Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 64 страниц)

Это был хаос. Узкое пространство, рикошеты, крики. Я видел, как Марк сбил с ног лоялиста и всадил ему виброклинок в сочленение брони. Кровь фонтаном ударила в потолок.

На меня выскочил гвардеец. Огромный, закованный в композит. Он выбил у меня из рук резак ударом приклада и навёл ствол мне в лицо.

Я увидел своё отражение в его визоре. Перекошенное, грязное и злое.

– Предатель, – прошипел он.

У меня не было времени на философию. Я действовал на рефлексах, которые вбил в меня этот проклятый корабль.

Упал на спину, пропуская выстрел над собой, и ударил ногами ему в колено. Усиленный сервоприводами сустав хрустнул. Гвардеец взвыл и пошатнулся. Я вскочил, схватил его за шлем обеими руками и с разворота впечатал затылком в переборку.

Удар был такой силы, что пластик шлема треснул. Гвардеец обмяк.

Я сорвал с него шлем, чтобы убедиться. На меня смотрели мои же глаза, только остекленевшие. Рот был приоткрыт в немом удивлении.

– Прости, брат, – выдохнул я, вытирая пот со лба. – Твой софт устарел.

Я выхватил у мертвеца винтовку. Наконец‑то нормальный аргумент в споре.

– Прорыв! – заорал я. – К терминалу! Живее!

Мы смяли их. Ярость отчаяния оказалась сильнее дисциплины. Мы перешагивали через трупы – своих и чужих – и ломились вперёд, к заветной бронированной двери узла связи.

– Взламывай! – скомандовал я 550‑му, прикрывая его спину.

Инженер подключился к панели. Его пальцы дрожали, но работали быстро.

– Код красный… они меняют шифрование в реальном времени… – бормотал он. – Есть!

Дверь с шипением ушла в стену. Мы ворвались внутрь.

Это был тупик. В смысле тактики. Огромный зал с серверами, и только два выхода. Один – тот, через который мы вошли. Второй вёл в открытый космос, но был закрыт аварийной переборкой.

Мы забаррикадировали вход трупами лоялистов и ящиками с оборудованием.

– Внимание! – крикнул Марк, выглядывая в бойницу. – Вторая волна! Их там десятки!

Я подбежал к главному пульту управления.

– Держите дверь! Мне нужно две минуты!

Я врубил систему внутренней безопасности. На экранах я видел коридор за нашей баррикадой. Он был забит солдатами Вазара. Они готовились к штурму.

– Слишком много, – прошептал я. – Мы их не удержим.

Мой взгляд упал на кнопку управления шлюзами. Сектор 4‑Б. Тот самый коридор, где сейчас толпились враги.

– Физика – бессердечная стерва, – усмехнулся я и набрал команду.

Разгерметизация внешнего контура.

Подтвердить? (Y/N)

Я нажал «Y».

На мониторе я увидел, как внешняя стена коридора отстрелилась. Беззвучно. Воздух мгновенно вырвался наружу, увлекая за собой всё, что не было привинчено.

Лоялистов выдернуло в космос, как пыль пылесосом. Я видел, как они машут руками, как их тела кувыркаются в пустоте, ударяясь об обломки обшивки. Секунда – и коридор был чист. Пуст и стерилен.

Я закрыл шлюз и восстановил давление.

– Путь свободен, – холодно констатировал я, чувствуя, как внутри что‑то умирает. Я только что убил десяток своих братьев нажатием одной кнопки. – Но ненадолго.

Я вернулся к взлому связи. Антенна дальнего действия. Направить узкий луч на координаты Имперского Дворца.

Соединение установлено.

Передача данных…

Прогресс‑бар пополз. Десять процентов… тридцать…

– Давай, родная, – шептал я. – Давай…

Экран мигнул. Полоска загрузки замерла на девяносто девяти процентах.

– Какого чёрта? – я ударил кулаком по консоли.

Вместо символа Империи на главном экране появилось изображение. Вазар.

Он сидел в своём кресле, всё с тем же бокалом вина. И выглядел… скучающим. А ещё немного удивлённым.

– Любопытно, – произнёс он, глядя на меня с экрана. Его голос звучал расслабленно, словно мы болтали за чашкой чая, а не стояли по колено в крови. – У моей отвёртки появились зубы.

– Я не отвёртка, ублюдок, – прорычал я в камеру. – Я твой приговор. Империя уже получает сигнал.

