Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 64 страниц)

Глава 25

Я тупо смотрел на Кселиана. В голове было пусто, как в выгоревшем дотла доме. Ни одной мысли, ни одного толкового соображения. Всё, что он на меня вывалил, было слишком… огромным. Чудовищным. Я – причина гибели целого корабля? Я – какая-то аномалия, ошибка природы? Ходячая катастрофа в штанах? Это просто не укладывалось в моей пустой башке. Я чувствовал, как холодеют кончики пальцев.

– Но… кто вы такой? – кое-как выдавил я из себя, потому что это был единственный вопрос, который ещё цеплялся за остатки разума. – Какое ваше место во всей этой безумной истории?

Кселиан, наш идеальный, до тошноты вежливый гид, вдруг улыбнулся. Но это была уже не та его дежурная улыбка манекена. В ней промелькнуло что-то настоящее, живое. Какая-то бездонная, вселенская тоска и… облегчение? Словно он ждал этого вопроса не одну тысячу лет.

– Я – не «кто», – тихо, почти шёпотом, ответил он. – Я – «что».

И тут он начал распадаться.

Прямо у нас на глазах его безупречная человеческая фигура замерцала, как помехи на старом экране. Контуры поплыли, смазались, а потом всё его тело просто рассыпалось на миллиарды крошечных, искорок света. Они закружились в медленном, абсолютно беззвучном танце, постепенно заполняя собой весь гигантский зал. Нас окутало мягкое, тёплое сияние. Физическая оболочка Кселиана, человек, которого мы знали, просто исчезла, растворилась в этом светящемся облаке. Я стоял с отвисшей челюстью, не в силах даже пошевелиться.

А потом мы снова услышали его голос. Только теперь он шёл не из одной точки. Он звучал отовсюду сразу: из стен, из пола, из самого воздуха, которым мы дышали. Голос был глубоким, спокойным и таким древним, что от него по коже бежали мурашки.

– Я – память, – произнёс этот голос, сотканный из света. – Я – коллективное сознание. Мысли, чувства, образы всех тех исчезнувших цивилизаций, что вы видели в моих залах. Я – их последнее эхо, их тень. Я – страж, обречённый вечно охранять самые опасные их творения, чтобы они не попали в жадные руки тех, кто использует их во зло. Я очень долго ждал того, кто сможет меня сменить. Но, увы, пока такого существа во вселенной не появилось.

* * *

Семён Аркадьевич, прижавшись ухом к динамику связи, слушал этот странный, потусторонний голос. Его обветренное лицо становилось всё мрачнее и мрачнее с каждой секундой. Он уже перестал понимать, что пугает его больше: тот бред, что он слышит, или то, что он в этом бреде совершенно ничего не понимает.

– Чтоб меня черти драли, – пробормотал он себе под нос. – Что там у них происходит?

В этот самый момент из своего угла в рубке с тихим жужжанием выкатился Гюнтер. Его красный сенсор-глаз тревожно мигал, сканируя показания внешних датчиков корабля.

– Analyse: Lebensform der Klasse 7, nicht-korporal, psionisch aktiv. (Анализ: форма жизни класса 7, не телесная, псионически активная), – бесстрастно доложил робот-повар своим чудовищным немецким акцентом.

Капитан уставился на блестящий самовар на колёсиках.

– А по-человечески, консервная банка?

Гюнтер на секунду замер, обрабатывая запрос. Затем с непоколебимой механической логикой он выдал свою рекомендацию:

– Empfehlung (Рекомендация): не пытаться взять у него автограф. Ему попросту нечем расписаться.

Семён Аркадьевич только застонал и потёр виски. Денёк определённо не задался.

* * *

Я замер, словно статуя, и просто пялился на светящееся облако, которое мгновение назад было разумным существом по имени Кселиан. В голове было абсолютно пусто, ни одной толковой мысли, только какой-то вакуум. Это что же получается? Я – причина гибели целого корабля? Я – ходячая катастрофа, ошибка вселенной? Мои кошмары – это не просто сны, а реальные воспоминания? От этих мыслей по спине пробежал неприятный холодок.

