Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 64 страниц)

Глава 19

Переступить порог шлюза с «Полярной Звезды» на корабль Каэлена было всё равно что нырнуть с головой в бассейн с ледяной, дистиллированной водой. Наш старый грузовик, при всех его недостатках, был живым. Он пах домом: озоном от систем жизнеобеспечения, которые Кира постоянно латала, въевшимся в переборки запахом машинного масла, крепким кофе и даже вчерашним яблочным пирогом, который Гюнтер испёк в честь удачной выполненной работы. Здесь, на «Тишине», не пахло ничем. Абсолютно. Воздух был настолько стерильным и мёртвым, что, казалось, царапал горло при каждом вдохе.

Коридоры «Тишины» были полной противоположностью нашим, родным и обшарпанным. У нас то тут, то там виднелись вмятины от неудачно пронесённого груза, а из-под панелей торчали пучки проводов, которые Кира клялась убрать «вот прямо завтра, Влад, честное слово!». Здесь же царила какая-то больничная, безжалостная чистота. Идеально гладкие, белые панели без единого стыка, холодный свет, льющийся непонятно откуда, и тишина. Такая густая, что в ушах звенело.

По этому стерильному раю не ходили люди. Вместо них по коридорам бесшумно, словно тени, скользили плоские сервисные дроны, похожие на больших металлических черепах. Они без устали полировали и без того безупречный пол. В каждом углу, словно статуи, застыли тяжёлые роботы-охранники. Выглядели они как гигантские жуки-переростки из ночного кошмара энтомолога, и их красные оптические сенсоры провожали нас с холодным безразличием. Я старался не смотреть на них, но чувствовал их взгляд спиной.

– Впечатляет? – спросил Каэлен, не оборачиваясь. Его голос гулко разносился по пустому коридору.

– Стерильно, – честно ответил я. – У вас тут даже микробы, наверное, в депрессию впадают.

Он хмыкнул, но ничего не ответил. Мы шли на мостик. Я чувствовал себя не гостем, а скорее экспонатом, который ведут на почётное место в витрине музея мёртвых вещей.

Мостик «Тишины» оказался под стать всему кораблю – огромный, пустой и холодный. Потолок был выполнен в виде высокого купола, и прямо под ним, на массивном постаменте, стояло кресло. Нет, не кресло. Настоящий трон. Вокруг него в воздухе плавали полупрозрачные голографические экраны, на которых беззвучно сменялись какие-то непонятные графики и столбцы цифр. Но не это приковало моё внимание.

Прямо в центре зала, между троном и главным обзорным экраном, на котором зияла чернота космоса, висел мой артефакт. Тот самый тёмный маячок, который я нашёл. Он был заключён в едва заметное, мерцающее силовое поле, которое издавало тихое, почти неслышное гудение, словно сдерживая запертую внутри мощь.

– Вот мы и пришли, «джекпот», – сказал Каэлен, останавливаясь у силового поля. Он смотрел на артефакт с такой смесью жадности и благоговения, что мне стало не по себе. Так смотрят на величайшее сокровище во вселенной или на лик божества. – Эта штука – не просто какая-то безделушка, которую ты подобрал.

Он говорил медленно, со вкусом растягивая слова.

– Это реликвия Древних. Мощнейший пси-резонатор из всех, что я видел. Если знать, как его правильно использовать, можно сводить с ума целые армии. Заставлять людей видеть их худшие кошмары, подчинять их волю, играть на самых потаённых страхах и желаниях. Представляешь, какая власть?

Он обвёл рукой свой стерильный мостик, на котором не было ни души.

– Именно поэтому на моём корабле нет никого с разумом, кроме меня и моей самой верной гвардии. Только дроны и роботы. У них нет эмоций, нет страхов, нет желаний. На них эта штука не действует. Никаких лишних умов – никаких проблем. Просто и эффективно.

Я слушал его, и по спине бежал холодок. Этот человек был не просто пиратом или охотником за сокровищами. Он был настоящим параноиком, одержимым идеей тотального контроля. И теперь в его руках было оружие, способное эту власть ему дать.

– Садись, – коротко бросил он, кивнув на трон в центре зала.

Спорить было бесполезно. Сопротивление здесь и сейчас – верный способ умереть быстро и глупо. Я медленно подошёл и опустился в холодное металлическое кресло. Оно оказалось ужасно неудобным, жёстким, будто его специально создали для того, чтобы причинять дискомфорт.

И в тот же миг, как моя спина коснулась спинки, ловушка захлопнулась.

