Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 64 страниц)

Глава 26

Кают‑компания «Полярной Звезды» ещё никогда не была такой тихой. Серьёзно, я мог слышать, как гудит старый светодиод над столом. Обычно в это время Кира уже разбирала бы кофеварку, пытаясь прикрутить к ней ионный ускоритель, а капитан ворчал бы на Гюнтера за то, что тот снова пытается приготовить шницель из синтетической ветоши. Но сейчас все сидели, как замороженные, и пялились на женщину, которая только что устроила нам всем эмоциональную встряску.

Её чёрный доспех теперь лежал разобранными частями на полу в грузовом отсеке. Без него она казалась меньше и тоньше, но аура опасности никуда не делась. На ней была простая чёрная форма без единого знака различия. Белые, волосы, создавали странный контраст с её тёмной одеждой. Она сидела с идеально прямой спиной и мелкими глотками пила воду.

Я сидел напротив и пытался понять, что, чёрт возьми, только что произошло. Ощущение её губ всё ещё покалывало мои. Это было до одури странно. Абсолютно чужое прикосновение, но в то же время что‑то такое знакомое, будто я забыл собственное имя и только что его услышал.

Капитан кряхтя налил себе в металлическую кружку что‑то из своей заветной фляжки. Такое он делал только тогда, когда дела принимали совсем скверный оборот. Кира, кажется, уже оправилась от шока и теперь разглядывала нашу гостью с нескрываемым любопытством инженера, который увидел новую, непонятную технологию. Лиандра стояла чуть поодаль, её взгляд был похож на сканер, холодный и анализирующий. И, кажется, в нём появилось какая‑то… колкость.

– Итак, – я решил, что пора прервать это неловкое молчание. – Думаю, самое время для объяснений. И, пожалуйста, давайте в этот раз обойдёмся без поцелуев. Моя команда и так на грани.

Женщина аккуратно поставила стакан. Её яркие глаза встретились с моими. В них больше не было той яростной нежности, что мгновение назад. Теперь это был взгляд профессионала. Холодный, как вакуум за бортом.

– Меня зовут Ани, – её голос был ровным и спокойным. – И, как и ты, Влад, я почти ничего не помню.

Ну, такого я точно не ожидал.

– В смысле «как и я»? – не выдержала Кира и подалась вперёд. – Тоже из криокамеры выпала где‑то по дороге?

На губах Ани появилась едва заметная улыбка.

– Не совсем. Несколько лет назад меня нашли. Я была в спасательной шлюпке, дрейфующей в аномалии. Без сознания, без памяти. Единственное, что у меня было – это моё лицо. Точная копия лица Генерала Империи Валериус.

Она сделала паузу, давая нам время осознать сказанное. Капитан недоверчиво пожевал ус.

– Меня нашёл и спас тайный Орден. Это группа людей, которые посвятили жизнь тому, чтобы прятать артефакты Древних от таких, как Империя. Они поставили меня на ноги, обучили всему, что знали сами. И дали мне цель. Моё лицо стало идеальным пропуском в самое сердце врага. Я стала их шпионом. Двойником Генерала. Её тенью. Я следила за ней, передавала Ордену её планы, пока…

– Пока не узнала, что я жив, – закончил я за неё. Мой собственный голос прозвучал глухо.

Она кивнула.

– Да. Когда Валериус получила отчёт, что в секторе Тау Кита найдена капсула с «Рассветного Странника», она пришла в ярость. Она была уверена, что ты погиб вместе с кораблём. Я сразу поняла, что ты для неё не просто бывший подчинённый. Ты нечто большее. И тогда я пошла против приказа Ордена. Бросила всё и отправилась искать тебя.

История звучала как дешёвый голосериал. Настолько дико, что поверить было почти невозможно. Капитан скептически хмыкнул.

– Красиво заливаешь, девочка. Ордена, двойники, потеря памяти… Прямо готовый сценарий. А где гарантии, что ты не врёшь? Что тебя не подослала эта самая Валериус, чтобы ты нам тут лапши на уши навешала?

И в этот момент главный терминал в кают‑компании, который обычно показывал только прогноз погоды на Церере и уровень кофеина в крови капитана, вдруг ожил.

– Подтверждаю слова субъекта по имени Ани, – произнёс ровный синтетический голос. – Анализ её биометрических данных и голосового рисунка совпадает с записями из бортового журнала «Рассветного Странника». Она присутствовала на мостике в момент катастрофы.