Вазар рассмеялся.

– О, ты про это? – он сделал жест рукой, и на экране появилась схема блокировки. Мой сигнал был перехвачен и изолирован в песочнице локальной сети. – Ты правда думал, что сможешь позвонить папочке Императору с моего корабля без моего ведома? Наивный, маленький 734‑й.

Он наклонился к камере, и его глаза полыхнули синим огнём.

– Но ты меня развлёк. Правда. Я думал, вы просто сломаетесь, а вы решили поиграть в героев. Это… мило. Иди ко мне, 734‑й. Поднимайся на мостик. Давай посмотрим, насколько ты острый.

Экран погас.

И в этот момент дверь нашей баррикады начала плавиться. Это был не резак. Металл просто тёк, раскаляясь добела, словно воск. Воздух в зале мгновенно нагрелся. Запахло гарью так сильно, что заслезились глаза.

В проёме, ступая по расплавленному металлу, появилась Валериус.

Она была без шлема. Её волосы развевались, хотя ветра не было. Вокруг её тела пульсировала фиолетовая аура пси‑энергии. Она даже не несла оружия. Она сама была оружием.

– Огонь! – заорал Марк.

Десять винтовок ударили одновременно.

Валериус лениво подняла руку. Плазменные сгустки замерли в воздухе в метре от её лица, дрожа и гудя, а затем просто растворились, впитавшись в её щит.

– Громко, – поморщилась она.

Она сделала шаг и взмахнула рукой.

Пятерых наших, стоявших в первом ряду, просто разорвало. Их тела вывернуло наизнанку невидимой силой, размазав по стенам кровавым фаршем.

Мы попятились.

– Беги! – Марк схватил меня за плечо и толкнул в сторону, где приметил небольшой узкий лаз вентиляции. – Влад, беги! Ты должен добраться до мостика!

– Я не брошу вас! – заорал я, пытаясь поднять винтовку.

– Ты не сможешь её убить! – Марк ударил меня кулаком в грудь. В его глазах стояли слёзы. – Сделай то, что должен! Найди способ! А мы её задержим!

Он развернулся к Валериус и сорвал с пояса связку гранат.

– Эй, сука! – крикнул он, выдёргивая чеку. – Попробуй это переварить!

Валериус повернула к нему голову. На её лице не было страха, только лёгкое раздражение.

Марк бросился на неё. Остальные клоны, поняв его замысел, ринулись следом, стреляя на ходу, чтобы создать хоть секунду заминки.

Я бросился в сторону. одним движением вырвал тонкую крышку и юркнул в вентиляцию. Протиснуться было довольно сложно, но меня подгоняли вопли злости и отчаяния моих братьев… и я должен был оправдать их доверие.

За моей спиной прогремел взрыв. Грохот, крики, а затем – страшная, давящая тишина.

Выскочив в одном из коридоров, ударил по панели, блокируя люк. Прижался к холодному металлу спиной и сполз на пол. Мои руки тряслись.

Я слышал голос Валериус, приглушённый толстой сталью:

– Беги, мышонок. Лабиринт только начинается.

Я закрыл глаза, сглатывая горький ком в горле. Марк. 550‑й. Все они.

Я остался один. Снова.

– Я иду, Вазар, – прошептал я в пустоту, сжимая винтовку. – Пора нам поговорить один на один.

Глава 15

Мостик «Рассветного Странника» всегда был самым тихим местом на корабле. И единственным звуком был успокаивающий гул навигационных систем. Это был храм порядка.

Сейчас это была бойня.

Аварийные лампы заливали палубу пульсирующим багровым светом, превращая лица мертвецов в зловещие маски. Искрила перебитая проводка, сыпала с потолка холодными голубыми искрами, которые шипели, падая в лужи крови. Имперские солдаты – те, кто остался верен присяге, а не безумному богу – лежали грудами искорёженного металла и плоти. Я перешагнул через тело связиста. Его лицо застыло в гримасе ужаса, руки всё ещё сжимали табельный пистолет. Бесполезная игрушка против того, что шло по коридору.

– Внимание всем постам! – заорал я в виз на руке, перекрывая вой сирены. – Удерживать позиции! Не дайте им пройти к центральному ядру!

– Сэр… – голос лейтенанта из третьего отсека тонул в помехах и звуках стрельбы. – Мы не можем их остановить! Оно… Он просто проходит сквозь нас! Наши выстрелы… они останавливаются в воздухе! А‑а‑а!..