Из подлокотников и изножья с громким, хищным щелчком выскочили тяжёлые магнитные фиксаторы. Они мёртвой хваткой обхватили мои запястья и ноги, намертво приковывая меня к креслу. Я инстинктивно дёрнулся, но это было всё равно что пытаться сдвинуть гору. Металл даже не шелохнулся. Я был в ловушке. Полностью обездвижен, в центре этого стерильного ада, один на один с психопатом, который завладел ключом к управлению чужими разумами.

Каэлен подошёл ко мне и наклонился так близко, что я мог рассмотреть серебристые искорки в его глазах. Они горели безусловным триумфом.

– Ну что, Владислав Волков, – прошипел он, и его дыхание было холодным, как вакуум за бортом. – Теперь поговорим? Я очень, очень хочу знать, почему эта игрушка тебя слушается. И поверь, у меня есть способы развязать тебе язык. Очень эффективные способы.

Он улыбнулся, и от этой улыбки мне захотелось оказаться где угодно, хоть в открытом космосе, но только не здесь.

* * *

Каэлен с видом победителя опустился в своё огромное капитанское кресло, которое и впрямь больше походило на трон какого-нибудь межгалактического императора. Он выглядел невероятно довольным собой, словно только что провернул сделку века.

Он лениво, почти небрежно, провёл кончиками пальцев по гладкому подлокотнику, и прямо из воздуха перед ним соткалось несколько ярких голографических экранов. Самый большой, расположенный точно по центру, показывал то, от чего у меня сердце ушло в пятки. Моя «Полярная Звезда».

Наш старенький, потрёпанный грузовик безвольно висел посреди чёрной пустоты. Его мятые бока и следы старого ремонта тускло отсвечивали в холодном свете далёких звёзд. Он казался таким маленьким, таким беззащитным и жалким. А Каэлен смотрел на него с откровенной улыбкой хищника, который загнал свою жертву в угол и теперь собирался насладиться моментом.

– Система, – произнёс он до противного спокойным, ленивым голосом, будто заказывал себе выпивку в баре. – Цель – грузовое судно класса «Бродяга». Открыть огонь на полное уничтожение. Задействовать все орудийные платформы.

В этот миг внутри меня будто лопнула натянутая струна. Всё похолодело. Я с дикой силой дёрнулся, всем телом пытаясь вырваться из проклятых магнитных оков, но они держали меня железной хваткой. Холодный металл безжалостно впился в кожу на запястьях, словно насмехаясь над моим полным и абсолютным бессилием. Там, на этом корабле, были Кира, Семён Аркадьевич, доктор… Все они сейчас погибнут из-за меня.

– Ты же обещал! – закричал я, срывая голос от переполнявшей меня ярости и бессильного отчаяния. – Ты дал мне слово! Ты сказал, что пощадишь их, если я сдамся!

Каэлен даже не удостоил меня взглядом. Он лишь слегка повёл плечами, словно я сморозил какую-то несусветную глупость, которая не заслуживала даже толики его драгоценного внимания.

– Я пират, парень, а не какой-нибудь благородный рыцарь, – лениво бросил он, не отрывая взгляда от экрана, где мой корабль ждал своей участи. – Запомни простое правило: меньше свидетелей – меньше лишних проблем. Это всего лишь бизнес, понимаешь? Ничего личного. Они просто оказались не в том месте и не в то время.

И чтобы добавить абсурда в этот кошмар, к его креслу бесшумно подкатил один из его личных сервисных дронов. В блестящем металлическом манипуляторе был зажат высокий элегантный бокал с какой-то тёмной, загадочно переливающейся жидкостью. Каэлен забрал бокал, сделал медленный глоток и на мгновение прикрыл глаза с выражением чистого блаженства на лице. Он смаковал момент.

– Цель будет уничтожена через тридцать секунд, капитан, – отрапортовал дрон своим абсолютно бесстрастным, синтезированным голосом. – Желаете ли вы после просмотра активировать функцию замедленного воспроизведения с наложением музыкального сопровождения? В нашей базе данных имеется несколько классических композиций, подходящих для данного события. Например, «Реквием» Моцарта. Или, возможно, «Полёт валькирий» Вагнера. Статистически, он вызывает наибольший эмоциональный отклик при просмотре сцен разрушения.