И тут же на экране замелькали картинки. Короткие, рваные кадры, которые искин уже показывал нам.

Вот он, мостик «Странника». Огромный, тёмный, залитый красным светом аварийных ламп. В капитанском кресле сидит женщина с белыми волосами. Валериус. Её лицо искажено от ярости.

– Найти Камертон! – кричит она. – И стереть эту систему с лица галактики! Немедленно!

Следующий кадр. Перед ней стою я. Вернее, тот, кем я был. Высокий, в форме капитана. Спокойный, как скала.

– Я отказываюсь выполнять этот приказ, – говорит он ровным голосом. – Это не война. Это геноцид.

Картинка снова меняется. Между мной и Валериус бросается Ани. Она пытается схватить Генерала за руку, остановить её.

– Остановись! Ты не понимаешь, что делаешь! Ты уничтожишь нас всех!

Экран погас. В кают‑компании снова повисла тишина, но теперь она была другой. Тяжёлой, как свинцовое одеяло.

– Камертон Древних… – прошептала Ани. Её голос впервые дрогнул. – Империя считает его оружием. Абсолютным оружием, которое может стирать звёздные системы. Но они не понимают. Это не оружие. Это инструмент.

– Инструмент для чего? – спросила Лиандра. Её голос прозвучал неожиданно резко. В нём смешались научное любопытство и какая‑то личная заинтересованность.

Ани подняла на неё свои тёмные глаза.

– Для созидания. Камертон – это терраформер невероятной мощи. Он может превращать мёртвые миры в цветущие сады. Древние несли с его помощью жизнь по галактике. А Империя… Империя хочет использовать его для обратного. Для геноцида. Уничтожить миры, которые они не могут контролировать, и заселить их своими людьми.

Капитан медленно опустил кружку на стол. Грохот разнёсся по всей кают‑компании.

– Да чтоб меня метеорит побрал… – выдохнул он, хватаясь за усы. – Мы же просто грузоперевозчики… Мы вляпались в дела галактического масштаба!

– Уже нет, капитан, – твёрдо сказала Ани. Она снова посмотрела на меня, и в её взгляде была стальная решимость. – Валериус не остановится ни перед чем, чтобы заполучить Камертон. А для его активации нужен ключ. Он состоит из трёх частей.

Она обвела взглядом всех нас, но её глаза остановились на мне.

– Она, ты и я. Мы трое – ключ ко всему. Почему именно мы? Я не знаю. Орден тоже не знает. Но я знаю одно: если Валериус соберёт нас вместе и заставит активировать Камертон, погибнут миллиарды. Мы не должны этого допустить.

Просто замечательно. Похоже, в моём списке дел появился новый пункт: «Предотвратить геноцид вселенского масштаба». Где‑то между «починить смыв в гальюне» и «выяснить, кто я такой».

– Гюнтер, – сказал я, не отрывая взгляда от Ани. – Кажется, нам всем понадобится кофе. Очень много кофе. И сделай его покрепче. Похоже, ночь будет длинной.

* * *

Я стоял в центре мостика, оперевшись руками о спинку командирского кресла. Оно всё ещё казалось чужим. Рядом, почти касаясь меня плечом, застыла Ани. Она тоже смотрела на звёзды. Интересно, о чём она сейчас думает? О своём прошлом, которого у неё, как и у меня, толком нет? Или о будущем, в котором ей придётся драться с тенью самой себя?

За штурманским пультом сидела Кира. Кажется, я впервые видел её такой. Она не улыбалась, не травила байки. Её пальцы, привыкшие нежно уговаривать старые системы «Полярной Звезды» работать, сейчас методично и зло вбивали в бортовой компьютер координаты, которые дала нам Ани. Лицо сосредоточенное, брови сведены к переносице. Веселье закончилось.

Даже Гюнтер вёл себя непривычно тихо. Его оптический сенсор не мигал, а ровно горел, сканируя обстановку.

– Анализ текущей ситуации завершён, – вдруг проскрипел он, разрезая тишину. – Вероятность успешного завершения миссии по противодействию геноциду галактического масштаба составляет ноль целых, ноль‑ноль‑один процент. Я могу синтезировать успокоительную питательную пасту с повышенным содержанием магния для снижения уровня стресса экипажа.