Связь оборвалась влажным хрустом.

Я выругался и ударил кулаком по тактической панели. На голографической схеме корабля красные точки гасли одна за другой. Вазар просто шёл к капитанскому креслу, как хозяин, вернувшийся домой и решивший вымести мусор. Всё это время он находился в своей огромной каюте, и, видимо, с любопытством наблюдая за происходящим. Но теперь решил принять участие лично.

Двери мостика, бронированные плиты толщиной в ладонь, рассчитанные на прямое попадание торпеды, начали выгибаться внутрь. Металл стонал, визжал, лопался, не выдерживая чудовищного давления извне.

– Приготовиться! – скомандовал я остаткам своего отряда, который я успел собрать по пути. Пятеро техников с резаками и трое солдат. Последняя линия обороны.

– Влад… – произнёс один из них. У него не было левого глаза, повязка пропиталась кровью, но он улыбался той самой безумной улыбкой смертника. – Если это конец, то хоть музыку включи. Ненавижу подыхать в тишине.

– Прости, но музыки не будет, – буркнул я, проверяя заряд гравитационной ловушки. – Но обещаю, что будет громко.

Двери лопнули.

Огромные куски металла вылетели из проёма. Один из солдат не успел уклониться – его просто размазало по стене, превратив в кровавое пятно.

В проёме стоял Командир.

Вазар даже не поднял руки. Он просто шагнул через порог, и воздух вокруг него дрожал от псионического напряжения. Его глаза горели холодной яростью. Он плыл над полом, и сама реальность расступалась перед ним.

А за его правым плечом скользила смерть. Валериус.

Она была похожа на танцующий вихрь клинков. Её белая форма стала багровой от чужой крови. Она смеялась. Этот смех был страшнее воя сирен. Она двигалась с нечеловеческой скоростью, отбивая выстрелы моих ребят виброклинками.

– Держимся! – крикнул я, активируя грави‑мину.

Устройство покатилось по полу, пискнуло и сработало. В центре зала возникла зона гипергравитации, способная сплющить танк.

Вазар остановился. Он посмотрел на искажённый воздух перед собой с лёгким любопытством.

– Гравитация? – с улыбкой спросил он. – Ты пытаешься давить на меня законами физики, 734‑й? Я отменил их.

Он сделал ленивый жест пальцем.

Гравитационная ловушка взорвалась изнутри. Осколки шрапнелью прошили двух техников.

– Сдохните! – взвизгнула Валериус и прыгнула.

Мой брат, что говорил о музыке, успел выстрелить дважды, прежде чем она оказалась рядом. Вспышка клинка – и его голова скатилась с плеч.

– Нет! – заорал я.

Горячая и ослепляющая ярость затопила сознание. Я забыл про тактику. Я забыл про план. Я поднял свой модифицированный плазменный резак – инструмент, которым можно вскрывать обшивку крейсеров – и нажал на гашетку.

Струя раскалённой плазмы, способная прожечь что угодно, ударила в Вазара.

Он не уклонился. Он выставил перед собой ладонь. Плазма ударилась о невидимый барьер, расплескалась жидким огнём, но не причинила ему вреда. Он шёл сквозь мой огонь, как сквозь тёплый летний дождь.

– Ты разочаровываешь меня, – прогремел он. – Я дал тебе разум, а ты используешь его, чтобы кидаться в меня грязью.

Он сжал кулак.

Меня подхватило телекинетической волной и швырнуло через весь мостик. Я врезался спиной в навигационную консоль. Хрустнули позвонки. Боль была такой, что на секунду потемнело в глазах. Я сполз на пол, хватая ртом воздух.

Вокруг всё стихло. Мои ребята были мертвы. Валериус добивала раненых, методично протыкая их сердца тонкими стилетами.

Вазар подошёл ко мне. Он возвышался надо мной, как скала.

– Ты мог стать моей правой рукой, – сказал он, глядя на меня сверху вниз с брезгливостью. – А стал просто досадной помехой. Ошибкой в коде, которую нужно удалить.

Я сплюнул кровь на его чистые сапоги.

– Я не код, – прохрипел я, пытаясь встать. Ноги дрожали. – Я человек. И я знаю, что ты хочешь сделать.

– Ты не в том положении, чтобы позволять, – усмехнулся он.