В этот самый момент маячок, который я до сих пор машинально сжимал в руке, вдруг дёрнулся. Он завибрировал так сильно, что я чуть не выронил его на пол. Холодный тёмный металл стремительно нагревался, становясь почти горячим. А потом он просто вырвался из моей ладони, словно живое существо, уставшее от плена.

Маленький Камертон не упал. Он плавно, будто птица, взмыл в воздух и медленно поплыл к самому центру зала, где парил его гигантский собрат. Он двигался совершенно беззвучно, но оставлял за собой тонкий, едва заметный золотистый шлейф, похожий на след от падающей звезды. По мере того, как он приближался к огромному устройству, гул в зале начал ощутимо меняться. Он становился глубже, насыщеннее, в нём проступали новые ноты, сплетаясь в невероятно сложную, но гармоничную мелодию. Это было похоже на то, как оркестр настраивает свои инструменты перед грандиозным концертом.

– Что он делает? – шёпотом спросила Кира, не отрывая взгляда от этого зрелища.

Я только пожал плечами, не в силах вымолвить ни слова.

Маленький маячок наконец достиг своей цели. Он мягко коснулся гладкой поверхности гигантского Камертона и… растворился. Просто исчез, слившись с ним воедино, как капля дождя сливается с поверхностью океана. И в тот же миг зал наполнился мощным, но на удивление приятным гулом. Он не давил на уши, не вызывал тревоги. Наоборот, он будто проникал в каждую клетку тела, успокаивая и даря странное, давно забытое чувство завершённости. Словно что-то, что было сломано очень-очень давно, наконец-то встало на своё место.

– Владислав, – голос Кселиана, сотканный из чистого света, снова зазвучал со всех сторон одновременно. Но теперь в нём не было ни капли былой грусти или отстранённости. Он стал серьёзным, собранным и очень тревожным. – Слушайте меня очень внимательно. У вас катастрофически мало времени. За тобой уже идут. Настоящая охота.

Я невольно вздрогнул. Охота? За мной?

– Генерал Империи, о котором упоминал тот пират, не остановится ни перед чем, чтобы заполучить то, что скрыто в глубинах твоей памяти. Ты для неё – не просто сбежавший подопытный. Ты – ключ. Ключ к оружию немыслимой мощи, способному изменить баланс сил во всей известной галактике. Она искала тебя слишком долго и не успокоится, пока не найдёт. Тебе нужно бежать. Прятаться как можно дальше.

– Но куда нам бежать? – вырвалось у Киры. Она стояла рядом, бледная как полотно, но в её глазах горела решимость. – Вся галактика под их контролем! Они же найдут нас в любом порту, на любой станции!

– Летите в туманность «Сад Гесперид», – без промедления ответил голос. – Это не просто красивое скопление газа и звёздной пыли. Это аномальная зона. Её гравитационные и энергетические поля настолько плотные и нестабильные, что они надёжно скроют ваш корабль со всех радаров и сканеров. Даже имперские ищейки не смогут вас там отследить. Это единственное место в этом секторе космоса, где вы сможете выиграть немного времени.

Голос замолчал на мгновение, словно собираясь с мыслями, а потом обратился лично ко мне.

– И возможно… возможно, именно там ты сможешь найти хоть какие-то ответы. О себе. О своём прошлом. О том, почему ты выжил в той катастрофе, в которой не должен был выжить никто. Что-то внутри тебя… не дало реальности стереть тебя вместе с остальными. И это «что-то» может быть как-то связано с этой туманностью.

Внезапно всю станцию ощутимо тряхнуло. С высокого потолка посыпалась мелкая металлическая пыль, а ровный гул Камертона стал прерывистым и тревожным, как кардиограмма умирающего.

– Мне пора, – произнёс голос, и в нём снова послышалась та самая вселенская, нечеловеческая усталость. – Я вернул «Архиву» его сердце. Теперь я должен увести его туда, где его больше никто и никогда не сможет найти. Прощайте, дети «Полярной Звезды». Берегите себя. Возможно, мы ещё когда-нибудь встретимся, но это будет очень, очень нескоро.