– Заткнись, консервная банка, – беззлобно буркнул Капитан, даже не повернувшись. – И без тебя тошно.

– Также я могу рассчитать оптимальную траекторию для столкновения с ближайшей звездой, – невозмутимо продолжил робот. – Это будет высокоэффективным решением всех наших проблем. Вероятность успеха – сто процентов.

Я невольно усмехнулся. Даже когда мир летит ко всем чертям, некоторые вещи остаются неизменными.

Я посмотрел на Ани. Буквально несколько минут назад в нашем ангаре появился ещё один небольшой корабль, на котором прилетела Ани, остановившись на Крепости‑7. И когда мы, так сказать, объединились, она дистанционно притянула его к «Страннику». Да, я должен был быть более подозрительным, мало ли что могло скрываться на борту даже такого небольшого судна. Но… я чувствовал нашу ментальную связь. Не знаю, как это работает, но что‑то нас объединяло. Прошлое? Или его отсутствие? Либо что‑то ещё? Вопросов накопилось слишком много.

Ещё вчера я просто хотел узнать, кто я такой и что со мной случилось. Простая, понятная цель. А сегодня выяснилось, что от моего прошлого зависит будущее целой кучи народу. Все мои личные проблемы, вся эта амнезия и поиски себя вдруг стали такими мелкими и неважными.

Мы больше не были просто экипажем старого грузовичка. И даже не беглецами. Теперь мы вляпались в историю, которая могла сжечь дотла половину обитаемого космоса. Эта ноша давила так, что, казалось, палубные плиты под ногами прогнутся.

Я обошёл кресло и сел в него. Поднял глаза на главный экран. Там, среди россыпи звёзд, мигала маленькая красная точка. Следующий пункт нашего маршрута. Место, где, по словам Ани, прятали часть информации, способной остановить Валериус.

Тишина на мостике стала звенящей. Все ждали. Ждали, что я скажу. Что я решу. Я обвёл взглядом свою команду.

– Кира, корабль готов к прыжку? – мой голос прозвучал ровно и спокойно. В нём не было ни страха, ни сомнений. Только холодная решимость.

Она подняла на меня глаза. На секунду в них промелькнул её старый, озорной огонёк. Она коротко кивнула.

– Готов, Влад.

Я снова посмотрел на красную точку на экране.

– Поехали, – тихо сказал я.

И «Рассветный Странник» бесшумно шагнул в пустоту, и звёзды за окном вытянулись в тонкие белые нити.

Глава 27

Корабль вынырнул из гиперпрыжка с привычным толчком, от которого заскрипели все переборки нашей старенькой «Полярной Звезды». Мы вышли точно у цели – одного из маячков, что должны были привести нас к следующей точке. Но что‑то было не так.

– Какого чёрта? – Кира стукнула ладонью по своему пульту. – Влад, у нас проблемы.

На главном экране, где должна была светиться одна стабильная точка, творилось форменное безумие. Десятки, сотни маячков хаотично замерцали, меняя координаты с бешеной скоростью. Они то вспыхивали, то гасли, превращая навигационную карту в новогоднюю гирлянду, у которой замкнуло проводку.

– Все маяки сбоят, – доложила она, и в её голосе слышалась паника. – Сигналы скачут по всему сектору. Я не могу зацепиться ни за один. Это… это невозможно. Они все вышли из строя одновременно.

– Не вышли из строя, – проворчал Семён Аркадьевич, поглаживая усы. – Над нами просто издеваются.

И тут я его услышал. Тихий, ехидный смешок, прозвучавший не в динамиках, а прямо у меня в голове. Он был похож на треск статики, но я узнал бы его из тысячи. Вазар. Вернее, его цифровой слепок, который каким‑то образом снова пробрался в моё сознание.

Надоело.

– Кира, создай изолированное голографическое поле в центре рубки. Минимальная мощность, только для визуализации.

Девушка удивлённо вскинула брови, но спорить не стала. Её пальцы забегали по панели.

– Готово. Но зачем?

– Сейчас увидишь. Выпускаю нашего пассажира погулять.

Я закрыл глаза, сосредоточился и мысленно дёрнул за поводок, позволяя цифровому призраку вырваться из моей головы в подготовленную для него клетку.

Посреди рубки замерцал воздух, и из статических помех соткалась полупрозрачная, дрожащая фигура. Вазар.

