сгустки энергии обрушились на имперских солдат сверху. Элита Империи, привыкшая быть охотниками, внезапно оказалась в тире в качестве мишеней.

Крики, грохот, звон гильз о металл. Броню рвало в клочья.

– О да! – Семён Аркадьевич хохотал, глядя на этот хаос и придерживая фуражку. – Вот это я понимаю – дружественный огонь! Учитесь, салаги, пока я жив!

Через минуту всё было кончено. Отряд «Эгида» перестал существовать. Турели, не найдя больше целей с вражескими метками, снова ушли в режим ожидания, хищно поводя стволами.

Наступила тишина, которая заставил задуматься – почему турели не стреляли по нам?

Мы поднялись. Гюнтер отбросил искорёженный кусок погрузчика, который дымился и был похож на решето.

– Мой суп… – грустно произнёс он, осматривая царапину на своём корпусе. – Кто оплатит моральный ущерб? Я требую компенсацию за стресс!

Мы двинулись к дальнему концу ангара, где стояли спасательные челноки. До свободы оставалось метров двести.

Внезапно воздух в ангаре изменился.

Стало невыносимо жарко, словно мы шагнули в доменную печь. Ани замерла, её тело напряглось.

– Нет… – прошептала она, глядя на главные ворота. – Только не она.

Тяжёлые взрывозащитные створки – многотонная плита из композитной стали – начали менять цвет. Сначала они стали вишнёвыми. Потом ярко‑оранжевыми. Потом ослепительно‑белыми.

Металл поплыл. Он тёк вниз густыми, светящимися каплями, как воск свечи. Запахло так резко, что перехватило дыхание.

– Назад! – заорал я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. – Все назад!

Ворота просто исчезли, превратившись в лужу расплавленного шлака на полу.

В проёме, в мареве раскалённого воздуха, стояла фигура.

Она была огромной. Тяжёлая штурмовая броня класса «Фурия», выкрашенная в матовый чёрный с золотой окантовкой. За плечами гудели активные плазменные излучатели, создавая вокруг неё ореол искажённого пространства.

Генерал Валериус.

Она сделала шаг, и её бронированный сапог погрузился в расплавленный металл, даже не заметив этого. Шлем с Т‑образным визором повернулся в нашу сторону.

– Ты думал, что сможешь украсть мои игрушки, натравив их друг на друга? – её голос звучал как гром. – Неплохо, 734‑й. Но есть вещи, которые не взламываются.

Её шлем чуть повернулся, фиксируясь на Ани.

– Здравствуй, сестра. Ты всё ещё играешь в куклы с этим бракованным мусором?

Ани вышла вперёд, закрывая меня собой. Её руки легли на рукояти клинков.

– Не смей его трогать, Валериус.

– Трогать? – генерал рассмеялась. – О нет, дорогая. Я собираюсь его разобрать.

Она подняла руку. Перчатка вспыхнула фиолетовым псионическим пламенем, смешанным с плазмой реактора костюма.

– Бегите к шаттлу! – крикнул я, понимая, что обычное оружие против этой ходячей крепости бесполезно, а у меня нет ничего, кроме бластера и дерзость. – Я её отвлеку!

– Ты сдохнешь! – взвизгнула Кира.

– Это приказ! – рявкнул я так, что у самого заложило уши. – Ани, уводи их! Живо!

Но Ани не сдвинулась с места.

– Я больше не бегаю, – тихо сказала она.

Валериус усмехнулась – я почувствовал эту усмешку даже через броню.

– Какая трогательная верность. Жаль, что она вам не поможет. Мамочка пришла наказать непослушных детей.

Генерал даже не замедлила шаг. Она просто подняла руку, и пространство вокруг неё сжалось.

– Мусор, – бросила она.

Невидимый молот ударил по турелям. Металл завизжал, лопаясь, как гнилая ткань. Орудия, которые минуту назад спасли нам жизнь, превратились в скрученные комки стали и посыпались вниз дождём из шрапнели.

– Влад! – крикнула Кира, прикрывая голову руками. – Мы не пройдём! Она нас размажет!