Я незаметно потянулся левой рукой к поясу, где висела последняя ЭМИ‑граната. Если я не могу убить его, я могу хотя бы попытаться сбить его концентрацию.

Вазар заметил движение. Его глаза сузились.

– Плохая идея.

В воздухе свистнуло. Сгусток чистой пси‑энергии, тонкий и острый, как бритва.

Я увидел, как моя левая рука – вместе с гранатой – отделяется от плеча и падает на пол. Срез был ровным и прижжённым.

А потом пришла Боль.

Я заорал, падая на колени и хватаясь правой рукой за дымящийся обрубок плеча.

– А‑а‑а! Твою ж мать!

– Больно? – спросил Вазар с академическим интересом. – Это фантомная боль, 734‑й. Твой мозг ещё не понял, что части тела нет. Он цепляется за прошлое. Как и ты.

Он сделал ещё один жест.

Невидимый молот ударил меня в грудь. Я услышал, как ломаются рёбра – сухой треск, похожий на звук ломающихся веток. Грудную клетку вмяло внутрь. Лёгкие схлопнулись. Я упал на спину, не в силах вдохнуть. Каждый вдох был жидким огнём.

Я лежал на полу, глядя в потолок, где мигали красные лампы. Я умирал, знал это. Кровь заливала горло. Сердце сбивалось с ритма, пытаясь прокачать пустоту.

Вазар подошёл к главному пульту управления. Он перешагнул через меня, как через мусор.

– Теперь, когда мы закончили с формальностями, – произнёс он, кладя руки на сенсоры. – Пришло время начать «Вознесение». Корабль готов. Артефакт голоден. Император не заслужил такую силу. Она будет принадлежать только мне… так говорит Артефакт…

Я повернул голову. Консоль аварийного управления была в метре от меня. Всего один метр. Бесконечность.

Я не мог встать, не мог дышать. Я был трупом, который просто забыл закрыть глаза.

Ну же, Влад,  – подумал я, и мысли путались, как клубок змей. – В тебе же знания всех твоих братьев. Ты всегда находишь выход. Если нельзя починить, нужно сломать. Если нельзя победить снаружи…

План возник в угасающем мозгу мгновенно. Безумный, суицидальный план.

Система «Феникс». Экспериментальный протокол переноса сознания, который мы разрабатывали для глубокого космоса. Он был запрещён, потому что нестабилен. Он сжигал мозг носителя, превращая нейроны в пепел за секунду, чтобы оцифровать личность и выплюнуть её в новую бездушную тушку, коих на корабле было ещё предостаточно. Мы все были клонами, даже Вазар и Валериус. По сути, лишь два человека на корабле, среди толп своих отражений. И в одно из них я мог перенести своё сознание. Конечно, если получится.

Это был билет в один конец.

Я пополз. Цеплялся пальцами правой руки за стыки плит пола. Я толкался ногами, хотя не чувствовал их. Я оставлял за собой широкий кровавый след.

Валериус заметила меня.

– Он ещё шевелится, милый! – крикнула она весело. – Можно я его добью?

– Оставь, – бросил Вазар, не оборачиваясь. Он был занят настройкой навигации. – Пусть смотрит. Пусть видит свой провал.

Ошибка, Вазар. Твоя гордыня – твоя единственная уязвимость. Ты думаешь, я ползу, чтобы молить о пощаде.

Я добрался до панели. Моё зрение туннелировалось. Я видел только кнопку активации вспомогательных протоколов. Она была залита чьей‑то кровью.

Я поднял дрожащую руку. Пальцы скользили.

Влад Волков,  – сказал я себе. – Единица 734. Пришло время сменить оболочку .

Я ввёл код. Не пароль самоуничтожения – Вазар заблокировал его, я видел это на экране. Я ввёл код доступа к ядру ИИ.

ПРОТОКОЛ ФЕНИКС.

ВНИМАНИЕ: Необратимое разрушение биологического носителя.

Подтвердить?

Я посмотрел на Вазара. Он что‑то почувствовал и замер, его плечи напряглись. Медленно повернул голову, и в его глазах я увидел сначала недоумение, а потом – страх. Он понял.

– Что ты делаешь⁈ – взревел Командир.

Он вскинул руку, собираясь раздавить мне череп телекинезом.

Поздно, ублюдок.

Я улыбнулся кровавыми губами и ударил ладонью по клавише «Enter».