* * *

Время, казалось, застыло, превратившись в густой и липкий кисель. Я не отрываясь смотрел на главный экран, где безжалостный таймер вёл обратный отсчёт. Двадцать секунд. Девятнадцать. Восемнадцать. Я видел, как на чёрном корпусе «Тишины» медленно, словно нехотя, открываются орудийные порты. Из них выглянули тёмные зрачки плазменных пушек, которые уже целились в «Полярную Звезду». В мой единственный дом, в мою единственную семью.

Холодное, острое отчаяние впилось в самое сердце. Я вспомнил их всех: вечно ворчащего, но такого надёжного Семёна Аркадьевича; Киру с её любопытными глазами и неизменной улыбкой; спокойную и рассудительную доктора Лиандру; даже педантичного Гюнтера. Все они сейчас умрут из-за меня. И от этой мысли отчаяние сменилось яростью.

Такой ярости я не чувствовал никогда в жизни. Слепая, всепоглощающая, она заставила меня дёргаться в этом проклятом кресле, рыча, как дикий зверь. Я тянул руки и ноги, но тяжёлые магнитные кандалы лишь глухо щёлкали, будто смеясь над моим бессилием. Я был в ловушке. Абсолютно беспомощен.

И тогда, на самом дне этой чёрной ямы безысходности, я сдался. Перестал бороться с оковами. Перестал смотреть на таймер. Мой взгляд упёрся в артефакт.

Тёмный маячок всё так же безмолвно парил в своём силовом поле. Ему не было никакого дела до моих проблем. Но я-то знал, что он не просто кусок холодного металла. Он был живым. И я, сам не понимая как, потянулся к нему. Не мыслью, не словом. Я потянулся к нему всем своим существом, каждой клеткой тела, всей своей кипящей яростью. Это был безмолвный крик души, отчаянный вопль, брошенный в пустоту космоса. «Помоги. Умоляю. Спаси их».

И артефакт услышал.

Не было ни вспышки света, ни звука. Но я почувствовал это. По всему кораблю, словно круги по воде, разошлась невидимая волна. Она была похожа на ту странную музыку из пояса астероидов, но в тысячи раз сильнее. Это была не музыка. Это была чистая, концентрированная эмоция, которая ударила по каждому живому существу на борту.

По каждому, кроме меня.

Первым сломался один из охранников у двери. Его суровое лицо вдруг сморщилось, как у обиженного малыша. Он выронил винтовку, которая с грохотом ударилась о палубу, и рухнул на пол. Свернувшись калачиком, он зарыдал. Громко, в голос, сотрясаясь всем телом в приступе какого-то детского, необъяснимого горя.

Его напарник отреагировал по-другому. Он тоже бросил оружие, но его лицо расплылось в самой глупой и безумной улыбке, какую я когда-либо видел. Он подпрыгнул на месте, вскинул руки и, дико хохоча, принялся отплясывать какой-то нелепый танец, притопывая тяжёлыми магнитными ботинками в такт лишь ему слышной музыке.

На мостике начался настоящий цирк.

Каэлен, который до этого с наслаждением потягивал какой-то напиток из бокала, вдруг поперхнулся. А потом он начал смеяться. Это был не его обычный смех, полный самодовольства и превосходства. Нет. Это был звонкий, почти детский хохот, который никак не вязался с его жестоким лицом. Он хохотал так, будто услышал лучшую шутку во вселенной, но его глаза были полны паники. Он отчаянно пытался вернуть себе контроль, но волна, выпущенная артефактом, была слишком сильна.

– Что… – он икнул от смеха, – что ты… ха-ха-ха… сделал, щенок⁈

Он попытался подняться со своего трона, но ноги его не слушались.

– Прекрати… хи-хи… это! Немедленно! – взвизгнул он, но получилось что-то похожее на радостный поросячий визг.

Он пытался подавить меня своей волей, я это чувствовал. Видел, как напряглись жилы на его шее, как на лбу выступил пот. Он вскинул руку, чтобы ударить по мне невидимой силой, заставить меня замолчать.

Но из-за дикого хохота и полной потери концентрации его удар получился смазанным и неточным. Волна силы, сорвавшаяся с его пальцев, пролетела мимо меня и врезалась точно в панель управления моим креслом.

Сноп ярких искр. Громкий треск. В нос ударил едкий запах горелого пластика.

И тяжёлые магнитные кандалы, державшие меня, с громким, отчётливым щелчком разомкнулись.

Я был свободен.

Глава 20

– Система, отбой уничтожение «Полярной Звезды».