Станцию тряхнуло внезапно и так сильно, что я едва не упал. Пол буквально ушёл из-под ног, и мне пришлось вцепиться в ближайшую стену, чтобы сохранить равновесие. Огромный зал, который ещё секунду назад казался незыблемым, задрожал, будто гигантский ребёнок пнул игрушечный домик. С высокого купола посыпалась мелкая серебристая пыль, похожая на блёстки.

И гул… Тот самый ровный и глубокий гул от Великого Камертона вдруг стал прерывистым, больным, словно древний механизм задыхался и вот-вот развалится на части.

– Он нас отпускает! – крикнула Кира. Её голос дрогнул от напряжения, но в нём слышалось и облегчение. – Влад, бежим!

И действительно, массивные створки, отрезавшие нам путь к кораблю, с оглушительным скрежетом поползли в стороны. Мы не стали ждать официального приглашения. Я схватил Киру за одну руку, а доктора Лиандру – за другую, и мы нырнули в открывающийся проход. Лиандра, с её-то хрупкостью, казалось, вот-вот переломится от такой пробежки, но держалась на удивление стойко.

Мы неслись по чёрным коридорам, которые теперь казались бесконечным, пульсирующим лабиринтом. Станцию продолжало трясти, толчки становились всё сильнее. Лампы на потолке бешено мигали: то гасли, погружая нас в абсолютную тьму, где мы бежали на ощупь, то вспыхивали тревожным красным светом, заливая всё вокруг кровавыми отблесками.

Мимо проносились залы с артефактами, спящими в своих стеклянных витринах. На долю секунды мне стало неловко: мы тут носимся, как стадо обезумевших слонов, нарушая вечный покой каких-то давно умерших цивилизаций. Впрочем, какой уж тут покой…

– Ещё быстрее! – крикнул я, подгоняя и себя, и девчонок, хотя мы и так летели, едва касаясь пола.

И вот, наконец, впереди забрезжил спасительный свет нашего стыковочного шлюза. Никогда в жизни я так не радовался виду поцарапанной металлической двери с надписью «Полярная Звезда». Мы буквально ввалились на борт, и как только последняя из нас, Лиандра, оказалась внутри, тяжёлая переборка с громким шипением закрылась за нашими спинами. Всё. Мы в безопасности. От этого безумного места нас теперь отделял толстый слой корабельной брони.

На мостике нас уже ждал Семён Аркадьевич. Он мерил шагами небольшое пространство, как тигр в клетке. Лицо у капитана было бледнее обычного, но глаза горели стальной решимостью.

– Живые! – выдохнул он, но тут же напустил на себя привычную суровость. – Отстыковка! Немедленно! Кира, за пульт! Рвём отсюда когти, пока эта штуковина нас с собой в могилу не утащила!

Кира, тяжело дыша, рухнула в своё кресло. Её пальцы, с въевшейся в кожу смазкой, с невероятной скоростью забегали по сенсорной панели. Корабль ощутимо дёрнулся – это магнитные захваты станции с громким металлическим лязгом отпустили наш корпус.

Я подскочил к главному иллюминатору. Зрелище было невероятным. Станция-музей, этот гигантский конгломерат из обломков кораблей и высоких технологий, начала сиять. Сперва это было мягкое, золотистое свечение, очень похожее на свет того артефакта. Но оно быстро разгоралось, становясь всё ярче и ярче, пока не превратилось в нестерпимо белый, слепящий свет, от которого заболели глаза.

– Уводи корабль! – крикнул я Кире, хотя и сам не мог оторвать взгляд от происходящего.

Наш старенький трудяга «Полярная Звезда» натужно взревел двигателями, неуклюже, как сонный медведь, развернулся и начал отходить на безопасное расстояние.

И как только мы отошли, станция, этот «Архив Бесконечности», начала сжиматься. Она не взрывалась, нет. Она втягивалась сама в себя, сворачивалась, как бумажный цветок. Весь этот гигантский клубок металла и света сжимался в одну ослепительно яркую точку. На мгновение она стала ярче всех звёзд вокруг, превратилась в крошечное, но невыносимо яркое солнце. А потом… просто исчезла. Щёлк! И всё. На её месте снова была привычная чёрная пустота. И только впереди, как и раньше, маняще сияла туманность «Сад Гесперид».