Мы смотрели на двух женщин, которые были зеркальным отражением друг друга. Одно лицо. Одни глаза. Только одна была закована в тяжёлую штурмовую броню, похожую на ходячую крепость, а вторая стояла в лёгком, облегающем стелс‑костюме «Призрак».

Молот и Игла.

Валериус остановилась. Её шлем с шипением ушёл в пазы воротника, открывая лицо, искажённое яростью.

– Ты… – прорычала она. – Дефект. Ошибка лаборатории. Ты смеешь стоять у меня на пути?

Она выбросила руку вперёд. Псионический удар, способный смять переборку, понёсся в Ани.

Я хотел крикнуть, броситься наперерез, но не успел.

Ани не сдвинулась с места. Она просто скрестила руки перед собой. Вокруг неё вспыхнул ментальный щит – тонкий и прозрачный, как стекло.

БАМ!

Ударная волна от столкновения двух воль выбила остатки стёкол в диспетчерской вышке под потолком. Меня отшатнуло назад, Гюнтер залязгал манипуляторами, пытаясь удержать равновесие.

Ани устояла. Она опустила руки и обернулась ко мне. В её золотых глазах не было страха. Только ледяная, спокойная решимость, от которой у меня защемило сердце.

– Уводи команду, Влад, – произнесла она тихо, но я услышал каждое слово. – Запускай двигатели.

– Я не брошу тебя! – рявкнул я, делая шаг к ней. – Мы дерёмся вместе!

– Нет, – она покачала головой. – Ты не сможешь её пробить. Только я знаю этот стиль. Это личное, Влад.

Она посмотрела на меня так, словно прощалась. Или обещала вернуться. С ней никогда не угадаешь.

– Бегите! – крикнула она, разворачиваясь к генералу.

Я скрипнул зубами. Она была права. Чёрт бы её побрал, она была права! Я здесь был бесполезен. Но мог спасти экипаж.

– К шлюзу! – скомандовал я, хватая Киру за плечо. – Живо! Гюнтер, Лиандра тащите капитана, если он отстанет!

Мы рванули к узкому техническому мостику, ведущему к площадке шаттлов. За нашими спинами начался ад.

– Ты жалка! – голос Валериус гремел на весь ангар. – У тебя нет ни цели, ни амбиций! Ты пуста, как и твой дружок‑клон!

Я оглянулся на бегу.

Валериус обрушила на мостик шквал плазмы. Ани не пыталась блокировать – она танцевала. Она проскользнула под смертоносным лучом, оттолкнулась от стены, взбежала по вертикальной балке и в прыжке полоснула виброклинками по силовому щиту «сестры». Искры брызнули фонтаном.

– Я не пуста! – голос Ани звенел сталью. – Я сама выбрала свою судьбу. А ты – всего лишь цепной пёс!

Это было последнее, что я видел, прежде чем мы нырнули в боковой коридор.

– Быстрее! – подгонял я Семёна Аркадьевича, который тяжело дышал, но не сдавался. – Шлюз прямо за поворотом!

Мы выскочили на финишную прямую. Вот он – спасательный челнок класса «Икар». Старый, побитый, но с рабочими двигателями. Шлюз был закрыт, но для Киры это вопрос десяти секунд.

– Кира, взламывай! – крикнул я. – Капитан, прикрывать тыл!

Девушка бросилась к панели управления.

– Сейчас, сейчас… – бормотала она, подключая деку. – Вазар заблокировал внешние контуры, но я пойду через систему кондиционирования…

– У нас нет времени на кондиционеры! – заорал я.

И тут воздух перед шлюзом сгустился.

Это было похоже на то, как если бы кто‑то взял кусок реальности и скомкал его, как бумажный лист. Пространство задрожало, пошло пиксельной рябью. Гравитация взбесилась – меня потянуло к полу, потом резко подбросило.

Из пустоты соткалась фигура.

Он был огромен. Метра три в высоту. Биомеханический колосс, тело которого было сплетено из чёрного металла и пульсирующих жил энергии Артефакта. Его движения были неестественно плавными, слишком быстрыми для такого размера.