– Довольно смеяться у меня в голове, – мой голос прозвучал ровно и холодно. – Что за цирк с маяками?

Цифровая фигура дёрнулась, и её лицо исказила усмешка, полная статического шипения.

А Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ, ЧТО ТЫ СЛИШКОМ ДОВЕРЧИВ, КОММАНДЕР. ДУМАЛ, ДОБРАТЬСЯ ДО АРТЕФАКТОВ ТАК ПРОСТО? ТЫ ВСЕГДА ПЁР НАПРОЛОМ, КАК АСТЕРОИД. НО ТЫ ЗАБЫЛ ГЛАВНОЕ ПРАВИЛО ВСЕЛЕННОЙ: ЗА ЛЮБУЮ ИНФОРМАЦИЮ НУЖНО ПЛАТИТЬ.

– Я не в настроении для твоих дешёвых загадок. Говори, где следующая точка, или я клянусь, что сотру этот сектор памяти вместе с твоим жалким цифровым отпечатком.

УГРОЗЫ? КАК ЭТО В ТВОЁМ СТИЛЕ, ВОЛКОВ,  – призрак картинно развёл полупрозрачными руками. – ЛАДНО. ТЫ ХОЧЕШЬ КООРДИНАТЫ? ТЫ ИХ ПОЛУЧИШЬ.

Перед ним вспыхнул виртуальный экран. По нему, словно водопад, полились символы – незнакомые, витиеватые, сплетающиеся в безумный узор, от которого начинали слезиться глаза.

– Что это за абракадабра? – не выдержала Кира. – Уровень шифрования… Матерь божья, я такого в жизни не видела! Это не взломать. Ни за год, ни за сто лет.

– Он любит издеваться, – проворчал капитан. – Влад, может, просто сотрём его к чёртовой матери и полетим по своим делам?

Я покачал головой, не отрывая взгляда от бешеной пляски символов.

– Не можем, капитан. Он – наш единственный источник.

Голос Вазара снова заскрежетал в динамиках, на этот раз полный плохо скрытого триумфа.

ДЕВОЧКА‑ТЕХНИК НА УДИВЛЕНИЕ СООБРАЗИТЕЛЬНА. ЭТО ВАМ НЕ ПО ЗУБАМ. НО Я – СУЩЕСТВО ВЕЛИКОДУШНОЕ. КООРДИНАТЫ ПРЯМО У ТЕБЯ ПЕРЕД ГЛАЗАМИ, КОММАНДЕР. А ВОТ КЛЮЧ… КЛЮЧ ДЛЯ РАСШИФРОВКИ МОЖНО СГЕНЕРИРОВАТЬ ТОЛЬКО ПРИ ПОЛНОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ С ИМПЕРСКИМ РЕТРАНСЛЯТОРОМ.

Каскад символов сменился изображением планеты. Мрачный, бурый шар, окутанный ядовито‑жёлтой атмосферой и плотным кольцом из космического мусора.

А БЛИЖАЙШИЙ ТАКОЙ РЕТРАНСЛЯТОР…  – Вазар сделал театральную паузу, – .. НАХОДИТСЯ НА ПЛАНЕТЕ ДЕТА‑КРАМ. УДАЧИ В КОПАНИИ В МУСОРЕ, ВОЛКОВ.

Фигура призрака растворилась в воздухе. Голограмма погасла, оставив нас в тишине нашей старенькой рубки.

– Дета‑Крам? – присвистнула Кира. – Да это же натуральная задница галактики! Помойка в прямом смысле этого слова!

– У нас есть другой путь? – спросил я тихо.

Молчание было красноречивее любого ответа.

Я тяжело вздохнул, чувствуя знакомый груз ответственности.

– Кира, прокладывай курс на Дета‑Крам. Рассчитай самый безопасный маршрут через это мусорное поле. Семён Аркадьевич, подготовьте корабль. Проверьте щиты и орудия.

Капитан издал звук, похожий на скрип несмазанной переборки.

– Будет сделано.

Он развернулся и, ворча себе под нос, покинул мостик.

– Курс проложен, Влад, – бодро отчиталась Кира, хотя в её голосе я уловил нотки тревоги. – Прыгаем по твоей команде.

Я кивнул, глядя на дрожащее изображение Дета‑Крам.

– Прыжок.