На мостике воцарилась гробовая тишина, которую нарушало лишь мерное гудение систем жизнеобеспечения. Мы все – я, Кира, Лиандра и капитан – стояли как истуканы и смотрели в пустоту, пытаясь осознать, что, чёрт возьми, только что произошло. Мы побывали в месте, которого не существует. Говорили с существом из чистого света. И теперь у меня было ещё больше вопросов, чем ответов.

Первым молчание нарушил Семён Аркадьевич. Он так тяжело вздохнул, будто на его плечах лежали все проблемы галактики. Он медленно повернулся ко мне, посмотрел долгим, задумчивым взглядом, а потом перевёл его на сияющую впереди туманность.

– Ладно, – пробасил он, и в его голосе слышалось смирение человека, который понял, что спорить с судьбой бесполезно. – Кира, прокладывай курс. Прямо в это их светящееся болото. В «Сад Гесперид».

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула знакомая искорка раздражения.

– Но учти, Волков, – добавил он, погрозив мне мозолистым пальцем. – Если там, в этом вашем хвалёном «Саду», из тебя снова полезут какие-нибудь вселенские тайны, призраки прошлого или ещё какая-нибудь чертовщина, я за себя не ручаюсь. Честное капитанское. Выкину в открытый космос. Вместе со всеми твоими загадками.

После этой тирады он тяжело плюхнулся в своё капитанское кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. Его взгляд нашёл в углу мостика блестящего робота-повара. Гюнтер, как всегда, был невозмутим.

– Гюнтер, – устало произнёс капитан. – Сделай мне чай. Очень крепкий. И знаешь что… Пожалуй, принеси и что-нибудь покрепче чая. У меня стресс. И давай побыстрее, пока я окончательно не сошёл с ума.

Эпилог

Мы сидели в кают-компании, и установившаяся тишина казалась неестественной. «Полярная Звезда» двигалась на удивление плавно, без своей обычной вибрации, но это затишье было тревожным. За толстым стеклом иллюминатора во всей своей красе раскинулась туманность «Сад Гесперид». Зрелище было завораживающим – исполинское облако из синего, фиолетового и золотистого газа, закрученное в невероятные, причудливые узоры. Однако чем ближе мы подходили, тем сильнее что-то внутри меня скручивалось в ледяной, тугой комок. Я не мог найти себе места, нервно выстукивая пальцами по столу какой-то рваный ритм.

– Волков, ты чего дёргаешься, будто тебе в штаны космического ежа подбросили? – раздался над ухом бас капитана. Семён Аркадьевич оторвался от своей кружки с дымящимся чаем и уставился на меня своим привычным, немного уставшим, но пронзительным взглядом.

Я тяжело вздохнул и провёл ладонью по волосам, взъерошивая их.

– Сам не пойму, кэп. Просто… чем ближе мы к этой красоте, – я махнул рукой в сторону иллюминатора, – тем хуже я себя чувствую. Какое-то дурное предчувствие. И я до сих пор ощущаю его.

– Кого «его»? – нахмурился капитан, отставляя кружку.

– Артефакт. Камертон, – пояснил я, понизив голос. – Его давно нет рядом, но я чувствую его силу. Словно он оставил во мне какой-то отпечаток, несмываемый след. Это как фантомная боль, только… не боль. Эхо. Оно гудит где-то на самой границе сознания, и мне начинает казаться, что эта чужеродная энергия… она понемногу становится моей.

Кира, сидевшая напротив, ободряюще улыбнулась и сочувственно сжала мою руку под столом. А вот доктор Лиандра, до этого момента молча потягивавшая свой зеленоватый травяной отвар, вдруг едва заметно усмехнулась. Это была лёгкая, почти невидимая усмешка, но от моего взгляда она не укрылась. Она подняла на меня свои неземные, чуть светящиеся в полумраке глаза, и её лицо мгновенно стало серьёзным и сосредоточенным.

– Если это действительно так, Владислав, – произнесла она своим тихим, мелодичным голосом, в котором зазвучали стальные нотки, – если ты и вправду научился управлять этой силой, то докажи. Прямо сейчас. Заставь меня рассмеяться.