Вазар.

Он стоял между нами и спасением.

– Нехорошо убегать, не попрощавшись.

– Назад! – я оттолкнул Киру за штабель ящиков. – Не высовываться!

Я знал, что у меня нет шансов. Моя броня была прожжена в трёх местах, винтовка пуста, а левая рука была теперь человеческой.

Но я – Влад Волков. И я не умею сдаваться.

– Эй, тостер! – крикнул я, выходя вперёд и активируя вибронож. – Ты забыл выключить утюг дома!

Я бросился в атаку. Это был лучший рывок в моей жизни. Я вложил в него всё – скорость клона, ярость человека, отчаяние смертника. Я метил в сочленение колена, надеясь подрезать сухожилия сервоприводов.

Вазар даже не шелохнулся.

В тот момент, когда моё лезвие должно было коснуться его брони, он просто… оказался в другом месте. Он сместился на полметра влево со скоростью, недоступной биологии.

Его рука – огромная клешня из чёрного композита – перехватила моё правое запястье.

Я даже не успел вскрикнуть. Моя рука сломалась, как сухая ветка. Боль пронзила мозг и ослепила.

– Примитивно, – констатировал Вазар.

Следующим движением он швырнул меня.

Я пролетел через весь ангар, сшибая собой пустые пластиковые контейнеры. Удар о стену выбил из меня весь воздух. Я сполз на пол, чувствуя вкус крови во рту. Рёбра? Кажется, их больше нет. Только крошево.

Я попытался встать, но ноги не слушались. Мир кружился в безумном калейдоскопе.

Вазар медленно приближался. Его шаги сотрясали пол.

– Ты разочаровываешь, образец 734, – гудел его голос. – Столько хаотичных переменных. Столько глупых эмоций. Я ждал большего от носителя моего исходного кода.

Он остановился в пяти метрах от меня. Его оптические сенсоры горели холодным голубым светом.

– Ты думал, что сможешь удивить меня? – он наклонил голову. – Я просчитываю каждое твоё движение ещё до того, как твои нейроны сформируют импульс. Ты – открытая книга, написанная плохим почерком. Ты всего лишь устаревшая, глючная копия.

Я сплюнул густой сгусток крови на пол.

Мой взгляд метался. Пистолет? Бесполезно. Граната? Нету. Симбиот? Я его не чувствовал.

Я смотрел на пол. На жёлтую разметку под ногами Вазара.

«ВНИМАНИЕ: МАГИСТРАЛЬ ВЫСОКОГО ДАВЛЕНИЯ. ПЛАЗМЕННОЕ ТОПЛИВО».

Надпись была полустёрта, закрашена грязью и копотью. Но где‑то внутри проснулся инженер. Я видел схемы там, где другие видят просто пол.

Вазар стоял прямо над узлом подачи топлива для маневровых двигателей истребителей. В моей голове что‑то щёлкнуло. Холодный расчёт. Если я ударю его – он заблокирует. Если я ударю в пол…

Во рту было солоно от крови, в глазах плыло. Где сейчас та хвалёная сила? Где «наследие Древних»? Я был просто человеком. Избитым, харкаяющим кровью человеком, который посмел огрызнуться на бога.

– Это конец, Единица, – голос Аватара гудел, резонируя в моей грудной клетке. Он неспешно поднял ногу, собираясь просто раздавить мне череп. – Эволюционный тупик.

Я закрыл глаза на долю секунды и мысленно потянулся в ту черноту, которой боялся всё это время. Я перестал строить стены. Я сломал замок.

Ну же! Просыпайся! Ты ведь хочешь жить⁈

Ответ пришёл мгновенно. Словно ледяная игла вонзилась в позвоночник, а затем превратилась в жидкий огонь. Я почувствовал, как под кожей левой руки закипает чужая кровь. Вены вздулись, чернея на глазах, превращаясь в тугие жгуты. Боль была адской – будто руку окунули в жидкий азот, а потом бросили в плавильную печь. Но вместе с болью пришла сила. Дикая, первобытная мощь.