* * *

Гиперпрыжок схлопнулся без предупреждения, оставив наш «Рассветный Странник» висеть в мёртвой тишине космоса. А прямо по курсу, словно гнилой зуб в чёрной пасти вселенной, нас ждала Дета‑Крам. Картинки из инфосети не передавали и десятой доли этого жуткого великолепия.

Планету окутывал не просто пояс астероидов, а настоящий саван из мёртвых кораблей. Изуродованные остовы, перемолотые в труху эскадры и оторванные палубы медленно дрейфовали на орбите, сталкиваясь в беззвучном танце разрушения.

– Ох, мамочки… – прошептала Кира, глядя на главный экран мостика. – Это не свалка. Это кладбище.

– Кладбище, за прогулку по которому какой‑то идиот пообещал нам кучу денег, – проворчал капитан, не отрывая глаз от экрана. Его лицо, и без того похожее на печёную картофелину, стало ещё мрачнее. – Волков, эта твоя затея с каждой минутой нравится мне всё меньше и меньше!

Я пожал плечами, наблюдая за багровыми отблесками на бронестекле.

– Мы на месте. Капитан, Лиандра, вы остаётесь здесь. «Странник» – наше единственное прикрытие и билет отсюда. На «Полярной Звезде» вниз спускаемся я, Кира, Ани и Гюнтер.

– С ума сошёл? – Семён Аркадьевич развернул своё кресло ко мне. – Посылать двух девчонок и ходячий блендер на эту груду ржавчины? Там же живого места нет!

В этот момент в рубку на своих колёсиках бесшумно вкатился Гюнтер.

– Протестую, капитан! – произнёс он с неистребимым немецким акцентом. – Моё шасси не является самоваром. И согласно моим данным, на Дета‑Крам высока вероятность встретить уникальные роботизированные формы жизни. Это будет sehr effizient для расширения моих баз данных!

– Вот видишь, кэп, – усмехнулся я. – Даже у консервной банки есть мотивация. Кира, Ани, на выход.

* * *

«Полярная Звезда» медленно, как испуганный бегемот, вползала в гущу обломков. Снаружи то и дело раздавался отвратительный скрежет металла по обшивке.

– Держитесь, – бросила Кира, не отрывая взгляда от иллюминатора. – Тут тесно, как в кармане у скупщика краденого.

Её руки порхали над панелью управления, и наш старый, упрямый грузовичок послушно уворачивался от самых крупных кусков космического мусора. Рядом со мной Ани неотрывно смотрела на свой планшет.

– Странные энергосигнатуры по всей поверхности, – тихо сказала она. – Нестабильные, хаотичные.

– Кира, определённо, справится, – ответил я, доверяя нашему пилоту больше, чем любым сканерам.

Поверхность планеты выглядела ещё хуже орбиты. Здесь не было горизонта. Вместо него до самого ядовито‑жёлтого неба громоздились горы спрессованного хлама. Острые шпили арматуры торчали во все стороны, как иглы гигантского ежа.

– Нашла более‑менее ровный кусок, – доложила Кира. – Похоже на посадочную палубу какого‑то древнего авианосца. Очень большого авианосца. Сажаю.

Посадочные опоры с громким лязгом ударились о металл. Корабль вздрогнул в последний раз и затих. Мы приземлились в самой натуральной заднице галактики.

И вскоре мы увидели эти «сигнатуры».

Словно потревоженные муравьи, из‑за мусорных гор и тёмных провалов начали появляться фигуры. Камера внешнего вида дала приближение, и у меня по спине пробежал неприятный холодок.

Это были уже не люди. Киборги, чьи тела были чудовищным образом сплетены с корабельным хламом. Вместо руки – ржавый сварочный манипулятор. У другого половина черепа заменена куском обшивки, из‑под которой тускло светился красный огонёк. Они не бежали на нас с воплями. Они медленно, почти торжественно, выстраивались вокруг «Полярной Звезды», заключая нас в кольцо.

– «Дети Ржавчины», – выдохнула Кира, её лицо стало бледным как полотно. – Я читала о них. Это не банда, это секта. Они поклоняются «святому распаду». С такими фанатиками договориться не получится.

– Их импланты… кустарные, но эффективно интегрированы, – добавила Ани, не отрывая глаз от планшета. – Биометрия зашкаливает от стресс‑факторов. Похоже, они не чувствуют боли.