– Иди к чёрту, папочка, – прошептал я. – Я увольняюсь.

Мир вспыхнул.

Это было не так, как когда мне отрубили руку. Это было в миллион раз больнее и одновременно… слаще. Я почувствовал, как мои нейроны вспыхивают, как предохранители при скачке напряжения. Мозг кипел.

Тело? Какое тело?

Боль исчезла. Исчез запах крови, исчез гул сирен, исчезла тяжесть сломанных костей.

Я рванулся вверх. Не физически. Я стал потоком данных. Я летел по оптоволоконным нервам корабля со скоростью света. Я видел всё: каждый винтик, каждый датчик, каждый сектор.

Я увидел своё тело со стороны – обмякший, изуродованный кусок мяса, лежащий у консоли. Я увидел Вазара, который в бешенстве ударил пси‑волной по уже мёртвой оболочке, превращая её в кашу. Но было поздно, я готов был переродиться.

* * *

Первый вдох – это всегда боль. Словно в лёгкие насыпали битого стекла.

Я открыл глаза, и мир вокруг был мутным, словно я смотрел на него через слой густого киселя. Я лежал в чём‑то мокром и вязком. Био‑гель.

Попытался сесть. Тело отозвалось мгновенно, с пугающей лёгкостью. Никакой боли в рёбрах, никакого фантомного жжения в левой руке. Я поднёс ладони к лицу.

Они были идеальными. Гладкая кожа, ни единого шрама, ни следа от мозолей. Это были руки пианиста, а не механика. Или руки убийцы, который ещё никого не убил.

Кто я?

Мысль вспыхнула в мозгу неоновой вывеской и тут же погасла. Пустота. В голове была звенящая, идеальная пустота. Ни имени, ни прошлого. Только инстинкты, которые орали благим матом:

«Беги!»

Я вывалился из капсулы клонирования на холодный решётчатый пол. Ноги скользили в геле. Я был голым, мокрым и абсолютно дезориентированным, но мои пальцы уже знали, что делать. Они помнили код, который я забыл.

Я подбежал к панели управления ангаром.

Это был сектор эвакуации. Рядом стояли две капсулы класса. В одной стекло было прозрачным, и она была пуста – моя. Во второй, за матовым стеклом криокамеры, угадывался силуэт.

Женщина.

Я не знал её. Не знал, как её зовут. Но глядя на этот силуэт, я почувствовал странный укол в сердце. Не боль, а… ответственность? Я знал одно: она не должна здесь оставаться. Если я уйду один, я буду жалеть об этом вечность, даже если не вспомню, почему.

– Запуск протокола, – мой голос был чужим. Слишком звонким, слишком молодым.

Я ударил по клавишам. Зелёные огни побежали по консоли.

Цель 1: Активна (Био‑сигнатура: Неизвестно).

Цель 2: Объект «Зеро» (Статус: Стазис).

Маршрут: Случайный вектор.

Двери шлюза начали медленно расходиться, открывая вид на звёздную бездну. Она была прекрасна и равнодушна.

– Стоять!

Крик был полон такой ярости, что, казалось, он мог резать металл.

Я обернулся. В дальнем конце ангара, у гермодвери, стояла женщина в белой, забрызганной кровью форме. Её волосы разметались, лицо было искажено гримасой безумия. Она бежала ко мне, и вокруг её рук плясало фиолетовое пламя.

Я не помнил её имени, но моё тело помнило страх перед ней.

– Ты не уйдёшь, дефект! – визжала она, швыряя в мою сторону сгусток энергии.

Я нырнул в свою капсулу. Рефлексы сработали быстрее мысли. Плазменный шар ударил в переборку там, где секунду назад была моя голова, оставив дымящуюся воронку.

– Компьютер, экстренный сброс! – заорал я.

Люк капсулы с шипением захлопнулся, отсекая звуки ангара. Я оказался в тишине. Только гул приборов и моё собственное дыхание.

Через бронестекло я видел, как Валериус подбежала к пульту. Она пыталась отменить запуск. Её пальцы лихорадочно били по сенсорам, но система выдавала ошибку за ошибкой.

Прости, красавица,  – подумал я, сам не понимая, откуда во мне это злорадство. – Я поставил пароль, который ты не взломаешь. Потому что я его сам не помню.

Она поняла, что не успевает. Она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Даже через толстое стекло и расстояние я почувствовал её ненависть. Она хотела разорвать меня зубами.