Кожа на предплечье лопнула, но крови не было. Вместо неё наружу выплеснулась глянцевая чернота. Антрацитовая плоть с влажным хрустом перестроила кости, вытянула пальцы, мгновенно трансформируя мою кисть в длинный, бритвенно‑острый шип. Симбиот взревел в моей голове, требуя крови.

Вазар заметил движение. Его багровые окуляры сузились.

– Ты всё ещё пытаешься? – в его тоне сквозила брезгливая скука. – Прощай, 734‑й.

Я оскалился. Зубы были красными, но улыбка, я уверен, вышла безумной. Я больше не дрожал.

– Может, я и копия! – прохрипел я, чувствуя, как чёрная субстанция пульсирует в такт моему бешеному сердцу, окончательно формируя клинок. – Может, я сбой в твоей идеальной системе!

Я резко перекатился, уходя из‑под удара его стопы. Стальной каблук весом в тонну высек сноп искр там, где мгновение назад была моя голова.

– Но я – оригинал своей судьбы! – заорал я, вкладывая в этот крик всю ярость, на которую был способен человек, и всю разрушительную мощь, которую давал симбиот. – А ты – просто калькулятор с комплексом бога!

Я не стал атаковать его корпус. Это было бы самоубийством. Я взметнул мутировавшую руку и обрушил её вниз.

– Что ты?.. – Вазар начал поворачивать голову, но его процессоры слишком поздно просчитали траекторию.

Я вложил всё, что дал мне проснувшийся симбиот, в этот единственный удар. Чёрное лезвие вошло в металлический настил палубы, как раскалённый нож в масло. Сквозь укреплённый сплав. Сквозь защитную сетку. Прямо в артерию корабля.

БА‑БАХ!

Столб перегретой плазмы, вырвавшийся из повреждённой магистрали под давлением в триста атмосфер, ударил снизу вверх. Это было похоже на персональный вулкан, проснувшийся прямо под ногами Аватара.

Ударная волна была такой силы, что трёхметровую хромированную махину подбросило в воздух, как тряпичную куклу, пнутую великаном. Я увидел, как силовые щиты Вазара вспыхнули лазурным сиянием и тут же лопнули, не выдержав чудовищного термического перегруза.

Меня самого швырнуло обратно к переборке. Симбиот мгновенно среагировал, инстинктивно расплескавшись по телу и формируя частичный кокон, но удар всё равно выбил из меня весь воздух.

Грохот стоял такой, что я, кажется, оглох на оба уха. С потолка посыпались куски обшивки, искры и пыль. Огромная стальная балка, срезанная взрывом, с гулким лязгом рухнула вниз, погребая под собой то место, где секунду назад стоял цифровой диктатор.

В воздухе повисла густая, удушливая взвесь пара, гари и воя аварийных сирен.

Я попытался встать, но ноги не слушались. Чёрная броня на руке медленно втягивалась обратно под кожу, оставляя после себя ощущение пустоты и мелкую дрожь отката.

– Влад!!!

Я не слышал крика – в ушах стоял сплошной высокочастотный звон, – но я увидел Киру. Её лицо было перемазано сажей, комбез порван, а глаза – огромные, полные страха и надежды.

Она и Семён Аркадьевич подбежали ко мне, подхватили под руки, рывком поднимая с пола.

– Живой! – по губам капитана я понял, что он орёт во всю глотку, пытаясь перекричать хаос. – Ну ты и псих, парень! Взорвать заправку прямо под задницей у дьявола!

Я сплюнул кровавую слюну и криво ухмыльнулся. Симбиот внутри довольно заурчал и затих. Мы это сделали.

Глава 18

Боль была не просто чувством. Она стала средой обитания. Казалось, каждый нерв в моём теле оголили и подключили к высоковольтной линии.

Меня тащили. Я чувствовал, как пятки скребут по искорёженному металлу палубы, но не мог даже переставить ноги. Правая рука висела плетью – сломанная, вывернутая под неестественным углом после «дружеских объятий» Вазара. В груди хрипело и булькало, словно я наглотался битого стекла.