Гюнтер, стоявший за нашими креслами, подъехал ближе к экрану.

– Faszinierend! – прогудел он. – Какое неэффективное сопряжение органики и кибернетики! Их сервоприводы нуждаются в срочной калибровке, а сочленения – в качественной смазке. Могу предложить мой новый рецепт на основе высокооктанового машинного масла с нотками розмарина. Sehr gut для предотвращения коррозии суставов!

Кира фыркнула, а Ани едва заметно подняла уголок губ. Иногда железная логика Гюнтера была лучшим лекарством от стресса.

Я усмехнулся и снова посмотрел на экран. «Дети Ржавчины» замерли. Ждали.

– Похоже, нас приглашают на беседу, – спокойно сказал я. – Отсиживаться в корабле – плохая идея. Кира и Гюнтер, вы остаётесь здесь. Кира держи двигатели в полной готовности. Если что‑то пойдёт не так – улетай, не раздумывая. Поняла?

Она молча кивнула, её пальцы крепче сжали штурвал.

– Ани, ты идёшь со мной. Посмотрим, чего хотят эти любители пирсинга.

Ани убрала планшет и проверила мультитул на поясе.

– Jawohl, коммандер! – отрапортовал робот. – Анализ психоэмоционального состояния ржавых субъектов и предложение им кулинарных альтернатив – моя вторая специальность! Я поговорю с ними на расстоянии.

Я накинул лёгкий бронежилет и похлопал по кобуре с бластером. Не то чтобы я верил, что он поможет против этой толпы, но с ним было как‑то спокойнее.

– Открывай. Пойдём, поздороваемся с местными.

Глава 28

Я спустился первым, за мной, стараясь не споткнуться на ржавых заклёпках, шла Ани.

– М‑да, местечко не для туристов, – тихо пробормотала она.

Нас встречали. Десятки молчаливых фигур, собранных, казалось, из всего металлолома в этом секторе. Старые промышленные роботы, детали от списанных кораблей, кибернетические протезы всех мастей – всё это было кое‑как соединено в подобия человеческих тел. Или же тела были соединены с ними? Честно говоря, я не желал об этом думать.

Их оптика – красные, синие, зелёные огоньки в самодельных шлемах – неотрывно следила за нами. Жутковатая тишина нарушалась лишь воем ветра в дырявых перекрытиях станции.

Из толпы выделилась четвёрка местных. Один из них, вместо руки у которого был приварен ржавый гидравлический захват, молча указал нам направление. Идти за ними. Ани нервно сглотнула и подошла ко мне поближе. Я ободряюще коснулся её локтя, и мы побрели за нашим странным эскортом.

Мы шли по шатким мостикам, перекинутым между платформами и остовами давно умерших кораблей. Под ногами скрипел и прогибался металл. Казалось, вся эта конструкция вот‑вот рухнет в бездну. Место давило на психику. Сам воздух был пропитан безнадёгой и какой‑то фанатичной, извращённой верой в святость железа.

Нас привели к самому большому кораблю, вернее, к тому, что от него осталось. Я с трудом узнал в этой груде металла имперский дредноут класса «Палач». Когда‑то эта махина могла в одиночку испепелить небольшой флот, а теперь беспомощно лежала на боку, выпотрошенная и мёртвая. В его борту зияла огромная дыра, похожая на разинутую пасть, и в этой пасти горели огни. Это и был их «храм».

Внутри было… странно. И грандиозно, и жутко одновременно. Огромный ангар превратили в подобие собора. Вдоль стен, как истуканы, застыли десятки этих «Детей Ржавчины». А в дальнем конце, на месте алтаря, громоздилось нечто невообразимое, собранное из остатков капитанского мостика, реакторного ядра и сотен спутанных проводов.

И в центре этого техногенного алтаря сидел он. Технопророк.

Откуда я знаю его имя?

Человеческого (если оно и было) в нём почти не осталось. Его тело было буквально вплетено в конструкцию трона. Из спины торчали пучки оптоволокна, которые расходились по всему «храму», словно гигантская нервная система. Вместо рук – сложные манипуляторы с десятками тонких пальцев‑игл. Лицо скрывала гладкая металлическая маска, и с неё на нас смотрел единственный большой, багровый окуляр.

Когда мы остановились, из десятков динамиков под потолком раздался голос. Ровный, синтезированный, без всяких эмоций, но при этом заполняющий всё пространство и, казалось, вибрирующий в костях.