Я медленно, очень медленно встал с кресла. Всё тело вдруг показалось необычайно лёгким, словно я был на планете с низкой гравитацией. А в голове… в голове наступила идеальная, просто звенящая тишина. Весь тот страх, вся паника и отчаяние, что рвали меня на куски всего мгновение назад, просто испарились. Будто их и не было. Вместо них появилось что-то другое – холодное, ясное и абсолютно спокойное. Я вдруг точно знал, что нужно делать. Я оглядел мостик, этот блестящий, стерильный ад, и впервые увидел его не глазами жертвы, а глазами хищника.

Каэлен, тот самый грозный пират, который ещё недавно упивался своей властью, теперь стоял на коленях возле своего капитанского трона. Он не мог перестать хихикать. Глупый, тонкий, детский смешок вырывался из его горла снова и снова. Лицо пирата исказила гримаса, по щекам катились слёзы, но это был не смех. Это было бессилие. Он отчаянно пытался взять себя в руки, но было видно, что его тело ему больше не подчиняется. Артефакт, который он так хотел заполучить, держал его разум в стальной хватке. Жалкое зрелище.

Я пошёл к нему. Мои шаги гулко отдавались от металлических стен в наступившей тишине, которую нарушал только его идиотский смех и тихие всхлипы одного из охранников в углу. Я остановился прямо перед пиратом и заглянул в его безумные глаза. В них, как в аквариуме, плескался первобытный ужас, смешанный с полным непониманием. Он смотрел на меня и не мог осознать, что, чёрт возьми, происходит.

– Ты даже не представляешь, с кем связался, – сказал я.

Собственный голос меня удивил. Он прозвучал ровно, спокойно и холодно, как оружейная сталь. Откуда это во мне? На моих губах сама собой появилась усмешка. Я был уверен – точная копия той, что он дарил мне пару минут назад. Я решил немного поиграть.

– Та синекожая дамочка… генерал Валериус… она ведь говорила тебе, чтобы ты держался от меня подальше, так? Предупреждала, что это может быть опасно. Эх, Каэлен, Каэлен… Всегда нужно слушать умных женщин.

При упоминании имени генерала его смех на секунду осёкся. Зрачок его глаза сузился до точки. Кажется, до него начало доходить. Он понял, что я не просто какой-то бедолага с амнезией. Он понял, что я знаю намного больше, чем должен. Но понимание пришло к нему слишком поздно.

Я мог бы ударить его по лицу. Сломать нос. Это было бы просто и эмоционально. Но мне не хотелось эмоций. Вместо этого я собрал кулак и нанёс один-единственный, короткий и выверенный удар точно в солнечное сплетение.

Хихиканье оборвалось булькающим хрипом. Весь воздух вышел из лёгких пирата. Его тело, ставшее похожим на тряпичную куклу, отлетело к стене. Он глухо стукнулся о неё и мешком сполз на палубу, потеряв сознание.

На мостике стало совсем тихо. Только один охранник продолжал плакать, свернувшись в позу эмбриона, а второй всё ещё дёргался в конвульсиях своего безумного танца. Я даже не посмотрел в их сторону. Они были больше не опасны. Просто сломанные игрушки.

Я подошёл к капитанской консоли, к этому трону безумного параноика. Десятки голографических экранов мерцали передо мной, заполненные тысячами непонятных символов. Любого другого это поставило бы в тупик. Но не меня. Мои пальцы сами легли на прохладную поверхность панели. Это было невероятное ощущение. Я не думал, что делаю, мои руки двигались сами, словно вспомнив что-то очень старое и хорошо знакомое. Пальцы летали по незнакомой клавиатуре, активируя нужные протоколы. Мой мозг был лишь наблюдателем, который с удивлением смотрел на работу собственного тела.

Я нашёл то, что искал.

– Система, – произнёс я в пустоту командным тоном. – Активировать протокол самоуничтожения корабля. Время до детонации – десять минут.

Из динамиков раздался тот же вежливый, синтезированный голос, который совсем недавно предлагал Каэлену включить музыку Вагнера для более ярких впечатлений.

– Принято. Протокол самоуничтожения активирован. Обратный отсчёт пошёл. Приятного вам дня, капитан.

* * *

Десять минут. В открытом космосе это может показаться вечностью, но для меня это было лишь мгновение, которое нельзя было упускать. Я не стал раздумывать ни секунды. Пока один из охранников, свернувшись калачиком на полу, продолжал тихонько подвывать, а второй всё ещё дёргался в каком-то странном, ломаном танце, я сорвался с места. Моей целью был мостик. Ноги в тяжёлых ботинках гулко били по идеально белому полу, разнося эхо по пустым коридорам. Я бежал, не разбирая дороги, мимо молчаливых роботов-уборщиков, которые, казалось, совершенно не обращали внимания на тот хаос, что я оставил за спиной.