Валериус замахнулась, собираясь ударить по пульту пси‑волной и уничтожить механизмы крепления.

И тут сработал мой последний подарок.

Я не помнил, как закладывал заряды. Но я знал, что они там есть. Прямо под обшивкой внешнего шлюза. Маленькие, но злые термические пакеты.

Вспышка.

Беззвучная в вакууме, но ослепительная. Стену ангара просто вырвало наружу.

* * *

В этот момент реальность для меня закончилась, сменившись перегрузкой старта. Моя капсула и капсула с Ани выстрелили в пустоту, оставляя позади умирающий корабль.

Но для Валериус ад только начинался.

Её отшвырнуло от пульта ударной волной разгерметизации. Воздух вылетел из ангара за долю секунды, унося с собой ящики, инструменты и её саму. Она попыталась ухватиться за поручень, но перчатки соскользнули.

Женщину выбросило в открытый космос.

Тишина ударила по ушам. Она попыталась вдохнуть, но воздуха не было. Лёгкие судорожно сжались, и остатки кислорода вырвало из неё вакуумом. Грудная клетка горела, словно внутри развели костёр.

Она видела удаляющиеся точки капсул. Они спаслись. А она осталась.

Физика – злая штука. Без атмосферного давления жидкости в её теле начали закипать. Слюна на языке превратилась в пену. Кровь в капиллярах глаз вскипела, и мир окрасился в багровый цвет.

«Вазар…»  – попыталась она позвать мысленно, но её пси‑силы хаотично расплёскивались в пустоте, не находя точки опоры.

Холод пришёл следом. Абсолютный ноль, высасывающий тепло из каждой клетки. Её слёзы, выступившие от боли, мгновенно превратились в ледяные кристаллы, царапающие роговицу.

Она чувствовала, как её тело раздувается, как кожа натягивается до предела. Она умирала. Медленно, унизительно, в полной тишине, глядя на звёзды, которые были так же равнодушны к её боли, как и тот, кто её сюда отправил.

Сознание угасало. Последней мыслью была не любовь к Вазару, а чистая, дистиллированная ненависть.

«Ты улетел… Ты просто уснул в тепле… А я горю во льду…»

И тогда тьма поглотила её.

* * *

Я снова висел в ослепительно‑белой камере «Инквизитора», жадно глотая воздух, словно сам только что вернулся из ледяных объятий вакуума. Воспоминания были слишком яркими и материальным. У меня даже глаза защипало, будто от резкого перепада давления, а на зубах скрипела фантомная ледяная крошка.

Генерал стояла прямо передо мной. Её лицо блестело от влаги. Слёзы? Да. Но в них не было ни капли жалости – только чистая ярость, смешанная с безумием существа, которое заглянуло за грань и вернулось оттуда неправильным.

– Сорок минут, – прошептала она, и её голос сорвался на вибрирующую дрожь. – Я дрейфовала среди обломков грёбаных сорок минут. Моё сердце остановилось на третьей. Мозг начал умирать на седьмой. Я была мертва, Влад. Я была в абсолютном покое. Понимаешь ты это?

Она шагнула ближе, сжимая кулаки так, что дорогая кожа перчаток жалобно скрипнула, грозя лопнуть.

– А потом пришёл Он. Папочка.

Картинка снова ударила по мозгам, заставляя меня зажмуриться до цветных кругов.

Я увидел это не глазами, а данными телеметрии. Гигантская фигура Вазара, парящая в открытом космосе без скафандра – поле Артефакта держало его, как в коконе. Он не стал подбирать изуродованное декомпрессией тело. Зачем ему кусок мёрзлого мяса? Он поступил гораздо циничнее.

Он поймал сигнал.

Вазар выдернул угасающий разум из умирающих нейронов, как выдёргивают флешку из горящего терминала.

– Он не воскресил меня, – прошипела Валериус мне в лицо. – Он скопировал меня. Перехватил последние крохи сознания и отправил их пакетом данных через полгалактики. Ты знаешь, куда?

Она наклонила голову, и в её глазах плескалась тьма, которой не место в живом человеке.

– В самое сердце Империи. У Папочки всегда был план «Б». «Закладка». Идеальный клон, моя точная копия, которую он внедрил в столицу задолго до мятежа. Она жила обычной жизнью, работала в Администратуме, не подозревая, что она – просто пустой сосуд. Спящий агент на случай провала. Живой тайник.