– Плоть… – пророкотал голос. – Вы принесли заразу этого мира в наш святой приют. Ваш корабль… он живой. Он дышит. Он – оскорбление Великого Механизма.

Я сделал шаг вперёд, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. Ани осталась чуть позади, её рука нашла мою и крепко сжала.

– Мы не хотели оскорблять ваши верования. Мы пришли с миром. Нам нужен доступ к имперскому ретранслятору.

Голос на мгновение замолчал, словно обрабатывая информацию.

– Ретранслятор… Вы называете нашего Бога таким примитивным словом. Оракул болен. Его голос ослаб. Он осквернён чужой волей.

– Оракул? – переспросил я, стараясь говорить как можно уважительнее. – Расскажите мне о нём.

– Он – сердце этого мира. Голос Великого Распада. Но пришли чужаки из Империи и наложили на него свои грязные печати. Они пытались подчинить его, и теперь он страдает. Его божественные сигналы искажены их шифрами.

Так, картинка начала складываться. Вазар не соврал. Ретранслятор действительно здесь. Только местные фанатики сделали из него божество. А «болезнь» – это, судя по всему, имперская система защиты, которую мы и прилетели использовать.

– И вы хотите, чтобы мы его… вылечили? – осторожно предположил я.

Багровый окуляр медленно повернулся и сфокусировался на мне. В наступившей тишине я буквально кожей чувствовал взгляды всех киборгов в зале.

– Мы пытались. Но наша плоть уже едина с машиной. Мы не можем коснуться его напрямую, не причинив вреда. Но ты… – голос из динамиков стал ниже, в нём появились странные, вибрирующие нотки. – Ты – другой.

Я почувствовал, как пальцы Ани впились в мою руку ещё сильнее.

– Не понимаю, о чём вы, – ровно ответил я.

– Мы видим не глазами. Мы видим потоки данных. Энергетические сигнатуры. Твоя сигнатура… она неправильная. В тебе дыра. Пустота. Ты – аномалия, отмеченная бездной. Ты не принадлежишь ни миру плоти, ни миру машин. Ты – идеальный инструмент.

Вот оно. Моя амнезия, моё прошлое, которого нет, – для этих железяк это был особый знак. Метка.

– И что именно я должен сделать? – спросил я, принимая правила игры.

– Ты войдёшь в святилище. Ты коснёшься Оракула. Твоя пустота поглотит заразу, очистит его от имперских печатей. Ты исцелишь нашего Бога.

– А взамен вы дадите нам то, что нужно? Возможность подключиться к нему и получить наши данные?

– Если Оракул позволит, – безэмоционально ответил Технопророк. – Исцели его, и он вознаградит тебя. Или уничтожит. Воля Великого Механизма неисповедима.

Отличный выбор. Либо мы отказываемся, и нас тут же разбирают на запчасти, либо я лезу голыми руками в неизвестное, потенциально смертельное устройство, которое по совместительству является чьим‑то богом. Я посмотрел на Ани. В её глазах плескался страх, но она лишь крепче сжала мою руку и едва заметно кивнула. Решай. Я с тобой.

– Я согласен, – сказал я твёрдо, не оставляя в голосе ни тени сомнения.

Технопророк молчал несколько долгих секунд. Затем его багровый окуляр мигнул.

– Да будет так. Освободите путь для отмеченного.

Киборги, стоявшие у алтаря, беззвучно разошлись в стороны, открывая тёмный проход за троном.

– Ну что, пошли, – тихо сказал я Ани. – Посмотрим на этого их больного бога. Может, ему просто нужно перезагрузку устроить.

* * *

Проход оказался узким и тёмным, лишь тусклые аварийные лампы на потолке изредка моргали, выхватывая из мрака пучки проводов, свисающих со стен, словно замёрзшие змеи. Под ногами хлюпала какая‑то маслянистая жижа.

– Какое жуткое место, – прошептала Ани, её голос был едва слышен. – Похоже на заброшенный технический тоннель.

– Ага, только вместо крыс тут, похоже, киборги‑фанатики, – так же тихо ответил я. – Атмосфера, конечно, на любителя. Не хватает только зловещей музыки.

– Постарайся не шутить, Влад. У меня и так мурашки по коже, – попросила она, и я почувствовал, как она подошла чуть ближе.