Мой путь лежал к тому самому шлюзу, через который меня доставили на этот корабль. Там всё ещё должен был стоять абордажный катер, пристыковавшийся ранее к нашей «Полярной Звезде». В голове стучала, как молот, всего одна простая мысль: я должен успеть.

Я буквально влетел в крошечную кабину катера и с силой захлопнул за собой тяжёлый люк. Воздух со свистом вышел из моих лёгких. Пальцы, будто живя своей жизнью, сами забегали по панели управления, находя нужные переключатели. Двигатели коротко и недовольно взревели, и маленький кораблик с ощутимым толчком отделился от огромного корпуса «Тишины». Не теряя времени, я включил связь на общей волне, всей душой надеясь, что на «Полярной Звезде» уже смогли починить приёмники.

– «Полярная Звезда», это Волков! Вы меня слышите? Не вздумайте стрелять! Я возвращаюсь! Запускайте маршевые двигатели и немедленно готовьтесь к прыжку, у нас совсем нет времени!

В это же самое время на борту нашего старого грузовика разворачивалась своя маленькая драма. После того как я покинул корабль, команда на несколько мучительно долгих секунд застыла в полном оцепенении. Но первой, как это обычно и бывало, в себя пришла Кира.

– Он не мог… он просто не мог вот так взять и сдаться, – прошептала она, и в её голосе вместо страха и отчаяния послышались твёрдые, стальные нотки. – Я уверена, он что-то задумал! Капитан, нам срочно нужно запустить все системы!

Она тут же бросилась к своему пульту и принялась отчаянно стучать по клавишам, пытаясь перезапустить главный реактор после мощного электромагнитного удара. Семён Аркадьевич, наконец очнувшись от ступора, уже хрипло отдавал команды по внутренней связи, пытаясь понять, насколько сильно пострадал наш старичок.

Именно в этот момент мой голос, искажённый помехами, прорвался через динамики на мостике.

– Это Влад! – что было сил закричала Кира, и её лицо, ещё секунду назад бывшее мрачнее тучи, озарила счастливая, широкая улыбка. – Он жив! Капитан, он жив! Он возвращается!

На главном экране, который чудом уцелел, появилась маленькая точка моего катера, стремительно приближающегося к ним. Весь экипаж с немым изумлением и радостью смотрел, как я лечу прямо к нашему кораблю.

Я влетел в грузовой отсек, открывшийся так вовремя, на такой скорости, что едва успел затормозить, чуть не врезавшись в противоположную стену. Люк не успел закрыться, но плазменные экраны перекрыли «внутрянку» корабля от безжалостного космоса. Собственно, так произошло и с дырой, что проделали эти выродки, что сейчас валялись на мостике «Тишины».

Выскочив из кабины, я со всех ног понёсся на мостик.

– Потом всё объясню! – крикнул я, буквально врываясь в рубку. Адреналин бил в кровь. – Кира, прыгай! Прямо сейчас! Мне всё равно куда, просто уводи нас подальше отсюда!

Кира даже не стала задавать лишних вопросов. Её пальцы уже порхали над панелью, вбивая координаты для случайного прыжка в ближайший безопасный сектор. «Полярная Звезда» содрогнулась всем своим израненным корпусом, протестующе скрипя металлом.

– Прыжок через три… два… один…

Наш старый, верный корабль дёрнулся, вытянулся в тонкую, светящуюся нить и в следующий миг исчез в ослепительной вспышке гиперпространственного перехода.

И буквально через секунду на том самом месте, где мы только что находились, начал раздуваться гигантский, абсолютно беззвучный огненный шар. Корабль «Тишина» взорвался. Яркая, яростная вспышка на одно мгновение озарила непроглядную черноту космоса, а затем так же быстро погасла, оставив после себя лишь медленно расширяющееся облако из раскалённых обломков и космической пыли.

* * *

Каэлен медленно приходил в себя. Голова гудела, словно растревоженный улей, а в ушах стоял непрекращающийся звон. Он с огромным трудом разлепил веки. Мостик его идеального, вылизанного до блеска корабля был полностью уничтожен. Повсюду валялись обломки, панели отчаянно искрили, а в воздухе стоял едкий запах гари.