Валериус резко отвернулась, словно стыдясь своей исповеди, и вперила ненавидящий взгляд в Аватара, который неподвижной статуей возле меня.

– Представляешь этот ужас? – её голос стал тихим, почти интимным. – Живёшь себе, пьёшь утренний кофе, а в следующую секунду твою личность стирает лавина чужой агонии. Я очнулась в чужом теле, посреди вражеской планеты, с памятью о собственной смерти. Я кричала три дня. Новое тело отторгало меня, а разум той, другой женщины, всё ещё цеплялся за жизнь, пока я её пожирала изнутри.

Она ткнула пальцем мне в грудь, прямо в солнечное сплетение. Удар был таким, словно в меня ткнули стальным прутом. Или это боль из‑за пробитой груди? не стоит забывать, что Вазар до этого практически вырвал моё сердце голыми руакми.

– Я проходила через ад слияния и ломки личности. Я выживала во дворце Императора, шпионила, убивала, прокладывала путь Вазару, сходя с ума от раздвоения памяти. А ты…

Её губы искривились в улыбке, полной яда.

– А ты в это время спал в криосне. Триста лет. Без сновидений. Без боли. Ты проснулся чистеньким, свеженьким, с амнезией, как с чистым листом. «Ах, я ничего не помню, я герой, спасите меня!»

Она рассмеялась, и этот смех был страшнее её криков.

– Ты украл у меня покой, 734‑й. Ты заставил меня пройти через вивисекцию души, пока сам дрых в уютной капсуле. И теперь ты думаешь, что я позволю тебе просто умереть? О нет. Ты вернёшь мне всё. Каждую секунду моей боли. С процентами.

Я молчал. Тяжесть её слов давила на плечи сильнее искусственной гравитации карцера. Я не помнил этого. Я не помнил, как она умирала, не знал о шпионе‑клоне в столице. Но я чувствовал вкус этой истории. Вазар использовал нас всех. Даже после своей «смерти» он продолжал играть нами, как фигурами на доске.

– А что с кораблём? – спросил я тихо, пытаясь перевести тему с эмоциональной мясорубки на сухие факты. Мне нужно было время, чтобы проанализировать ситуацию. – Что стало с «Рассветным Странником» тогда?

Валериус усмехнулась, небрежно смахивая злые слёзы тыльной стороной ладони.

– О, это была лучшая шутка твоего прошлого. Твой, можно сказать, magnum opus.

Перед глазами снова вспыхнуло. Последний файл памяти, который она решила мне загрузить, чтобы добить.

Опустевший ангар. Дыра в борту, сквозь которую видны холодные, равнодушные звёзды. И центральная система корабля, принявшая последний приказ Единицы 734. Мой приказ.

ПРОТОКОЛ «ЧИСТКА».

Цель: Биологическая угроза (Личный состав).

Метод: Нано‑распыление.

Корабль не взорвался. Вазар, занятый упаковкой души Валериус в цифровой пакет для отправки, не успел среагировать. Он был слишком увлечён своей гениальностью. Система жизнеобеспечения просто изменила состав воздуха. В вентиляцию был впрыснут серый туман.

Тысячи клонов – те, кто остался верен, и те, кто просто прятался по каютам, молясь о спасении – не успели даже понять, что происходит. Они не задыхались. Они просто… рассыпались. Плоть отделялась от костей, кости превращались в пыль быстрее, чем тело касалось палубы. Серая, жирная пыль осела на полу, на пультах, на трофеях Вазара.

Корабль очистил себя. Он убил всех, чтобы не достаться безумцу. Армия, которую Вазар создавал десятилетиями, исчезла за пару минут. Но самого Вазара, уже переплетённого с Артефактом, этот туман взять не мог.

– Ты превратил нашу армию в пыль, – сказала Валериус, возвращаясь к своему ледяному, командному тону. Маска генерала снова приросла к лицу, скрыв истерику. – Ты оставил Папочку королём на гигантском кладбище. Но знаешь, что самое ироничное?

Она наклонилась к самому моему уху. Её дыхание обжигало, и я почувствовал, как напряглись мышцы шеи.

– Пыль – это всё, что от нас останется. Но от тебя, Влад, не останется даже памяти. Я сотру тебя из истории так же тщательно, как ты стёр тот экипаж. Я выжгу твою личность из архивов Вселенной…