Коридор вывел нас в следующий зал, и здесь стало по‑настоящему неуютно. Это было огромное, круглое помещение, похожее на машинное отделение гигантского корабля. Но вместо техников вдоль стен стояли они – десятки «Детей Ржавчины». Каждый из них был подключён к стене толстыми кабелями, которые входили им прямо в позвоночники и затылки. Их глаза были закрыты, а с губ срывалось тихое, нестройное бормотание, похожее на гул сломанного генератора.

«…вижу свет, что пожирает звёзды…»

«…пустота в его сердце, ключ в его руке…»

«…ржавчина поглотит плоть, и механизм обретёт голос…»

«…он идёт, он идёт, дитя двух миров…»

Их шёпот сливался в единый гул, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Они не замечали нас, полностью погружённые в свой коллективный транс.

– Они будто спят, но говорят, – прошептала Ани, её глаза внимательно изучали жуткую сцену. – Их разум подключён к чему‑то общему. К этому… пророку.

– И, судя по всему, я гвоздь их программы, – хмыкнул я, прислушиваясь к обрывкам фраз. – Приятно, чёрт возьми, чувствовать себя знаменитостью. Хоть где‑то.

В центре зала нас уже ждал Технопророк.

Ух ты, шустрый малый.

Его тело всё так же было вплетено в трон, который, видимо, мог летать по всему их логову. Его единственный багровый окуляр уставился на нас.

– Дальше пройдёт только отмеченный, – проскрежетал его синтезированный голос.

– Я пойду с ним! – резко заявила моя спутница.

Окуляр Технопророка переместился на Ани.

– Ты… – голос замолчал на секунду, сканируя её. – Твоя аура тихая, как и у него. Почти прозрачная. Ты тоже можешь идти.

Ани молча кивнула, её рука не отрывалась от рукояти бластер на поясе.

Технопророк развернул свой трон и беззвучно поплыл в следующий проход. Мы пошли за ним. Этот коридор был совсем другим – стены покрывал гладкий, чёрный металл, на котором светились тонкие синие линии, похожие на схемы. Воздух стал холоднее.

Мы вошли в святая святых.

Это был гигантский сферический зал. Гравитация здесь была слабее, и каждый шаг отдавался лёгким, пружинистым эхом. Всё пространство было заполнено густой паутиной из тысяч, если не миллионов, кабелей и светящихся оптоволоконных нитей. Они тянулись от стен к центру, где, паря в невесомости, висело оно .

Оракул.

Память услужливо подкинула название из украденных имперских архивов – «Ткацкий Станок Вероятностей».

Это была идеальная сфера метров десяти в диаметре, сделанная из неизвестного мне, переливающегося металла, который, казалось, впитывал в себя свет. Её поверхность была покрыта символами, которые не стояли на месте. Они текли, переплетались, сходились и расходились, как капли ртути, образуя бесконечный, гипнотизирующий узор. Сфера едва заметно пульсировала, и с каждой пульсацией по оптоволоконным нитям пробегала волна света. От неё исходил низкий, глубокий гул, который я чувствовал скорее всем телом, чем ушами.

Вот это да. Древняя штуковина, которая показывает будущее. А эти ребята молятся на неё, как на икону.

– Вот он. Наш Бог. Оракул, – в голосе Технопророка слышалось благоговение. – Он прекрасен. Но он болен. Имперские печати сковывают его.

Я присмотрелся и увидел их. Некоторые кабели, подключённые к сфере, были явно чужими. Грубые, со стандартными имперскими разъёмами, они были воткнуты в артефакт, как грязные иглы в тело живого существа. Вокруг этих мест металл сферы потемнел, а светящиеся символы дёргались хаотично и прерывисто.

– Ты должен излечить его, – пророкотал Технопророк. – Твоя пустота – единственное лекарство. Подойди.

Вокруг сферы висела небольшая платформа, к которой вёл тонкий мостик. Я шагнул на него. Ани двинулась было за мной, но я остановил её взглядом. Это я должен был сделать один. Она поняла, кивнула и осталась у начала моста, готовая в любой момент прикрыть меня.

Я медленно пошёл по мостику, приближаясь к пульсирующему сердцу этого храма. Гул становился всё громче, проникая, казалось, в каждую клетку тела. Символы на поверхности сферы замельтешили быстрее, словно почувствовав моё приближение.