– Держи его голову! Лиандра, не отставай! – голос Семёна Аркадьевича срывался на визг. Старик пыхтел, как паровой котёл, волоча мою стокилограммовую тушу на себе.

– У него критическая кровопотеря! – голос доктора звучал будто из‑под толщи воды. – Сердцебиение нитевидное. Нам нужен стазис, срочно!

Я попытался открыть глаза. Мир расплывался, кружился в безумном калейдоскопе огня и дыма.

Где‑то слева, в десятках метров от нас, рушились опоры, но грохот падающих конструкций тонул в звуках иной битвы.

– Ани… – прохрипел я, сплёвывая кровь. – Где…

– Не смотри туда, сынок! – рявкнул Капитан, рывком затаскивая меня на аппарель шаттла. – Гюнтер, запускай двигатели! Жми на всё, что горит!

Но я посмотрел. Шея хрустнула, когда я повернул голову, но я должен был видеть.

В центре ангара, среди горящих обломков имперских штурмовиков, творился ад. Там не было перестрелки. Там был танец двух стихий.

Ани и Генерал Валериус.

Они двигались так быстро, что глаз выхватывал лишь смазанные силуэты. Белая вспышка – Ани в своём стелс‑костюме. Фиолетовая тьма – Валериус в тяжёлой броне.

Ударная волна от их столкновения сбила с ног подбегающих солдат поддержки. Валериус взмахнула рукой, и огромный контейнер сорвался с места, полетев в «сестру» как пушинка. Ани не стала уклоняться. Она разрезала его. Два виброклинка сверкнули, и металл распался на дымящие ломти, пропуская её вперёд.

Они сцепились. Искры от ударов клинков о силовые щиты сыпались дождём.

– Влад, мы улетаем! – Кира плакала, пристёгивая меня к креслу пилота. Её руки тряслись, размазывая мазут по моим бинтам. – Мы не можем ждать!

– Нет… – я попытался привстать, но тело предало меня. Симбиот молчал, истощённый схваткой с Вазаром. Я был просто куском мяса. – Мы должны… помочь…

– Ты сейчас сдохнешь, идиот! – заорала Лиандра, втыкая мне в шею шприц с такой силой, будто хотела пригвоздить к креслу. – Твой «дружок» Вазар перемолол тебе все кости! Ты не боец, ты сейчас даже не ходок!

Шаттл дрогнул. Гравитационные подушки взвыли, отрывая нас от пола.

Я снова посмотрел в иллюминатор.

Ани отступала. Валериус теснила её к краю платформы, туда, где зияла пропасть вентиляционной шахты. Генерал была сильнее. Её телекинез ломал защиту Ани, срывая пластины брони. Я видел кровь на лице Ани – чёрную на фоне её бледных волос.

Вдруг она замерла. На секунду её взгляд метнулся в нашу сторону. Она увидела, что шаттл поднялся в воздух.

Я знал этот взгляд. Читал его так же ясно, как строки кода.

«Уходите».

Валериус тоже это заметила. Она замахнулась для фатального удара, собирая фиолетовую энергию в кулак, чтобы раздавить наш кораблик, как надоедливое насекомое.

Но Ани не дала ей этого сделать.

Она отбросила клинки. Её руки метнулись к груди, к реактору костюма «Призрак». Индикаторы на её броне сменили цвет с мягкого голубого на ослепительно‑белый.

– Протокол «Сверхновая», – прошептала Кира, закрывая рот ладонью. – Нет… Ани, нет!

Ани прыгнула. Не от Валериус, а на неё. Она вцепилась в «сестру», обхватывая её руками и ногами, намертво блокируя движения.

Валериус взревела – я не слышал этого, но видел, как исказилась её маска. Она поняла. Она пыталась сбросить Ани, била её телекинезом, ломая рёбра, но Ани держалась. Она стала живым замком.

Белый свет поглотил их фигуры.

– Щиты на максимум! – заорал Семён Аркадьевич.

Ударная волна догнала наш шаттл, когда мы уже входили в шлюз верхнего уровня. Нас швырнуло, как щепку в шторм. Обшивка заскрипела, свет мигнул и погас, включилось аварийное освещение. Меня вдавило в кресло с такой силой, что я едва не потерял сознание снова.