Я опешил от такой прямолинейности. Это было настолько неожиданно, что я даже не нашёлся, что ответить. Капитан удивлённо крякнул, а Кира с нескрываемым любопытством уставилась то на меня, то на доктора.

– Лиандра, ты это серьёзно? – наконец выдавил я.

– Более чем, – она не сводила с меня своего пронзительного, изучающего взгляда. – Смех – это простая, базовая эмоция. Если ты способен влиять на разум так же, как тот артефакт, для тебя это не составит никакого труда. Так попробуй. Или боишься?

Я почувствовал себя полным идиотом, которого вызвали к доске отвечать невыученный урок. Но в то же время… мне самому было до чёртиков интересно. А что, если и правда получится? Что, если я смогу? Я сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и сосредоточиться. Я медленно протянул руку в её сторону, не касаясь, и прикрыл глаза. Я попытался нащупать то самое чувство, тот внутренний гул, что остался от Камертона. И, к моему удивлению, у меня получилось.

Я почувствовал, как по всему телу, от кончиков пальцев до самого затылка, медленно растекается тёплая, щекочущая волна энергии. Она была послушной, податливой, словно только и ждала моих команд. Я представил себе что-то до нелепого смешное – нашего педантичного робота-повара Гюнтера, поскользнувшегося на банановой кожуре и кубарем катящегося по коридору. Сконцентрировавшись на этом образе, я мысленно направил волну чистого, незамутнённого веселья в сторону Лиандры.

Она вздрогнула, будто от слабого разряда статического электричества. На её тонких губах появилась сперва неуверенная, а затем всё более широкая улыбка. Получилось! Я уже хотел было обрадоваться своему успеху, но тут произошло нечто странное и непредвиденное. Я не просто отправил ей эмоцию. Я получил ответ.

Внезапно меня с головой накрыло её собственными чувствами. Это было похоже на мощный удар, от которого закружилась голова. Я ощутил её искреннее удивление, её холодный научный интерес, который отчаянно боролся с чем-то совершенно иным. А потом я почувствовал её… желание. Сильное, обжигающее, почти животное в своей первобытной мощи. Это была не просто симпатия или мимолётное влечение. Это была страсть. Та самая, что вспыхнула между нами в ту ночь в медотсеке. Она никуда не исчезла. Она просто всё это время пряталась под маской холодного профессионализма и врачебной отстранённости.

Я резко отдёрнул руку, словно обжёгся о раскалённый металл. Сердце бешено заколотилось в груди, отдаваясь гулкими ударами в висках. Я смотрел на неё во все глаза, а она – на меня. Её улыбка стала ещё шире, увереннее, и в глубине её светящихся глаз заплясали озорные искорки. Она игриво подмигнула мне.

– Это запрещённый приём, господин Волков, – прошептала она так, чтобы её слова расслышал только я.

И в этот самый момент, когда напряжение в кают-компании стало ощутимым, раздался ровный, бесстрастный голос бортового компьютера:

– Внимание. Корабль приближается к внешним границам туманности «Сад Гесперид». Впереди по курсу обнаружен крупный объект, не поддающийся классификации.

Мы все как по команде вскочили со своих мест и, расталкивая стулья, бросились на капитанский мостик.

Зрелище, которое нам открылось, было одновременно прекрасным и пугающим. Мы зависли на самом краю туманности, и её красочные, переливающиеся вихри были так близко, что, казалось, до них можно дотронуться рукой. А прямо посреди этого космического великолепия, в самом сердце сияющего газового облака, висел он. Огромный, нет, просто гигантский космический корабль. Его корпус был тёмным, почти угольно-чёрным, а его очертания – резкими, хищными и агрессивными. Он был похож на затаившегося в засаде хищника, который ждал нас здесь очень, очень давно.

Я смотрел на него, и у меня перехватило дыхание. Я не знал, откуда, но я его узнал. Каждая линия, каждый изгиб его корпуса, каждая антенна были мне до боли знакомы. Волна забытых воспоминаний захлестнула меня. Я тяжело сглотнул, и слова сами сорвались с моих губ, прозвучав в оглушительной тишине мостика как приговор.

– Странник.