Он с трудом, превозмогая боль, подполз к разбитой панели управления. На одном из экранов, который каким-то чудом ещё работал, он увидел лишь пустоту. Никакой «Полярной Звезды». Только далёкие, холодные звёзды. И мигающее красным сообщение, отсчитывающее последние секунды его жизни: «ДЕТОНАЦИЯ ЧЕРЕЗ 5… 4… 3…».

– Гадство… – это было всё, что он успел прохрипеть, осознавая весь масштаб постигшей его катастрофы.

В самый последний момент, когда цифра «1» уже сменилась нулём, он из последних сил ударил ладонью по кнопке на воротнике своего скафандра. Прозрачное силовое поле шлема окутало его голову за долю секунды до того, как взрывная волна окончательно разнесла мостик, превращая всё вокруг в огненный ад.

В стекле его шлема, беспомощно кувыркающегося среди обломков, на одно короткое мгновение отразились яростные, безмолвные всполохи взрыва его собственного корабля. Он проиграл. И он был в ярости. В неописуемой ярости.

* * *

В огромном, почти пустом кабинете было тихо. Так тихо, что, казалось, можно было услышать, как пылинки оседают на идеально гладкий пол. Всё у того же панорамного окна, спиной к двери, стояла генерал. Она не двигалась, но всё её существо излучало нетерпение и едва сдерживаемую угрозу.

Двери бесшумно разъехались, и в кабинет въехал сервисный дроид, похожий на хромированную урну на колёсиках. Он остановился на почтительном расстоянии.

– Ты опоздал на тридцать семь секунд, – произнесла генерал, не оборачиваясь. Её голос был спокоен, но от этого спокойствия по металлическому корпусу дроида могла бы пробежать дрожь, будь он живым.

– Прошу прощения, генерал. Информация обрабатывалась, – безэмоционально ответил робот.

– Докладывай.

– Сектор Тау Кита. Корабль «Тишина», уничтожен. Причина – взрыв реактора. По нашим данным, взрыв произошёл изнутри. Выживших нет.

Генерал медленно повернула голову. Её светящиеся глаза впились в фоторецептор дроида.

– Меня не интересует «Тишина». Что с грузовиком? Что с «Полярной Звездой»?

– Грузовой корабль «Полярная Звезда» совершил гиперпрыжок за мгновения до взрыва. Маршрут не был зарегистрирован. В данный момент его местоположение…

– Говори, – прошипела она.

– Его местоположение неизвестно. Объект Владислав Волков, находившийся на борту «Тишины», теперь числится пропавшим без вести. Предположительно, он на борту грузовика.

Наступила звенящая тишина. Генерал медленно повернулась к дроиду всем телом. На её лице не дрогнул ни один мускул, но в кабинете будто похолодало на десяток градусов.

– Значит, – протянула она почти ласково, – он снова исчез.

И тут её спокойствие взорвалось.

Лицо женщины исказила гримаса такой лютой, первобытной ярости, что дроид, будь у него инстинкты, попытался бы сбежать. Она резко вскинула руку, и с её тёмных пальцев сорвался пучок слепящих молний. Он ударил прямо в центр хромированного корпуса. Робота затрясло, из динамиков вырвался скрежет умирающего металла.

Но это было только начало.

Генерал сделала шаг вперёд и нанесла второй удар, на этот раз невидимой силой. Дроида подняло в воздух, смяло, словно консервную банку, а затем с чудовищной силой разорвало на части. Обугленные шестерёнки, дымящиеся платы и куски искорёженного металла градом посыпались на стерильный пол.

Она стояла посреди этого хаоса, тяжело дыша, и её глаза горели безумным огнём.

– Волков… – прорычала она так, что, казалось, задрожали стены. – Ты можешь называть себя как угодно. Можешь прятаться в самой вонючей дыре этой галактики. Но я клянусь, я найду тебя. И когда я это сделаю, ты будешь молить о такой быстрой смерти, как у этого куска железа.

Она резко развернулась и нажала кнопку на коммуникаторе.

– Миллер! Родригез! Ко мне! Живо!

За дверями кабинета два огромных офицера в броне вздрогнули, услышав её голос. Они переглянулись с неподдельным ужасом в глазах.

– Она… уничтожила докладчика, – прошептал Миллер, бледнея.

– Я иду вторым, – твёрдо заявил Родригез.

– Нет, я!

– Я сказал, я!

Они были готовы подраться, лишь бы не входить в этот кабинет первым. Но приказ есть приказ. Глубоко вздохнув, лейтенант Миллер шагнул внутрь, готовый к худшему.