– Стабилизация! – орал Гюнтер на немецком. – Мы теряем третий двигатель!

– Держи горизонт, жестянка! – ревел Капитан.

Мы вырвались. Пробили атмосферный щит станции и выскочили в открытый космос, оставляя за собой шлейф дыма.

В кабине повисла тишина. Только писк медицинских приборов да тяжёлое дыхание экипажа.

– Она… – голос Киры дрожал. – Она там осталась.

Лиандра закончила фиксировать мою руку и устало прислонилась к переборке. Её лицо, обычно светящееся перламутром, сейчас было серым, как пепел.

– Выведи картинку, – прохрипел я.

– Влад, тебе не стоит… – начал Семён.

– Выведи! – я попытался гаркнуть, но получился лишь жалкий сип.

На тактическом экране появилась зернистая картинка с задних камер. Ангар станции «Зенит» был разворочен. Гигантская дыра зияла в боку космической крепости, извергая в вакуум обломки и тела.

Но дроны смогли сфокусироваться на эпицентре.

Там, на чудом уцелевшем куске платформы, что‑то шевелилось.

Я прищурился, пытаясь сфокусировать зрение.

Чёрная, обугленная фигура. Броня «Фурия» была искорёжена, оплавлена, местами сорвана до мяса. Но она стояла. Стояла на коленях, опираясь на руки.

Вокруг неё слабо мерцал лиловый барьер – личная защита Генерала, усиленная мощью Аватара. Она выжила. Изуродованная, сожжённая, но живая.

А рядом с ней…

Рядом с ней ничего не было. Только выжженное пятно на металле.

Ани исчезла. Распылена на атомы. Стала светом, который спас наши шкуры.

Я почувствовал, как по щеке катится горячая капля. Боль в теле отступила, уступая место чему‑то гораздо более страшному. Холодной, чёрной пустоте внутри. Той самой дыре, которую не залатает ни один нанобот.

Валериус медленно подняла голову. Даже через километры вакуума и помехи на экране я чувствовал её взгляд. Взгляд безумного зверя, которого ранили, но не убили.

Я хотел что‑то произнести в её адрес. Что‑то злое и обидное, но не смог. Перед глазами всё снова поплыло, и тьма уже в который раз поглотила меня.

* * *

– Держись, корыто! – рычал капитан, борясь с инерцией. – Не смей разваливаться, слышишь⁈ Я тебя, сволочь, переберу до винтика, только не смей сейчас сдохнуть!

Челнок трясло. Это была не турбулентность – в вакууме её нет. Это были удары. Точечные, хирургические удары лазеров, которые срезали обшивку слой за слоем.

– Они играют с нами, – голос Киры сорвался на визг. Девушка сидела на полу у навигационной панели, судорожно переключая тумблеры. Её руки дрожали. – Капитан, они отсекли левый маневровый! Энергия щита – три процента! Мы голые!

– Вижу! – рявкнул Семён. – Перебрось остатки на корму! Гюнтер, что с траекторией⁈

Робот, примагниченный к переборке, чтобы не летать по салону при манёврах, повернул свою помятую голову.

– Расчётная траектория ведёт в пояс астероидов, капитан, – сообщил он голосом, лишённым всяких эмоций. – Но это не имеет значения. Согласно анализу тактики противника, полное разрушение корпуса произойдёт через семьдесят четыре секунды. Рекомендую выбрать позу для максимальной сохранности биоматериала. Для опознания.

– Заткнись, жестянка! – крикнула Кира, пиная переборку.

В углу, пристёгнутый ремнями к ложементу, лежал Влад.

Он выглядел пугающе мирно посреди этого ада. Его глаза были закрыты, грудь едва заметно вздымалась. Лицо было бледным, как бумага, а на висках запеклась кровь – следы ментального подключения и последующего разрыва.

Доктор Лиандра склонилась над ним, удерживая его голову во время очередной встряски. Одной рукой она прижимала к его шее диагностический сканер, другой вводила стимулятор прямо в сонную артерию.

– Ну же, Влад… – шептала она, и в её голосе звенела паника. – Вернись. Твои нейроны целы. Это просто шок. Синаптический коллапс. Ты должен проснуться!

Сканер пискнул длинным, монотонным звуком.

– Нет реакции, – констатировала она, поднимая на капитана полные отчаяния зелёные глаза. – Он ушёл глубоко. Сознание заблокировано. Он… он просто выключил себя, Семён Аркадьевич.

– Разбуди его! – заорал капитан, закладывая вираж, от которого у всех потемнело в глазах. – Врежь ему! Ударь током! Мне плевать! Без него мы – мишени в тире!

Очередной удар сотряс челнок. На этот раз звук был громче – мерзкий скрежет металла, который рвут, как бумагу.

– Антенна связи уничтожена, – бесстрастно прокомментировал Гюнтер. – Мы теперь глухие и немые. Пятьдесят секунд до декомпрессии.

За иллюминатором, в черноте космоса, мелькнули хищные тени. Три имперских перехватчика. Они не спешили. Они кружили вокруг подбитого челнока, как стая касаток вокруг раненого тюленя. Они отсекали кусок за куском, наслаждаясь беспомощностью жертвы.

Ведущий истребитель сделал бочку и зашёл на атакующий курс. Его орудия начали накапливать заряд – на этот раз не для того, чтобы ранить, а чтобы добить.

Кира закрыла лицо руками.

– Это конец, – всхлипнула она. – Влад… Пожалуйста…

Но Влад молчал. Он был там, где нет боли, нет предательства и нет горящих шаттлов. В глубокой, бархатной тьме.

Семён Аркадьевич отпустил штурвал. Бороться было бесполезно. Он достал из кармана мятую пачку сигарет, вытряхнул последнюю и сунул в зубы. Прикуривать не стал – кислород и так был на исходе.

– Ну что, экипаж, – прохрипел он, глядя на приближающуюся смерть. – Было честью летать с вами.

Имперский пилот нажал на гашетку.

Но выстрела не последовало.

Внезапно всё изменилось. Не было никаких красивых вспышек гиперпрыжка. Всё случилось куда грубее, «мяснее».

Ближайший имперский крейсер, шедший в охранении, вдруг судорожно дёрнулся. Его левый борт, закованный в метры брони, вспучился безобразным металлическим нарывом. Казалось, корабль вот‑вот лопнет от чудовищного внутреннего давления.

Так и случилось.

Обшивка с безмолвным криком разлетелась в клочья. Из развороченного нутра имперца, ломая хребет несущим конструкциям, вырывалась чёрная, хищная туша. Это выглядело жутко – словно разъярённый зверь, прогрызающий путь из клетки, или пленник, решивший, что с него хватит.

«Рассветный Странник» вырвался на свободу, оставив от своей «тюрьмы» лишь облако дрейфующих обломков.

Это был корабль. Огромный, чёрный, заслоняющий звезды. Но это был не тот «Странник», который они знали. Гладкие линии имперского крейсера исчезли. Теперь корпус покрывали наросты чёрного, шипастого хитина, похожего на броню гигантского насекомого. Дюзы горели не чистым голубым пламенем, а яростным, кроваво‑красным огнём, который пульсировал в такт невидимому сердцебиению.

Корабль не летел. Он дышал . Он смотрел .

– Матерь божья… – сигарета выпала изо рта капитана. – Что это такое?

– Это он, – прошептала Лиандра, глядя на показания сканера Влада. Линия на экране, до этого ровная, вдруг взбесилась, выписывая безумные пики. – Он чувствует. Симбиоз… Влад умирает, и корабль… корабль чувствует это.

«Рассветный Странник» взревел. В вакууме нет звука, но этот рёв прошёл через обшивку челнока вибрацией. Это был вопль раненого зверя, который нашёл обидчиков своего детёныша.

Имперские пилоты, элита флота Валериус, на секунду растерялись. Их сенсоры сошли с ума, не в силах классифицировать угрозу.

– Цель неизвестна! – должно быть, орали они в своих кабинах. – Огонь!